Доказать невиновность

      Всю ночь Поттер провёл в своих покоях, не поддавшись ни на уговоры Северуса, ни на мольбу Гермионы. Он не хотел их видеть, не хотел с ними разговаривать. Да, отчасти это было эгоистично и по-детски — спрятаться в кокон и объявить бойкот всему окружению — только вот Поттеру было абсолютно безразлично, как в тот момент это выглядело со стороны. Ему настолько было плохо и паршиво, что на попытки понять людей и войти в их положение не было совершенно никакого желания. В конце концов, он имеет право на то, чтобы на протяжении нескольких часов делать то, чего хочется и не хватает именно ему.       Злился ли он на Гермиону? Поначалу — да, он действительно винил её в том, что она решила умолчать обо всём. Но часы, проведённые один на один со своими мыслями, помогли осознать, что он может простить подруге этот поступок, потому что, в отличие от всех остальных, она на самом деле делала это только для его блага. Только вот горечь на душе всё равно осталась, но о ней волшебник старался не думать.       Зато с профессором было всё гораздо сложнее. Злость, обида, разочарование, тоска, теплота, ощущение пустоты — все чувства смешались воедино, сформировав какой-то уж слишком опасный коктейль. Гарри хотелось кричать от неприятного тягостного уныния, окутывающего болезненно сжимающееся сердце, чтобы высвободить все накопившиеся внутри эмоции. Но он лишь медленно лёг на заправленную кровать, прижав колени к груди, и схватился за волосы, до боли оттянув их назад.       «Если тебе от этого станет легче, то я признаюсь во всём Министерству» — сами собой воспроизводились в голове слова Северуса, вызывая новую порцию сердечной боли.       — Легче? Как? Как, Северус, мне может стать легче?! — нервный смех сопровождал каждое сказанное в пустоту слово, — Я доверился тебе, я открылся тебе, я… Да, Саурон тебя подери, я чуть не влюбился в тебя! Мне ни черта не станет легче от того, что ты сдашься грёбаному Министерству! Ты это понимаешь? — нервы волшебника были на грани. Казалось, что ещё чуть-чуть, и Поттер впадёт в истерику,— Ты даже не представляешь, как больно, когда все твои надежды рушатся! Я же действительно думал, что не безразличен тебе, что мы стали ближе друг другу! Но нет, ты просто боялся последствий! Тебе же было абсолютно безразлично то, что я страдал из-за чёртовой потери памяти! Ты делал вид, что ничего не знаешь, что без каких-либо доказательств веришь мне! Что я дорог тебе… Сука! — пальцы, до боли сжатые в кулак, с силой ударяли мягкий матрац, оставляя мятые следы на тёмно-зелёном покрывале. — Думаешь, что поступаешь правильно, сбегая от проблем в Азкабан? Да нихрена это не так! Кому нужно твоё добровольное признание в Министерстве? Кому станет легче от того, что ты сдашься с повинной? Никому! Хотя бы раз в жизни подумай обо мне, сукин ты сын! Снейп… — Гарри прижал голову к коленям, пытаясь скрыться от всего происходящего, и слёзы непроизвольно скатились по его щекам.       Кто-то скажет, что он должен быть сильным, должен держать себя в руках. Только вот кому он это должен? Разве он не имеет право выпустить пар вместе с накопившимися эмоциями и на минуту позволить себе слабость? Простую человеческую слабость, выраженную слезами отчаяния, присущую, наверное, всем.       Заснул Поттер лишь ранним утром, когда последняя слеза унесла с собой остатки его сил и эмоций. Гарри был опустошён.

***

      — Гарри, постой! — не успел волшебник покинуть свои покои и спуститься в Большой зал, как сразу же наткнулся на явно поджидающую его Гермиону.       — Если ты хочешь поговорить о вчерашнем, то давай отложим эту тему. Не хочу портить себе настроение с самого утра, — преподаватель ЗОТИ не выглядел злым или обиженным. Скорее, он казался помятым и уставшим. Под глазами были огромные синяки, волосы торчали в разные стороны, а обычно здорового оттенка кожа сейчас казалась более бледной. Его взгляд был пустым и потерянным, но не разгневанным, — Я не обижен на тебя, Гермиона.       Гарри надеялся, что после этих слов девушка оставит его и позволит спокойно позавтракать, только вот волшебница, судя по всему, этого делать не собиралась.       — Я этому, конечно, очень рада, — искренне произнесла Гермиона, — Только вот я хотела поговорить совсем о другом. Ты должен остановить Северуса, понимаешь?       — От чего остановить? — не сразу понял суть слов Гарри, — Он пошёл в Министерство? — Гарри задал вопрос, не требующий ответа, так как всё и так было понятно без слов.       — Боюсь, что так. Макгонагалл сказала, что он посетил её кабинет и во всём признался. Сейчас его в Хогвартсе нет, пять минут назад он покинул территорию школы, чтобы трансгрессировать. Останови его, слышишь?       — Зачем? — холодно спросил Поттер, — Это его право, — несмотря на то, что чистосердечного признания Снейпа в Министерстве Гарри не хотел от слова «совсем», говорить об этом подруге он не собирался. Да и если честно, поначалу волшебник даже не хотел вмешиваться в происходящее. Решил сознаться? Замечательно! Пусть поступает, как ему угодно!       — Что ты такое говоришь, Гарри?! — волшебница взяла друга за руки и заставила посмотреть в её карие глаза, — Не делай вид, что он тебе безразличен! Ты понимаешь, что если он сейчас во всём признается, то его посадят в Азкабан, и даже ты не сможешь это исправить?       — И что? — таким же безразличным голосом отозвался Поттер. Ему с трудом удалось удержаться от проявления своих чувств, хоть от слов Гермионы всё внутри и связалось в тугой узел. Он даже боялся представить то, что Снейпа могут посадить в Азкабан. Министерство давно искало повод для его ареста, и он, кажется, подвернулся.       — А то, что тебе он дорог, Гарри! Ты не можешь допустить того, чтобы его посадили! — Грейнджер старалась убедить друга в правоте своих слов, только волшебник, находясь в таком состоянии, казалось, просто не мог понять всей серьёзности ситуации, — Хорошо. Если не думаешь о ваших чувствах, подумай о своей памяти и о том, что будет с твоей бывшей женой после его признания! Воспоминания тебе никто, кроме Снейпа вернуть не сможет. А если Министры узнают правду о том, что зелье заказала Джинни — а они, поверь, узнают — то её тоже ждёт Азкабан. Ты этого добиваешься?!       Наконец-то слова девушки произвели нужный эффект и в глазах Поттера появилась осознанность происходящего. Волшебник с застывшим во взгляде ужасом посмотрел на Гермиону и тихо прошептал: «Я этого не допущу!» — после чего отстранился от подруги и помчался к камину, чтобы переместиться с помощью летучего пороха в Министерство и остановить Северуса. Чего он испугался больше — ареста Джинни, окончательной потери воспоминаний или же Азкабана для Северуса — Гермиона не знала, но была уверена, что Поттеру удастся предотвратить ужасное.

***

      — Северус! — громкий голос Поттер мгновенно распространился по всему огромному, но пустому коридору Министерства Магии, за доли секунды достигнув адресата, резко замершего на месте спиной к волшебнику.       — Поттер? — Снейп медленно обернулся в сторону источника звука, надеясь, что воображение не сыграло с ним злую шутку, и за его спиной действительно стоит Гарри, — Что ты здесь делаешь?       — Пытаюсь остановить тебя от этого безрассудного поступка! — волшебник, к сожалению для Снейпа, выглядел не доброжелательным, а таким же холодным и отстранённым, как и вчера. Он быстро приближался к зельевару, отчего его мантия медленно развевалась, придавая ещё большей внушительности, — Что ты пытаешься этим доказать? Думаешь, что если добровольно отправишь себя на растерзание дементорам, то искупишь свою вину? — Снейп ничего не отвечал и лишь молча наблюдал, как Поттер становится к нему всё ближе и ближе, — Ты не должен этого делать! — буквально прошипел мужчина, приблизившись к профессору.       — Я делаю это не для того, чтобы искупить свою вину, — тихим, но властным голосом заговорил Северус, — А для того, чтобы тебе стало легче, Поттер.       — С чего ты взял, что мне должно быть от этого легче?! — они стояли настолько близко, что чувствовали тяжёлое дыхание друг друга и собственное учащённое сердцебиение, но не придавали этому особого значения.       — Ты ненавидишь меня, — Северус был уверен в произнесённых словах. Он действительно думал, что после того, как правда открылась, Поттер сжёг все мосты, связывающие их. По крайней мере, Снейп на его месте сделал бы именно так. Прав он был в этот момент или же нет, знает только Гарри, — Разве тебе не будет лучше, если я исчезну из твоей жизни, Поттер?       — Ты просто боишься брать ответственность за свои поступки! Ты же даже не смог извиниться передо мной, не говоря уже о чём-то большем. Конечно, намного легче спрятаться от проблем в охраняемой дементорами тюрьме, чем исправить собственные ошибки!       — Это не так! — чуть ли не прорычал Снейп, сжав кулаки, — Поттер, я делаю всё это для твоего блага! — профессор хотел объясниться перед бывшим учеником, высказать ему всё, как есть. Он положил руку на его плечо и, глядя в глаза, намеревался продолжить свою речь, но его нагло перебили.       — Тогда докажи мне, что это не так! Если ты действительно чувствуешь хоть частичку вины и делаешь это всё не только ради того, чтобы уменьшить себе наказание чистосердечным признанием, то ты не станешь сдаваться Министерству! — уверенным и властным тоном проговорил Поттер, глядя в омут черных глаз с вызовом и непоколебимостью, — Ты даже не подумал о том, что я не смогу без твоей помощи вернуть свои воспоминания. Да и начерта мне твоё прилюдное признание в правде? Ты же понимаешь, что Джинни в этом случае тоже сядет за решётку?       — Если ты переживаешь о своей бывшей жене, — злобно процедил Снейп, отстранившись от волшебника и поправив воротник чёрной мантии, — То не беспокойся, о ней я не скажу ни слова! — зельевар вновь отвернулся от Гарри, желая продолжить свой путь к кабинету Министра. Чувства внутри них бушевали, как штормовые волны, метаясь из одной крайности в другую, не в силах согласоваться друг с другом. Они мучали себя, убивали своими обидами. Северус совсем не хотел причинять Гарри боль, не хотел расстраивать его. Всё вышло неправильно и как всегда сумбурно. Зельевару хотелось зарыть этот топор войны, хоть он и понимал, что Поттер не простит его просто так.       — Да не в этом дело, Северус! Просто помоги мне вернуть воспоминания и опеку над Альбусом! Это всё, что мне нужно, — слова о сыне давались Поттеру не просто. Если сейчас он может общаться с Альбусом, благодаря тому, что работает его преподавателем, то что будет, когда по какой-то причине это прекратится? Он не сможет без сына… Голос мгновенно сел и перешёл в более тихое звучание, в то время как в глазах поселилась грусть.       — Пойми уже, что я сделаю всё ради тебя… Гарри, — немного завораживающе и безумно чувственно прошептал Снейп, наконец-то сдавшись.

***

      Вернувшись в Хогвартс, волшебники договорились провести обряд по возвращению памяти ближе к вечеру, когда у Снейпа всё будет готово для этого, после чего разошлись в разных направлениях.        Обиды остались, как и недопонимание, поглотившее их. Только вот хотелось им совершенно другого… Как им вернуться к прежним отношениям? Как забыть о произошедшем, отпустив обиды? Они же нужны друг другу, очень нужны. Только вот гордость превыше желаний.       — Он согласился вернуть тебе память? — сразу же спросила Грейнджер, зайдя в кабинет Поттера, когда тот провёл два урока у младших курсов. Всё же ЗОТИ никто не отменял!       — Да. Но я всё же не понимаю, почему это должен делать именно он. Разве мы не могли попросить помощи у того же Слизнорта? — устало произнёс Гарри, убирая с письменного стола учебники, которые сегодня ему больше не пригодятся.       — Потому что на такой сложный обряд способен либо сам создатель зелья, либо волшебник, превосходящий его в силе и знаниях. И, как бы сильно я ни уважала Горация, на эту роль он не подходит, — девушка, ответив на вопрос, приблизилась к другу, после чего спросила, — Как у вас с Северусом?       — Никак, — сразу отрезал волшебник.       — Гарри, ты же понимаешь, что он не хотел, чтобы всё так вышло? Он тогда не знал, что готовит зелье для тебя…       — Ты не понимаешь, Гермиона! Я бы не был на него зол, если бы он просто приготовил это чёртово зелье, не зная, кому оно адресовано. Да даже если бы знал и сам мне об этом сообщил, я бы не злился! Мне нет дела до того, что он изготавливает запрещённые Министерством вещества и снадобья, меня это не касается. Но он молчал, несмотря на то, что знал, как для меня была важна правда! Он предал меня! — обида на поступок Северуса до сих пор не прошла и каждый раз болью напоминала о себе при одной только мысли о случившемся.       — Я уверена, что он и сам корит себя за это. Но может, он просто боялся тебя потерять?       — Он уже меня потерял…

***

      Ближе к вечеру, когда башни замка погружались в свет заходящего солнца, а стрелки часов в Большом зале подходили к отметке "восемь", Гарри, отложив в сторону пергаменты с работами учеников, зашёл за подругой в её покои, после чего вместе с ней направился в кабинет зельевара. Пора вспомнить всё.       Открыв дверь кабинета зельеварения, Поттер замер в недоумении. Он увидел Альбуса, варившего какое-то небесно-голубое зелье в небольшом чёрном котелке. Волшебник не знал о том, что его сын посещал дополнительные занятия Снейпа, поэтому был удивлён, застав Альбуса за таким нетипичным для него занятием. И, конечно, мысли, появившиеся в его голове, были отнюдь не приятными.       — Папа? — отложив в сторону небольшую деревянную лопатку, широко раскрыл глаза мальчик, заметив стоящего в дверях отца.       — Северус, что тут происходит? — недовольно спросил Гарри, бросив взгляд на профессора, — Почему он варит зелье в такое позднее время? Ты назначил ему отработки?!       — Папа, ты не так всё понял! — встал на защиту зельевара юный слизеринец. Да уж, волшебник ожидал, что услышит эту фразу от сына немного позднее и при других обстоятельствах...       — Поттер, я дополнительно занимаюсь с твоим сыном зельеварением по его просьбе. Если тебя это не устраивает, то мы можем прекратить занятия прямо сейчас, — ровно отозвался Северус, ничуть не смущённый данной ситуацией.       — Нет, пожалуйста, не надо! Мне нравится готовить зелья! — взмолился Альбус, подбежав к своему декану, — Папа, это правда! Я не хотел тебе об этом говорить, потому что думал, что ты расстроишься моими плохими оценками, — мальчик виновато опустил голову, — Я не смог сдать контрольную работу по зельеварению, получив «неудовлетворительно» даже во время исправления оценки. А профессор Снейп предложил мне помощь!       — Сынок, с чего ты взял, что я расстроюсь? Поверь, если у тебя что-то не получается с первого раза, это вовсе не значит, что с тобой что-то не так! Главное, что ты не отступил и сделал всё, чтобы исправить ситуацию, — волшебник подошёл к сыну и обнял его, крепко прижав к себе, — Я, в отличие от тебя, в школьные годы не уделял много времени учёбе и не пытался заполнить пробелы в знаниях.       Снейп на этих словах лишь усмехнулся появившимся в голове мыслям. Гермиона же так и осталась наблюдать за всем происходящим, стоя у порога.       — Что ж, если тебе действительно нравится зельеварение, то я не против. Только давай я позанимаюсь с тобой, сынок? Не думаю, что нам стоит отвлекать профессора Снейпа от работы и занимать его время.       — Не стоит считать мои свободные часы, Поттер. Занятия с твоим сыном меня нисколько не затрудняют. И, если мальчишка захочет заниматься со мной дальше, то я не откажу ему в этом, — оба профессора посмотрели на юного слизеринца, ожидая его решение.       — Пап, если ты не против, то я продолжу заниматься с профессором Снейпом, — Северус победно посмотрел на Гарри. Ему льстило, что Поттер-младший выбрал его в качестве наставника в области зельеварения. К тому же, Снейп и сам получал удовольствие от времяпровождения с сыном Поттера, хоть и не хотел признавать этого. Альбус оказался весьма смышлёным и способным парнем, что не могло не радовать.       — Конечно, Альбус… — покорно согласился волшебник.       — На сегодня, Альбус, занятие окончено, — профессор подошёл к котелку мальчишки, чтобы оценить приготовленное им зелье, — Думаю, оно вполне заслуживает отметки «Выше ожидаемого», — похвалив ученика, волшебник умелым движением палочки очистил котёл от содержимого и прибрал рабочее место слизеринца, — К среде подготовь теорию по зелью из первой части учебника, которое кажется тебе наиболее сложным.       — Хорошо, — отозвался мальчик, сложив свои вещи в сумку, после чего вопросительно посмотрел на отца и Гермиону. Он так и не узнал, зачем волшебники пришли на его дополнительное занятие, но думал, что это может быть связано с ним.       — Альбус, ты пока иди в свою комнату. Нам с тётей Гермионой и профессором Снейпом надо кое-что сделать. Я загляну к тебе перед сном.       Послушно кивнув, слизеринец покинул кабинет.

***

      Трое волшебников собрались в сверху донизу наполненной разными зельями и ингредиентами лаборатории Снейпа, наложив на комнату защитные и запирающие чары, чтобы провести так называемый обряд по возвращению памяти Поттера. Гарри сидел в твёрдом, но достаточно удобном кресле, покорно дожидаясь начала действий зельевара, в то время как сам Северус добавлял в зелье последний ингредиент, а Гермиона стояла за спиной друга, готовясь оказать ему поддержку.       — Ты уверен, что изготовил зелье по заказу Джинни? — отчего-то спросил волшебник, сомневаясь. Он долго думал о том, могла ли его жена действительно так поступить с ним, и пришёл к выводу, что часть его сердца всё равно не до конца в это верит. Может они ошиблись, и Джинни тут совершенно не причём? Да, семья Уизли плохо обошлась с Гермионой несколько лет назад, подставив её, но это необязательно должно значить, что с Гарри они поступили точно так же. Или Герой Британии просто стал слишком доверчив к людям?       — Уверен, Поттер. И скоро ты сам в этом убедишься. Не просто же так она стёрла тебе воспоминания, — волшебник перелил зелье в небольшую колбочку, после чего протянул его преподавателю ЗОТИ, — выпей всё до последней капли и закрой глаза, чтобы я смог использовать на тебе переделанное заклинание леггилеменции. Будет больно!        Гарри выполнил все инструкции профессора, сморщившись от неприятного вкуса, после чего стал прислушиваться к каждому произнесённому Снейпом слову. Боль пришла мгновенно, прожигая каждую нервную клеточку организма. Хотелось кричать, но Гарри сдерживал себя. Хотелось прекратить мучения, но Поттер лишь сжал руки в кулак и прогнулся в спине, пытаясь тем самым отвлечь себя от происходящего. Легче не становилось, но он верил, что скоро всё закончится, скоро всё пройдёт.       — Дыши, Поттер. Осталось совсем немного! — профессор взял руку Гарри в свою, заметив, что волшебник до крови проткнул кожу ладоней ногтями. Только ни это, ни поддержка Гермионы совсем не помогали. Северус не мог видеть, как Гарри мучается, только выбора не было. Надо было завершить процесс, чтобы вернуть утерянные воспоминания. Снейп продолжил читать заклинание, поглаживая напряжённые ладони Поттера, стараясь помочь ему справиться с болью.       Боль становилась сильнее, но была не напрасной. Каждую секунду в голове Гарри появлялись небольшие кусочки, из которых потом, как пазл, складывались воспоминания того злополучного дня. Он вспомнил всё: как пришёл домой и застал жену с любовником, как напился в баре неподалёку и принял решение проверить Джинни легилименцией, как услышал от неё страшную правду и не смог остановить Рона, заставившего его выпить зелье. События полностью восстановились в голове, и Гарри почувствовал, как боль отступила.       «Нет…нет…нет!» — мысленно твердил он себе, пытаясь отдышаться после испытания болью, — «Неужели Джинни так ужасно поступила?»

***

      — Воды? — спросил Северус, когда заметил, что Гарри более-менее пришёл в себя. Они остались в комнате вдвоём, потому что Гермиона решила тактично покинуть лабораторию, надеясь, что волшебники разберутся в своих взаимоотношениях.       — Да, пожалуйста, — шёпотом попросил Гарри, рукой вытерев проступившие на лбу капли пота. Его лицо до сих пор пылало, а мышцы ломило от слабости и пережитой нагрузки, неожиданно свалившейся на них, — Спасибо, — сделав несколько глотков, произнёс волшебник.       — Не стоит. Это малое, что я мог сделать.       — Я не о воде…       — Я тоже.       В комнате повисла напряжённая тишина. Они не знали, как вести себя рядом друг с другом, потому что не понимали, что их теперь связывает. Волшебники старались подавить свои желания, потому что понимали, что для них сейчас, мягко говоря, не подходящая обстановка. Слишком много недосказанностей между ними.       Первым нарушил тишину Снейп, присев на краешек кресла, в котором располагался Гарри. Он медленно провёл большим пальцем по щеке мага, как будто обжигая кожу своими прикосновениями, остановившись у подбородка, после чего аккуратно поднял лицо Гарри, чтобы волшебник посмотрел в его глаза.       — Ты мне не безразличен, Гарри, — томно прошептал Снейп, стараясь сделать так, чтобы каждое слово вызвало мурашки у сидящего напротив него Поттера.       — Не надо, Северус, — волшебник опустил взгляд, — Ты уже всё разрушил…       — Позволь мне это исправить. Я смогу вновь заслужить твоё доверие.       — Попробуй.