Узел спрятанных миров

      Джин с наслаждением вдохнула свежий воздух. И обвела взглядом пространство вокруг — зеленый луг, море высокой травы и проблески синих-синих колокольчиков с искрами желтой местной «куриной слепоты». Как они смогут хоть что-то найти в этих зарослях по пояс, она не представляла.       Но Гран сделал вид, будто понимает, куда идти, и ринулся в шуршащую зелень, точно конкистадор в джунгли. Кот, естественно, шустро нырнул в траву следом, раньше, чем услышал команду:       — Бес, за мной! Искать!       — Знать бы еще, что мы ищем, — вздохнула Джин, присоединившись к бесперспективному на ее взгляд прочесыванию местности. — Хотя, даже если ты скажешь, что это жутко дорогой клык, легче не станет. Судя по искорке, осколок был совсем маленький. В такой буйной растительности я могу наступить на него — и не замечу, пройду мимо.       — Во-первых, любой зуб у дракона будет потолще твоего запястья. Во-вторых… Хм… Искорка, говоришь? Совсем маленькая?       — Ну да! Ты же видел на записи.       — Линзы могли исказить размер. Что видели твои глаза?       — Говорю ж — звездочка такая…       — Или лягушка?       — При чем здесь лягушка? — изумилась Джин. Заметила, наконец, что рыжий не просто так встал на месте. — Ты что-то нашел?       Судя по гордой мордахе, нашел кот — выжженный пятачок такого размера, будто туда упал раскаленный футбольный мяч. Без следов взрыва, без взрытого скоростью столкновения кратера — просто аккуратная ямка в земле, «гнездо» из смятой жухлой травы. И в центре — лягушка. Сидит без попыток к бегству, дышит, раздувая пузырь на грудке, зыркает на нарушителей ее уединения.       — Так что там летело? — вперил Гран суровый взгляд в Джин. — Звездочка или лягушка?       — Звездочка! — от серьезности тона Джин слегка запаниковала, но показания не изменила. — Это что ж, дух дракона вселился в нее?       — Или ты видела светящуюся лягушку, которую приняла за звездочку.       — Нет, тогда в кадре болтались бы лапки.       — Лягушка летела, поджав лапки. И ярко светилась.       — Нет, это была крошечная яркая искра! Меньше лягушки. И нет, это не могла быть испуганно съежившаяся лягушка. Смотри, эта какая здоровая — с мой кулак. Я понимаю, если б была мелкая древесная, за сиянием не увидишь, но тут целая жаба!       — Что ж, прекрасно, — изрек Гран. И замолк, прожигая находку глазами. Джин могла поклясться, что бедная квакушка поежилась и задержала дыхание.       — Значит, дракон не состоял из лягушек? — с подозрением уточнила она на всякий случай. Рассудила: — Ну, логично, если бы его магически слепили из лягушек, то при взрыве голова бы тоже рассыпалась на кучу живности, и это всё бы поскакало в речку…       — Это значит, что он тот, кто мне нужен, — провозгласил Гран.       — То есть? — снова не поняла Джин.       — Раз он умеет умирать, не умирая, и перемещаться душой из тела в тело, то я помогу продолжить этот эксперимент. Даже если он сам будет против.       Лягушка, послушав, попыталась сигануть в траву, но кот оказался проворнее — подскочил, придавил лапкой и придержал, позволив хозяину поднять уныло повисшую тварюшку за заднюю ногу.       — Погоди, он — в смысле дракон? То есть… — попыталась Джин сообразить. — Кем был дракон до того, как его сделали драконом? Я думала, это просто волшебный зверь. Ну, чудище. Ну, может, увеличили как-то в размере для внушительности. Разве нет?       — В том-то и дело, что это был человек.       — О!.. — оценила Джин. — Оборотень?       — Нет, ученик мага.       — Человек — как я? Или как ты? — уточнила для полного понимания. И в ответном взгляде ясно прочитала:       «Второго меня на свете быть не может».       — Не совсем, — соизволил пояснить рыжий принц. — Он — человек своего мира. Мира с Той Стороны.       — То есть, ты знал, что они в том своем мире все так умеют, и поэтому мы пришли сюда?       — Вообще-то нет, — ответил Гран, продолжая разглядывать живность, держа перед самыми глазами. Даже понюхал ради интереса. — Они все так не умеют. Это чудо, что у него получилось. И нет, я не ждал такого. Я просто подумал, что надо бы хоть какой-то осколок найти, чтобы похоронить с честью, всё-таки парень он был неплохой. Дядюшка не отдал бы мне ни клочка шкуры, ведь там сохранилась чертова уйма энергии — грех это сокровище не использовать. Тем более рога, клыки, глаза — где еще в наши времена найдешь такие редкие по могуществу артефакты. Но эта лягушка…       — Не очень хорошо пахнет, — заметила Джин, понюхав за компанию, издалека, на расстоянии.       — Еще бы, она несколько дней тут провалялась дохлая.       — Фу!       — Не фу, а чудо. Такого еще никогда не случалось под звездами четырех миров.       — Четырех? Ладно, о географии потом расскажешь. Но разве у вас не живут всякие личи? Не бывает зомби? Некромантию не практикуете, нет?       — Всё, что ты перечислила — явления временные, чудовищно энергозатратные и в целом несерьезные. Эту лягушку Иллиан заставил воскреснуть! Полностью вернул к жизни, притом случайно, в порыве отчаяния, подозреваю, он даже не имел возможности ясно мыслить. Без всякой подготовки, без инструментов, подсказок и сторонней помощи! Колдуны Той Стороны без амулетов вообще колдовать не могут, понимаешь? А он — даже без заклинаний справился! Нет таких заклинаний! Просто нет!       — Не понимаю. Ну, круто, наверное. Жив — это хорошо. В принципе.       — Душа — она вам не бабочка, ее сачком не поймаешь! Сколько раз при мне умирали, сколько раз это случалось у меня на руках! И ни разу я не смог остановить отлетающую душу. Ты не поймешь, пока сама не испытаешь: вот перед тобой живое существо, вот ты явственно ощущаешь, как из него выходит нечто, нужное больше чем само дыхание! — и ты пытаешься удержать!.. А оно просачивается у тебя сквозь пальцы и исчезает. Пустое тело остается отвратительной куклой из никчемного отравленного мяса… Но этот парень — он смог! При взрыве, потеряв собственное тело, искореженное превращением — он не исчез, не испарился! Вот как у него это получилось?! Может, магистр Альбин ставил над ним опыты? Я заставлю его всё вспомнить, я вытрясу из него этот секрет! Он обманул смерть, ты понимаешь? Он единственный!..       — Не тряси ты его так! — отшатнулась Джин. — Душу вытряхнешь.       Гран опомнился, взял себя в руки. Лягушку завернул в платочек, завязал в узелок. Джин едва сдержалась, чтобы не броситься искать тросточку, чтобы узелок повесить и на плече нести.       — Лягушку всё равно потом придется убить, — пояснил Гран. — У нее физиология не приспособлена для осмысленных разговоров, мозг не вместит воспоминания предыдущего бытия. Сделаем ему новое тело — и заодно повторим опыт перемещения души, но уже под контролем.       — Угу-угу, в лабораторных стерильных условиях, — покивала Джин. — Новое тело! Да раз плюнуть, за полчаса управишься, не сомневаюсь.       — Конечно, справимся, — улыбнулся он ей. — И ты мне тоже поможешь.       — Я? Э, нет! Гомункулов рожать я вам не собираюсь!       — Больно надо. Будешь ассистировать.       — Это я могу, — мигом успокоилась Джин.       Пройдя земляным ходом в обратную сторону, они вылезли из люка на крыше королевского дворца — аккурат недалеко от дверей в знакомые апартаменты. Те самые, с купальней.       По дороге они продолжали обсуждение феномена переселения душ, не стесняясь стражника. Тот же прислушивался не просто так. Войдя в комнату, Милош рухнул перед рыжим принцем на колени и склонил голову:       — Мой господин! Если вам требуется тело, чтобы вселить эту душу — прошу, воспользуйтесь моим! Я с радостью отправлюсь в мир теней, если этим смогу вам помочь.       — Воспользоваться твоим телом… — повторил несколько удивленный внезапным порывом Гран. — А что, прекрасная идея!       Лягушка, посаженная в пустую цветочную вазу, оглушительно расквакалась, очевидно, протестуя против такого бесчеловечного варианта.       — Не ори, Иллиан, ты права голоса не имеешь, ибо фактический покойник! — отмахнулся Гран. Стражнику он торопливо выбрал другую посудину — хрустальную лоханку из-под печенья (крошки пришлось высыпать в фарфоровый тазик с рахат-лукумом): — Вот! Для качественного голема обязательно потребуется мужское семя. Пропорции рецепта точно не помню, поэтому, будь любезен, чтобы наверняка хватило, наполни до краев! Сможешь?       — Да, мой принц, — потупился Укушенный, принял вазу с почтением, и смуглые щеки стыдливо зарумянились.       — Оставайся здесь, будешь смотреть за лягушкой, — продолжал напутствовать Гран. — Можешь перейти в купальню, заодно ему водички налей, чтобы не пересох. Следи за ним хорошенько, не дай смыться до нашего возвращения. Не гляди, что мозги с горошинку — хитрости и дури там еще достаточно! Бес, — обратился он к коту, — присмотри за ними.       — А мы с тобой пойдем воровать тыквы, — позвал Гран за собой наложницу в ближайший шкаф.       Заодно возле шкафа же и переоделись, ибо ползать по разным лазам и норам лучше не в доспехах.       Но сперва отправились за учеными книгами — всё-таки для начала не помешает вспомнить точный список необходимых для рецепта ингредиентов.       — Органическая алхимия — это искусство! — разглагольствовал рыжий, шагая по тропинке некоего сада. — Точные пропорции, конечно, важны, но состав нужно чувствовать. Жизненные силы ингредиентов прежде всего! Их градусником не измерить. Вот хоть клубника! Она же здесь совсем не такая, как у нас на заднем дворе.       Он передал одну из двух сорванных на ходу ягод Джин, та попробовала и согласилась:       — Действительно, и запах другой, и вкус.       — Вот! И если бы я делал голема из этих ягод, пришлось бы добавлять малину! А ее в рецепте точно не прописано.       — Зачем малину-то?       — Чтобы целовался слаще.       — Голем-то? — распахнула глаза Джин. Вздохнула: — Видимо, чего-то в алхимии я не понимаю.       — О, а вот и тыквы! — обрадовался он, заметив грядку с желтыми звездами крупных цветков. Засунулся в зелень вниз головой. — Нам не помешает хорошая, сочная…       — Палка-палка, огуречик? — хихикнула Джин, любуясь на поджарый филей и полоску голой поясницы между чуть сползшими штанами и задравшимся джемпером.       — Нет, пожалуй, эти не годятся, — разочарованно вылез из бахчи Гран. — Вялые какие-то, энергетика унылая, видать, навоза пожалели.       — А что, нужен еще и навоз?       — А как же — для равновесия.       В глубине сада нашелся симпатичный коттедж. К основному двухэтажному домику был пристроен не то гараж, не то сарай, не то склад. Именно к двери пристройки Гран и подошел, уверенно вооружившись булавкой в роли отмычки. В два щелчка отперев, вошел сам и пригласил за собой Джин:       — Подождешь меня тут? Я поднимусь за книгами. А то если пойдем вместе, твой топот нас выдаст — поймают и посадят пить чай, тогда до ночи не вырвемся, а там без нас лягушка стухнет.       Это действительно оказался склад. Через пыльные оконца, расположенные под балками косой кровли, лилось достаточно света, чтобы не натыкаться на горы сваленного повсюду хлама.       — Тетка Роза — внучка потомственного старьёвщика! Раньше им с дедом хватало кибитки с прицепом, а теперь, укоренившись, бизнес разросся, — произнес чуть ли не с гордостью Гран, обведя рукой вотчину моли и тараканов (Джин не без основания подозревала, что в этих непролазных кучах точно кто-то водится). Размахнулся лишку и свалил на пол стопку чашек различной щербатости. Те не разбились, так как приземлились на холм разношерстной пряжи, перепутанной в поломанной огромной корзине. — В общем, можешь осмотреться тут, а я пошел за фолиантами. Я их на чердаке спрятал. Уверен, они по-прежнему там.       — Более чем вероятно, — согласилась Джин, полагая, что чердак не уступает пристройке, а значит, спрятанные там клады сохранятся навечно, ненайденные и неучтенные.       Гран выскользнул в боковую дверь — на мгновение глазам Джин предстали нижние ступени лестницы, за ней — гостиная, опрятная, старомодная и против ожидания чисто прибранная.       Оставшись одна, она отправилась бродить по складу — насколько позволяли узенькие проходы. Будто тропинки между сугробами в конце зимы, если мысленно заменить старье на снежные кручи. И конечно, не такие устойчивые, а уж о свежести и говорить не приходилось.       Зато было интересно разглядывать эти залежи улик цивилизации. Зрение приспособилось к царящему здесь сумраку, и взгляд научился выхватывать из мешанины свалки отдельные предметы. Часы-ходики без кукушки — печально открытая дверца свидетельствовала о внутренней пустоте фальшивого домика. Шелковый шарф с вышитыми розами и бахромой. Гантели, три штуки, все разные, золоченые. Деревянный детский стулик без одной ножки с росписью под хохлому, но в гамме гжели. Половник с гравировкой на черпаке в две круговые строки: «ЛЮБИмойбабуш ОТВну». Заварочный чайник тончайшей работы с портретом Ришелье и медальонами всех его кошек. Рядом — кофейник с персоной Сулеймана в ожерелье овальчиков-миниатюр с лицами жен и наложниц, все кругленькие, щекастые, бровастые. Даже имена подписаны под каждой. У кошек тоже.       Звякнул колокольчик над входной дверью, в полумрак с оживленной городской улицы шагнула низкорослая полная женщина в шапке из лисьих хвостов, в шубе, с сумкой в руках. По тому, как она себя вела, было очевидно, что она здесь у себя дома, и значит это и есть хозяйка, вышеупомянутая тетя Роза, внучка потомственного старьевщика.       Джин замерла столбом в своем темном закутке. Во-первых, она могла поклясться, что, когда в эту же дверь вошли они, там ничего не звенело. Во-вторых, за дверью должен быть сад, а не город. В-третьих, что важнее, Рыжий не оставил ей инструкций на такой случай. По идее в подобных ситуациях полагалось кинуться в ближайшее укрытие и там переждать. Но на практике никаких путей для отступления и маскировки она не видела. Даже присесть не получится в узком проходе, лишнее быстрое движение грозило шумным обвалом. Поэтому оставалось притвориться манекеном, надеясь, что тетя Роза скоро уйдет в дом.       Напевая, та деловито покрутилась у входа, но шубу и шапку не снимала, будто они ей совсем не мешали. Смотря исключительно вниз и под ноги, прошлась по лабиринту туда-сюда, перекладывая вещи в неведомом порядке, углубилась в другой проход. Джин перевела дыхание… и внезапно увидела ее прямо перед собой.       — Вай! — взвизгнула тетушка, всплеснув руками и выронив всё, что успела набрать по пути.       — Здравствуйте, — сказала Джин.       То, что она приняла за шубу, при ближайшем рассмотрении оказалось собственным мехом женщины. Прическа впрямь отличалась от лисьих хвостов только отсутствием подкладки и наличием непрокрашенных корней. А хвост-то у дамы имелся свой собственный, короткий, широкий, плоский и бархатный, он закрывал меховые ягодицы и лишь в минуты потрясений вставал торчком. Еще у тетушки были пушистые усы вокруг рта, медвежьи ушки и три пары небольших округлых грудей. В целом она смотрелась очень мило и уютно, особенно Джин понравились толстые ловкие пальчики с розовыми подушечками и короткими, аккуратно подпиленными коготками, выкрашенными ярким синим лаком.       — Вы… — замялась тетушка, — вы что-то ищите?       — Нет, я просто смотрю, — машинально ответила магазинной фразой Джин.       — Пожалуйста, — покивала тетя Роза. — Ассортимент большой. Если что-то понравится, скажите. Торг уместен.       — Да-да, конечно, — согласилась Джин.       — Сама виновата — ушла, дверь запереть забыла… Хорошо, что не воры забрались! — забормотала в усы меховая дама, продолжив заниматься своими делами. Упавшие из рук вещи она оставила на полу, отчего общий интерьер мало изменился.       Джин не понимала, куда деться. Для конспирации взялась примерить шарфик с розами.       — Как удачно мы зашли — никого нет дома! — объявил Гран, вернувшись с чердака со стопкой старинных фолиантов в потертых кожаных обложках с чеканными уголками.       На его счастье в этот самый момент тетушка в дальнем углу самостоятельно обрушила пирамиду из медной кухонной утвари, поэтому не услышала его опрометчивого возгласа. Джин даже не пришлось изображать поясняющую пантомиму.       — Уходим, — метнулся он к выходу.       — Нет, постой! — поймала его Джин за рукав. Потрясла шарфиком: — Дай денег!       — Зачем? — изумился Гран. — Тебе во дворце…       — Для конспирации я должна хоть что-то купить!       Признав ее довод разумным, он пихнул ей книги, от неожиданной тяжести которых она еле устояла, и пошарил по карманам. Найдя горстку мелочи, совершил обратный обмен:       — Давай, только быстро. Подожду тебя снаружи.       И вышел — без звона колокольчика.       Изображая покупательницу, Джин не упустила возможности полюбопытствовать:       — А вы случайно не знакомы с одним?.. как бы сказать… Такой, знаете, рыженький, худенький, симпатичный очень. — И зарделась изо всех сил.       — Батюшки! Неужто Молчун вернулся? Полгода нос не показывал! — всплеснула руками тетя Роза, снова учинив бардак и снова не обратив на это внимание. — Где вы его видали, милочка?       — Да тут, эм-м, окрест.       — Это он может! Шастает туда-сюда, а на ужин не заходит, балбес.       — А вы ему кто, извините?       — А вам зачем, извините? — насторожилась тетушка.       Джин снова по-девичьи зажеманилась. Тетя Роза намек поняла, встопорщила усы в улыбке:       — Это вы зря, дорогуша, черта с два его окольцуешь, даже не надейся. Уж я-то его хорошо знаю! Ну, насколько вообще может что-то знать та, кто этого бродягу вырастила с отрочества. Хотя, конечно, если честно, — вздохнула она, уплывая в воспоминания, — он ведь при нас разве что зимовал. А как подрос, вовсе пошел своей дорогой. Хорошо, если пару раз в год заглянет — хоть навестит, хоть покажется, что жив-цел… Шарфик-то вам завернуть в обертку или сразу наденете?..       За порогом снова был сад.       И книги свои Гран успел куда-то подевать.       — Не таскать же с собой такую тяжесть, — ответил.       Джин сообразила: действительно, долго ли ему, умеючи? Открыл любую дверь, закинул багаж во дворец или на квартиру — и гуляй себе дальше.