Happy death day

Гжон широко распахнул глаза и увидел перед собой достаточно низкий бежевый потолок своей комнаты, на котором сияли яркие полоски пробивавшегося сквозь жалюзи солнца. Будильник будто трезвонил прямо в голове, делая и так неприятную боль во лбу сильнее. Мухарремай хлопнул по будильнику, не с первой попытки выключив его, и сел на кровать, ощутив сильный озноб, поэтому укутался в уже им же нагретое белое мягкое одеяло, в котором он готов был жить хоть вечность. Смотрящий в пустоту и мысленно летающий где-то между измерениями, Гжон аккуратно и медленно взял с тумбочки телефон, не осознавая, где он сейчас находится, какой это день, что за нафиг произошел. Он помнил только как неизвестный человек, в котором Гжон яро подозревал Бена, перерезал ему горло, и он стал истекать кровью, а дальше... а дальше он проснулся. Наверное, любой среднестатистический психически уравновешенный человек подумал бы, что это просто ужасный сон, ночной кошмар, но уж слишком реалистично это было, он будто действительно полностью прожил этот день и пережил свою же смерть. Он помнил все малейшие детали, происходившие там, когда обычные сны забывались по щелчку пальцев, или от них оставались какие-то маленькие обрубки. А в горле присутствовала странная колющая боль, будто там заживающий шрам, которого на деле не было так же как и адекватности у физика. В голове начали зарождаться тупые, но одновременно пугающе мысли о том, что он пролежал в отключке несколько дней, а теперь резко спустился с небес на землю, но, влючив телефон, Мухарремай окончательно убедился, что это был всего лишь слишком реалистичный сон. На экране 30 октября и время 8:26. Но единственное, что привлекло его внимание — это поздравление от Лены, начало которого, отображающееся на экране, казалось капец каким знакомым. Поэтому Гжон, не задумываясь, разблокировал телефон и перешёл в Ватсап. Лена В прекрасный день поздравляю с днем рождения прекрасного человека и самого лучшего друга! Желаю никогда не сдаваться, а всегда идти к цели. Пусть тебя сопровождают только победы и самые радостные минуты. Желаю уверенности в своих силах, счастья и крепчайшего здоровья. Надеюсь, тебя будут окружать только самые хорошие люди! Желаю тебе карьерного роста и исполнения самых заветных мечт! (И чтобы физик орал поменьше:)) Проведи этот день шикарно, пусть и без тусовок. С любовью, Лена А вот сейчас у Гжона началась внеплановая перезагрузка мозга из-за капитального перегрева. Мухарремай тупо пялился в экран, нахмурив брови и не понимая, какого хера происходит. Ведь он читал уже когда-то абсолютно идентичный этому текст. Он готов был спорить на квартиру, ведь был уверен, что не просрет этот спор и не станет бомжом, проводящим свои насыщенные дни на холодной картонке в переходе. — Мгхх... Боже... — протянул Гжон надевая на ноги тапки и ёжась от холода — Интересно, это я схожу с ума, или Лена просто стырила поздравление из интернета? Хотя, на нее это совсем не похоже... Джеррард заорал на кухне, яро прося своего хозяина дать уже ему эту чёртову еду, поэтому Гжон, отложив размышления о произошедшем, медленно поплёлся на кухню, протирая глаза. Насыпав тут же ринувшемуся есть коту еды, Гжон направился делать себе завтрак, вернее, он просто взял с тарелки с фруктами красное яблоко, так как был слишком ленивой жопой, чтобы что-то себе готовить. И именно поэтому его разные рецептики, которые он старательно записывал в отдельную книжечку с золотой надписью Bon Appetit! на обложке, каждый раз обещая самому себе, что приготовит что-нибудь на следующий день, пылились на какой-то дальней полке в темном шкафу. — Знаешь, это как-то странно... — протянул Мухарремай, обращаясь к поедавшему корм рыжему коту — Не, ну серьезно. Я помню прямо все, до малейших деталей. Я даже помню вкус эксклюзивного предхэллоуинского кофе, который пил в кафе, когда мы с Леной туда ходили. Да и боль какая-то слишком реальная была... — протянул Гжон, потирая горло, которое все ещё немного побаливало. Остальные минут пять он потратил, разговаривая с котом, который просто сиял похуизмом, и параллельно жуя свой недозавтрак. — Так. Окей, чего я на тебя время трачу, ты все равно меня не слушаешь — резко вскочил из-за стола Мухарремай, заставив Джеррарда вздрогнуть от неожиданности — Пойду лучше в универ собираться. Накинув рюкзак, по привычке, на одно плечо, Гжон запер дверь и, засунув ключи в карман бежевого пальто, быстро спустился по лестнице вниз. Его меланхоличное настроение мигом улетучилось от такой замечательной погоды, и швейцарец уже бодро шагал в универ, щурясь от слепящего солнца и пиная мокрую листву под ногами. — Угадай, кто... — послышалось у него из-за спины, как только кто-то закрыл ему глаза. — Ах ты ж черт! — выругался Гжон. — Извини, я, видимо, напугала тебя... — Лена исподлобья неловко смотрела на шокированного друга. — А, не... не... все нормально... — отмахнулся Гжон, быстро начиная идти вперёд, будто совсем забыв о немке. — Что с тобой? Ты не рад меня видеть? — Лена нагнала его и теперь шла рядом, пытаясь успеть за размашистыми шагами Гжона, который, казалось, хотел пройти улицу в пять шагов. — Конечно рад, просто... просто, да, это прозвучит странно, но... со мной это уже происходило вчера, вернее, сегодня, но это было вчера. Я не знаю, как это объяснить! — Мухарремай внимательно изучал асфальт под ногами, пока Майер пыталась переварить то, что он ей сейчас сказал. — В смысле? Типо день сурка что ли? — Типо того, да. Сначала поздравление от тебя, которое я точь-в-точь уже где-то читал, а теперь ты закрыла мне глаза так же, как и вчера, то есть, сегодня. Странно это все как-то... — Да не выдумывай — улыбнулась немка — Или на тебя погода так влияет. И да, кстати... — Сейчас ты мне подаришь подарок в переливающемся фиолетовом пакете, где будет мой портрет, нарисованный тобой, и плитка молочного шоколада. Подаришь ты мне это со словами: «Ещё раз с Днём Рождения. А вот тебе маленький подарок от меня» — резко перебил ее Гжон, показывая ладонь, как знак помолчать. Лена непонимающе посмотрела на Мухарремая, теребя в руках веревочку фиолетового пакетика, который она только что достала из рюкзака. — И сейчас скажешь, что понял это по моим носкам с помидорами — усмехнулась она, складывая руки на груди — Шерлок Холмс фигов. — Я повторяю. Я уже полностью прожил этот день! — Гжон настолько громко это сказал, что пара людей обернулись на них и теперь презрительно пялились. — Тише, тише, я же просто пошутила, — вздохнув, положила ему руку на плечо Майер — Ну, сюрприза, конечно, не получилось, но не зря ж я это вчера рисовала, — развела она руки в стороны и вручила Мухарремаю подарок — Остальное ты давай-ка лучше мне расскажешь на перемене или после универа.

***

Блас неуверенно топтался на одном месте, всё буравя Гжона взглядом и не решаясь подойти. «Ну же, Блас, соберись, тряпка! Тебе просто надо подарить долбанный подарок в день рождения своего... однокурсника» — пронеслось в голове у Канто, но он всё продолжал лишь неуверенно смотреть на швейцарца. Коридор был достаточно оживленным, поэтому Блас просто затерялся среди студентов. Канто чувствовал себя немощным, ведь он просто боится подойти к своему одногруппнику. Странно, ведь раньше такого не было, и он мог свободно общаться с Гжоном, а не стоять как придурок и тупо лыбиться. — Так, всё, пошли! Ты ж мужик!— Канто, наконец переубедив себя, быстро и уверенно пошёл сквозь толпы людей. — Ну, давай, рассказывай. — Лена облокотилась на стену, стоя рядом с Мухарремаем, который снова апатично куда-то пялился, скручивая тетрадь по химии в трубочку. — Ох, блин! — Блас, увидев подошедшую Майер, быстро сдал назад, врезавшись в пару студентов по пути к своей любимой стенке. Увидев, что Гжон никак не реагирует, немка подтолкнула его в плечо. — А..? — Мухарремай медленно перевёл взгляд на Лену. — Рассказывай давай про свой «сон», говорю! — вздохнув повторила Майер, отметив кавычками слово «сон» — Снова что-то повторяется что ли, раз ты так завис? И хватит мять эту несчастную тетрадь! — На уроке была сегодня та же тема что и вчера, все было также, те же подарки, а сейчас Лука ушёл в медпункт, чтобы свалить с контрольной по физике. А ещё эта записка, — он достал из кармана скомканный кусок бумаги — прилетела в меня на уроке «вчера». — Гжон обратно засунул листок в карман и посмотрел на Лену, которая была малость в шоке. — Ох... — вздохнула та, приложив ладонь ко лбу — А ты типо просто лёг спать и проснулся опять в этот же день, как в фильме было? — Не, мне перерезали горло. — Гжон сказал это так спокойно и непринужденно, что казалось, будто он шутит. — Это сейчас был сарказм? — Я на полном серьезе тебе сейчас говорю. Вечером ко мне пожаловал один молодой человек с маской младенца на лице и одетый весь в чёрное, а я, как первоклассный придурок, открыл ему дверь. Он стоял, молчал, а затем затолкал меня в квартиру и перерезал горло. Вот и проснулся. — Гжон тяжело вздохнул и стукнул ладонями по коленям — Несите мне, пожалуйста, корону «Мистер тупость». Было сложно прочитать по лицу Лены о том, что сейчас творится у неё в голове, но она явно находилась в полном ахуе. — Значит... — медленно протянула она, смотря в пол — Если ты уже знаешь, что этот человек придёт к тебе сегодня, значит не будешь открывать ему дверь. — Понятное дело. — хмыкнул Гжон — Я, конечно, придурок ещё тот, но не настолько ж у меня мозги атрофировались, чтобы побежать к двери со словами: «Привет, зайчик, я тут стол к твоему приходу накрыл!» — он посмотрел на время — Сейчас, кстати, придёт Лука и скажет, что нихрена у него не получилось. Хэнни не заставил себя долго ждать и уже через несколько минут он, рассерженный, стоял рядом с Гжоном и рассказывал ему о том, что Франческа ему все обломала. — Она в больнице? — хотя бы из вежливости поинтересовался Гжон, как только Лука закончил свой увлекательнейший рассказ. — Конечно. — ответил Хэнни, роясь в рюкзаке — Куда ж она денется с переломом-то носа? — он достал учебник по физике и закинул рюкзак обратно на спину — Ладно, ариведерчик, я побежал, а то точно нихрена не напишу! — Ну, такие вот дела. — улыбнулся уголками губ Гжон, смотря вслед уже пропавшему из виду Луке — Пойдем-ка тоже на пару? Майер утвердительно кивнула, и они пошли по коридору к аудитории химии. — Хватит тереться у кабинета, Дауэ, того и гляди, твой любимый Сереженька тебя дверью случайно зашибет. — язвительно улыбнулась Атена, сощурив глаза. — Иди сама знаешь куда! — раздраженно воскликнул Дауэ, но все же отошёл подальше от входа в аудиторию, то ли чтобы доказать Атене, что ничего он не трется у кабинета, то ли не хотел дверью по лбу получить. — Как некультурно дам посылать. — наигранно возмутилась Манукян, приложив ладонь к щеке — Тебя правилам этикета что ли не учили? Голландец предпочёл продолжить тупо рассматривать картинки в учебнике и промолчать, а не продолжать этот бессмысленный спор, который ни к чему дельному не приведёт, а вот Атена не собиралась делать то же самое и явно хотела вывести его из себя. — А, конечно же не учили, тебя же некому было воспитывать, кроме твоей бухающей мамаши, которая все деньги тратит на очередную бутылку водки или пачку сигарет. Не удивительно, что ты... — Заткнись! — Дауэ не дал закончить армянке предложение. — ...что ты вырос таким тупым остолопом... — Я сказал, заткнись! — ...да и к тому же, геем. — Атена все же завершила сказанное и теперь высокомерно смотрела на несчастного голландца. — Ах ты ж сука! — резко пошёл на Атену Дауэ, но его тут же схватили за руку. — Остановись. — спокойно сказал ему Монс. — А что я должен делать?! Просто стоять и слушать, как эта стерва меня и мою мать говном поливает?! Ты староста, а конце концов, какого хера ты молчал?! — ещё сильнее взбунтовался Боб. — Ей насрать с высокой колокольни на все мои слова. — все также спокойно продолжил Зельмерлев — Думаешь, я не пытался раньше ей противоречить? — А мне насрать на твои! От-пус-ти же ме-ня! — Дауэ дёрнулся, в попытке высвободить руку, и заехал второй рукой по лицу Роксен, которая все это время старательно вырисовывала стрелки, смотря в своё маленькое карманное зеркальце, украшенное изумрудными камушками. — Ах ты, сволочь! — закричала Рокси — Я эти стрелки десять гребанных минут рисовала! — Скажи спасибо твоей замечательной подружке. — съязвил голландец — Блять, Монс, отпусти же ты меня наконец! — Не отпущу, пока не успокоишься. — вздохнул тот. — Ой, видимо кто-то не умеет держать себя в руках. — хихикнула Манукян, по-дамски прикрывая рот рукой. — Атена, заткнись уже реально в самом деле. Хватит его доводить. — вступился за одногруппника Бенджамин. — А ты вообще помалкивай, нашёл себе ботаника с четвёртого курса и сидит довольный. — снова улыбнулась своей язвительной улыбкой армянка, смотря на то, как Роксен пытается смыть размазавшуюся стрелку. — Так, что тут происходит?! Все тут же обернулись на голос. Перед ними стоял профессор Лазарев со стопкой зелёных тетрадей в руках. Монс тут же отпустил Дауэ, и он, не успев сообразить, повалился на пол. — Стоит мне на десять минут уйти в другой класс, вы тут же устраиваете какой-то бардак. — профессор подошёл к двери аудитории и отпер ее ключом — Все заходите молча! Урок начнётся через три минуты, и чтобы я не слышал ни одного оскорбительность слова за это время! — он уже собирался зайти, как вдруг вернулся и добавил — А, да, вы, мисс Манукян, зайдите сегодня, в шесть часов к директрисе в кабинет, она просила вам передать. Атена с презрением посмотрела на химика и гордо, подняв подбородок, зашла в кабинет, потащив за собой Рокси. — Ебать... — изумился Мухарремай обозревая всю эту картину — Ну Атена, конечно, и стерва. — Погоди, этого «вчера» не было что ли, раз ты так удивлён? — спросила Лена заходя в аудиторию. — Было, скорее всего, просто я пришёл прям в звонок, поэтому этого не видел. — Теперь зато увидел. — усмехнулась Ландрут, проходя к своему месту.

***

Сегодня Гжон пришёл домой позднее, чем «вчера», потому что они с Леной разговорились о песнях и ещё около часа проторчали на улице. Дома его уже встречал Джеррард, который долго терся о его ноги, не давая нормально снять ботинки. Гжон поставил все подарки, что ему подарили, на кровать, а сам уселся рядом. Уже было не так интересно открывать подарки, так как он уже знал, что где находится, что для него, как для обожателя всяких интрижек и сюрпризов, очень плачевно. Но, тем не менее, это же подарки, как можно им не радоваться. Смотреть фильм у него почему-то настроения не было, поэтому Мухарремай удобно уселся на диване, взяв с собой новенькую книжку, которую подарил ему Блас, в конце концов вручивший этот несчастный подарок. Мухарремай обожал хорроры, но только книги, а фильмы такого жанра просто терпеть не мог, в частности из-за всяких скримеров и вообще из-за экранизации убийств и остальной мерзости. В книге же это прописано, но не показано, поэтому книги жанра хоррор были самым любимыми книгам швейцарца. Это интересно, но не мерзко, все просто.

***

Стук в дверь. Гжон нехотя отрывает взгляд от чёрных букв книги и смотрит на дверь, в которую опять постучали. Было страшно, все равно было страшно, ведь кто ж знает этого чудика, может, он просто дверь выломает, как нечего делать. Гжон снова уткнулся в книгу, пытаясь огородить себя от этого стука, который становился все настойчивее и сильнее. И вот в дверь уже по-настоящему долбили, казалось, ещё минута, и она вылетит из петель, убийца торжествующе зайдёт в дом, и Мухарремай снова будет валятся на светлом полу в луже крови. С каждым новым ударом у Гжона что-то внутри сжималось. Ему было страшно даже дышать, и он окончательно усомнился в надёжности плана. Стук резко прекратился, воцарила кромешная и нагнетающая тишина, было лишь слышно, как тикает секундная стрелка на настенных часах. Гжон медленно отложил книгу в сторону и тихо, стараясь не издавать ни малейшего звука, подошёл к двери. Затаив дыхание, он глянул в глазок, чтобы убедиться, что за дверью никого нет, и этот человек не стоит там до сих пор. Он шумно выдохнул, не увидев на улице абсолютно никого. Звук разбившегося стекла сзади заставил Гжона вздрогнуть от неожиданности. — Черт... — только и смог сказать Мухарремай, обернувшись на шум. Этот человек лез в окно, а на полу валялся сравнительных размеров булыжник, которым он и разбил стекло. Гжон моментально стал пытаться отпереть дверь, пока не поздно. — НУ ЖЕ, ДАВАЙ! — громко воскликнул Мухарремай, осознавая, что дверь никак не поддаётся. Он все пытался открыть эту несчастную дверь, толкая ее плечом изо всех сил — всё тщетно. Гжон последний раз ударил по двери кулаком и схватился руками за голову, поворачиваясь в сторону окна и видя, что убийца уже внутри. — Бен, пожалуйста, я прошу тебя — Мухарремай отчаянно пытался ухватиться за последнюю соломинку спасения — Да, я знаю, что полностью обрезал наше с тобой общение, но, умоляю, давай просто поговорим... Убийца остановился, просто смотря на него, и у Гжона появилась маленькая надежда на то, что Долич образумился и не будет его убивать, но она сию секунду растворилась, как пар зимой, когда человек резко пошёл на швейцарца, выставив вперёд нож. — Ясно... — вздохнул Гжон и сразу же начал захлебываться собственной кровью, смотря на вставленный по самую рукоятку нож в его живот. Он открывает глаза и резко садится на кровать. Будильник, время 8:26, 30 октября. — Вот дерьмо... — Гжон проклинает все на свете за то, что он опять проснулся в свой день рождения. Живот побаливает в месте, куда был вставлен нож, а руки всё ещё дрожат. За окном прекрасная погода, а Джеррард снова просит есть — всё как «вчера». Гжон моментально вскочил на ноги и быстро пошёл собираться. Ему нужно срочно рассказать о произошедшем Лене, она обязана это знать. — Это снова произошло, я опять, блять, тут! — Мухарремай резко оборачивается, хватая испуганную Ландрут за плечи — Это снова произошло! — Ты о чем...? — Лена отходит подальше от Гжона, ибо мало ли что с ним за эти три дня случилось. — Блять... — швейцарец уже не помнит, какой раз за эти полчаса он матерится — Короче, я проживаю этот день уже третий раз. Да, звучит безумно, но это действительно так. — Что...? — Лена делает ещё один шаг от Мухарремая, продолжая недоверчиво смотреть на него. — Долгая история, пошли, я все объясню. — тяжело вздыхает Гжон, прикладывая ладонь ко лбу и начиная идти.

***

В этот раз объяснить эту билиберду Лене оказалось сложнее, чем вчера. Но, тем не менее, она поверила и опять спросила, что же он в этот раз собирается делать. Честно признаться, Гжон опять был в замешательстве, но дома оставаться уже явно не вариант, ведь убийца по-любому проникнет туда. А к к кому-то домой идти он опасался, ведь мало ли что. В запасе у него было ещё около восьми часов, и за это время он должен решить, что же все-таки делать. Пара закончилась уже минут пять назад, и Гжон уже направлялся к кабинету химии, как вдруг он резко вспомнил про Фраческу и остановился на месте. Он видел, как она выходила из кабинета и свернула направо, поэтому Мухарремай развернулся и пошёл в обратную сторону. Гжон поднялся на практически безлюдный этаж, где скорее всего и должна быть Микьелин, и пошёл прямо, оглядываясь по сторонам. Голоса учеников почти смолкли, и слышались только лишь слабые звуки, исходящие с этажей ниже. — О-оп! — из-за поворота вылетает какой-то левый человек и врезается в стену напротив. Гжон немного ахренел от такого, ведь если бы он шёл чуть побыстрее, то объектом столкновения стала бы не стена, а он. — Ой... приве-ет... — протянул парень, пытаясь хоть как-то сконцентрировать взгляд на Гжоне — А ты что это тут, — он хихикнул — Шляешься? — и улыбнулся. — Просто иду на урок, а что такого? — Мухарремай по виду этого студента понял, что он явно набухался. — А-а-а... Я Андрей Хайат, для тебя можно просто Андр-р-р-рюша. — украинец слишком выразительно подмигнул и начал валиться на бок. — А, ясно. — Гжон начал отходить назад, дабы не продолжать бессмысленный разговор с этим шизиком, но Андрей явно не хотел его отпускать. — А ку-у-уда ты пошёл? — по-пьяни улыбнулся Хайат, продолжая лупиться на Гжона, широко распахнув глаза и явно борясь с сильным желанием уснуть прямо тут. — Туда, куда тебе идти не надо. — отрезал Мухарремай и просто пошёл вперёд, надеясь, что «университетский алкаш» не последует за ним. Зря надеялся. Андрей поднялся на ноги, пошатнувшись, и, шаркая, поплёлся за швейцарцем. — А ты знал, что настоящая э-э-э р-русская водка творит чудеса? — Хайат, сложив руки в замок за спиной и все ещё по-пьяни улыбаясь, шёл рядом с Гжоном и осматривался по сторонам, поворачивая голову так, что казалось, будто он сейчас шею свернёт. — По тебе видно, что это просто волшебное средство от всех проблем. — вздохнул Мухарремай, засовывая руки в карманы — И чего ты ко мне лезешь?! — он оттолкнул Андрея, который пытался повиснуть на нем, как ребёнок, выпрашивающий у отца очередную игрушку. — А тебе че-то не нравится че ли? — пытаясь не свалиться, спросил Хайат. — Прикинь, нет. Не очень классно, когда к тебе на ручки незнакомый бухой мужик лезет. — Не мужик, а молодой и горячий парень в самом расцвете сил. — выставив вверх указательный палец и изобразив «чикулю», высказал Андрей. Гжон цокнул и ускорил шаг, а Хайат вприпрыжку побежал на ним. — А можно я тебя поцелую? — нарушил райское для ушей Гжона десятисекундное молчание Андрей своим неожиданным вопросом. — Ты че, спятил? — воскликнул Мухарремай — Мы знакомы от силы семь минут, а ты уже сосаться хочешь! — Да расслабься ты, я и с незнакомыми сосался. — хихикнул украинец и потянулся к Гжону, который пытался отклониться настолько, насколько это возможно. — Больной придурок! — швейцарец резко отошел, поэтому Хайат полетел на пол. А Гжон, в свою очередь, поспешил уйти от этого алкаша куда подальше. Как только он свернул за следующий поворот, перед ним открылась такая картина: стоит перепуганная Франческа, сжимая в руках учебник по химии, а перед ней Алессандро и Мики, стоящие спиной к Гжону. — «Ну конечно же это были эти придурки, как же я сразу не догадался» — Отойдите от неё. — непонятно что щёлкнуло у Мухарремая в голове, и он просто пошёл в сторону ребят. — Ого, тут дохляк себя сильным возомнил. — усмехнулся Алессандро, заметив Гжона — Тебе морду набить? — Я не за этим сюда пришёл. — процедил швейцарец — Просто отойдите от неё, она вам даже ничего не сделала. — Она, голимая нароманка, — итальянец показал взглядом на Микьелин — Портит мне жизнь своим существованием. У неё вообще есть эмоции, или ходить с ебалом, будто говна нажралась, нынче в моде? — Мамуд с ухмылкой посмотрел на Франческу, которая переводила взгляд с Гжона на ребят и обратно. — А тебе ли не посрать, с каким лицом она ходит? Человек живет своей жизнью, тебе не мешает, а ты тут спектакль целый... — Слушай, я не могу, он уже задолбал меня, — обратился Алес к Мики — Начисть-ка ему лучше ебальник. Нуньес кивнул и тут же ударил кулаком, но Мухарремай вовремя отскочил назад, поэтому удар посвистел мимо, и лишь только ветер коснулся его лица. Мики ещё раз замахнулся, но и в этот раз промазал. А Гжон схватил его за шею и повалил на пол так, что Нуньес оказался с окровавленной верхней губой. Он лежал на спине, пытаясь встать на ноги, но Мухарремай поставил ногу ему на грудь, поэтому все попытки испанца подняться оказались безуспешны. Честно, Гжон сам не понимал, что им тогда руководило, но он переставил свою ногу Мики на горло и начал давить, заставляя парня задыхаться. Где-то подсознательно Гжон знал, что Мигель — посто марионетка, кукловод тут Алессандро, но сейчас он ещё сильнее надавливал на горло бедного Нуньеса, который брыкался, изо всех сил пытаясь выбраться. — Хватит! Остановись! — воскликнула Франческа, но Гжон услышал ее крик будто издалека, только отголосок донёсся до него, и он давил, давил, давил... — Мистер Мухарремай, что вы творите?! — его схватили за руку и с силой потянули назад. Мики моментально перевернулся и сел на колени, пытаясь отдышаться, а Гжон увидел перед собой шокированную директрису Гагарину. — Я от Вас такого не ожидала! — разгневано процедила сквозь зубы директриса. Гжон сам не ожидал от себя такого, он будто слетел с катушек и перестал контролировать себя, своё тело. Он поднял голову и увидел, что за спиной директрисы весело вприпрыжку наматывает круги тот самый алкаш. Мухарремай тяжело вздохнул. — Извините, я не знаю, что на меня нашло... — виновато пробубнил Гжон. — Извиняться надо не передо мной, а перед твоим однокурсником, которого ты чуть не задушил тут моими приемами! Зайдёшь сейчас ко мне в кабинет и все там расскажешь. А вы, мисс Микьелин, — обратилась Гагарина к Франческе — Быстро идите на уроки! Гжон обернулся и увидел, что ни Мики, ни Алессандро(который свалил, когда Мухарремай лупасил Мигеля) нет, а Франческа уже быстро шагает по направлению к лестнице. Только один Хайат продолжает наматывать круги, что-то бубня себе под нос. — Хорошо. — кивнул Гжон и пошёл вслед за директрисой. — Мистер Хайат, Вы тоже идёте со мной! — обернувшись, приказала она Андрею, которого при резкой остановке понесло в сторону. Украинец, шатаясь, поскакал за ними в глубь коридора.