Бард из Каэр Морхена

Когда Лютику стукнуло восемнадцать он во второй раз встретил ведьмака. К счастью, на этот раз он был трезв. За последние два года ему удалось еще пару-тройку раз пересечься с Эскелем, и, хотя мужчина, к сожалению, все еще отвергал его флирт, они стали верными друзьями. Эскель воспользовался возможностью дополнительного заработка, что приносили песни Лютика, и даже сумел усовершенствовать свою броню, которая будоражила каждую клеточку паренька. Последний комплект брони Эскеля начал разваливаться, и Лютик беспокоился за своего друга. Он не хотел, чтобы тот пострадал на охоте. Еще одним бонусом к их дружбе стало то, что Лютик уже успешно окончил университет, чему завидовали все его сверстники. Он был многообещающим талантливым юношей. Его частенько приглашали на светские мероприятия. Кроме того, он также зарабатывал репутацию бесподобного любовника. Тут уж Лютик не знал, чем гордиться больше. В тот день бард шел по тропинке ведущей от Лирии к Венгербергу с лютней в руках, когда увидел ЕГО. Волосы мужчины были подобны пылающему огню, а глаза сияли, словно расплавленное золото. Еще один ведьмак. Лютик ухмыльнулся и подбежал к мужчине. Тот с кислой миной тащил за собой вороного коня и ворчал себе что-то под нос. И Лютик, кажется, влюбился. — Ведьмак! — подойдя ближе окликнул того бард. Мужчина уставился на него испепеляющим взглядом, от которого Лютик готов был ничком пасть ниц. Все ведьмаки были такими красивыми и сексуальными? Лютик решил, что это так. Возможно, всему виной побочный эффект мутаций. Эскель никогда не хотел обсуждать эту сторону ведьмачества. — Чего тебе, бард? — рыкнул на него мужчина. Лютик ощутил прилив возбуждения от грубого голоса ведьмака: — Поведай скромному барду историю, ведьмак, и, может быть, узнаешь, чего я хочу. — он подмигнул, подойдя ближе к великолепному рыжеволосому ведьмаку. Руки чесались от желания провести по этим кудряшкам, и он был уверен, что доспехи человека вот-вот разойдутся на его руках. Лютик никогда раньше не видел таких крупных сильных рук, даже у Эскеля. У этого ведьмака были самые настоящие мускулы, и от одного их вида сердце Лютика трепетало будто бабочка. Узнавание мелькнуло в глазах ведьмака, что несомненно польстило Лютику: — Ты бард Эскеля. — проворчал желтоглазый. — Я сам себе бард. — поправил Лютик. — Дорогой Эскель, кажется, полон решимости отвергнуть любую возможность заявить права на меня. — Лютик надул губки, дабы усилить эффект, и позволил своим пальцам рассеянно скользнуть по руке ведьмака. — Отойди, бард. — прорычал ведьмак. — У меня есть партнер. Лютик склонил голову и ухмыльнулся: — Это не проблема. Ведьмак засмеялся: — А ты храбрец. Даже если я дам тебе желаемое, то уж сильно сомневаюсь, что ты сумеешь отбиться от другого ведьмака, бард. Лютик надулся, но отступил: — Хорошо. Ты победил, но я по натуре мастер флирта, так что не принимай на свой счет. Вы ведьмаки - скользкая компания. Такой красивый, и, в тоже время такой недоступный. Хотя, — он понизил голос до нижнего регистра, чтобы еще немного пофлиртовать. — Если тебе и твоему партнеру когда-нибудь понадобится компания... — Отвали, бард! — рявкнул ведьмак. — Боги, как только Эскель с ума не сошел. Лютик пожал плечами: — Я много чего повидал. Однако по поводу историй я был очень даже серьезен. Как и Эскель, ты получишь свою долю, если расскажешь о приключениях, достойных баллад. Возможно, про виверну* или о драконидах**. Такие мотивы всегда нравятся публике. Ох, а может ты встречал настоящего дракона?! Таких осталось не так много. — Мы не охотимся на драконов. — закатил глаза ведьмак. Лютик настаивал: — Но, может, хоть одного видел? — Нет. — ведьмак покачал головой. Бард фыркнул. Казалось, этого ведьмака будет труднее сломить, чем Эскеля. Последний всегда был весел и открыт. Новый ведьмак быстро выходил из себя, был менее терпим к, откровенно говоря, нежной личности Лютика. Он усмехнулся: возможно, этот с большей вероятностью позволил бы ему присоединиться к охоте, если бы только бард мог показать себя полезным. В конце концов, он неплохо владел кинжалом. Его враги всегда, казалось, недооценивали его, что он мастерски использовал в своих интересах. Лютик отправился с ведьмаком обратно в Лирию. Хоть и шел не туда, куда хотел, но он был любопытным парнем, и просто не мог позволить этому горячему мужику уйти от него, не вытянув из того хотя бы одну историю или даже имя. Когда они подошли к городу, Лютик помахал знакомым купцам на площади и довольно успешно снял у трактирщика комнату, и заказал еду для ведьмака. Бард присел на скамейку напротив ведьмака и с тоской смотрел, как его рыжие кудри танцевали в свете свечей. - Так скажи мне, ведьмак, у тебя есть имя? — промурчал парень, потягивая свой эль. Он предпочитал вино, но опыт научил его заказывать в этой таверне только эль. Вино было дерьмовым. — Ламберт. — прорычал ведьмак. — Что ж, приятно познакомиться, Ламберт. — Лютик поднял кружку с элем и усмехнулся. Эль немного развязал язык Ламберту, и Лютику удалось-таки вытянуть из этого человека несколько простеньких историй, которые не дописав, не споешь. Но Лютик знал, что легко сможет исправить это при помощи пары-тройки литературных приемчиков. Еда была сносной. Не вкусной, но не такой плохой, как вино. У Ламберта, похоже, не было никаких жалоб, когда он съел две полные тарелки против одной порции Лютика. Бард заметил, что Эскель уплетал за обе щеки, будто никогда прежде не был сыт всякий раз, когда на монеты можно было прикупить побольше еды, поэтому Лютик непременно заказал еще. Ламберт проворчал что-то вроде благодарности, что в тоже время могло оказаться оскорблением в адрес Лютика, а затем допил остатки своего эля. Именно в этот момент все пошло не по плану. Двери распахнулись, и два буйных пьяных идиота, спотыкаясь, завалились в таверну. — Ой! — крикнул один из них. Кожа пьянчуги была бледно-желтого цвета от долгих лет беспробудного пьянства, а глаза были налиты кровью. Он был не в себе: — Где гребаный мутант? — прорычал он, и другой мужчина засмеялся, прежде чем откашляться. — Нам в нашем городе мутанты не нужны. — прохрипел второй. — Одно только существование этих зверей противоестественно. Они крадут наших женщин и детей, чтобы превращать в монстров, которых потом убивают! — Выходи, урод, и мы тебя быстро прикончим. — первый мужик захохотал и сплюнул на пол. В таверне воцарилась тишина. Ламберт взялся за рукоять одного из мечей, лежавших рядом с ним на скамейке, но Лютик был быстрее. Парень вытащил кинжал из ботинка и прижал к шее первого мужика, прежде чем Ламберт успел глазом моргнуть. — Повтори. — прошипел бард, вонзив кинжал в горло пьяницы. Кровь пролить было не так уж и сложно, но другого пьянчугу это определенно потрясло. Первый нервно сглотнул, и его глаза сверкнули на своего товарища, который ответил менее уверенно, чем раньше: — Нам не нужны никакие мутанты в городе. Лютик ухмыльнулся и склонил голову: — Во-первых, это двойное отрицание. Таким образом, вы говорите, что хотите, чтобы в вашем городе был ведьмак, с чем я полностью согласен. Ведьмаки - одни из лучших людей, которых мне довелось встретить. Бедняга выглядел смущенным. Его запутанный алкоголем мозг не успевал за быстрым языком Лютика. — Во-вторых. Не смей снова называть моего друга уродом, иначе я не буду долго раздумывать. — Лютик убрал кинжал от горла мужчины и повернулся, чтобы присоединиться к Ламберту за столом. Бард лишь успел услышать вдох нападающего перед ударом, но того так и не последовало. Ламберт вытащил свой кинжал и бросил его в человека прежде, чем Лютик успел даже обернуться. Кинжал попал пьяному в плечо, и мужчина взвыл от боли. Оба мужика выскочили из таверны, поджав хвосты. К счастью, хозяин и его семья очень любили Лютика, и их не выперли вслед за ними. Ламберт похлопал его по спине: — Спасибо, бард. Лютик кивнул и неловко обнял желтоглазого: — В любое время, ведьмак. В любое время. *** Встреча двух ведьмаков - явление редкое. Они предпочитали держаться подальше друг от друга просто потому, что на одной территории было не так уж много заказов на всех, и тяжело было бы заработать даже на песнях барда, поэтому Геральт был удивлен, столкнувшись с Ламбертом в Ривии. Он старался не слишком часто возвращаться сюда. Выбранное им имя вызывало неудобства среди местных жителей. Он пытался перенять ривийский акцент, но для урожденных ривийцев он звучал как дешевая копия, но, как всегда, контракт заманил его в город. — Геральт из Ривии! — обрадовался Ламберт, когда заметил его, от чего Геральт выругался себе под нос. — Ты вернулся домой! — Очень смешно, Ламберт. — пробормотал Геральт, но подошел поздороваться с братом. — Ты здесь по контракту? — Только что вернулся от Олдермена. Пристань полна утопленников. — Ламберт подал Геральту эль. Геральт задумчиво промычал: — Может поделим добычу? Ламберт приподнял бровь: — Отчаянно нуждаешься в монете, волк? Геральт утвердительно хмыкнул: — Было бы неплохо заменить броню. Прямо сейчас либо это, либо еда поприличнее. Все сразу не осилю. Словно по команде, желудок Геральта заурчал, заставив Ламберта задохнуться от смеха: — Забирай контракт. — Ламберт усмехнулся, бросив на стол тяжелый кошелек с монетами. — Побегу к барду - дружку Эскеля. Оказывается, он очень даже неплохое вложение. Геральт нахмурился при виде золотых монет, сверкающих в тусклом свете таверны. Таинственный бард, любитель ведьмаков, по-видимому, заставил даже Ламберта изменить мнение. Тот не дружил ни с кем, кроме волчьей стаи и кошака-любовника. — Узнал его имя? — спросил Геральт, любопытство взяло верх. — Блядь! — Ламберт простонал и схватился руками за голову. — Да как-то не довелось. В разных частях континента у него разные имена. В Цидарисе он известен просто как Ведьмачий бард. Южнее, в Метинне, его прозвали Одуванчиком. В Туссенте он известен как *Флер-де-Лис. В Новиграде - Лютик, а в Венгерберге - Нарцисс. Это взбесило Геральта. Он хотел знать, кем был этот человек, который потратил столько времени и усилий на воспевание хвалебных гимнов в ведьмачью честь, который с легкостью подружился с двумя его братьями, который не боялся их — Как это не спрашивал? — зарычал Геральт. — Как так вышло? Ламберт прервал его и протянул через стол кружку с элем: — Слушай, он просто никогда не представлялся, что удивительно, потому что, черт возьми, я никогда не знал никого, кто мог бы так много говорить. Геральт промычал в ответ. — Вроде как твоя противоположность. — Ламберт ухмыльнулся, и Геральт ударил его по руке. — Отвали! Я беру контракт на утопленника. — Геральт встал и схватился за мечи. — Некоторые из нас до сих пор зарабатывают себе на жизнь. — Не критикуй, раз сам не пробовал. — Ламберт ухмыльнулся, сделал большой глоток эля и захохотал, когда Геральт выскочил из таверны, чтобы отправиться на поиски гнезда утопленников. Во всем виноват этот гребаный бард. Геральт не знал почему злился на него. Они даже не встречались. Ведьмак списал это на ревность к тому, что его товарищи-ведьмаки, казалось, зарабатывали деньги на россказнях барду; к тому, что они ели щедрую горячую еду, запивая ее с приличным пивом; к тому, что они могли посещать бордели всякий раз, когда в этом возникала необходимость, не беспокоясь о том, когда на горизонте возникнет новый контракт. Конечно, если бы Геральт не отдавал половину своего заработка нуждающимся, у него, вероятно, вообще не было бы проблем, но он просто ничего не мог с собой поделать. Какое он получит удовольствие от борделя, если знал, что взял последнюю монету с жителей деревни, и на этой неделе они не смогут прокормить семью. Вина испортит удовольствие еще до того, как оно начнется. Он вздохнул и сжал переносицу. — Чертов бард. В своих путешествиях ведьмак несколько раз слышал его песни, но ни разу из уст самого композитора. Он несколько раз спрашивал, написали ли трубадуры сами эти песни, но нет. Один хныкающий, напыщенный ублюдок засмеялся ему в лицо и заявил, что его собственные песни намного лучше, и что он играл песни про ведьмаков только потому, что они привлекали больше толпы. Геральт предположил, что это означало, что автор баллад лучше сочиняет, отчего бард покраснел от гнева, а затем вылетел из таверны. Вскоре после этого Геральта попросили уйти. Одна девушка, хорошенькая блондинка с васильковыми голубыми глазами, один из которых был заслонен золотистой прядкой, падающей на щеку, хихикнула и сказала, что просто крадет песни у своего друга, но больше не стала говорить о таинственном барде. Геральт почувствовал себя глупо после расспросов, он знал, что бард Эскеля был мужчиной, просто глаза девушки привлекли его внимание больше, чем хотелось бы. Дело было не в том, что Геральт беспокоился о барде. Ему просто нужно было все знать самому. Ничего более.