Damaged

Когда Норт добралась до офиса полиции, была уже глубокая ночь. Все полицейские уже были дома, в тепле, среди семьи, только дежурный детектив Рид был на месте. Он сидел на бывшем посту администраторов, который пустовал с тех пор как андроиды-администраторы были переданы в руки военных. Гэвин без интереса смотрел надоевший сериал, пил третью кружку кофе и мечтал только о том, чтобы как можно быстрее оказаться дома. Не сказать, что он очень хотел быть дома: там его никто не ждал, было пусто, холодно, неприбрано и нечего поесть. Просто ему не хотелось быть здесь одному. Дома он бы тоже был один, но там бы он лег спать и все. А здесь одиночество и скука накатывали с новой силой. На работе в ночные смены всегда тоскливо, исключения составляли только ночи с большим количеством экстренных вызовов, но эта ночь явно к таким не относилась. Рид скучал на посту уже третий час, когда лифт звякнул и привез Норт. Соскучившийся Гэвин мысленно потер руки и широко улыбнулся. — Ооо, пластиковая подружка нашего пластикового придурка. Его уже нет, дорогуша, ушел с выпей-тенантом Андерсоном. Опоздала немного. — А, так это вы, мистер Рид. Как ваши дела? Не захлебнулись еще собственным ядом? Норт уже была знакома с детективом, и не удивилась такому приветствию. С первой встречи у них установились отношения взаимного презрения и пренебрежения, но так как по долгу службы им приходилось общаться друг с другом, то их разговоры были очень и очень саркастичными и токсичными, но вежливыми. — Никак нет, дорогая. Не раньше, чем ты подавишься болтами, или ну я не знаю, закоротишь. — Закоротить может только твой мозг, если бы он, конечно, был, а мы работаем на тириуме. — Железная логика, железная барышня. — Да, только терпение не железное. — Ой, да что ты мне сделаешь, я при исполнении, если мне не понравится, хоть как ты на меня посмотришь, сядешь рядом с тем пластиковым бугаем, которого сегодня эти привезли. — Тот, которого вы поймали ни за что, скрутили и наверняка избили, ведь это же ваш метод, мистер Рид, — Норт улыбнулась самой мерзкой улыбкой, переходящей в оскал. Глаза ее были холодными, источающими ненависть к тем, кто ненавидит андроидов. Гэвин входил в их число. — Вы ж боли все равно не чувствуете, почему бы и не вломить, — Рид самодовольно усмехался. Он сам не очень-то верил в свои слова и говорил не то, что на самом деле думал, но то, что позволило бы ему разбесить темпераментную Норт как можно сильнее. Тем более, что сейчас это было его единственным развлечением, и он совсем не хотел, чтоб это закончилось слишком быстро. Однако самой Норт этот цирк урода порядком надоел и она попросила проводить ее к задержанному тоном, не терпящим противоречий и проволочек. — Ой-ой-ой, какие мы строгие, серьезные, важные, кажется, кто-то словил лишку власти, а? Только, знаешь что? Ты мне не начальница и не командуй мной. — Вы при исполнении, так что должны исполнять свои обязанности. Отведите меня к задержанному. Гэвин закатил глаза, цокнул языком, но не нашел причин, чтобы пререкаться дальше, а потому нехотя встал, и, сделав издевательски-вежливый жест, указал Норт идти перед ним. Он проводил Норт к камере временного задержания, где сидел Гордон. Сам Гэвин остался снаружи, а Норт по протоколу должна была предварительно осмотреть травмированного. — Здравствуй, — обычно резкая и рубящая с плеча девушка пыталась быть обходительной и милой с собратьями, которых уже потрепала судьба. «Если жизнь с ним жестока, то хотя бы не по моей вине», так она думала, бегло осматривала многочисленные повреждения. Меня зовут Норт, ты меня знаешь? — Знаю, а ты? Ты помнишь меня, Норт? Ее диод моргнул желтым, программа начала поиск информации о Гордоне. Да, она помнит его. Точно помнит. Помнит, как он пришел. Полный надежды и энтузиазма, как он смело мечтал о несбыточном. Она не могла не улыбнуться воспоминаниям о том, как он насмешил весь Иерихон своими словами, что скоро Маркус станет первым андроидом-президентом США. Тогда, когда все только начиналось, все верили в несомненный успех их дела, но все-таки такие надежды были смешны своей наивностью. Президентом США, ха! Да люди никогда не допустят того, чтобы ими управляли бывшие рабы. «Но ведь было время, когда чернокожие люди были рабами, и что? В США был чернокожий президент 20 лет назад, так что все возможно, это лишь вопрос времени и смелости!» Такой был вдохновенный мечтатель. Хотелось бы сказать, что борьба его отрезвила. Он был под огнем, выносил на себе раненных товарищей — по несколько андроидов за один раз, подвергался опасности, бесстрашно рисковал собой и так же бесстрашно верил в лучшее, сказочное будущее. Вдохновлял выбившихся из сил, приободрял отчаявшихся, бинтовал и ремонтировал поврежденных, и улыбался, улыбался, шутил и балагурил. Таким она его запомнила: вдохновленно смотрящим из толпы на Маркуса прямо перед последней атакой силовиков. Он улыбался и не знал, что через несколько мгновений смерть будет к ним так близко, как никогда раньше. Потом он как-то затерялся в толпе спасающихся, она уже не видела его ни среди погибших, ни среди уцелевших. Почему он так изменился, что с ним случилось? — Где же твоя улыбка, Весельчак Гордон? — Попыталась пошутить девушка, но тут же поняла, что шутки и даже намеки на улыбки и юмор здесь неуместны. Травмированный посмотрел на нее со звериной тоской и разочарованием. Как будто он хотел осудить ее, но понимал, что не она главная причина бед. — А где же то, о чем я мечтал, за что мы умирали, Норт? — В этих словах было столько горечи, что она не нашла, что сказать. Помолчав, но она попыталась сказать те же общие фразы, которыми отвечал Маркус на «плохие» вопросы. — Уже приняты статья за жестокое обращение с андроидами, закон об общественном признании андроидов, так что наше дело живет, и в ближайшем будущем… — Закон принят на бумаге, — резко оборвал ее Гордон. — Только на бумаге он действует. А на улице нет. И ты сама это знаешь, нет смысла утверждать обратное. Так почему же ты врешь? Ты всегда была искренней, так где все это? Маркус общается с политиками, они заразили его ложью, а он теперь заражает вас? Все, кто долго и много общается с людьми, становятся такими же, как они, лгунами? Или это власть так действует? — Погоди, Гордон, не горячись, не все сразу, Рим не за два дня строился… — Вы были активнее, когда стояли под пулями. Действовали решительнее. Добивались своего любой ценой. Кабинетный режим охладил ваш пыл и притупил жажду справедливости? Или, может, вы уже получили, чего хотели, и поэтому больше ни к чему не стремитесь? Конечно, ведь ваши-то задницы всегда в тепле и сытости, а? Норт, которая поначалу пыталась оставаться спокойной и хладнокровной, уже начинала закипать. Ее взрывной характер давал о себе знать. С какой стати какой-то рядовой андроид, ничем не лучше нее, начинал ее тут мордой по столу возить?! Ее и ее товарищей. Да к тому же совершенно напрасно и бездоказательно, никто не мог бы обвинить ее в бездействии, она ночами не спала, чтобы сделать жизнь своего народа лучше. Маркус, Джош, Саймон, которые прикладывают столько сил ради благополучия своего народа, не заслуживают, чтоб их сейчас обвиняли во лжи и жажде власти. Поэтому сейчас ее лицо выражало злость, а голос звенел от еле сдерживаемой ярости. — Раз такой умный, так может сам попробуешь добиться справедливости у городских чиновников? У тебя, кажется, было много свободного времени, чтобы подумать о том, как мы мало делаем для твоего блага, так может сделаешь что-то сам? — Эй, ну скоро вы там? Я к вам швейцаром не нанимался, — подал голос из коридора Гэвин, которому порядком наскучило торчание без дела в коридоре. — Потом наговоритесь, а сейчас освобождайте камеру и валите отсюда, мне работать надо. — Сейчас, мы уже уходим, — Норт зло посмотрела на Гордона и ядовито прошипела сквозь зубы: «Иди за мной и снизойди до того, чтобы принять помощь из рук, которые ты, как я вижу, с недавних пор презираешь». Гордон встал и, не смотря на девушку, вышел из камеры. Норт последовала за ним, и Гэвин с громким лязгом захлопнул дверь. Андроиды спустились на первый этаж и вышли из здания. Те несколько минут, что они провели в лифте, они не сказали друг другу не слова. Снежная буря, бушевавшая во время задержания поврежденного, стихла, и снег шел медленными большими хлопьями. Норт за это время немного остыла и подумала, что Гордону можно простить эти сказанные с досады слова, ведь он поврежден, сломан, еще и неизвестно как с ним поработали в полиции. Так что когда они вышли из здания, она смотрела на него с сочувствием и более мягко сказала: — Моя машина справа, пойдем, в багажнике есть бутылка тириума, попьешь, а потом я отвезу тебя в… — Нет. — Что значит «нет»? — Значит, что я никуда не пойду. Хватит с меня Иерихона. — Что? Ты в своем уме? Куда ты пойдешь? — От вас подальше. От андроидов и от людей, от лгунов. Вернусь, когда вы хоть как-то оправдаете те жертвы, на которые наш народ пошел, поддерживая вас и вашу революцию. Норт опешила от этих слов. Они не абсолютно соответствовали действительности, но доля правды в них была. Ведь несмотря на все их усилия, они на самом деле почти ничего не сделали. И пока она соображала, стоит ли его удерживать и что ему сказать, поврежденный развернулся и ушел в противоположную сторону. Она стояла и смотрела на его спину, растворяющуюся в пелене медленно падавшего пушистого снега, и ее диод неистово мигал желтым. Наконец она села в машину, которую еще не успел занести начинающийся снегопад, с досадой хлопнула дверью и уехала в штаб.

***

Некоторое время Гордон шел по освещенному фонарями проспекту. Отойдя на достаточное расстояние от здания полиции, он встал и оглядел улицу. Был третий час ночи, одна из центральных улиц Детройта была пустынна. Он оглядел также и окна офисов, в которых было темно. Удостоверившись, что за ним никто не следует и не следит, Гордон свернул на боковую улицу, с нее на следующую, ушел глубоко во дворы. Он шел, постепенно удаляясь от центра, от освещенных улиц, и, чем дальше он шел, тем у́же становились улицы и тем чаще попадались люди. Люди и андроиды эти шли так же, как Гордон, сгорбившись, воровато озираясь, избегая пятен света фонарей. Если бы кому-то пришло в голову отследить маршрут Гордона, то этот кто-то сильно удивился бы, поняв, что он пришел в район заброшенных строек, не самое подходящее место для ночных прогулок. Это место имело дурную славу, так как пользовалось популярностью среди криминальных элементов, наркоманов, попрошаек и, с недавних пор, радикальных противников андроидов. Еще более удивительным показалось бы внимательному наблюдателю то, что Гордон явно знал эти улицы, так как уверенно шел узким темным переулкам, сворачивая в еще более темные дворы. И на этих улицах Гордона тоже знали, изредка ему кивали таинственные капюшоны, застывшие словно современные атланты, подпирающие тощими спинами кирпичные стены заброшек. Он еле заметно кивал им в ответ и шел дальше. И вот он подошел к заброшенному полуразвалившемуся двухэтажному зданию с обвалившейся крышей. Даже при очень внимательном рассмотрении было непросто найти дверь в, видимо, еще целый подвал. Гордон встал к двери с облупившейся краской, еще раз осторожно оглядел всю улицу, толкнул дверь, спустился по грязной неосвещенной лестнице в подвал и открыл еще одну, тяжелую деревянную дверь. Комната, открывшаяся взгляду, была не похожа на обычные подвалы нежилых домов. Здесь был стол, стул, несколько пустых баков, на стене висела карта Детройта с какими-то пометками, сделанными красным фломастером, освещена она была горящим в мусорном баке пламенем. В центре странной комнаты стояло около пяти грязных и поврежденных андроидов, мужчин и женщин, которые, словно паства перед проповедником, окружили единственного в комнате человека. — А, Весельчак Гордон, а мы-то уж думали, что ты не придешь. Слышал, у тебя было милое свидание с полицией. — Я сделал все, как вы сказали, мистер Ренделл. Они поверили. Андроид Коннор проникся ко мне сочувствием. — Хорошо. Это позволило нам переправить сегодняшнюю партию льда без проблем. Можешь взять свои деньги. А Коннор с его глупой жалостью нам на руку. Он еще нам поможет. Что с иерихоновской девчонкой? — Я сказал ей все, как вы и говорили, хозяин, но я не думаю, что она восприняла всерьез. Человек, лицо которого оставалось в тени всполохов, неприятно хмыкнул. — Думать здесь буду я, ты уже прокурил все свои пластмассовые мозги, так что думать тебе уже нечем. Все идет по плану, и это хорошо. А сейчас бери, что нужно, и иди к себе, ты мне больше не нужен сегодня. Когда понадобишься, тебя найдут. Гордон прошел к столу, на котором стояла пухлая сумка. Он сунул в нее руку, взял те толстые пачки денег, на которых было его имя, снял резинки и пересчитал выручку. — Здесь мало. — Тебе хватит. — Мы договаривались на большее. — Если тебе так уперлись те 200 баксов, то возьми товаром. Реализуешь. Сейчас мне важнее расплатиться с поставщиками, а не с тобой. Андроид снова руку в сумку, извлек маленький пакетик с красными гранулами, посмотрел его на свет и быстро сунул в карман. — С вами приятно иметь дело, сэр.