(не) их реальность

Он не спал уже вторые сутки, сейчас ему казалось что по венам течет не кровь, а черный кофе. Пятому нужен сон или хотя бы пару часов отдыха, но ответ который он получил, заставляет раз за разом проводить расчеты в надежде найти другой вариант. Но его не было. Он потерял счет времени, а цифры давно плывут перед глазами. “Еще одни сутки в таком режиме и у меня начнутся галлюцинации”, - отстранено думает Пятый, словно ставя себе пометку на внутреннем таймере. Все не так плохо есть еще целая ночь, но когда он моргает, то оказывается в соседней комнате. Отлично, силы теперь сами решают где ему лучше находиться. Он осматривает помещение и понимает что сейчас, находится в спальне Вани. Она спит трогательно обняв подушку и закинув ногу поверх покрывала, оголяя середину бедра. Пальцы сами тянутся к сестре соприкасаясь с разгоряченной кожей, а потом словно поймав себя за чем-то непристойным, сжимают плед и накрывают оголенные ноги. Ваня сонно ворочается и скидывает одеяла совсем, рубашка задирается демонстрируя стройные ноги и кусочек белого белья. В комнате становиться жарко, Пятый хочет походить на доброго дедушку, а не на подростка в пубертате, но молодое тело диктует свои правила. Он сглатывает и костяшками пальцев едва ли соприкасаются с оголенной кожей очерчивая поднимаясь выше к бедру и замирают возле тонкой ткани рубашки. Плохо. Очень плохо, надо остановиться. Но если он все же придется отмотать время, Ваня все равно ничего не вспомнит. Это был единственный выход возвращение семьи в их реальность. Отмотать свое время настолько далеко насколько сможет и исправить ошибки прошлого. Но тогда его семья лишиться всех воспоминаний, он единственный кто будет помнить события последних полгода. Мягким движением он отодвигает тонкую ткань вырисовывая круги внизу живота, Ваня такая мягкая, теплая. Она не холодная Долорес или сухая и жесткая как Куратор, он родная. И они семья. Последняя мысль заставляет Пятого пошатнуться и сделать шаг назад, упираясь ногами в кресло. Он присаживается и смотрит на Ваню, понимая что есть черта через которую он не способен перешагнуть. Молодое тело не согласно, оно возбуждено и хочет продолжения, но разум старика берет вверх. От размеренного дыхания грудь сестры приподнимает и Пятый ловит себя на мысли что не хочет отводить взгляд от ключиц, и ложбинки что оголяет ворот рубашки. Он сидит так некоторое время не в состоянии пошевелиться или уйти. И почти пропускает момент, когда сестра неуверенно ворочается и открывает глаза. Она приподнимается на локтях, каштановые волосы беспорядочно обрамляют лицо, глаза щурятся вглядываясь в темноту комнаты: —Пятый? Что-то случилось? — голос сонный, а пухлые губы слегка приоткрыты и он никак не может понять как спросонья можно выглядеть так сексуально. —Я рассчитал как вернуть нас в нашу реальность, — челюсти сжимаются, от взгляда сестры который за одно мгновение наполняется надеждой — но есть кое-что. Вы все забудете время, которое прожили здесь и в одна тысяча шестидесятых годах. Если получится, я отмотаю свое время к началу похорон Реджинальда. Ты снова станешь обычной, Ваня. Девушка выпрямляется, поджимает ноги под себя и внимательно смотрит в лицо брата. Она молчит, но слов не нужно Пятый и без них понимает, Ваня готова пойти на это. Он встает и делая несколько шагов в сторону кровати, под скрип пружин присаживаясь рядом. — Если это единственный способ, то я готова, — мужские пальцы тянуться к каштановым волосам заправляя те за ухо. Седьмая в ответ слегка склоняет голову и прижимается щекой к горячей ладони. —Я доверяю тебе, ты сможешь все исправить. — В голосе столько неподдельной уверенности в его силе, что становится смешно. И он бы рассмеялся, но челюсти до боли сжаты, а сам он понимает что выбора просто нет. Ему опять придется проходить через все в одиночку, полгода назад Харгривзы мало чем походили на семью. Возможно сегодня последняя ночь для него, в этом времени и не в их реальности. Предстоит долгий путь, а сейчас он просто не хочет быть в одиночестве. Хотя бы пару часов, даже если все происходящее останется только в его воспоминаниях. — Ты все забудешь, — повторяет он, кончиками пальцев поглаживая горячую кожу. Некоторое время они молча смотрят друг другу в глаза, и пухлые губы изгибаются в неуверенной улыбке. Девушка медленно кивает, словно дает разрешение, на то что Пятый не может решится. И он тянется на встречу к такому мягкому и родному телу.