Арония

К пяти часам вечера я уже была почти готова, лёгкий макияж не хотелось даже разбавлять яркой помадой и я остановилась на полупрозрачном тинте винного оттенка. Хотелось почувствовать себя красивой. Сомневаюсь, что мне в скором времени выпадет похожая возможность побывать на таком мероприятии. Разве не могу я хоть раз почувствовать себя более свободной? Платье и туфли, на удивление, смотрелись даже лучше, чем я изначально предполагала. Возможно, так казалось из-за светящихся глаз, которыми я смотрела на себя в зеркале. Телефон сообщил о входящем сообщении, в котором была информация о приехавшей за мной машиной. У дверей отеля, к моему удивлению, стоял Поль. — Добрый вечер! Прекрасно выглядишь, — он был всё такой же располагающий к себе. — Спасибо. Я думала, вы отправите только машину. — Жан сказал, что ты сейчас очень важна для нас и я должен убедиться, что ты не передумала ехать, — он закатил глаза и указал жестом на машину, намекая на то, что пора выдвигаться. — Я бы сообщила. — Не думаю, что ты могла бы передумать, — дружелюбный смешок, парочка незначимых фраз и остаток пути мы проезжаем молча, но в приятной обстановке. При этом все мои мысли были о том, что, велика вероятность того, что этих людей я увижу сегодня последний раз. Через неделю меня уже не будет в Париже.

***

Поль любезно предложил мне свою руку, согнутую в локте, и, видя в ней сейчас единственную точку опоры, я не могла отказаться. Так мы и вошли в высокие и очень тяжёлые на вид деревянные двери, оказавшись в просторном холле отеля. Как оказалось, ресторан, в котором сегодня проходило празднование, находился на втором этаже. Наверх вели две широкие лестницы, которые были покрыты тёмно-бордовым ковром, перила отражали свет от просто невероятных размеров люстры. Ещё не привыкшие к яркому свету глаза слепило, взгляд торопливо пробежал от светлого покрытия пола до балкончика, который был по периметру помещения и казался продолжением лестницы. Стоит ли говорить, как непривычна и удивительна была для меня такая роскошь. — Ну как? — довольно поинтересовался мой спутник. — Просто нет слов, — и это была правда. У входа в зал ресторана нас встретил Жан, который сдержанно улыбнулся и поприветствовал нас. Втроём мы вошли в зал ресторана и у меня перехватило дыхание. Классическая музыка, приглушённый свет, на столах иссиня-чёрные скатерти, высокие окна были закрыты плотными золотистыми портьерами, над центральным проходом — три хрустальные люстры, а в самом конце зала — белый рояль. Мурашки пробежали по открытым рукам. Вдоль стены без окон стоял длинный стол со всевозможными закусками и напитками. Праздник уже понемногу начинался. — Можешь присесть здесь, — Жан отодвинул стул, чтобы я смогла сесть за пока свободный столик около окна. С этого места мне открывался отличный обзор на прекрасный музыкальный инструмент. Я так давно не играла. Постепенно шум меня отвлёк от каких-либо мыслей и я просто наблюдала за людьми, стараясь при этом не выглядеть максимально подозрительно. Спустя некоторое время Жан выступил с речью и поблагодарил всех, кто хоть как-то был причастен к их компании, пообещал, что в будущем их ждёт ещё больше интересных и значимых проектов. Выглядел он великолепно: тёмные идеально уложенные волосы, завораживающие глаза, ленивая улыбка, бокал в руках, чёрный костюм тройка. Создавалось впечатление, что он был рождён, чтобы вдохновлять людей на какие-либо свершения и идти впереди них, ведя за собой сквозь огонь и воду. Поль в это время стоял чуть поодаль, в компании пары мужчин и девушки, в которой я чуть позже узнала Катрин. Жан объявил, что в течении десяти минут подадут блюда, но я уже не могла ждать и решила подойти к столу у противоположной стены за стаканом воды. И именно у этого стола чуть позже могла произойти катастрофа, которая разрушила бы весь вечер. А именно — я встретила двух людей, которые никак не должны были здесь оказаться: человека, из-за которого Жан чуть не лишился всего, и мой ночной кошмар.

***

Сейчас я стояла со стаканом в руке и думала о том, как изменилась за последние годы. Ещё чуть больше четырёх лет назад я жила словно в плотно окутывающем меня тумане, к чему добавлялось преследовавшее и отравляющее мою жизнь чувство: внезапно появлялось непреодолимое желание оказаться дома. Где бы я не находилась в этот момент: на учёбе, гуляла по городу или же, когда я была у себя в квартире. В последнем случае, всё чувствовалось в разы больнее. До слёз хотелось попасть домой, почувствовать тепло, уют, безопасность. Но я не знала, где этот дом. Тогда слёзы сами начинали бежать из глаз, казалось, что я заблудилась и не могу вернуться к себе. Забыла дорогу и теперь никак не дойду до дома, где меня ждёт островок спокойствия. В такие моменты мне не хотелось ни с кем говорить. Никто не мог указать мне путь, но могли лишь больше запутать. Хотя, в то время казалось — куда это больше? И я просто молчала, буквально пряталась, старалась, чтобы никто не видел меня, не задавал ненужных вопросов. Постепенно, в том числе в результате долгой работы над собой, я успокоилась. Во всяком случае, мне так казалось. Очень хотелось в это верить. Слишком много дел, в основном учёба, забирали всё моё время. Я больше не чувствовала, как внутри меня затягивалась очередная маленькая ранка, как на ней образовывалась короста, неприятно стягивающая кожу, которую я бы в скором времени, заново оторвала. Больше на моих руках или бёдрах не появлялось тонких красных полос. И если быть честной, то я гордилась собой. Тьма, которая отравляла меня очень долгое время, осталась в прошлом. Из моих раздумий меня буквально вырвал низкий грубоватый голос: — Что здесь делает такая красавица? — я повернула голову в сторону звука, отметив неприятную усмешку на лице человека, который не внушал ни капли доверия. Мои глаза сразу же начали искать в зале Жана, Поля, даже Катрин! — О нет, только не говори, что ты знакома с Жаном. Или ты его подружка? — я вновь перевела взгляд на него, он открыто насмехался надо мной, а я просто растерялась и не знала, что делать. Когда я вновь пробегала взглядом по помещению, мои глаза зацепились сначала за Алексея Викторовича, а затем я увидела человека рядом с ним. Это был тот, о ком я запретила себе вспоминать после выпуска из университета. Это происходит опять. Картина четырёхлетней давности появляется у меня перед глазами. Тот же мираж. И я уже даже не пытаюсь убедить себя, что это лишь игры разума. Слишком долго этот человек был в моей жизни, чтобы я его перепутала с кем-то. Воронцов. Ха, это какое-то проклятье. — Ку-ку! Я ещё здесь. Или ищешь своего принца, без которого и поговорить со мной большая честь, — до меня как издалека доходит французская речь, которая кажется невероятно грубой. — Извините, но я просто не хочу с вами говорить. — А, вот значит как, — он отпивает из своего бокала, а я смотрю как Воронцовы — отец и сын — двигаются в нашу сторону: первый приветливо машет и улыбается, глядя на меня, второй же, наоборот, с привычным отсутствием эмоций. Только наши взгляды пересекаются — я сразу перевожу взгляд на мужчину, который продолжает меня разглядывать. — Твоё право, красавица, можешь изображать из себя, что угодно. Я лишь зашёл поздравить Жана и похоже правильно выбрал место, чтобы его дождаться, — мне хотелось лишь закатить глаза. — Добрый вечер, Валерия, — прозвучала русская речь. Они подошли слишком быстро, я не успела не только сбежать, но и решить, что делать. Его спутник остановился чуть поодаль и выглядел не особо заинтересованным в беседе. — О Боже! Похоже, я не прав насчёт Жана. Вот, кого ты ждала? — Брови этого придурка картинно взлетели вверх. Просто за что мне это? Дальше произошло одновременно несколько вещей: к нашей компании буквально подлетел Жан, которого, похоже, с большим усилием пытался притормозить Поль, а на лице Воронцова младшего за секунду пронеслось множество эмоций — от неприязни до плохо скрываемого гнева. Мне казалось, он всеми силами сдерживается, чтобы остаться стоять на месте. Алексей Викторович, кажется, на мгновение растерялся от непонимания происходящего. — Что ты здесь делаешь? — Жан говорил практически шёпотом, пропитанным отвращением. — Зашёл поздравить, конечно! Ты не рад меня видеть? — он стал выглядеть ещё более самоуверенным, что казалось практически нереальным. — Ох и я познакомился с такой красавицей, но она оказалась занята и даже не тобой, — он метнул быстрый взгляд на Воронцова старшего. — Исчезни, прошу тебя, пока, по-хорошему, — я испугалась, что ещё немного и Жан сорвётся. Поль буквально сжимал плечо своего друга, чтобы не допустить ненужных порывов, и с таким же отвращением во взгляде смотрел на незваного гостя. — Да я ненадолго заглянул, уже ухожу. Дела, знаешь ли, не ждут, — он оглядел ещё раз всех людей, которые окружали его сейчас. — Что ж, развлекайтесь! — остановив свой взгляд на мне, он подмигнул и пошёл к выходу. — Всё в порядке? — спросил меня обеспокоенный Алексей Викторович. — Сейчас, думаю да, — я растерянно перевела взгляд сначала на Жана, потом на Поля, который ободряюще кивнул мне. — Скажи месье Воронцову, что нам очень жаль и мы просим прощения за эту сцену. Проводи наших гостей к столику, где ты сидела. Мы с Жаном отойдём ненадолго и вернёмся, — он дождался, когда я переведу, и после получения кивка от Алексея Викторовича, они вдвоём пошли в сторону выхода из зала. Жан выглядел так, будто ему хочется что-нибудь или кого-нибудь хорошо приложить об стену или пол. — Похоже это была не особо приятная встреча, — понимающе сказал Воронцов старший, когда садился за стол. За всё это время его сын не проронил ни слова. — Теперь же давайте о хорошем, — он хлопнул ладонями о колени, — это мой сын — Станислав. А это Валерия — очень милая девушка и к тому же прекрасно говорит на французском. К сожалению, у нас не было времени пообщаться больше, но она хороший человек, — он посмотрел на своего сына. А что мне делать сейчас? — Приятно познакомиться, — я с подозрением глянула на Воронцова младшего. Он решил сделать вид, что мы незнакомы? — Мне тоже, — как жаль, что это не было правдой. — Хотел вас познакомить, — продолжил Алексей Викторович, — Станислав совсем ничему, кроме работы и моей внучки, внимание не уделяет. Я подумал, вы могли бы найти общий язык. Я с удивлением посмотрела на говорящего. Казалось, он искренне беспокоится о своём сыне. Но его идея была до смешного абсурдной. Я не знала, как подобрать правильные слова, но за меня уже всё решили. — Мы можем встретиться, например, завтра днём, — Станислав Алексеевич посмотрел мне в глаза, а я снова не понимала, что происходит. — Скажите, как вам будет удобно, я свободен целый день. — Лучше утром, часов в десять, — мы обменялись номерами, а Воронцов старший хлопнул сына по плечу и, кажется, расслабился. За наш стол принесли первое блюдо. А через пять минут пришли Жан и Поль, которые ещё раз извинились за произошедшее. Я сидела словно оглушённая. Поль пытался поддержать меня улыбкой, но и сам он выглядел уже не таким радостным. Переводил всё это время Станислав Алексеевич. Сквозь окутавший меня шум его французский звучал всё также прекрасно, как я помнила.