Доказать невиновность

      Тёмная, несмотря на большое количество зажжённых свечей, комната, в которой была настолько идеальная тишина, что можно было услышать не только тиканье массивных часов, висевших прямо над огромным камином, к сожалению, не горящим, но и шум усиливающегося ветра за плотно закрытым окном. Пустота, ничуть не давящая на сознание из-за полного отсутствия кого-либо в учительской, кроме, конечно же, преподавателя ЗОТИ, а, наоборот, позволяющая полностью погрузиться в свои мысли и расслабиться.       Гарри сидел в полном одиночестве здесь уже около трёх, а может быть и четырёх часов, так как остальные преподаватели уже давно разошлись по своим покоям, оставив Поттера один на один с огромной стопкой непроверенных работ студентов. Он не замечал, как быстро идёт время, и, поэтому, когда его взгляд случайно задержался на достаточно освещённом циферблате, удивился, осознав, как долго он уже работал, и как мало осталось времени на сон. Но, стоит заметить, что спать преподаватель не хотел совершенно. В последнее время его организм вовсе переставал воспринимать сон, как нечто важное и безумно необходимое. Он много думал, размышлял, пытаясь осознать всё произошедшее, поэтому постоянно был погружен в свои мысли, не дающие ему покоя даже ночью. Поттер возвращался в свои покои после рабочего дня, садился за проверку эссе или рефератов и лишь после полуночи ложился в кровать, погружаясь в состояние полудрёмы, не являющееся полноценным сном. Так прошли две недели, безусловно, сказавшиеся на внешнем виде преподавателя, но никак не отразившиеся на его физическом состоянии.       «Humanum revelo — чары, позволяющие обнаружить присутствие другого человека в помещении» — прочитал Гарри первую строчку доклада слизеринца с третьего курса о заклинаниях, необходимых для создания полностью скрытого и защищённого от других волшебников помещения, и, обнаружив, что никаких ошибок не было, спустился взглядом на следующий абзац.       — Поттер, ты видел, который час? — голос не сразу дошёл до сознания, как и то, что в учительской Гарри уже находился не один. Он был полностью погружен в работу, поэтому ни бархатного тембра, ни, тем более, звуков шагов его обладателя, он совершенно не заметил. Волшебник даже не был уверен, говорил ли что-то встревоживший его покой маг до этого, или же нет.       Подняв никак не желающие фокусировать взгляд глаза на стоящего прямо перед ним волшебника, чьё появление уже давно перестало быть неожиданным, мужчина лишь вопросительно выгнул бровь, повторив как раз таки его действие, после чего хрипящим из-за усталости голосом ответил:       — Повторяешься, профессор.       — О, Мерлин! — прошипел Северус, обойдя достаточно большой стол, за которым работал молодой учитель, и нависнув над Поттером со строгостью во взгляде, — Почему ты до сих пор не спишь? Ты забыл, что завтра учебный день, и что тебе с третьими курсами предстоит провести внеклассный урок? Или ты опять решил посвятить всю ночь проверке докладов? — взяв в руки первый попавшийся свиток с работой какого-то студента — судя по почерку, не очень прилежного — начал возмущаться Северус, на что Гарри лишь устало вздохнул.       — Ничего я не забыл, — повернувшись лицом к зельевару, отозвался мужчина, устало потянувшись, — Не знаю, как ты, а я так и не разобрался с накопившейся за время судебных разбирательств бумажной волокитой.       — Судебные слушания давно закончились, результат огласили две недели назад. Даже твоя мисс Грейнджер уже успела вернуться в Австрию! А ты до сих пор не вернулся к прежнему образу жизни?       — Я не такой быстрый и опытный в этом, как ты, — буркнул Гарри и, вновь отвернувшись от профессора и устремив взгляд на пергаменты, продолжил выводить тонкие, аккуратные пояснения для студентов, связанные с их ошибками, — И для меня до сих пор остаётся загадкой, как ты успел проверить все скопившиеся за это время работы и написать отчёты в Министерство, — когда усталость постепенно пропала, а осознание того, кто именно нарушил его покой, и какие отношения связывали волшебников до этого, появилось в голове, мужчина немного насторожился. Всё же, эти две недели они друг с другом абсолютно не общались, поэтому некая неловкость между ними всё же была. Ну по крайней мере со стороны Поттера.       — Очевидно, я много работал, — спокойно произнёс Снейп и занял место прямо напротив Поттера, вызывая у того мурашки по телу от одного только взгляда тёмных, как ночное небо, глаз на его скромную персону. Напряжение мгновенно усилилось.       — А я, по твоему мнению, всё это время бездельничал? — сил на открытые и ярко выраженные недовольство и возражения не было, поэтому волшебник лишь бросил на сидевшего напротив профессора скептический взгляд зелёных глаз.       — Посмотри на количество твоих непроверенных докладов и сам ответь на свой вопрос.       — Ты пришёл по какому-то конкретному вопросу или же чтобы ткнуть меня носом в мою малую работоспособность? Если второе, то я и сам с этим прекрасно справляюсь, — Снейп на возмущения Гарри лишь насмешливо улыбнулся, мысленно отметив прогрессирующее умение Поттера уверенно отвечать на нападки Северуса. Если бы зельевар не знал, как легко было загнать в тупик одним лишь словом этого мальчишку раньше, он бы не поверил, что такой, как Гарри Поттер, мог так измениться в лучшую сторону, став знающим себе цену волшебником.       — Я пришёл за пергаментами своих студентов. Но, похоже, мне придётся немного задержаться, чтобы помочь тебе закончить работу и лечь спать хотя бы на рассвете, — не дожидаясь разрешения или какого-либо ответа на своё предложение, маг левитировал к себе большую часть полностью исписанных рефератами пергаментов и взял в руку тонкое, чёрное перо, обмакнув его острую часть в чернильницу.       Находиться рядом с волшебником Поттеру оказалось ой как нелегко! И это даже не столько из-за напряжения, сколько из-за непонятно откуда появившегося чувства волнения и лёгкого смущения. Всё же, если честно, Гарри не один раз за эти две недели вспоминал последний поцелуй волшебников и тот поглощающий океан эмоций, окутавший его в тот момент. К слову, воспоминания вызывали у него отнюдь не невинные чувства… Ещё и расстояние между ними было до безумия маленьким, из-за чего маг имел возможность слышать безмятежное дыхание Снейпа.       Но не всё так просто. В противовес всем этим ощущениям мозг подбрасывал Поттеру и другие воспоминания, более горькие, более тяжёлые. Конечно, обиды уже не было, но и чувство доверия ещё не появилось в сердце.       — Не думаю, что это хорошая идея, — насторожился волшебник, совсем не уверенный в том, что он готов провести в компании Северуса так много времени, учитывая, через что они прошли за последний месяц.       — Успокойся, Поттер. Я лишь хочу, чтобы студенты вовремя ознакомились с результатами своих работ. Ничего большего.

***

      — Профессор, можно вас кое о чём попросить? — после окончания урока спросил Кевин — ученик Гриффиндора, когда остальные студенты начали складывать свои принадлежности в сумки с эмблемами их факультетов. Вопрос, который намеревался задать ученик, интересовал всех, но осмелился озвучить его лишь юный гриффиндорец пятого курса.       Гарри, оторвавшись от приборки рабочего стола после урока и подготовки учебников и рабочих принадлежностей для следующего, повернулся к студентам.       — И о чём же?       — Вы же вновь общаетесь с профессором Снейпом, не так ли? — улыбнувшись, как довольный кот, спросил Кевин, — Можете уговорить его отменить наши отработки или хотя бы перенести, чтобы мы смогли посещать тренировки по квиддичу? Совсем скоро важный матч, а профессор без значимой причины назначил нам на всю неделю отработки!       — Без значимой причины? — усомнился Поттер.       — Ну… Мы случайно испортили все ингредиенты для зелья, которое должны были готовить на уроке, из-за того, что решили испытать новое заклинание, пока профессор был в лаборатории. Но сгорело не всё — парочку корней мандрагоры удалось спасти! Да и огонь мы быстро потом потушили…       — Допустим, — закатив глаза и вспомнив свои школьные уроки зельеварения, согласился принять версию произошедших событий Гарри, — Но с чего вы вообще взяли, что мы с профессором Снейпом находимся в настолько близких взаимоотношениях, что я рискну попросить его о подобном? Да и разве он согласится на мои просьбы? — усмешка появилась на молодом лице. Волшебник действительно не был уверен в том, что его слова будут иметь для Снейпа значение в вопросах, касающихся факультета Гриффиндор. Он в последнее время вообще ни в чём не был уверен…       — Ну как же? Профессор же вновь проверяет наши работы. Это его почерк!       — Я постараюсь что-нибудь придумать.

***

      Холодный ветер обжигал щёки, отчего те горели ярким румянцем. Гарри не использовал согревающие чары, не пытался скрыться от морозного воздуха, свойственного концу ноября, потому что считал, что только ощущение дрожи от прохлады было способно удерживать и контролировать его эмоции и чувства, пока он находился рядом с Северусом, изъявившим желание составить компанию волшебнику во время прогулки.       Они встретились на вершине холма, через который проходила узенькая тропинка, ведущая в лес, когда Гарри только начал свою прогулку, целью которой было отвлечение от рутинных мыслей перед сном, а Северус возвращался из Запретного леса, куда отправился для сбора ингредиентов. За это время, как ни странно, они не произнесли ни слова, если не считать приветствия и договора на совместную вечернюю прогулку. Поттер был слишком погружен в свои мысли, да и не имел ни малейшего понятия о том, какой разговор они могли завести в это время, поэтому даже не предпринимал попытки начать диалог. А Снейп, казалось, просто не хотел мешать своему бывшему студенту, из-за чего всё это время молча сопровождал его, пока терпение не лопнуло окончательно, а тишина не начала давить.       — В последнее время ты совсем не похож на себя, Поттер, — ровным голосом произнёс Снейп, не придавая своим словам особо значения. Со стороны могло показаться, что он абсолютно спокоен, так как ничего не выдавало его внутренних переживаний. Всё такое же суровое лицо, идеальная осанка и ни капли эмоций в голосе. Да, снаружи он выглядел по-прежнему холодным, хотя внутри него бушевало неугасающее пламя.       — Почему же? — также невозмутимо отозвался Гарри и наконец-то взглянул на зельевара своими ярко-изумрудными глазами, чуть скрытыми очками, в которых отражались яркие огоньки освещающих тропинку фонарей.       — Не припомню, чтобы раньше ты был таким молчаливым. Тебя что-то беспокоит? — только когда последнее слово было сказано, Северус осознал, насколько глупо звучал его вопрос. Конечно, Поттера что-то беспокоило! И даже вполне понятно, что именно. А точнее — кто… О, Мерлин, когда Снейп перестал контролировать себя и начал говорить, не подумав?       — Раньше для молчания не было особых поводов, а сейчас… Сейчас их слишком много.       — Например? — вопросительно выгнув бровь, озвучил вопрос зельевар, всё также пытаясь сохранить видимость своей безмятежности, с каждой секундой готовой расколоться от желающих прорваться наружу эмоций.       — Честно? — неожиданно уставшим и даже, казалось, замученным голосом произнёс волшебник, остановившись, — Я не понимаю, чего ты пытаешься добиться, и меня это очень сильно гложет.       — Пытаюсь добиться? — Северус замолчал, пытаясь проанализировать произнесённые его бывшим учеником слова. Дать какой-то определенный ответ Поттеру было невозможно, потому что он и себе так до конца и не ответил на этот вопрос. Чего он пытается добиться? Расположения Поттера, прежней дружбы, любви?       — Мне сложно с тобой общаться, Снейп, — вновь взял слово Гарри, — Я не знаю, чего от тебя ожидать. Ты постоянно меняешь своё отношение ко мне. Ненависть, презрение, дружба, предательство… желание? И всё это лишь за последние несколько месяцев! Как мне всё это воспринимать?       Было видно, что волшебника действительно мучает эта давящая на них неопределённость, и он желает получить ответы на свои вопросы, хоть и не знает, готов ли их услышать. Да и разве Снейп скажет ему правду? Скорее всего, профессор, как обычно, даст абсолютно расплывчатый ответ, закрыв тем самым тему навряд ли приятного для него разговора.       — Я понимал, что этот вопрос рано или поздно у тебя возникнет, Поттер, — наконец-то подал голос Снейп и произнёс слова совершенно будничным голосом, — Хотя, по правде, я думал услышать его от тебя намного раньше. Что ж, ты не нарушаешь своих традиций, — контроль собственных эмоций давался безумно тяжело, из-за чего наружу вырывалась вся его язвительная сущность, скрывающая за собой такое несвойственное Северусу волнение, — Со своей стороны могу пообещать, что больше такого не повторится. Можете не переживать, больше я тебя беспокоить не буду, и наши отношения не выйдут за рамки дружеских. По крайней мере, пока ты сам не захочешь этого изменить.        Бывший Пожиратель смерти, двойной агент и человек, который долгие годы не испытывал ни к кому тёплых чувств, сейчас не мог поверить в произнесённые им же самим слова и то, что он сможет сдержать свою тягу к Поттеру где-то глубоко внутри. Этот мальчишка перевернул его мир, изменив все моральные устои! Северус всегда гордился тем, что умел держать себя в ежовых рукавицах, но сейчас всё шло не по плану.       Убедившись, что больше зельевар ничего не прояснит, волшебник продолжил путь по тропинке, теперь уже ведущей от озера к Хогвартсу. Самым логичным и правильным завершением вечера было бы разветвление путей волшебников. Они чувствовали, что их буквально окружила атмосфера никак не желающего пропасть напряжения, но ничего не могли изменить. И Гарри хотел свернуть с тропы и под выдуманным на ходу предлогом продолжить путь в одиночку, но в голове внезапно всплыло данное недавно обещание. Интересно, если Поттер сейчас спросит о просьбе Гриффиндора, Снейп посчитает его глупцом?       — Ты что-то ещё хочешь сказать, Поттер? — заметив явно выраженное смятение, спросил Снейп.       — Да… Ты не мог бы перенести отработки, назначенные тобой, у команды Львов? Понимаешь, там квиддич…       — Да уж, Поттер, твоему умению переходить с темы на тему позавидовал бы даже Дамблдор! — усмехнулся Снейп, бросив зоркий взгляд на преподавателя ЗОТИ, — Ты просишь у меня отменить заслуженное наказание Гриффиндору ради квиддича? Не заставляй меня нарушать только что данное тебе слово и вновь начинать сомневаться в твоих умственных способностях, — если бы Гарри не знал Снейпа так хорошо, то подумал бы, что тот злится. По крайней мере, недовольный взгляд, казалось бы, говорил именно об этом.       — Но, Северус, ты же понимаешь, что они должны тренироваться! — попытался возразить Поттер, хотя особо и не верил в то, что у него получится отстоять свою позицию.       — Неужели? Думаю, пара тренировок не поможет им играть менее коряво! — а вот теперь, когда на лице зельевара появилась усмешка, молодой преподаватель до конца убедился в том, что тот тоже не воспринимает этот разговор как что-то серьёзное и препирается просто из вредности и желания позлить бывшего ученика, — Ты всё ещё веришь в их победу?       — Хочешь продолжить наш спор об умениях участников команд факультетов? — впервые за вечер улыбнулся Гарри, почувствовав спадающее напряжение.       — Тут и спорить не о чем. Команда гриффиндора ужасна! — несмотря на тон, которым были озвучены слова, на лице Снейпа тоже появилась слабая улыбка, больше выраженная в глазах, — Хорошо. Я перенесу их отработки. Но знай, что если они проиграют — а учитывая, что играют они с моим факультетом, в их неудаче я не сомневаюсь — то…       — Они будут месяц прибирать твой кабинет? — предположил Поттер.       — Нет. Раз иду я на уступки тебе, а не им, то и отдуваться придется тебе. В случае их проигрыша ты будешь должен мне желание. Согласен на такие условия?       Гарри осторожно поднял взгляд, чтобы посмотреть своему профессору в глаза и убедиться в серьёзности его слов, но не наткнулся там ни на насмешку, ни на намёк о шуточности сказанных слов.       Что он задумал?       — Да! — вынужден был согласиться Поттер. И пусть только львы попробуют проиграть! Он им сам лично месяц каторжных отработок поставит.

***

      Тёмная гостиная змеиного факультета обычно не отличалась излишним нарушением покоя школьных коридоров, предоставляя на это право более шумному факультету львов. Они редко собирались все вместе, предпочитая делиться на «кучки». Но в этот поздний вечер ноября слизеринцы нарушили порядок, собравшись большой группой, состоящей из учеников более старших курсов, рядом с камином и устроив очень эмоциональное обсуждение вопроса, давно не дающего им покоя.       — Итак, все знают, зачем мы здесь собрались? — придав своему голосу некую таинственность, спросил шестикурсник Джим, являющийся одним из инициаторов этого сбора.       — Чтобы придумать план о том, как подложить под Снейпа Поттера! — предвкушающе усмехнулся его друг и однокурсник Лео, тем самым вызвав у змеек довольные ухмылки.       — Ну что ты, Лео? Это звучит слишком грязно! — фальшиво возмутился слизеринец, — Мы же всё-таки аристократы и должны выражаться правильно, — юный волшебник постарался спародировать тон своего отца и, конечно же, заслужил этим смех со стороны окружающих его учеников, — Мы собрались, чтобы решить, как свести нашего декана со знаменитым Гарри Поттером, на которого, судя по всему, он засматривается уже несколько месяцев.       Ни для кого из учеников Хогвартса уже давно не была секретом необъяснимая химия, связавшая Ужас Подземелий и Героя Магической Британии. Студенты всех факультетов обсуждали это несколько дней подряд, придумывая шутки и истории, передаваемые от одного ученика к другому. Только вот кто бы мог подумать, что первыми решат взять быка за рога именно слизеринцы, уставшие наблюдать за изменениями отношений между своим деканом и, по их мнению, объектом его пошлых фантазий!       — И какие у вас идеи, господа аристократы? — накручивая платиновые волосы на палец, спросила претендующая на титул самой популярной студентки магической школы Элисон, заставив всех парней встрепенуться, — Закрыть сильнейших волшебников в одной комнате, предварительно подсыпав им в напитки возбуждающее? — девушка даже не пыталась скрыть своего скептического отношения, касающегося сомнительных планов её собратьев по факультету, хоть и согласилась принять участие во всём этом фарсе.       — Ну что ты! — изобразил обиду Лео.       — Идеи у нас самые гениальные! — ослепительно улыбнулся Джим, после чего обратился уже ко всем остальным слизеринцам, — Все же помнят, что у нашего преподавателя ЗОТИ есть прекрасный сын, обучающийся как раз таки на нашем факультете? Кстати, где он?       Волшебники, осмотрев взглядом гостиную и не обнаружив в ней студента, о котором, собственно, они в данный момент и вели разговор, дружно посмотрели на сидящего в стороне и не обращающего на обсуждающих судьбу декана своего факультета студентов абсолютно никакого внимания Скорпиуса.       — Малфой! — громко, но в то же время любезно позвала волшебника Элисон и, когда он обернулся, спросила: — Где твой друг Альбус?       — С чего я должен вам это говорить? — ничуть не смутившись и лишь усмехнувшись, произнёс мальчик. Да уж, сразу видно, чьим сыном является волшебник!       — Ну как же, Скорпиус, мы же все друг другу родные люди!       — Неубедительно! — буркнул молодой маг и вновь отвернулся к окну, у которого всё это время сидел. Только вот оставлять его в покое явно никто не собирался. Несколько семикурсников, поднявшись с тёмно-зелёных диванов, подошли к волшебнику и, с лёгкостью подняв его на руки, перенесли в центр собравшейся компании.       — Малфой, ты же хочешь нам помочь порадовать профессора Снейпа? Он же, как никак, тебе не чужой человек…       — Да у Снейпа Альбус! Занимаются они зельеварением дополнительно! — прорычал слизеринец, недовольный тем, что его так нагло и безнаказанно переместили с уютного места, оторвав от чтения.       — Хм… Занимается, говоришь? — саркастично почесав подбородок, протянул Джим, — То есть, Снейп уже и обучает сына Поттера дополнительно? Прекрасно!       — Слушай, Скорпиус, ты поможешь нам в одном очень важном деле? — решив сразу перейти к делу, промурлыкала Элисон, подойдя к мальчику и присев рядом с ним, предварительно согнав с соседних мест сидящих там до этого третьекурсников, — Ты, наверняка, ещё этого не понимаешь, но между отцом Альбуса и нашим деканом есть притяжение…       — Я в курсе! — недовольно пробурчал Скорпиус, осознав, что с ним общаются, как с маленьким, но, заметив на себе удивлённые взгляды, всё же пояснил свои слова, — Дедушка и отец обсуждали это, я подслушал.       — Восхитительно! Тогда ты просто обязан помочь нам показать Поттеру и Снейпу, что они идеальная пара! — воодушевлённо сказала Элисон.       — И что мне надо будет сделать?       — О, ничего сложного! Вы с Альбусом всего-то должны попытаться сделать так, чтобы наш декан и профессор Поттер как можно больше раз встречались друг с другом, — взял слово Джим, — Мы же, в свою очередь, предпримем все меры, чтобы победить Гриффиндор в квиддиче и заставить профессора ЗОТИ исполнить желание Снейпа, которое Поттер, как сообщил нам подслушавший их разговор Тони, обещал за освобождение Гриффиндора от отработок. Ну, а остальное придумаем по ходу действий!       Злорадно улыбнувшись друг другу, юные змейки засмеялись так дружно и громко, что их должен был слышать весь Хогвартс! Да уж, этой ночью им явно не будет времени для сна. Столько всего надо обсудить! А, учитывая, что во всей этой затее участвовали ученики с третьего по седьмой курс Слизерина, ну и Скорпиус с Альбусом, конечно, то идей и тем для обсуждений у них было хоть отбавляй!

***

      Если бы Северусу пару лет назад кто-то сказал, что в один прекрасный вечер он будет варить в своей любимой лаборатории Хогвартса зелье вместе с Гарри Поттером и его сыном, искренне желая научить младшего его изготовлению, он бы посмеялся этому человеку в лицо, после чего, не побоявшись, использовал бы Круцио, чтобы шутнику жилось не так весело. Он бы тогда подумал о том, что ни в жизнь не подпустил бы ни одного представителя этого неугомонного семейства к своим очень ценным ингредиентам и уж тем более не стал бы пытаться их просвятить в эту прекрасную науку, решив, что это пустая трата времени. Да уж, как иронична бывает однако жизнь!       — Поттер, нежнее! Это тебе не какая-то трава, которую можно резать как угодно, а наиценнейшая аквилегия колумбийская! — прорычал Снейп, заметив, какими резкими движениями Поттер-старший режет лепестки цветка, — Бери пример со своего сына!       — И зачем я только на это согласился? — простонал Гарри, устало опустив руку с ножом. Но, вспомнив, ради кого именно он тут находится, взял себя в руки и продолжил нарезать лепестки, только в этот раз нежнее, как Снейп и сказал. И почему только Альбус попросил его потратить выходной на то, чтобы готовить со Снейпом какие-то зелья, вместо того, чтобы сходить прогуляться в Хогсмид? Неужели его сын Настолько сильно заинтересовался зельеварением?       Подойдя к волшебнику со спины под предлогом желания убедиться в правильности выполнения данной им инструкции по нарезке и остановившись всего в паре сантиметров от него, Снейп с трудом сдержал желание обхватить неопытные руки в свои, чтобы руководить процессом. А ведь он не раз так делал в своих высокорейтинговых снах с участием Поттера, посещающих его ночью всё чаще и чаще. Так, надо сосредоточиться! Он обещал, что не будет вести себя необдуманно. Да и в своих чувствах разобраться не мешало бы сначала…       — Поттер, если ты испортишь ещё один лепесток, то я без зазрения совести нарушу данное мной обещание… — двусмысленно прошептал Снейп и тут же подошёл от Гарри к старательно подготавливающему сушёных златоглазок Альбусу, наблюдая за стороны за появившимся на щеках волшебника румянцем.

***

      Две недели Снейп пытался понять причину такого странного поведения своих змей, но никак не мог этого сделать, из-за чего безумно злился.       Если пару недель назад команда факультета по квиддичу, решив, что она итак самая сильная, посещала тренировки лишь три раза в неделю, то в последнее время волшебники чуть ли не всё своё свободное время там проводили, работая на износ.       Другие студенты отчего-то решили поиграть у него на нервах, поэтому постоянно просили его подойти к Поттеру, уверяя, что это безумно срочно и не терпит отлагательств! То они искренне клялись, что профессор ЗОТИ случайно проклял самого себя заклятьем непрекращающегося кашля, умоляя своего декана прийти ему на помощь (конечно же, когда зельевар, поверив им, врывался в кабинет Защиты от Тёмных Искусств, никаких признаков проклятия у волшебника он не обнаруживал), то твердили, что тот звал его по очень важному делу. И Северус бы ещё понимал, если бы этим забавлялись одни и те же студенты. Но ведь нет! С просьбами помочь Поттеру к нему приходили ученики разных курсов его факультета, на первый взгляд, никак не связанные друг с другом. И, что интересно, к Гарри они подходили так же часто!       Остальные же змеи отчего-то таинственно и довольно улыбались, когда видели его рядом с Поттером.       Да что уж там говорить? Даже Альбус и Скорпиус, судя по всему, участвовали во всём этом, так как постоянно уговаривали двух взрослых волшебников идти куда-то с ними! Что они вообще задумали?!       Конечно, Снейп не был бы Снейпом, если бы не попытался с пристрастием допросить паршивцев. Только вот все молчали, как рыбы в пироге, с честными глазами уверяя, что они не понимают претензий и вообще ничего не замышляют. Ни один не раскололся!       Конечно, Северус научился их игнорировать, и Поттер делал то же самое. Только это не особо помогало, из-за чего преподаватели встречались друг с другом ну очень часто! А если ещё учесть тот факт, что Снейп, несмотря на возражения Гарри, периодически помогал ему с проверкой работ студентов, времени они проводили вместе предостаточно. И в таких обстоятельствах хочешь не хочешь, но наладишь отношения! Герой Британии вновь медленно привыкал к профессору, учился ему доверять и находиться в его компании, постепенно стараясь забыть о произошедшем. В конце концов, ошибки в прошлом были у всех, их уже не исправить. Можно лишь смириться с ними, при желании простить и жить дальше.       Северус же за это время, тщательно проанализировав себя, благодаря частым разговорам с Люциусом, старательно пытавшемся убедить друга попробовать перейти с Поттером на более серьёзный уровень, всё же признал свои чувства окончательно. Этот мальчик-который-оказывается-уже-повзрослел всё же влюбил его в себя!       Так прошло две недели. Приблизился день полуфинал квиддича, в котором должны были сразиться команды Слизерина и Гриффиндора за право участвовать в рождественском чемпионате. Преподаватели на этом чемпионате, конечно же, тоже присутствовали.       — Волшебники и волшебницы, сегодня очень важный день, ведь он является началом двухнедельного чемпионата по квиддичу, финал которого состоится 23 декабря. И первыми на поле выйдут команды Гриффиндора и Слизерина! — трибуны взорвались громкими аплодисментами, когда на поле появились игроки, облачённые в красивую, новую форму цветов своих факультетов, — Кто же одержит победу в этой нелёгкой битве?       — Гриффиндор! — тихо произнёс Гарри, вспомнив о том, что будет в случае их проигрыша.       — Слизерин! — тут же возразил сидящий рядом Северус, ничуть не скрывая своей улыбки, — Не забывай, Поттер, что тебя ждёт после проигрыша львов.       Как оказалось, следить за игрой, сидя рядом со Снейпом, было очень необычно. Уделить особого внимания самой игре возможности, конечно, не было, но вот слушать комментарии Северуса по поводу происходящего на поле было очень даже интересно.       — Ничуть не сомневался, что твой ловец упустит такой прекрасный шанс поймать снитч! О, да и защитник у Гриффиндора хуже некуда! — язвительно произносил декан серебристо-зелёного факультета каждый раз, когда видел какую-то оплошность львов. Гарри даже сам не заметил, как перестал испытывать раздражение и начал улыбаться каждому саркастичному слову зельевара. К слову, другие преподаватели радости Поттера не разделяли совершенно, искренне болея за Гриффиндор, — И ты даже не подумал предложить им свои услуги в качестве тренера, не так ли? Хотя, ты же уже и сам наверняка играть разучился…       — Я уже говорил тебе, Северус, что хоть сейчас могу поймать снитч!       — И обещал мне продемонстрировать это, но так и не выполнил обещание, — напомнил гриффиндорцу Снейп, остудив его пыл.       — О, не переживай, я обязательно выполню его! Вот пройдёт рождественский турнир, и мы с тобой сразимся на этом поле. Тогда я тебе докажу, что не растратил свои навыки.       — Попробуй! — усмехнулся Северус и вновь вернулся к наблюдению за игрой.       Но больше всего Гарри нравилась реакция Снейпа на то, как какую-то ошибку совершал его факультет. В такие моменты Снейп мгновенно становился мрачнее тучи, а его губы искривились в недовольной усмешке.       — Такими темпами мне не придётся исполнять никакое желание! — шутливо произносил гриффиндорец, улыбаясь и кладя ладонь на предплечье зельевара, скрытое под плотной тканью чёрной мантии, тем самым стараясь вернуть ему спокойное состояние. В такие моменты он не задумывался, как это выглядело со стороны, и просто повиновался своим желаниям. Знал бы он, какая буря эмоций в этот момент бушевала внутри Снейпа…       — И Освальд Кэмпбелл сделал это — поймал снитч и принёс победу своей команде! Слизерин выиграл! — раздался радостный голос девушки, комментирующей соревнование, после чего зелёная трибуна радостно закричала победные слова, а приземлившиеся на землю игроки команды змей, смеясь и крепко обнимаясь, бросили предвкушающие взгляды на трибуну преподавателей. О, они сделали для этой победы всё возможное, поэтому горели от желания убедиться, что всё это было не зря.       — Я, пожалуй, пойду… — мило улыбнувшись, поднялся Поттер, в попытках незаметно ретироваться в свои покои, пока Северус его не остановил.       — Далеко собрался, Поттер?

***

      Покидали поле квиддича волшебники с абсолютно разным настроением. Слизеринцы и те, кто их поддерживал, светились от счастья, в то время, как подавляющее большинство, надеявшееся на победу гриффиндора, было похоже на грозовую тучу.       Но больше всех эмоций испытывали Снейп, уже чувствующий прекрасный вкус победы над Гарри, и сам Поттер, не знающий, чего ему стоит ожидать. Нет, ну Гриффиндор точно не отделается от своего преподавателя ЗОТИ просто так!       — Ну и какое же у тебя желание, Снейп? — с нотками страха в голосе спросил Гарри, повернувшись лицом к идущему рядом профессору.       — Ты же не думаешь, Поттер, что я его потрачу так быстро, загадав какую-нибудь бессмыслицу? — самодовольно спросил Снейп, — Я сохраню его до лучших времён.       — Ты невыносим!