Арония

Где-то там есть жизнь. Где-то там люди искренне улыбаются друг другу. А я здесь, в моей безопасной коробке. Не то чтобы она в самом деле была безопасная, да и не коробка вовсе, но чувствуется это именно так. Ни шагу от привычного пути в сторону, все действия повторяются изо дня в день. Один день сменяет другой, месяц за месяцем, а на самом деле — я стою на месте. Только и успеваю сделать рваный вдох, прикрыть на пару мгновений глаза и вот — я снова улыбаюсь. Всё в порядке. Люди вокруг меня смеются, и я смеюсь вместе с ними. Звуки вырываются сами. Я не понимаю почему я смеюсь — желание не выделяться, рефлекс или же нервы совсем ни к чёрту? Но никто не видит, как внутри меня рушится всё что можно и нельзя, а осколки больно режут всё внутри. Они продолжают шутить, а я отсчитываю минуты до момента, когда я уже окажусь в одиночестве своей квартиры. Сегодня первый учебный день после зимних каникул. Через полгода одиннадцатый класс останется позади, пройдут экзамены. Поступление в университет и смена моего сложившегося распорядка жизни. Сильно ли всё изменится? Очень сомневаюсь. Теперь, после долгих учебных часов я сидела около гардероба и думала о том, как не хотела идти домой. Там меня ждали лишь непрорешенные варианты по обществу и французскому. Родители были всегда заняты работой — что в офисе, что дома. Мной они интересовались постольку-поскольку. Мои оценки не должны были «отрицательно сказываться на образе нашей идеальной семьи». Так, за исключением школы и еженедельных отчётов о моей успеваемости, я была предоставлена самой себе. На самом деле на часах было уже около семи вечера, а предыдущие четыре часа я провела в библиотеке, выполняя домашнее задание на ближайшие дни. Я не сильно любила учёбу, но за оценками должна была следить. А то вдруг ещё домой не пустят за какую-нибудь тройку, кто знает. Не всё конечно так запущено, но я думала, что лучше придерживаться более высоких оценок. Слышу, как где-то в коридоре открывается дверь и первый этаж заполняют звонкие голоса детей. Сначала удивляюсь, почему они здесь в такое время, но потом вспоминаю, что по средам у нас проводятся занятия для начальной школы, что-то по типу изостудии. Теперь мне точно надо уходить, становилось шумно. Пока я пыталась найти наушники в рюкзаке, около меня кто-то приземляется. Моя голова чуть ли не тонет меж учебниками и всякой ерундой, а боковым зрением вижу, как ребёнок пытается застегнуть куртку, но ничего не выходит. Не найдя того, в чём так нуждалась в настоящий момент, поднимаю и поворачиваю голову в сторону, где проходит борьба с молнией куртки. Передо мной чудесная девочка со светлыми волосами, заплетёнными в косички, её лоб нахмурен из-за попыток разобраться с заевшей молнией. Я невольно улыбаюсь. Она такая милая, что я не могу остановить свой порыв помочь ей. — Давай я тебе помогу, — мой голос останавливает резкие движения её рук. Она поднимает голову и смотрит на меня своими зелёными глазами. Я удивляюсь тому, насколько её взгляд серьёзен, но при этом так светел. Она улыбается мне в ответ. — Моя курточка такая упрямая! Уже третий раз не могу её застегнуть с первого раза! — она опускает руки, давая понять, что принимает мою помощь. Я встаю с диванчика и сажусь перед ней на корточки. Вижу, что под молнию попала ткань и аккуратно её достаю, показывая ей на причину сего беспредела. Прелестное создание округляет свои глаза и понимающе кивает. — Ничего себе! Вот почему молния не двигалась, — она задумывается, как будто ей нужно отложить это открытие в особый уголок своей памяти, чтобы в следующий раз самой решить такую проблему. — Вот и всё! — я радостно сообщаю ей новость, застегнув её курточку почти до самого подбородка. — Спасибо большое! Меня зовут Аня, а тебя? Ты учишься здесь? — её голос такой чистый, что я всё больше удивляюсь, какое прекрасное создание предо мной. Я снова сажусь рядом с ней, забыв о том, как хотела убежать подальше от шума. — Да, я учусь здесь, уже в одиннадцатом классе. Через полгода экзамены, закончу школу и поступлю в университет. А зовут меня Лера. — Ого, ты такая взрослая! Я ещё только в четвёртом. Мы можем с тобой дружить, пока ты не закончила школу? — в её голосе и взгляде столько надежды, а я не понимаю, чем вызвано это желание. Что она могла увидеть во мне? — Почему ты хочешь со мной дружить? — не могу сдержать свой интерес. — Ты очень добрая, а ещё очень красивая! Я правда хочу с тобой дружить! — как я могу отказать такому солнышку. Вся пустота, которую я чувствую постоянно внутри себя, наполняется светом и теплом. — Если ты так хочешь, мы можем попробовать. — Ура! Я очень рада! — она вдруг обнимает меня, а я смотрю по сторонам и замечаю, как родители забирают своих детей, чтобы поехать с ними домой. Почти никого не осталось, а за этим чудом всё никто не приходит. — Почему тебя не забирают домой? Она отпускает меня и снова становится задумчивой. — Мой дядя очень много работает, скоро он придёт и заберёт меня. Надо подождать. — Хочешь, я посижу с тобой? — Конечно! Скажи, сложно готовиться к экзаменам? Не успеваю придумать, что можно ответить на данный вопрос, как со стороны входа доносится низкий и спокойный мужской голос. — Аня, идём домой. Поворачиваю голову на звук и вижу высокого мужчину, в сером пальто, с тёмными волосами, что находятся в лёгком беспорядке, и карими глазами, которые кажутся почти чёрными из-за слабого освещения. Меня он даже не замечает, его взгляд зафиксирован на ребёнке.

***

Оказалось, что Станислав — дядя Ани — был преподавателем французского и знал его практически идеально. Под уговоры Ани стать моим репетитором он сдался, а я не смогла упустить такую возможность, поскольку родители требовали от меня высоких баллов за ЕГЭ, но денег на подготовку мне выделять никто не собирался. Приходилось разбираться со всем самой, школьной подготовки было определённо не достаточно. Я предлагала онлайн формат для занятий, но оба были против: один не особо жаловал дистанционные технологии, вторая — хотела со мной видеться и вне школы. Жили они со Станиславом вдвоём, их квартира находилась в пятнадцати минутах от моей, что было достаточно удобно. Днём мы сидели с Аней в гостиной и делали сначала её домашнюю работу, после ужинали, и я приступала к своим заданиям. Часов в семь приходил заметно уставший Станислав и ещё час-полтора гонял меня по всем типам заданий из ЕГЭ. Пару недель назад Аня сообщила мне, что раньше он приходил домой не так поздно. Такое положение дел расстраивало её, но на моё предложение поговорить им об этом, она отвечала, что всё нормально. У Ани оказалось несколько милых и в некоторой степени трогательных привычек. Она всегда бежала в коридор, когда слышала, что её дядя вернулся домой, если не засыпала к тому времени, конечно. Ждала, пока тот снимет одежду, чтобы обнять и долго не отпускать, спрашивала, как он себя чувствует. Ещё она любила, когда я заплетала ей косички. Когда ей хотелось, чтобы я сделала ей причёску, она подходила ко мне и обещала за мою работу нарисовать мне рисунок. У меня уже было несколько её творений, которые лежали теперь в моём ежедневнике. Смотреть с ней мультфильмы в свободное от домашней работы время было особым удовольствием. Иногда она начинала комментировать действия героев на экране, что было невероятно забавным и после чего мы весело смеялись.

***

До ЕГЭ оставалось два месяца. Мой французский заметно улучшился и я за него практически не переживала. С русским и обществознанием всё тоже было хорошо, насколько это вообще возможно со всей этой системой. Сегодня после школы мы уже привычно вместе с Аней пришли к ним в квартиру. К семи часам Станислав всё ещё не вернулся домой. Аня предложила посмотреть с ней какой-нибудь мультфильм, и я согласилась с мыслью, что больше делать домашнюю работу не в силах. Мы устроились перед телевизором и включили Дисней, а через двадцать минут Аня заснула. Меня тоже начинало клонить в сон, но глаза резко открылись от звука закрывающейся входной двери. Сняв верхнюю одежду, Станислав зашёл в гостиную, бросил на меня небрежный взгляд и пошёл в сторону кухни. — Иди за мной, — его голос звучал непривычно холодно. Я аккуратно встала, чтобы не разбудить Аню, и пошла на кухню. Наверное, сегодня без французского. Оказалось, что всё это время он стоял в дверном проёме кухни и сжимал ручку. Взгляд его был хмурым и чувствовалось какая-то скрытая агрессия. Когда я прошла мимо него, то ещё раз осознала насколько он выше меня, хоть и меня нельзя было назвать невысокой. Но казалось, встань я за его спиной — никто не увидит меня. Его волосы были в беспорядке большем чем обычно, плечи напряжены. Вдруг мне стало страшно. Это чувство появилось так внезапно, что я не успела полностью проанализировать мою реакцию. В эту же секунду он прикрыл за собой дверь, что меня насторожило ещё больше. Обычно мы всегда оставались в гостиной, где рядом сидела Аня и тихо занималась своими делами. Всё во мне было против перспективы быть в одном помещении с ним наедине. Только сейчас я поняла, что всё это время делала. Я ходила к незнакомому человеку домой, ко взрослому мужчине, которому было уже за тридцать. Я никому не говорила где я и оставалась здесь до позднего вечера. Что со мной не так?! Эта кухня не могла быть охарактеризована словом «просторная», в ней было не особо много места. Сейчас я боялась. Боялась, что он может увидеть в моих глазах, боялась неизвестности. Стоя у самого окна, я смотрела, как Станислав медленно подходит к столу, над которым располагаются небольшие шкафчики. Достав из одного стакан, он налил воду и сделал один неспешный глоток, закрыл глаза. Я замерла и словно не могла шевельнуться, но не понимала почему. В воздухе витало ощутимое напряжение. Только я хотела попытаться заполнить эту давящую тишину, как вдруг неожиданный звук резко ударил по ушам — стакан оказался на столе. Рука Станислава сжимала его с такой силой, что я боялась, тонкое стекло не выдержит. Мужчина медленно повернулся в мою сторону и посмотрел своими тёмными глазами прямо в мои. Мне стало не хватать воздуха. Внутренний голос кричал, что лучше убираться подальше. Но моё идиотское желание всем помочь было снова тут как тут. — Что-то случилось? Мне уйти или я могу чем-то помочь? — аккуратно задала вопросы, с мыслью, что это не самая лучшая идея. — Подойди ко мне. Но я не могла заставить себя сделать три шага, которые разделяли нас. И на таком расстоянии чувство безопасности практически отсутствовало, что будет, если я окажусь ближе? — Я повторю ещё раз. Сейчас же подойди, — тяжёлый выдох. Опуская взгляд в пол, делаю пару шагов. Его тяжёлое дыхание слышится всё громче и отчетливее, своего же дыхания я практически не слышу. Останавливаюсь, но меня резко хватают за руку чуть ниже локтя, дёргают вперёд, и вот я уже не понимаю, как оказалась между ним и столом. Станислав опирается двумя руками о поверхность стола, а я оказываюсь в ловушке. Что происходит? Он опускает голову и его волосы чуть не щекочут мой нос. — Вы объясните, что происходит или нет? Думаю, мне лучше уйти, — мой голос немного дрожит. — Ты уйдёшь, — он поднял голову, чего, как оказалось, лучше бы не делал. Глаза горели недобрым блеском. Он хватает меня за талию и усаживает на стол, вставая между моих ног. Мне казалось, что ещё немного и я задохнусь. В его взгляде было столько гнева, но я не понимала, в чём причина. Хочу его оттолкнуть, но понимаю, что это невозможно. Мне просто не хватит сил. — А теперь, покажи мне свои руки. Что? Я растерянно смотрю в почти чёрные глаза и не нахожу там никакой подсказки. — Я не могу понять. Ты совсем туго соображаешь? Почему я должен повторять всё дважды? — последнюю фразу он почти кричит. Удар его ладони о стол, и я снова вздрагиваю, думая о том, чтобы Аня не услышала шума с кухни. — Вы не думаете, что Аня может проснуться и прийти, услышав шум? — Ты издеваешься надо мной? — он шипит, а я всё больше сжимаюсь. Хочется исчезнуть. — Сделай то, что я говорю и мы закончим. Я медленно поднимаю руки, которые до этого момента сжимали колени, разворачиваю ладонями вверх. Вижу, как они трясутся и понимаю, что меня всю неплохо так потряхивает. В его глазах сумасшедший блеск. Он ненормальный. Вдруг он резко задирает один, а затем и второй рукав моего свитера, и до меня наконец доходит, чего он хочет от меня. Видимо Аня разболтала ему о нашем вчерашнем разговоре, который случился после такого, как я не подумав сняла свитер, и она увидела следы от порезов у меня на руках. Теперь он опять сжимал обе мои руки чуть выше запястий и смотрел на пластыри, так аккуратно наклеенные мной этим утром. Вчера ночью я не смогла остановиться. — Почему маленький ребёнок увидел это? Если тебе плевать на себя, позаботься, чтобы никто не видел этого. Зачем придумывать какие-то идиотские истории и плести полнейший бред. Тем более ребёнку? — не могу оторвать взгляд от своих рук, но чувствую, как Станислав смотрит на меня. Я не понимала, почему он так злится. Я не говорила ничего такого, что могло бы навредить психике Ани. — Я всего лишь… — Нет, ты не всего лишь! — его рука в одно мгновение оказывается на моей шее и заметно сжимает. Моя голова сама запрокидывается, и я слабо ударяюсь о шкафчик. Глаза непроизвольно начинают слезиться не столько от боли, сколько от обиды и непонимания. Прекрасно. Вот я всё думала, как же я смогу решиться на что-то большее чем лезвие, а тут мне такую услугу предлагают. Как отказаться? Я закрываю глаза, хочется улыбнуться, но выходит только чуть приоткрыть рот, потому что организму нужно больше кислорода, несмотря на то, что двое людей, находящихся на этой кухне, совсем так не считают. Чувствую, как мой загнанный пульс бьётся в его ладонь. — Чёрт! — он отпускает меня почти сразу и в этот раз бьёт кулаком около моей головы. — Да ты даже не сопротивляешься! Твоя жизнь для тебе совсем ничто? Я открываю свои глаза и смотрю в его горящие. Как же я устала. Просто устала. Не знаю, что именно он увидел в моём взгляде, но тут же отступил на несколько шагов назад и сказал тихим, обманчиво спокойным голосом: — Чтобы я тебя больше не видел. И чтобы не слышал от Ани, как вы встречаетесь в школе. А теперь выметайся сейчас же из моего дома. Он подходит к окну и смотрит на ночное небо. Совсем не двигается, даже плечи не вздымаются, словно не дышит. И я понимаю, что мне нужно поскорее уходить из этого места. Соскальзываю со стола, стараюсь чтобы дверь не скрипела, когда выхожу с кухни, и быстрым шагом иду в коридор. Ноги в кроссовки, накидываю курточку и выхожу из квартиры.

***

Когда я оказалась дома, единственное, чего мне хотелось, — спать. Но, что не удивительно, заснуть я не могла следующие два часа. Сегодня днём мы договорились с Аней, что в эту пятницу вместе пойдём в школьную библиотеку. Она собиралась взять несколько книг и очень хотела посмотреть, как я готовлюсь к экзаменам. И что мне теперь с этим делать? Скажет ли он своей племяннице, чтобы она и близко ко мне не подходила? Как я должна ей объяснить, почему наши планы отменяются? Почему, когда маленький лучик света появился в моей жизни, его почти сразу же закрыли грозовые тучи? И ещё множество вопросов крутилось у меня в голове, пока я не заснула тревожным сном. Следующие два дня мы с Аней никак не пересекались, ни в школьных коридорах, ни у гардероба, ни у самого входа в школу. Думая о том, как мне стоит поступить, я часто вспоминала те глаза, полные злости и отвращения. Я чувствовала, что он был серьёзен и не знала, чего ждать, если он узнает, что я игнорирую его слова. Неужели он так сильно запугал меня? Скорее наоборот — он просто напомнил, где моё место. Дружба да и вообще какие-либо близкие отношения не имеют никакого отношения ко мне. Насколько правильно, что я буду рядом с ребёнком, который сейчас всё в себя впитывает? Я и сама в конечном итоге считала, что эта «дружба» — не очень хорошая идея для Ани. Мой план на пятницу не был особо продуманным. Я просто надеялась задержаться на некоторое время в коридоре третьего этажа. Так как библиотека располагалась на четвёртом, можно было надеяться, что мы не встретимся.

***

Мой план провалился. В данную минуту Аня держала меня за руку и недовольно бормотала что-то себе под нос. Но не успели мы подойти к дверям, ведущим к коллекции книг нашей школы, как у моей спутницы зазвонил телефон. Не сложно было догадаться, кто это может быть. Аня на секунду засомневалась, но всё же ответила. — Я иду в библиотеку, мне нужно взять книги для домашнего задания, — после недолгого молчания она продолжила отвечать на вопросы недовольным голосом. — Да. Но я правда тебя не понимаю. Почему ты говоришь это? После чего она протянула свой телефон и посмотрела на меня заметно погрустневшими глазами. — Ты пока поговори с дядей, я схожу быстренько за книжками и приду. Хорошо? — Конечно, — я постаралась улыбнуться. В телефонной трубке меня ждала затянувшаяся тишина. Чуть позже раздался голос, лишённый каких-либо эмоций: — Через десять минут жду вас обеих у входа, — после чего последовали короткие гудки. В голове была лишь пустота. Через пять минут с небольшой стопкой книг вышла Аня. — Ты не пойдёшь готовиться к экзаменам? — Сегодня нет. Твой дядя ждёт нас внизу. — Он странно себя ведёт в последние дни. — Что ты имеешь ввиду? — Он сказал, что не хочет, чтобы я с тобой дружила. — Он сказал, почему хочет этого? — Нет, — она и правда была расстроена, — но ты ведь мне правда нравишься. Попробую сегодня ещё раз убедить его! — мне было нечего на это ответить. Оставшийся путь до машины, около которой стоял Станислав, мы прошли молча, что было для меня достаточно странно, потому что обычно Аня весело щебетала, задавала много вопросов. — Садитесь в машину, — сказав это, он открыл для меня переднюю дверь. Его спокойствие заставляло нервничать ещё больше.

***

Прежде чем его машина остановилась у моего подъезда, он отвёз Аню домой. — Если у тебя есть какие-то проблемы, то лучше обратиться за помощью, — он смотрел прямо перед собой, словно в никуда. Я не знала, должна ли была что-то отвечать, но, казалось, он и не ждал этого. — Удачи на экзаменах. За французский можешь не переживать. У тебя сейчас очень приличный уровень. Главное не волнуйся, — размеренный и спокойный голос не может принадлежать человеку, который в прошлую встречу одним лишь взглядом дал почувствовать, какого он обо мне мнения. — Просто дыши, — он так и смотрел в лобовое стекло, но раздался щелчок, сигнализирующий о разблокировке двери. — До свидания, — больше сказать мне было нечего. Я и правда надеялась, что нам больше никогда не придётся встретиться.