Happy death day

Следующие два дня пролетели как по щелчку пальцев, будто их и не существовало вовсе. Все воспоминания о Доличе, который пропал невесть куда и не подавал вообще никаких знаков грядущего запоминающегося, как он сам сказал, дня рождения, Гжон благополучно закинул в самый дальний уголок своих мыслей и не считал нужным вспоминать о своём бывшем, который натворил уйму всего несуразного. Эти дни ничем не отличались от остальных дней в университете, за исключением того, что действующий под командой вездесущего Алессандро Мамуда, Мики нарочно толкнул Дункана с подносом, отчего вся еда полетела на профессора Мобричи, который пришёл в бешенство и на всю столовую орал на двух знатно офигевших ребят. В итоге оба остались на уборку какого-то кабинета и час драили полы, под внимательным присмотром физика, периодически бросая обиженно-возмущённые взгляды друг на друга. С того момента, Дункан ещё больше возненавидел Алессандро и его дружка по имени Мигель Нуньес.

***

— Мики! — Лоуренс, пытаясь не выронить стопку учебников из рук, нёсся по безлюдному и пустому коридору университета к кудрявому темноволосому парню, что шёл впереди него в больших черных беспроводных наушниках, что-то напевая себе под нос — Мики! Остановись! Испанец обернулся, с ног до головы презрительно оглядывая голландца, который пытался отдышаться, так как не был горазд в физкультуре от слова совсем. — Чего тебе? — закатив глаза и нехотя приподняв одно ухо наушника, раздраженно протянул Мигель. Дункан, положив ладони на колени, показал указательный палец, прося собеседника чуть-чуть подождать, пока он отдышится. Нуньес, цокнув и сложив руки на груди, облокотился стену, всем видом показывая, что Лоуренс его уже задолбал целиком и полностью. — Ты понимаешь, что ты как марионетка в руках Алессандро? Он тобой просто манипулирует. — Дункан выпрямился и стал пристально смотреть на саркастически поднявшего брови Мики. — Ой, мам, извини, больше так не буду! — наигранно расстроившись, вздохнул тот, опуская взгляд в пол и выпячивая нижнюю губу. — Я серьезно! — А я серьезно тебе говорю, что тебе нужно за собой следить, а не другим указывать! — Мигель резко развернулся и быстрым шагом пошёл по коридору, закидывая темно-синий рюкзак на одно плечо. — Я просто тебя хочу предупредить! — Дункан нагнал испанца, который раздраженно выдохнул, прикрывая глаза. — Моя жизнь, мои правила! И точка! — Я пытаюсь тебя образумить, пойми это.. — проходя следом за темноволосым через турникет, протараторил Дункан, смотря на серое небо над головой. — Да ты заебал уже! Я поступаю как сам посчитаю нужным... Дуняша... — ехидно улыбнулся Мики, смотря на то, как Лоуренс поморщился услышав такую версию своего имени. Алессандро всегда был примером для подражания, авторитетом для Нуньеса. Поэтому тот старался копировать его абсолютно во всем, вплоть до вредных привычек, таких как курение, вейп, алкоголь, энергетики и так далее. Испанец выполнял все, что скажет ему Мамуд, без исключений, даже если это было что-то из ряда вон выходящее, ведь боялся разрушить дружбу с таким крутым, по его мнению, человеком. — А теперь, прошу меня простить, я удаляюсь. — он достал из кармана пальто пачку сигарет с зажигалкой, и, надевая второе ухо наушника, побежал по лестнице вниз.

***

— Не, ну ты представляешь?! — Лука сделал глоток холодной кока-колы, которую держал в руке — Из-за этого остолопа намывать дочиста полы в компании Помидора! — Хэнни сидел на диване, дома у Гжона, и эмоционально рассказывал то, что поведал ему Дункан — Хотя знаешь... а Дуняша — неплохое имя так-то... Э-э-эй! Ты меня вообще слушаешь? — швейцарец трижды щелкнул пальцами перед лицом уставившегося в одну точку Мухарремая, отчего тот, мгновенно выходя из транса, удивлённо посмотрел на Луку. — Слушаешь, спрашиваю? — повторяет свой вопрос Хэнни, смотря в глаза Гжону. — М... Э... Да, слушаю, конечно... — замешкавшись, ответил Мухарремай, снова пытаясь залипнуть в одну точку. — Че это с тобой? — Лука поставил банку колы на тумбочку рядом с диваном, на котором сидел и, хлопнув ладонями по коленям, стал внимательно смотреть на его земляка, который увлечённо рассматривал свои пальцы. — Да Лена стала странная какая-то, два дня в университете не появляется, мне ничего не говорит, не пишет уже третий день и гулять даже не зовёт, хотя она раньше даже в минус сорок готова была на улице хоть весь день тусить... — протянул Гжон, медленно переводя взгляд на горшок с фиолетовыми цветами на подоконнике. — Ой, нашёл из-за чего париться! — махнул рукой старший, усмехнувшись — Держу пари, она тебе подарок какой-то готовит, от которого ты охренеешь! — Не думаю. Она знает, что я не собираюсь ничего устраивать. — подперев голову рукой, пробубнил Мухарремай и, вздохнув, посмотрел на часы. Лука повторил за ним и тоже посмотрел на настенные часы, маленькая стрелка которых указывала на девять. — Эгэй! Тебе уже через три часа девятнадцать! Ну что, не будешь спать и ждать двенадцати ночи? — Ой, никогда не понимал такую фигню, — отмахнулся Гжон — Я устал и с ног валюсь! Поэтому сейчас же пойду спать. Затем, посмотрев исподлобья на Луку неуверенно спросил: — Ты же не обижаешься, что я тебя тут выгоняю? — Пффф... Нет, конечно! Я ж не настолько тупой, чтоб обижаться, когда меня из чужого дома просят уйти. — Лука слез с кожаного дивана, разминая шею — Ну все, давай, до завтра! И он, взяв с трубочки уже пустую жестяную банку, направился к выходу, попутно пытаясь запихнуть телефон в карман джинс. Как только Лука открыл дверь, в помещение тут же ворвался слабый поток воздуха, созданный из-за сквозняка. — Ага, до завтра! — Гжон подошёл к двери, за которой скрылся Хэнни и закрыл ее, повернув дверной замок. Мухарремай бухнулся на кровать, тяжело вздыхая. Он так умотался за этот день, что готов был прямо сейчас, в уличной одежде, вырубиться. Но все же, гораздо привычнее и комфортнее спать в пижаме, поэтому Гжон нехотя встал с кровати и, еле переставляя ноги, поплёлся в ванную комнату, чтобы принять душ.

***

— Блас, а ты что делаешь? — Эрик, уже минуть десять наблюдавший за старшим братом, который уже достаточно долго возился с оранжевой обёрточной бумагой, наконец-то решил задать вопрос. — Я... — Блас снова попытался что-то склеить, но опять безуспешно — Оборачиваю подарок. Не видно что ли? — вздохнув и положив ладони на пол, усмехнулся он. — О, а для кого? — Сааде сел на деревянный стул, стоящий рядом со столом. — Помнишь парня, который к нам приходил несколько дней назад? Кудрявый такой. — Канто снова отрезал кусок обёрточной бумаги. Эрик утвердительно кивнул, поняв, о ком идёт речь. — Так вот, делаю как раз для него. — он снова стал аккуратно оборачивать небольшую белую коробку, немного высунув язык. — О-о-о... — протянул мальчик — Это твой лучший друг, да? — Ну, не лучший, конечно, но просто хороший мой друг. Ведь не обязательно дарить подарки только лучшим друзьям. — усмехнулся Блас, почесав тыльной стороной ладони лоб. Вообще, испанец не очень любил дарить подарки, особенно если получатель не был его родственником, а красиво упаковывать их — тем более. Но не мог же он сказать десятилетнему ребёнку, что дарит этот подарок потому что влюблён в именинника. Вернее, мог, но боялся, что Эрик его не поймёт. — А ты помнишь, что у меня завтра выступление? — вертя в руках игрушечный самолётик, робко поинтересовался Сааде, искоса смотря на Бласа, который положил руку на лоб. — Ой, точно... — протянул он, зажмурив глаза. — Но ты же придёшь ко мне, верно? — Да, конечно приду, не волнуйся! — Блас взял брата за плечи — Ты извини, что я забыл, просто... просто устал совсем. Эрик засиял от радости. — Спасибо! Ты лучший брат на свете! — он обнял Бласа, который, улыбнувшись, потрепал того по голове.

***

Будильник. Гжон тянется к трезвонящему предмету и выключает его, предварительно увидев время 8:26. На удивление, он выспался, его даже не клонит в сон. — Все-таки, нормальный режим сна — это нечто! — изумлённо сказал Мухарремай сам себе, усаживаясь на кровати и щурясь от пробивающегося скрозь задернутые жалюзи, солнца, которое в кой это веке появилось в Лондоне. Он взял телефон с тумбочки и включил его. — Поздравление от Лены! — улыбнулся Гжон — Она написала, как и в прошлый раз, ровно в двенадцать. В прекрасный день поздравляю с днем рождения прекрасного человека и самого лучшего друга! Желаю никогда не сдаваться, а всегда идти к цели. Пусть тебя сопровождают только победы и самые радостные минуты. Желаю уверенности в своих силах, счастья и крепчайшего здоровья. Надеюсь, тебя будут окружать только самые хорошие люди! Желаю тебе карьерного роста и исполнения самых заветных мечт! (И чтобы физик орал поменьше:)) Проведи этот день шикарно, пусть и без тусовок. С любовью, Лена Швейцарцу всегда было приятно читать поздравления, это же так классно, когда люди не забывают о тебе и пишут, даже если это банальное «С Днём Рождения!» и куча каких-то смайликов. Гжон выключил телефон и направился в ванную. Хоть это и была суббота, в которую у их группы три пары, опаздывать все равно не хотелось бы. Сделав все утренние процедуры и, как обычно, съев на завтрак только одно яблоко, Мухарремай переоделся и, взяв уже с вечера собранный рюкзак, вышел на улицу, где, светило солнце. И он, засунув в уши наушники, пошёл по улице, усыпанной мокрой опавшей листвой. Если не смотреть под ноги, где вовсю пестрели оранжево-красные краски, то можно было почувствовать, что сейчас начало августа, и впереди ещё целый месяц летних каникул, ведь было достаточно тепло, что не особо свойственно для конца октября. В общем, настроение было прекрасное, в том числе и из-за шикарной погоды, царившей на улице. Тут Гжону кто-то закрыл руками глаза, и из-за спины послышался голос: — Угадай, кто... — Лена! — Мухарремай развернулся к улыбающейся девушке — Тебя почему два дня в университете не было? — Да так, семейное — протянула Ландрут, горизонтально прикладывая ладонь на уровне бровей из-за яркого солнца, которое светило ей прямо в глаза. — А сейчас все нормально? — обеспокоено поинтересовался Гжон. — Да-да, все нормально, не волнуйся. — по-прежнему, улыбаясь, ответила немка, начиная идти — Ну что, как настроение, именинник? — Все просто замечательно! Сегодня даже офигенная солнечная погода! А ещё и ты пришла. В общем, настроение с ног сшибательное! — разводя руки в стороны, воскликнул Гжон. — Это хорошо. — Лена похлопала друга по плечу — И да, ещё раз с Днём Рождения! А это тебе маленький подарок от меня! — она протянула парню фиолетовый праздничный пакетик, который переливался на солнце. — Вот как у тебя получается так рисовать?! — воскликнул Гжон, доставая из пакетика небольшую рамку, где был его максимально реалистичный портрет, нарисованный карандашами — Это... это прекрасно!.. О, шоколадка! — Мухарремай заметил упаковку молочного шоколада, которую сначала не приметил, увлечённый портретом — Спасибо большое! Лена смущенно улыбнулась, а потом спросила: — А может расскажешь, как эти два дня прошли, пока меня не было? — Ну, там не особо много произошло, но я с удовольствием расскажу. — улыбнулся Мухарремай, задерживая свой взгляд на вывеске какого-то магазина.

***

— Мне та-а-ак надоело выслушивать бубнеж историка про это британское правительство... или о чем он там рассказывает... — изрекла лежащая головой на парте Джессика. — Согласна, скука смертная, уж лучше бы спала сейчас, в выходной-то день. — шепотом возмутилась Ульрикке, подперев голову рукой и рисуя очередной глаз на последней странице тетради. — А что тебе мешает сейчас поспать? — усмехнулась Серро, подкладывая учебник по истории Объединённого Королевства себе под голову — Прячешься за сидящим впереди тебя человеком, — она взглядом указала на достаточно высокого Чингиза, который слушал музыку в одном аирподсе, покачивая головой в такт — И дело с концом. Спи на здоровье. — Девушки! — прерывая лекцию о Елизавете первой, профессор Диодато постучал шариковой ручкой по столу — Прошу вас помолчать! Проявляйте уважение! Джессика цокнула, поворачивая голову в другую сторону, а Ульрикке снова принялась увлечённо рисовать глаза. — Эй! — шепотом воскликнул Гжон, в голову которого прилетела какая-то скомканная бумажка. — Че такое? — Лена, вертящая в руке чёрную ручку, пододвинулась поближе, рассматривая прилетевший невесть откуда предмет. — Да прилетела мне в бошку откуда-то... — протянул Мухарремай, кладя бумажку на парту. — Разверни ее. Вдруг написано что. — предложила Ландрут, искоса поглядывая на профессора Диодато, который расхаживал туда-сюда около своего стола и рассказывал скучную историческую фигню. « joyeux anniversaire connard» Зелёными чернилами было написано на листочке. Лена вопросительно подняла бровь, исподлобья смотря на швейцарца. — Тут по-французски написано «с днём рождения, мудак» и хуй нарисован, ничего необычного. — снова комкая бумажку и засовывая ее в карман, вздохнул Гжон — Держу пари, это был Алессандро или его дружок-пирожок — Мики. — Да по-любому они, — немка бросила раздражённый взгляд на прячущего включённый телефон под партой, Мамуда и что-то уплетавшего Мигеля, который, как обычно, сидел рядом с итальянцем — Бесят уже, ей Богу! — Я когда-нибудь дождусь в этой аудитории тишины?! — воскликнул профессор Диодато, стукнув ладонью по столу, отчего по всему зало пронеслось эхо — Вы — самая худшая группа за всё время моего преподавания здесь! — Ага, а ещё половина групп университета. — усмехнулся Айзая, сидевший позади ребят. — Реально! — поддержал австралийца Гжон. — Поскорей бы на химию, там хоть препод нормальный. — вздохнул Дауэ, перелистывая тетрадь. — Ой, профессор Лазарев тебя та-ак впечатляет... — ухмыльнувшись протянул Файрбрейс, искоса глядя на голландца, сощурив глаза. — Нет, он просто хорошо преподаёт химию, да и сам предмет я люблю. — отмахнулся Дауэ, заметно покраснев. — Ой, да не притворяйся, ты ходишь на химию точно так же, как Никита на дополнительный английский к профессору Бочарову, под предлогом того, что хочет убрать свой русский акцент. — австралиец посмотрел на историка, который теперь что-то доказывал сидящему за первой партой Лоику, который вечно норовил встрять в любой спор, а затем перевёл взгляд обратно на смущенного таким высказыванием, Боба. — Я — не Никита! — возмутился голландец, скрещивая руки на груди. — Да и Лазарев — не Бочаров. — ответил ему Айзая. — Да ну тебя, махнул рукой Дауэ, двигаясь ближе к Эммили, которая, кажется, единственная в этой группе писала темы в тетрадь.

***

Франческа шла по коридору, держа в руках учебник по химии, которая у них сейчас должна быть. Она смотрела под ноги, периодически заправляя выбившиеся пряди волос за уши. За эти четыре дня ей ни с кем не удалось познакомиться, то ли из-за того, что Микьелин слишком стеснительна, то ли из-за того, что студенты просто не хотели заводить с ней общение, не известно. Честно говоря, итальянка сама сторонилась людей, именно поэтому она сейчас шла по безлюдному, из-за отсутствия уроков в этой рекреации сегодня, коридору, и ее шаги были отчетливо слышны в царящей тишине. — Ой, какая встреча..! — с поддельной радостью воскликнул неожиданно появившийся из-за поворота Алессандро, а Мики, как обычно, как хвост таскавшийся за ним, зло хихикнул. Франческа испуганным взглядом посмотрела на ребят. — Здравствуйте... — неуверенно протянула она, медленно пятясь назад. — Ох, как официально! — изумился Мигель, который стал идти вперёд. — Ну че, наркоманка, нравится уник? — съязвил Мамуд, засовывая руки в карманы и покачиваясь с носков на пятки. — Я — не наркоманка! — воскликнула Микьелин, покрепче обхватывая рукой учебник по химии. — А че ты тогда выглядишь, как труп? — засмеялся Алессандро, толкая девушку в плечо, отчего та пошатнулась, а Мики злорадно ухмыльнулся. — Что вам от меня надо?! — со страхом в голосе воскликнула Франческа, переводя взгляд с Мамуда на Мигеля и обратно. — Чтобы ты, позор университета, свалила из этого здания к твоим друзьям-наркоманам, колоться в подворотнях! — Мики коварно улыбнулся, посматривая на Алессандро. — Я повторяю... я — не наркоманка! — шатенка повысила голос — И сейчас я не собираюсь никуда уходить, а если вы от меня не отстанете, то... — девушка замолчала, поняв, что перегнула палку. — А то что..? — с угрозой спросил Алессандро, медленным шагом идя к перепуганной Микьелин — Пожалуешься на нас директору? Франческа ничего не ответила, она резко развернулась и бросилась бежать, но тут Мамуд хватает ее за петельку рюкзака, и итальянка, не устояв на ногах падает на пол, выронив книжку из рук. — Пожалуйста, не надо! — воскликнула она, закрывая лицо руками, когда увидела, что Нуньес замахнулся на неё кулаком. — Надо! — воскликнул Мамуд, и испанец, убрав руки с лица девушки, которыми она пыталась защититься, ударил ее кулаком в нос. — И только попробуй хоть что-то кому-то сказать! — с угрозой воскликнул итальянец и подтолкнул Мики, оба быстрым шагом ушли. Франческа лежала на полу, прижав дрожащую руку к носу. Ей было больно; как физически, так и душевно. А ведь так и не подумаешь, что раньше эта серая мышка была общительным человеком и душой компании, разбавлявшая скучные дни в школе шутками и своим вечно позитивным настроем. Она аккуратно поднялась на ноги, продолжая прижимать руку к носу, чтобы кровь, которая шла оттуда, не запачкала одежду алыми пятнами, которые потом фиг отстираешь, а втрой рукой стала доставать из рюкзака салфетки. Взяв несколько штук сухих салфеток, Микьелин поднесла их к носу и, подобрав с пола упавший учебник по химии, быстрым шагом пошла школьному врачу.

***

— Ну что? — Гжон, стоял, облокотившись спиной о стену, держа в руке несколько праздничных пакетов с подарками, и с усмешкой смотрел на рассерженного Луку, который только что подошёл к нему. — Что-что? Ничего! — разводя руками воскликнул он. — А все-таки, мой подарок самый лучший! — с гордостью добавил Лука, смотря на разноцветные пакетики в руке у Мухарремая. — Ну это ж очевидно, кто же ещё додумается мне дарить подарок в пакете с изображённым на нем Рикардо Милосом. — вздохнув, усмехнулся Гжон — Так что пошло в итоге не так? Лука, с видом победителя кивнул, а затем продолжил начатый рассказ: — Так вот, сначала, скорее всего, все подействовало, ведь я, как настоящий голливудский актёр, изображал сильнейшую боль в животе, согнувшись пополам, и врач вроде как поверил, а потом пришла эта ваша новенькая, не знаю, как ее там зовут, с, как потом выяснилось, переломом носа... — Чего?! — Мухарремай мигом переменился в настроении — С чем?! — Переломом носа... А я как сказал?.. — задумался Хэнни. — Не-не, ты все правильно сказал, просто мне вот интересно, как она так?.. — протянул Гжон, почесывая затылок, отчего пакеты, которые у него висели на запястье, ударили ему по лицу. — А хрен знает... упал человек, наверное... Но сути это не меняет, потому что я забылся немного, перестал притворяться и просто тупо обозревал эту ситуацию. А врач-то не пальцем деланый, просек меня. Поэтому на контрошу по физике я все же иду... — Лука грустно вздохнул, бросая взгляд на эту злосчастную аудиторию, откуда только вышла группа, во главе с их старостой — Миколасом, который пытался доораться до бурно что-то обсуждающих ребят. — Ходят слухи, что этот ботаник с вашим Бенджамином мутит, — прервал недолгую паузу старший, ехидно улыбнувшись и жестом указывая на парня в очках и какой-то книжкой в руках, в которую он что-то писал. — Но он же на четвёртом курсе... — неуверенно протянул Мухарремай, тоже смотря на группу. — И че? — фыркнул Лука — Всего-то на два года старше. А вот Карлотта видела, как они сосались за уником. — Никогда бы не подумал, что Миколас нетрадиционной ориентации, да и мутит с таким неучем как Ингроссо! — шепотом сказал Гжон, надевая вторую лямку рюкзака. — Ну, ты ведь тоже когда-то не мог подумать, что я — гей, — засмеялся Лука, проводя рукой по волосам. — А с Франческой-то что? Что она говорила? — резко сменил тему Гжон, смотря куда-то в глубь коридора. — Да, когда ее спросили, что случилось, она сказала, что отступилась и упала с лестницы, так как очень неуклюжая. И ещё она на вопросы мистера Серхата о свидетелях говорила, что в тот момент была одна, и совсем никого рядом не было. Но только вот где она безлюдную лестницу в универе, в большую-то перемену, отрыла? — пожал плечами Лука, покачиваясь с носков на пятки. — А где она сейчас? — задал, казалось, очевидный вопрос Гжон. — А, в клуб пошла тусить. — махнул рукой старший. Темноволосый охреневшим взглядом посмотрел на своего друга, который, как ни в чем не бывало, рылся в рюкзаке. — В больницу отправили, что же ещё? — после долгой паузы усмехнулся Хэнни, наконец-то достав учебник из своего рюкзака — Ладно, ариведерчик, я побежал, а то точно нихрена не напишу! — и он, помахав рукой, пошёл сквозь толпу к аудитории физики. — Привет! — воскликнул кто-то за спиной, отчего Гжон, смотревший вслед Луке, от неожиданности дёрнулся. — Привет, Блас! — повернулся швейцарец к залившемуся краской Канто, чья уверенность, с которой он сказал «Привет», мигом уехала на Камчатку. — Э-э-э... М-м-м... — Блас бегал глазами по стенам, лишь бы не смотреть на недоуменного Гжона — С Днём... Рождения! — неуверенно пробубнил он, протягивая подарок, над оберткой которого корпел весь прошлый вечер. — Вау! Как классно! Спасибо. — улыбаясь сказал Мухарремай, рассматривая коробку, но Бласа уже и след простыл. Швейцарец стал оглядываться, кружась на месте посреди коридора, выискивая глазами Канто, который словно сквозь землю провалился. Но, не найдя его, пожал плечами и пошёл к аудитории химии, так как до урока оставалось всего семь минут.

***

— Оу, капец... — изумилась Лена, когда Гжон, рассказал ей о том, что видел Лука — Мне жаль Франческу, я думаю, она хорошая. Честно, я хочу с ней познакомиться, пообщаться, узнать ее получше. — Полностью с тобой согласен! — поддержал подругу Мухарремай — Вот только я реально не понимаю, как она могла сломать нос совсем без свидетелей? — Ну, а вдруг так вот случилось, что никого не было. Ну или были, но не хотели ей помогать, а она, чтобы не выдавать людей, соврала, что одна в тот момент была. — предположила немка, засовывая руки в карманы пальто. Ребята уже давно вышли из университета и даже успели сходить в кафе. А сейчас шли по оживлённой улице, освещаемой ярким солнцем. Всюду слышались голоса людей, шум проезжающихся машин, всякие рекламы быстрых забегаловок, музыка уличных артистов, и эта атмосфера нравилась швейцарцу, такая живая, тёплая. — Вполне может быть. — согласился Гжон. — Но как тебя Арилена, конечно, у доски разнесла, это трындец просто! — воскликнула Лена, приложив пальцы к вискам. — Ой, не вспоминай даже... не люблю я эти интегралы... — цокнув протянул швейцарец. — Надо было математику в одиннадцатом классе изучать! — усмехнулась Лена, обходя что-то непонятное, лежащее на дороге. — Я весь одиннадцатый класс пробухал за гаражами, какая математика?! — возмутился Гжон, ударяя руками по ногам. — Это да... трудные у тебя, конечно, старшие классы были, с этим не поспоришь... — она вздохнула — Ап! Лужа! — воскликнула Ландрут, указывая пальцем вниз. — Че?.. — не успел сообразить Гжон, как его ботинок оказался насквозь мокрый — Блять, они же новые! — раздраженно сказал он, рассматривая свой белый кроссовок, который был уже чуть-чуть не белый — Ну и тянет же меня в лужи всякие наступать! Лена засмеялась, заправляя передние пряди волос за уши, чтобы они не лезли ей в лицо. Ребята дошли до дома Гжона, и Ландрут, усмехнувшись, сказала: — Ну, ещё раз тебя с Днём Рождения, оторвись там в компании Джеррарда! — она похлопала Гжона по плечу. — Ахахах, спасибо! — посмеялся швейцарец, обнимая девушку — Ну все, я пошёл, пока! Лена, помахав ему рукой, пошла дальше по улице, а Гжон поднялся по лестнице и зашёл в квартиру. К нему тут же подбежал пушистый рыжий кот и, подняв хвост, начал тереться о его ноги. — Привет, парень! — улыбаясь воскликнул Мухарремай, почесав питомца за ухом, затем, посмотрев на часы и увидев там время без пятнадцати семь, задал риторический вопрос — Ну что, пошли фильм смотреть? Хотя... сначала нужно помыть ботинок и разобрать подарки, а потом уже фильм. Отмыв наконец-таки ботинок, с которого теперь ручьём текла вода и повесив его сушиться, Мухарремай стал смотреть подарки, которые ему успели подарить в университете. — Странно, что Блас так от меня шарахался... такую классную книжку мне подарил, которую я хотел... — протянул Гжон, вертя в руках толстую книгу Стивена Кинга — «Противостояние». Швейцарец с детства был ярым книголюбом, так как в доме у его отца была целая библиотека, где маленький Гжон проводил все свободное время, читая одну книгу за другой. Конечно, с широким распространением сенсорных телефонов и прочей техники, Мухарремай немного подзабросил чтение, но все еще к книгам не охладел. Особенно он любил такие жанры, как детектив, ужасы, фантастика, и также был ярым поклонником творчества Стивена Кинга, чьи книги он находил очень интересными и захватывающими. — Думаю, все-таки хоть написать ему стоит. — сам себе сказал Гжон, доставая телефон и в переписке поблагодарив Канто за подарок. Он схватил с тумбочки пульт и включил телевизор, находя уже заранее скаченный фильм, который сейчас и будет смотреть. Джеррард, запрыгнув на диван и немного потоптавшись на месте, улёгся, сворачиваясь калачиком, рядом с Гжоном. — Знаю, что я жирный, как слон, но может хоть в день рождения заказать пиццу? — обращаясь к коту, спросил Мухарремай и тут же сразу сам ответил на свой вопрос — Окей, заказываю. Через час он уже сидел на диване, кушая пепперони и смотря почти трёхчасовой фильм в жанре фантастика.

***

Стук в дверь. Спавший Джеррард от резкого звука просыпается, поднимая голову, и начинает озираться по сторонам Гжон, смотрит на часы, недоумевая, кто вообще в такой поздний час, как десять вечера, к нему пожаловал. Однако он все же нехотя встаёт с дивана и направляется к двери, попутно надевая тапки. Мухарремай отпирает дверь и распахивает ее, видя перед собой человека, полностью одетого в чёрное и с маской младенца на лице. — Э-э-э... — непонимающе протягивает Гжон, с ног до головы оглядывая пришедшего, который просто стоял и молчал — Здравствуйте. Могу ли я чем-то Вам помочь?.. По-прежнему нет ответа. Человек просто смотрит на него, не говоря ни слова. Тут Гжон резко вспоминает Долича и его слова. — Так, Бен, всё, достаточно, розыгрыш не удался. Заканчивай. — усмехается Мухарремай, облокачиваясь о дверной проем и ехидно смотря на человека, который, кажется, даже не двигался — Бе-е-ен, ау! Ты меня вообще слышишь?! — он пощелкал пальцами перед лицом у пришедшего — ноль реакции. — Ну всё! Ты меня уже достал! Я понял, что это ты! — взбесился Гжон. Но тут человек резко встаскивает его в квартиру, отчего Мухарремай падает на пол, ударяясь головой. — БЕН, КАКОГО ХРЕНА ТЫ ТВОРИШЬ?! — закричал швейцарец, приподнимаясь на локтях. Было слышно, как кот, лежавший на диване, зашипел. Человек, расстегнув куртку, резко вынул из-за пазухи нож и провёл по горлу Гжона, который ничего не успел сообразить, как начал истекать кровью. Будильник.