Красную или синюю, мистер псих?

Копы ломятся в дверь, и я, как кусок последнего дауна, засовываю под ручку спинку стула. Эти свиньи дышат мне в окна, и я кидаю в них факами. Какого хера я им так сдался? Как будто, нахер, других серийных убийц в Орегоне мало! — Скажи мне, это того стоило? Его блядский холодный тон вымораживает органы, сейчас блевану. Он разместил свою тощую дорогущую жопу на подлокотнике моего любимого кресла, и ему совсем похер, что из-за него нас могут спалить. — Нехер было на меня так смотреть, — отмахиваюсь я, отпинывая ковер от люка. — Эта милюзга-свинья будет знать жизнь. — Ты вылил подливу на бошку старшеклассника, а теперь у дома рыщут снайперы, — он поднимает белую бровь и смотрит с наездом. — И это того стоило, Джо? Тебе не жаль подливы? Ее столько осталось на полу. Ты бы мог ее съесть. Он медленно проводит пальцем по языку, как делает со всеми своими клиентами, заставляя только облизывать ему другой палец, и пошло хмыкает. Я блевану на него, честное слово. — Не называй меня Джо, мне нравится это кодовое имя. Сдираю гвоздодером последнюю доску и открываю люк в подвал. — Ну ты же его просрал, Джо, — эта сволочь оказывается возле меня. — Но ты же знал, что так будет. — Рот свой в жопу засунь. Я прыгаю в люк, прихватив с собой фонарь, и хлопаю дверью прямо перед надменным лицом моего мозгоправа. Полови пули, ублюдок. Бегло осматриваюсь, жду, пока глаза привыкнут к темноте, и шагаю по тоннелю. — Веселая история: опрокинул свинину на свинью, а копы вдруг решили покопаться под твоими ногтями и нашли, о-па, развязка триллера, что ты у нас пришил пару сотен Хэ Зэ. Занимательно, а, Джо? Эта падла шелестит своим белым халатом и светит фонарем смартфона, привлекая внимание копов и летучих мышей. — Вот же, блядь, пристал! Изыди, ты бесполезен. — Не получится, Джо, — напевает он, тащась за мной. — Ты, твою мать, полезный? Ни-хе-ра, — приходится обернуться. — Так что засунь рот в жопу и не раздувай из гандона дирижабль. Он притворно обижается и поправляет психиатрический бейдж. Я кидаю в него убийственный взгляд и резко разворачиваюсь. Шагов за спиной не слышно. — Ты можешь бежать куда угодно, Джо, Джек, Дерек, хз, кто там еще, но конец-то все равно один. Это замкнутый круг, Джо, они все равно тебя найдут! — Да с хера ли? — резко разворачиваюсь я на него, — да, в этот раз я облажался, но есть еще куча вариантов! Он хмыкает. Хмыкает, как в дешевом аниме, которое смотрят тупые дети для того, чтобы отупеть. Я приставляю нож к его горлу. — Ну что теперь скажешь, Джо? — шепчу я, слыша, как скрипят доски люка. — Кто тут теперь Джо? Просто не будем делать так и все. У меня есть еще дохера вариантов. — М-м-м, — тянет он, как когда кошка лижет ему зад, — спорим, нет? Я не хочу с ним спорить. Нет, нахер. Я не боюсь с ним спорить. — Пошли, и мы останемся там. В этой попытке нам делать нечего, — отпускаю его глотку, чтобы он треснулся затылком о стену. Джо стонет и тут же улыбается, гребаный БДСМ-щик. — Значит, синие не зашли? — он роется в карманах и грязными, пахнущими спиртом, толуолом и его слюнями пальцами достает красные таблетки. — Неудача, Джо. — Иди трахнись с котом, — бросаю я и забираю таблетку. Он кладет эллипсоид на шершавый язык, и я делаю то же. Попытка провалена. Но это не неудача, Джо, это попытка. Будет еще. Мы оба глотаем и совершаем инверсию. Я залпом опрокидываю в себя содержимое бокала. В теплой комнате горит камин, на столе лежит разобранная винтовка. — Сейчас ты умрешь, Джо, — бесстрастно говорит он. Я не вижу тело, но оно где-то есть, не может же он быть просто духом. Поднимаю два фака и показываю их всему пространству. — Смотри-ка, сейчас, а я еще жив, — поднимаю я бровь, поглаживая любимую винтовку. Кресло разворачивается, и он сидит в нем, закинув ногу на ногу, в своем вытащенном из жопы динозавра белом халате. — Он отравит тебя, Джо, — тянет он и кладет ноги на стол. — Бубновый король тебя отравит, ты ему больше не нужен. Ты опасен, Джо, тебя лучше заменить. Я хватаю нож и вонзаю ему в ногу. Он поднимает брови, но не роняет ни звука. А где же истерика, гребаный ты фут-фетишист? Воздух заканчивается. Слух исчезает. Приходит звон. Сердце прекращает свою работу, всем спасибо за старания. — Ой, и с красной что-то не так, — улыбается он и машет, провожая глазами, как я под тяжестью цианистого калия оседаю на пол.