Вонь и услада

      Глеб игнорирует лифт и, торопясь, поднимается по лестнице. Глубоко дыша, он подходит к двери своей квартиры и тянет ручку вниз, выдыхая, когда та поддаётся.       Внутри тихо. Он быстрым шагом преодолевает коридор и заходит в свою комнату. За несколько мгновений его состояние, кажется, способно дойти до истерики. Страх, что отец в любой момент может вернуться, не даёт спокойно мыслить, сбивая с толку.       Он находит свой рюкзак и высвобождает его от всякого барахла, раскрывает шкаф и вываливает вещи, без разбора забивая сумку одеждой и нижнем бельём.       Глеб прислушивается к тишине, замирает на несколько мгновений, и снова начинает ворошить бельё.       Тянет с полки свои новые, зимние спортивные штаны на резинке и вздрагивает. На пол падает кулон, Глеб бегает взглядом по ковру и находит тот возле своей ноги: маленький муравей со сломанными лапками, у которого серое брюхо. В маленькой безделушке слишком много воспоминаний, Глеб хмурит брови и идёт на кухню, надевая рюкзак.       В холодильнике контейнер с плесенью, хлеб в пакете и бутылка с мутной жидкостью. Он тянется к хлебу, голодный, принюхивается и кривит лицо от кислого запаха.       Снова прислушивается и прикрывает глаза, пытается успокоить себя. Глеб прислоняется поясницей к кухонной тумбе, давая себе несколько минут отдыха. Он не замечает, как его руки мелко трясутся, чувствует желание крушить, вперемешку с неудовлетворённым желанием вымести все, что делает больно внутри.       Он внезапно что-то вспоминает, раскрывает глаза и быстрым шагом идёт обратно к себе в комнату. Падает на корточки и резкими движениями тянет матрас наверх, вытаскивая наружу пачку таблеток. Глеб думает, что они помогут ему успокоиться, вытаскивает три диска и кидает в рот. Пачку оставляет в кармане штанов, идёт в кухню и запивает из под крана, несмотря на отвращение к грязной воде.       Глеб вытирает рот рукавом худи, поправляет лямки рюкзака и идёт к выходу.       Звук раскрывшийся входной двери разносится по квартире. Он замирает, его глаза распахиваются, и пятится назад. Испуг полностью охватывает разум.       Отец вернулся.       Он поворачивает голову и скользит взглядом вокруг, сжимает нервно край кухонной тумбы и, не долго думая, выдвигает один из ящичков, выхватывая оттуда нож.       В его виде отчаянная ожесточённость.       Он забивается в угол, дожидаясь, пока отец войдёт на кухню.       Звук шагов глух, остаётся только ждать. Глеб сжимает рукоять ножа сильнее и тяжело дышит. Каждая секунда давит на плечи. Мальчишка изводится, слыша, как дверь его комнаты хлопает. Его трясёт.       Он клонится немного вперёд, его нижняя губа отчетливо дрожит. Стоит ему увидеть того, кто вошёл в кухню, как он падает на корточки и оставляет нож на полу, закрывая глаза руками. Он мгновенно расслабляется, даже не чувствуя, как сильно был напряжен.       Он зло выкрикивает, упираясь коленями в грязный пол кухни.       — Кого ждал? — голос Власа груб. Он переводит взгляд на откинутый нож и ждёт ответа.       Глеб убирает руки от лица и упирается ими в колени, поднимая на Власа взгляд. Он не знает, злиться ему, радоваться, кричать.       — Почему вы здесь?       Влас делает пару шагов вперёд, осматривает кухню и убирает руки в карманы своих чёрных штанов.       — Пошёл против своих принципов, и, как видно, не зря. Так кого ты ждал с ножом в руках?       Влас хладнокровен, и Глеб благодарен ему за это. Так ему самому становится проще мыслить и он быстрее успокаивается.       — Давайте уйдём отсюда, я все расскажу.       Глеб поднимается, убирает нож в ящик.       — Быстрее... — Влас не даёт обойти себя, хватает за плечо и тянет назад.       Он смотрит на Глеба испытующе, давит. Не отпускает руку, задавая вопрос:       — Это твой дом?       Глеб хмурит брови и отступает назад, успешно вырываясь из хватки. Влас позволяет ему этот жест свободолюбия.       — Да, мой. Давайте уйдём уже... — он всё же обходит мужчину и добавляет. — Пожалуйста.       Влас смеряет взглядом помещение ещё раз и идёт за Глебом, недовольно выдыхая. Они выходят в подъезд, Глеб возится с дверью. Его руки дрожат и ему с трудом удаётся закрыть её.       — Мы поговорим в машине, — бросает он в конце концов.       Влас молчит. Он игнорирует лифт и идёт по лестнице, слыша, что Глеб следует за ним.       Прежде чем выйти из подъезда, Глеб пару секунд жмётся, боясь встретить отца снаружи. Влас спокойно выходит и держит дверь раскрытой, заставляя Глеба поторопиться. На улице тихо, вокруг только дети.       Машина Власа прямо перед подъездом, Глеб оказывается внутри первым. Он беспокойно смотрит в окно. Влас залезает следом, оставляет ключи на панели и поворачивается к Глебу, который выглядит смущённым и подавленным.       — Если ты соврёшь, я все равно узнаю это. Поэтому уволю сразу же, даже не дав тебе объясниться. Не нравится — уходи сейчас, — Глеб сжимает губы в тонкую полоску, потому что терять Власа и работу не хочется. — Не упрямься.       Глеб собирался соврать, снова. Но слова Власа посодействовали тому, что он ощутил страх оказать без того, что, возможно, способно помочь ему. Даже те самые деньги, что он достаёт.       — Это мой отец, — Глеб смотрит прямо. — Отец пьёт, поднимает на меня руку.       Влас не перебивает, его выражение лица не меняется. Он, кажется, ожидал подобного рассказа.       — Я ушёл из дома, взял деньги за два месяца, чтобы снять квартиру или комнату.       — Ты нашёл, где будешь жить? — Влас задаёт вопрос глядя прямо ему в глаза.       — Нет.       — Гематомы на шее его рук дело?       Лицо Глеба искажает гримаса. Боль сжимает сердце.       — Его. Но вы не должны в это лезть. Я рассказал всё, потому что иначе мне пришлось бы лишиться работы.       Влас смотрит в окно, исследуя взглядом дверь подъезда, после чего заводит двигатель.       — Останешься у меня, найдёшь квартиру — съедешь.       Глеб ждёт, что сейчас Влас задаст ещё кучу вопросов, но тот молчит. Он молча ведёт машину, обдумывая услышанное. Влас не видит смысла продолжать расспрашивать Глеба о его жизни, тот только ещё больше замкнётся.       — Давайте закажем еды? — Глеб лезет в карман худи, резко поднимает взгляд и раскрывает в страхе глаза.       Он откидывает рюкзак в ноги и лезет обеими руками в карман худи, замирает и раскрывает рот в испуге.       — Что случилось? — Влас бросает на него непонимающий взгляд.       — Деньги, — Глеб злится. — Я потерял деньги!       Он выкрикивает и поворачивается к Власу, проговаривая:       — Давайте вернёмся! Они наверное выпали в квартире, прошу!       — Деньги, что я тебе дал? — Влас съезжает с трассы и останавливается у бордюра. —Мы не будем возвращаться туда.       Глеб мечется на месте, не может усидеть, не понимая, почему Влас отказывает.       — Пожалуйста! Вы не понимаете, как мне важны эти деньги!       Взгляд Глеба делается безумным, он смотрит умоляюще, сжимая ладони в кулаки. Шанс избавиться от общества отца так нелепо ускользает из его рук.       — Я сам, — Глеб дергается назад и хочет открыть дверь, паникуя, когда та не поддаётся.       Влас вздыхает, прикрывает на пару секунд глаза и тянется вперёд, хватая Глеба за ворот одежды.       Глеб не чувствует, что его тянут назад, не замечает, как дорожки слез бегут по красным из-за волнения щекам, давая свободу собственным чувствам. Он злится, перемешивая обиду с яростью, хочет разодрать себе кожу от невозможности быть тем, кто он есть и получить то, что он хочет. Жгучая ненависть охватывает его, он заходится в истерическом крике, отпускает голову и прикладывается лбом к стеклу.       — Он разбил мою жизнь, — Глеб бормочет под нос, впервые в жизни позволяя себе раскрыться кому-то.       Он показывает себя всего, оголяет грудь перед чужим, зная, что Влас слышит и готов принять его боль. Он хочет, чтобы Влас сумел принять его боль. Хотя бы на мгновение, на пару секунд дал почувствовать, что Глеб не один, услышал гомон его внутренних тварей, что продолжают мучать ночи на пролет.       Глеб считает себя слабаком, позволяя Власу увидеть себя в таком состоянии. Он не хочет смотреть ему в глаза, наклоняет голову ещё ниже и сжимает веки, вытирая тыльной стороной ладони прозрачные дорожки под носом. Он думал, что тяга к раскрытию своей боли накроет его в момент пустой болтовни, но как получилось, момент случая оказался наиболее важным.       — Глеб, — Влас подаёт голос — спокойный, низкий, томный. — Давай, повернись ко мне лицом.       Есть в этом что-то интимное, черт возьми, откуда вообще это чувство приватного утешения? Глеб обезумел, стоило ему только ощутить эту ласку со стороны Власа. Он продолжает уверять себя, что это всё из-за того, что он рос без должной для него любви, — обманное чувство симпатии возникло от прошлых проступков его родителей.       — Если я обронил их дома, он пропьёт все деньги... Откройте! — Глеб бьёт ладонью по стеклу, растирая пальцами глаза.       — Я дам тебе ещё денег.       Влас отвечает холодно, не собираясь успокаивать плачущего Глеба.       — Нет! Я не возьму.       Влас думает, как ему поступить. Он тянет руку ещё раз, кладёт на затылок мальчишки и мягко ведёт наверх, чувствуя, как тело под тяжестью его руки на мгновение застывает. Глеб шмыгает носом и замолкает, рука ласково приручает его нетерпимость к окружающему миру. Влас тянет уголок губ и переводит ладонь на шею, поглаживая большим пальцем сухие, грубые волосы.       — Я дам тебе денег, ты будешь работать, отдашь мне всё. Сейчас мы поедем ко мне домой. Уже поздно, ты устал.       Глеб был уверен, что от одиночества его не спасут ни любовь, ни друзья, так почему же сейчас он ощущает целый спектр эмоций, словно его пригрели к горящей жаром груди?       Влас убирает руку, выезжает на трассу и продолжает путь.       Глеб успокаивается, у него начинает нещадно болеть голова, он выпрямляется, вытирает рукавами худи лицо и надевает капюшон, подавляя желание посмотреть в сторону Власа.       Оставшаяся дорога проходит в молчании. У подъезда Власу приходится позвать Глеба, потому что тот задумывается, пропуская момент, когда нужно выбираться из салона. Они поднимаются наверх, Влас запускает его первым, закрывает дверь. Кира ждёт на пороге, жмётся к ногам и мурлычет, обнимая хвостом ногу Глеба.       — Разувайся и проходи в зал.       Влас указывает и идёт в уборную. Глеб садится на корточки, проводит большим пальцем меж глаз кошки и улыбается, вздыхая. поднимается и идёт в гостиную, помня расположение комнат.       На столе — бутылка пива и сигареты с пепельницей. Глеб снимает капюшон и садится на край дивана, оставляя рюкзак у своих ног.       — Я закал еды, — Влас появляется внезапно. — Иди в душ, ты испачкал всю одежду.       Глеб встаёт и тянет бок своего худи, видя, что та вся в пыли. Он даже не помнит, где успел обтереться об стены. Испачкать чистую квартиру Власа он не хочет, кивает и поднимает свою сумку за одну лямку.       — Идем.       Влас ведет его к ванной комнате, включает свет и заводит внутрь.       — Одежда есть?       — Да, — Глеб кивает.       — Дверь не закрывай, я не войду. Чистые полотенца, — Влас указывает на полку над раковиной. — Зубная паста, щётка, бритва — тут, — он указывает на ящик под раковинной, открывая его.       — Я понял, спасибо.       Влас оглядывает Глеба и выходит, оставляя того одного. Кира стоит в дверном проёме, Влас оставляет дверь немного приоткрытой, не прогоняя кошку.       Глеб снимает одежду, не стесняясь пристального взгляда Киры, которая заинтересованно тычет носом в воздух. Оставляет у ног и лезет в душевую кабинку, прикрывая дверцу. Крутит вентиль, дёргается из-за холодной воды и настраивает нужную ему температуру, с головой вставая под сильный напор.       Вода ласкает каждый участок тела, мягко обволакивая. Глеб поднимает лицо, прикрывает веки и задерживает дыхание, плавясь под горячими, почти обжигающими струями воды.       Он чувствует разрушение и обветшание своего детства. Вообще-то, оно давно уже перестало быть, остались только воспоминания. Глеб знает, что должен принять всё - начиная от боли и заканчивая радостью - всё, потому что это то, что посодействовало его настоящему. Как бы не было велико его желание избавиться от всей разрушающей его рези, он напоминает себе, что должен продолжать бороться.       Он резко отводит голову назад и глубоко вздыхает, открывает глаза и ищет шампунь. Проводит ладонью по волосам и натыкается взглядом на бритву.       Волосы выросли, пальцы спокойно скрываются под грубой копной. Глеб хватает станок и мочит его, намыливает голову шампунем и слепо ведёт лезвием со лба к макушке. Острие не поддаётся, но Глеб упорно продолжает вести по коже. Висок постепенно лысеет, это занимает много времени.       Проходит около пятнадцати минут, когда в комнату заглядывает Влас. Душевая кабинка плотно закрыта, запотелые стёкла не позволяют увидеть, что происходит внутри, только силуэт и движение рук. Влас подходит и зовёт:       — Глеб? — тот не слышит, поэтому Влас повышает голос. — Глеб.       Не сразу, но Глеб отвечает:       — Что?       — Ты долго. Что ты делаешь?       Влас ждёт ответа, прислоняясь к краю стиральной машинки.       — Я... Я сейчас выйду.       Влас хочет раскрыть кабинку, чтобы успокоиться, убедившись, что тот просто моется.       — Хорошо. Выходи быстрее, иначе еда остынет.       Влас уходит, Кира, следует за ним, громко мяукая.       Глеб справился только с половиной волос, он дико устал держать руки на весу. Решаясь, открывает кабинку и выходит, шлёпая мокрыми, босыми ногами. Накрыв бёдра полотенцем, он вздыхает и тихо зовёт Власа. Понимая, что тот не услышал, он повторяет уже немного громче.       Влас появляется спустя пару секунд, на его лице проскальзывает удивление, а потом улыбка. Глеб робеет, и говорит:       — Я уберу волосы, в слив они не попали. Поможете мне? Я сам не справляюсь, они слишком длинные для бритвы...       Влас вздыхает и проходит внутрь.       — Нужно было сразу меня позвать.       Он приносит стул и ставит его на середину ванной комнаты, приказывая сесть. Достаёт электробритву и фиксирует руками голову, спрашивая:       — Почему решил постричься?       Глеб горбится, поддаваясь рукам и наклоняя голову в бок.       — Не люблю волосы, мне так легче.       Влас больше не задаёт вопросов, он молча делает своё дело. Глеб прикрывает глаза и поддаётся этим пальцам, их силе. Уставшее тело подобно вате, Влас справляется быстро, отходит, чтобы взять пакет.       — Всё, поднимайся.       Глеб кивает и встаёт.       — Дайте пакет, я соберу волосы, которые в кабинке.       Влас отдаёт целлофан, Глеб быстро собирает всё, тоже самое проделывает и около стула.       — Я сам протру пол, иди, заканчивай мыться.       Влас забирает пакет и выходит. Глеб ведёт рукой по голове - непривычно, так коротко он никогда не стригся. Пока Власа нет, он оставляет полотенце и закрывает кабинку, включая напор воды. Влас вытирает пол и уходит на кухню, убирая окурки и пустые бутылки из под пива.       Глеб намыливает тело и остервенело трёт кожу, ненавидя то, что приходится ходить грязным. Прежде чем выйти, он прислушивается, нет ли Власа внутри, и только потом выходит наружу, чувствуя холодный воздух, цепляющий тело. Раскрыв рюкзак, он достаёт чёрные боксёры и натягивает, вытаскивает спортивные, серые штаны и чёрную кофту. Достав полотенце, обтирает тело и надевает всё. Грязные вещи закидывает в рюкзак, достаёт без стеснения новую щётку для зубов и умывается.       На всё уходит ещё около десяти минут. Когда Глеб заканчивает, он смотрит в зеркало, вздыхает и выходит наружу, забирая с собой рюкзак. В квартире тихо, Кира мяукает и мурлычит, обтираясь об ноги. Глеб нагибается и ведёт ладонью по мягкой, белоснежной шёрстке.       В кухни Власа нет, Глеб идёт в зал и замирает, наблюдая, что тот уснул на кресле, смотря, по видимому, телевизор, тихо играющий на фоне. Он расслаблен, его руки покоятся на подлокотниках, а голова откинута немного в бок.       Глеб оставляет сумку у стенки и подходит ближе, так близко, что ноги упираются в жёсткий бок кресла. Влас такой домашний: на нём широкая, коричневая футболка и чёрные штаны. Как он вообще смог уснуть, думает Глеб. Он был уверен, что тот нервничает и ещё пару раз заглянет к нему, чтобы убедиться в его сохранности.       Странный, думает Глеб. Взялся откуда-то, забрал к себе, принял. Глеб наклоняется и без раздумий, словно дикий зверь, получивший ласку, трётся лбом о плечо. Влас не просыпается, уставший, он спит крепко, не чувствуя, как голова Глеба тесно прижимается.       Глеб выпрямляется и набирает в грудь воздух, его взгляд пьяный, он смотрит на Власа и тихо благодарит. Его долгий взгляд показывает привязанность, он рад, что Влас не видит этого. По дому разносится звук звонка, Глеб дёргается, смотрит на Власа, но тот по прежнему не реагирует.       На секунды Глеб думает, что это отец, но быстро успокаивает себя и не решает трогать Власа ещё раз. Он идёт к двери и смотрит в зрачок, видя парня в форме доставщика еды. Он открывает дверь.       — Здравствуйте! — Парень широко улыбается и достаёт пакет, отдаёт в руки и озвучивает сумму. — С вас три двести.       — Здравствуйте, — Глеб теряется, понимая, что у него денег нет. — Подождите, пожалуйста.       Он оставляет пакет с едой на полу и идет в гостиную комнату. Делать нечего, придётся будить Власа.       — Влас Юрьевич, — Глеб зовёт, тот не реагирует. — Вас, — он трогает плечо, — Влас Юрьевич.       Глеб трясёт сильнее. Влас хмурит брови, Глеб сразу же отводит руку, продолжая.       — Еду привезли, там...       Влас открывает глаза и пытается осознать происходящее. Он кивает и поднимается, молча достаёт из кармана деньги и отдаёт Глебу, потирая глаза. Глеб также молча уходит, оплачивает всё и забирает пакет с едой.       Когда он снова входит в зал, Влас уже более осмысленным взглядом смотрит на него.       — Вытащи всё на кухне, я сейчас подойду.       — Хорошо.       Глеб идёт на кухню, вытаскивает контейнеры на стол и убирает пакет на кухонную тумбу. Он видит Киру, которая крутится возле своей миски, и задумывается, не слыша шагов. Влас входит на кухню и достаёт корм, сыпет немного Кире и убирает на место.       — Садись, остынет.       Глеб послушно садится, Влас раскрывает контейнеры, берет вилки и садится напротив.       — Не знал, что ты любишь.       — Я не привередлив, — Глеб жмётся, наблюдая, как Влас ест.       — Ешь, а не на меня смотрит. — Влас говорит строго, но улыбается. — Сколько ты весишь, Глеб?       Глеб задумывается, кладёт в рот кусок мяса и отвечает:       — Я не знаю, — он сглатывает. — Не думаю, что много.       — Ну это явно, — Влас легко смеётся и встает.       Кладет на стол два стакана и забирает с холодильника апельсиновый сок. Разливает, продолжая:       — Ляжешь в гостиной, я приготовлю тебе диван. Кушай, я сам после уберу.       Влас не доедает, он отпивает сок и уходит в зал. Глеб кушает, забивает желудок, чувствуя тяжесть, и вздыхает. Как бы то ни было, он успокаивается.       Идёт в зал, там горит телевизор, шторы плотно прикрыты, а диван застелен белоснежным покрывалом, — в его глазах это выглядит удручающе. Глеб садится на диван и смотрит в экран, слыша, как сбоку появляется Влас.       — Я спать. Спокойно ночи. Не стесняйся, дом полностью в твоём распоряжении, разберемся со всем с утра.       — Спокойно ночи.       Глеб снова не может вымолвить слова благодарности. Влас уходит, оставляя его одного, закрывает дверь своей комнаты и валится на кровать, чувствуя усталость во всем теле.       Глеб смотрит на место, где стоял Влас, и переводит взгляд на тихо звучащий телевизор. В его голове пусто, эмоционально выгорев, он, наконец, за это нескончаемое время, может почувствовать толику спокойствия. Квартира тёплая, Влас — такой же. Глеб понимает, что ощущает привязанность, привыкший быть честен сам с собой, он улыбается. Улыбка несёт скверное чувство жалости к самому себе, иначе и не скажешь, потому что привязываться к Власу он точно не спешил.       Он ложится на диван, накрывается одеялом по самую шею и смотрит в телевизор, плавясь в комфорте. Глеб засыпает под сладкий голос какой-то группы парней, который орут на весь стадион. Он слышит на пике сна смешанность их голосов, думает, что ему нравится, и проваливается в сон.