Damaged

Утро следущего дня было ясным. Весь снег из пухлых серых туч выпал ночью, небо было мраморно белым, пустым, ясным и безэмоциональным. Было теплее, чем вчера. Ветра тоже не было. Чудесное заурядное бесцветное зимнее утро. Когда Коннор ночевал у Андерсона, он контролировал сборы лейтенанта, и поэтому на рабочее место они приезжали вовремя, да и дом оставался в большем порядке, чем обычно. К неудовольствию Хэнка, Коннор заставлял его просыпаться по будильнику, готовить себе приемлемый завтрак и даже мыть за собой посуду, а сам гулял с Сумо, с которым у него установилась какая-то особая связь. Сумо вообще-то не признал его за хозяина, но, как и Андерсон, как-то нехотя слушался, как приятеля. Хэнк сидел за столом на кухне, ел яичницу с томатом, краем уха слушал утренние новости по телевизору. Яичница была недосолена, новости неинтересными, но он не обращал внимания и вспоминал, до встречи и сближения с Коннором, когда он последний раз завтракал? Именно не кофе и бургер, а относительно нормальный завтрак? Он едва мог это припомнить. А ведь когда-то он не мог представить себе жизни без того, чтобы плотно поесть утром. Он горько усмехнулся. Смешно, «представить себе жизни». Можно ли его существование последние 3 года назвать жизнью? Даже «существование» слишком хорошее слово для этого. Ожидание смерти, причем не пассивное, а агрессивное. Ждал ее с нетерпением, звал изо всех сил, а она все никак не приходила, несмотря на все его старания. Зато пришел Коннор, «сраный андроид, присланный Киберлайф». С первой встречи, с первых секунд он начал требовать от него каких-то движений, активности, жизни. Как же это бесило сначала! Хотелось, чтобы он оставил его в покое, позволил ему продолжить дрейфовать в своих проблемах, воспоминаниях, не двигаться. Но ведь он не отвяжется, в этом его главная проблема и главное достоинство. Сначала делал через силу, с насмешкой над Коннором за эту его активность, а сейчас Хэнк сам втянулся, вроде как снова вкус к жизни появился. Ну, вкус не вкус, а привкус точно. По крайней мере, о самоубийстве мыслей больше не было. А раз решено жить, надо эту жизнь как-то налаживать, правильно? Надо как-то восстанавливать то, что раньше его с миром связывало. Ведь он был когда-то неплохим малым, черт возьми! Веселый, компанейский, первый коп на районе. Так уже, конечно, не будет, но что-то в себе оживить можно. Хобби, например. Взять Коннора на баскетбол, он вроде как имеет чувства досады, радости за победу, из него может получиться отличный фанат. Да хоть Сумо взять! Когда он его вообще в последний раз вычесывал? А мыл? Да и дома бардак, если так, основательно, уж брать, надо навести чистоту. Ладно, это потом, сейчас некогда, все время на работе. Дело надо закончить обязательно, кровь из носу, причем побыстрее бы. Тем более, что дело интересное, нужное, связанное с его прошлой, настоящей службой. Правда, эти травмированные и бесконечные выезды за ними отвлекают страшно, но что ж поделать. Ох, черт, эта ведь еще, практикантка добавилась. Совсем забыл про нее. Ну почему к ним, почему не к Риду? Может, еще не поздно уговорить Джеффри? Ну ладно, на месте разберемся. — Вы уже позавтракали, лейтенант? — Коннор стоял у входной двери и снимал с усталого Сумо поводок. Он не был еще старой собакой, но от долгих прогулок уже успел отвыкнуть. Хэнк не особенно утруждал себя этим. Тем более, что Коннор, который сверился с ветеринарным справочником, решил оздоровить пса и заставлял его бегать, что ленивому Сумо явно было не по вкусу. Сейчас он тяжело дышал, высунув длинный розовый язык. Как только Коннор закончил с поводком, пес прошел, еле волоча лапы, на свое место около компьютерного стола, и шмякнулся на подстилку, как мешок. Он посмотрел на хозяина грустными глазами и тяжело вздохнул. — Что, Сумо, умотал тебя Коннор? Ну, лежи, отдыхай, сейчас он и меня выгуляет. Хэнк поставил тарелку в мойку, но под строгим взглядом андроида вернулся, с ворчанием помыл ее и поставил на место. Затем он погладил Сумо за ухом, надел куртку и звякнул ключами от машины. — Поехали, Коннор посмотрим на эту девчонку. — Вы о стажере? — О ком же еще.

***

До офиса доехали быстро, было еще слишком рано для пробок. В дороге Хэнк включил свой любимый альбом «Рыцарей», и Коннор с удивлением заметил, что после того, как он стал девиантом, он начал именно «слушать» музыку, а не анализировать ее данные, как прежде. Сейчас он уже глубже вдумывался в текст, а музыку пропускал через себя. Чем еще его удивит его новое состояние? Открытия ждали его каждый день на каждом шагу, он никак не мог к этому привыкнуть. Когда они вошли в офис, первым, что, а вернее, кого они увидели, был мрачный детектив Рид, отбывавший последние минуты своей ночной смены. — Доброе утро, Гэвин. Как смена? — Иди в жопу. — Глаза Рида слипались, а в голове был шум, как от нескольких взлетающих самолетов. — Лакончино, — Хэнк не мог упустить возможности подколоть коллегу, который стебал его на каждом шагу. — Что, ночка не задалась? — Да куда уж, эта ваша рыжая приходила, задержанного забрала. — Отлично, стажерка еще не приехала? — Пф, конечно нет, еще девяти нет, — Гэвин расплылся в ехидной улыбке. — Что, пополнение в арсенале? Теперь у тебя будет не одна, а целых две куклы, только одна потупее чутка? — Ну ты ей сообщи, когда она придет, чтоб шла к моему столу. — Вот еще, я вам тут секретарем не нанимался! — Правильно, ты мне нанимался, — из лифта вышел капитан Фаулер и смерил Рида строгим взглядом, — в мой отдел детективом, но если тебя не устраивает, я тебя могу на первый этаж секретарем перевести. А сейчас иди, твоя смена окончена. Рид подскочил с кресла, усталости как не бывало. Он пружинящей походкой пошел к лифтам, напоследок издевательски козырнув оставшимся. Фаулер проводил его неодобрительным взглядом, повернулся и улыбнулся Хэнку с Коннором. — Доброе утро. Молодцы, уже почти неделю без опозданий, того гляди и премию придется дать. — Доброе-доброе, а что со стажеркой? — Тебе неймется, да? Не переживай, созванивалась со мной вчера, я сказал ей приехать к девяти. Хэнк вздохнул и просяще посмотрел на капитана. — Может, не поздно еще? Может переведешь ее к Риду? — Хэнк, мы это уже обсуждали. — Даже полуулыбка сползла с лица Фаулера, и он бросил на пути к своей будке: — Работайте. — Не переживайте, лейтенант, — Коннор попытался поддержать сникшего Андерсона. — Нам сказали, что она лучшая студентка, возможно, с ней не будет проблем. — Эх, да как же ты не понимаешь, Коннор, — лейтенант тяжело вздохнул на пути к своему столу, андроид следовал за ним, — именно потому, что она лучшая, проблемы и будут. — Простите, Хэнк, но я правда не понимаю ваш ход мыслей. — Ну, сейчас объясню. — Андерсон сел на свое кресло и облокотился на спинку. Коннор устроился на краешке стола и приготовился внимательно слушать. — Понимаешь, в чем тут дело, она не понимает, что ее ждет. Она, может быть, насмотрелась фильмов, сериалов про крутых копов, которые с одного маху преступления раскрывают, про спецагентов, которые мир спасают и все могут, а тут не так. Тут сидишь целыми днями, рапорты строчишь, — он обвел рукой стол, заваленный бумагами, — и никакого экшена. А преступники не красавцы актеры с экрана, а страшные, пропитые упыри, с которыми не знаешь, как сладить. Она молодая, зеленая еще, как ей с такими допрос вести? Обидят еще. Тем более, отличница. Старается, лоб расшибет, а сделает; думает, что, чем больше работаешь, тем больше результат. А здесь не так. Чем больше работаешь, тем больше с тебя спрос. И тут уж не дай бог что-то пойдет не так, упаси господь не вывезешь. Сразу тебя с грязью смешают, скатился, скажут, — Коннор заметил, что взгляд лейтенанта переместился на руки, а сам он как будто ушел в себя, говорил будто не Коннору, а больше самому себе. — Будут говорить: «Ох, какие он надежды подавал, а сейчас где все это?». И всем плевать будет, что у тебя случилось и что ты чувствуешь. — Лейтенант, вы же говорили о девушке? — Андроид попытался привлечь ускользающее внимание лейтенанта, который собирался полностью уйти в себя. Коннор знал, что ничем хорошим это не кончится. Хэнк опять будет раздражительным, злым, подавленным, а вечером, скорее всего, опять будет пить. — О какой девушке? — Хэнк вынырнул так резко, что и не помнил, почему он вообще снова заговорил об этом. — Ах, да, стажерка. Ну я и говорю, не соответствует реальность ожиданиям. Тем более девка. Был бы пацан какой-нибудь, троечник, пофигист, было бы лучше. А тут… увидишь еще, сколько тут слез и соплей будет. — Может быть, вы и правы. — Коннор проанализировал слова, сказанные лейтенантом, и покивал своим мыслям. Несомненно, у Андерсона был большой жизненный опыт, и даже если то, что он рассказывал, случилось и не с ним, он видел, как в отдел приходили новички. Радостные, амбициозные, с верой в добро и силу полиции. Сейчас, кто в отделе вообще смотрит в будущее с надеждой? Разве что Крис, да и то потому, что надежды у него связаны с его ребенком. Ему есть для кого жить. — Андерсон, Коннор, идите-ка сюда. — Несмотря на то, что капитан силился показать уверенность, и пытался сделать свой голос достойным строго начальства, тон и выражение его лица выражали смущение. Это было странно и нетипично для серьезного и уверенного в себе Фаулера. Андерсон и Коннор переглянулись. Им не понравилось это выражение капитана, слишком подозрительное. Они встали и быстро подошли к стеклянной двери кабинета начальства. — Джеффри, что с тобой, на тебе ж лица нет. — Приехала стажерка. — Ну так отлично, пошли, представишь. — Нет, Хэнк, подожди, нужно кое-что тебе сказать… — Что такое? — Студентка, она… — Фаулер конфузливо замялся. — Что «она»? — Не такая, как мы ожидали… — Да что ты мямлишь и краснеешь, как нежная барышня, — Андерсон начинал выходить из себя. Он ненавидел, когда люди ходят вокруг да около, а конкретно по теме не говорят. — Что, у нее рога, что ли? — Не рога, но… — Да если и рога, мне уже все равно, дай пройти, хоть погляжу на нее. — Лейтенант решительно оттеснил начальство от двери и широким движением открыл ее. Коннор, тоже сгоравший от любопытства, протиснулся следом. — Ну, здравствуйте, мисс.? В кабинете Фаулера перед столом повернувшись лицом к противоположной от двери стеклянной стене стояла девушка. В кабинете горела только настольная лампа, а потому разглядеть стажера в зимнем утреннем полумраке можно было только в общих чертах. На ней была новенькая форма стажера полиции, сшитая по новому образцу, а потому достаточно плотно прилегавшая к телу, но не облегающая его полностью. Форменную кепку она держала в руках, а потому было видно темно-русые волосы, спускавшиеся чуть только пониже ее ушей. Коннор заметил, что ее правое ухо было проколото в трех местах, на нем висело три разных по размеру кольца. На приветствие Андерсона девушка быстро обернулась и отчеканила: — Стажер Андерсон в ваше распоряжение поступила, сэр. С Хэнком приключилось что-то неладное. Он вдруг как-то шумно выдохнул, осел, и не своим голосом сказал: — Коннор, включи свет. Рука андроида потянулась по стене и щелкнула выключателем. Офисные лампы тенькнули и нехотя загорелись, залив комнату неярким холодным светом. Все, кроме Коннора заморгали, пытаясь привыкнуть к освещению. Дальше произошло то, что в голове андроида уложиться не могло. — Сэм?! — Пап?! — Ну я же говорил, что кое-что не так… — Фаулер сморщился, словно принял горькое лекарство. Андроид не знал на кого смотреть, у кого искать ответа. Стажер и лейтенант, широко открыв глаза пялились друг на друга. Они оба выглядели ошарашенными, шокированными, причем не очень приятным образом. Капитан же просто прошел за свой стол, потирая переносицу. Первым нарушил молчание Коннор. — Кто-нибудь, что здесь происходит? — Мне бы это тоже хотелось знать, — Хэнк оправился от первой волны потрясения и повернулся в сторону Фаулера. — Какого черта, Джеффри? — Да, какого черта, Джеффри? Это какой-то розыгрыш или нас снимает скрытая камера? Коннор, который как раз начал сканировать лицо стажерки, аж вздрогнул и сканирование прекратил. Тон, которым девушка возмутилась, был, как два андроида одной модели, похож на тон лейтенанта. «Да уж, никакой ДНК-тест не нужен. Интересно, почему же он не говорил, что у него есть дочь?» — Ребята, остыньте, я сам узнал только когда документы твои посмотрел. — Да ладно? А я вот уверен, что нет, — Хэнк почему-то покраснел и начал заводиться. — Тебя Перл подговорила, да? Скажи ей, что второй раз я на эти грабли не наступлю! — Мама здесь не причем! — Ты как вообще здесь оказалась? Это мой отдел, нечего тебе здесь делать! — При всем уважении, Хэнк, это мой отдел, и не тебе решать… — Что за дурдом вы тут устроили? Я ждал стажера, а не свою бестолковую дочь! — Я тоже ждала наставника, а не пьющего отца! Коннор переводил взгляд с одного на другого, как будто теннис смотрел. Диод, как ошалевший, моргал желтым. — Так, Андерсоны! — взревел, как труба, Фаулер. Его эти родственные разборки уже достали. — Если хотите знать мое мнение, то мне тоже не нравится эта ситуация, мне и одного Андерсона в отделе было — во! — больше, чем достаточно, тем более, что яблоко от яблони не далеко упало, но что поделать, вот у меня официальная бумага есть. — Капитан помахал ей перед носами собравшихся, надел очки и прочел: «Стажер Саманта Андерсон указом министерства прикреплена к оперативной группе лейтенанта Хэнка Андерсона для прохождения производственной практики и посильного содействия проводимому расследованию». Дата, подпись, печать. Ничего не могу поделать. Так что идите и находите общий язык. Коннор, ты у нас переговорщик, можно сказать, дипломат. Назначаешься ответственным за мир и порядок в группе. Смотри, чтоб эта семейка Аддамс друг друга не переубивала. Все, всем вольно, разойтись и вернуться к работе. Хэнк покачался на носках, недовольно обвел собравшихся взглядом и молча вышел из кабинета. Стажер вяло козырнула и поплелась следом. Андроид вышел последним, смотря в спину Андерсонам. Диод Коннора моргнул желтым. Полный бред.