Арония

Первые дни в университете подарили мне не только свободу от постоянного контроля за оценками со стороны родителей, но и двух прекрасных людей. В первый же день на встрече всех теперь уже первокурсников ко мне подсели двое — парень и девушка. Я сидела около стены и слева от меня оставалось четыре места. Оглянувшись, я увидела, что зал, где проходило мероприятия был практически полностью заполнен людьми, за исключением одиноких мест в разных частях помещения. — Привет! Я — Ника, а этот товарищ — Дмитрий, — весело сказала девушка, а её спутник закатил глаза и усмехнулся. — Привет. Лера, — неловко помахала рукой в ответ. — Столько народу, — Ника осмотрела зал, — ты, кстати, на какой специальности? — она села рядом со мной, поэтому я могла хорошо разглядеть её глаза, которые были невероятного голубого цвета. — Перевод. Насчёт специализации ещё точно не решила. А ты? — Классно! Будем значит вместе учиться, — она дружелюбно улыбнулась. После окончания официальностей части, все разделились по своим группам, которые объявили в самом конце. Мы втроём пошли в названную аудитории, где уже было несколько человек. — Ты же помнишь, что мы договаривались на французский, — с прищуром посмотрел на Нику парень. — Да помню я! Не кипишуй мне тут! Чуть позже, а именно во время нашей прогулки, я узнала, что эти двое друзья с начальной школы. Помимо других их общих интересов они увлекались иностранными языками. Дима знал на достаточно высоком уровне английский, французский, итальянский, и на разговорном — немецкий. Ника не уступала ему в английском и французском, только вместо итальянского она предпочла испанский. При этом она ещё выбирала между китайским и японским, но никак не могла определиться и металась от одного к другому. Я с одним французским на их фоне ощущала себя не очень уверенно.

***

Оказалось очень полезно иметь у себя в друзьях старосту, которым на второй день стал Дима. Он знал ответы на все организационные вопросы и банально в какой аудитории следующая пара. Этот товарищ, как и продолжала его шутливо звать Ника, определённо был из тех, кого можно назвать «душа компании», с ним было легко и спокойно. Началась вторая учебная неделя, а у нас уже сложилась маленькая традиция — встречаться перед парами у входа университета. Поэтому сейчас мы с Димой стояли на «нашем» месте и ждали Нику, которая оказалась той ещё любительницей подольше поспать. До начала занятия оставалось десять минут и мы не собирались опаздывать на самую первую пару французского. — Ещё две минуту и мы уходим. — Конечно. Как староста и его главный советник могут опаздывать? — он смеётся и я не могу сдержать короткую усмешку в ответ. — Да уж, главный советник, чего ещё придумаешь? — Дай-ка подумаю.. Секретарь? — Ну знаешь ли! — мы смеёмся теперь вместе и не сразу видим подходящую Веронику. — Чего такие весёлые, раздражает, — она зевает и видно, что дай ей прикрыть ненадолго глаза, то сразу отключится. — И почему же ты Ника, если такая соня? — Дима получат слабый удар в плечо и отдаёт нам команду, суть которой «поторопиться, иначе ждёт нас ситуация некомильфо». Мы чуть ли не бежим на третий этаж. Когда нужная аудитория появляется в зоне видимости, видим, как туда заходит народ. Замедляем шаг, Дима кладёт руку мне на плечи, изображая, что еле живой после такой пробежки. Ника с другой стороны от меня ворчит о том, почему пары ставят так рано. Стоит отметить, что для неё всё, что раньше двенадцати часов слишком рано. Так мы и заходим в аудиторию за две минуты до начала пары. Замечаю, что за столом уже сидит преподаватель, это мужчина и похоже достаточно молодой. Но он заполняет какие-то бумаги и его лица не видно. Мы высматриваем свободные места и усаживаемся ближе к стене, на четвёртом ряду. Аудитория небольшая, да и группа у нас всего из тринадцати человек, так что оказываемся мы дальше всех от француза, что нас очень даже устраивает. Любить-то мы любим этот язык, но нужно оценить, насколько этот преподаватель адекватен, а то за прошлую неделю мы чётко осознали, что тут все люди, а люди всякие бывают. В момент, когда я пыталась достать из рюкзака тетрадь, которая никак не хотела этого, чувствую лёгкий толчок локтем по рёбрам. Смотрю на Диму слегка нахмуренным взглядом и сразу возвращаюсь к попыткам достать почему-то застрявшую тетрадь. — Препод на тебя так смотрит, как будто готов выкинуть твой рюкзак и, возможно, тебя, — говорит шёпотом, а в глазах такие смешинки, что кажется, он сейчас заливисто засмеётся и тогда-то уж точно ему прилетит от меня по его макушке. Поднимаю голову с виноватым взглядом и сожалением в глазах, но замираю и не верю, что судьба может быть настолько — какой? На секунду все мысли замерли, а потом сменили свой курс и помчались туда, куда не должны были. Это должно быть шутка? Мои глаза меня просто обманывают. Это всё из-за тревожности, мне просто мерещится. Я больше не пытаюсь достать тетрадку и хватаюсь за телефон, как за спасительный круг. Краем глаза вижу как Дима что-то пытается объяснить Нике, но та отмахивается от него и снова зевает. Я должна успокоиться. Никто ничего не знает и не узнает. Всё будет в порядке! На экране телефона ровно девять утра. Глубокий вдох. — Доброе утро, дорогие первокурсники. Так как сегодня наша первая встреча, то предлагаю провести занятие в форме знакомства, чтобы я мог понять, с чем мне предстоит работать. «Мой дядя очень много работает» — Меня зовут Станислав Алексеевич. Теперь давайте пройдёмся в алфавитном порядке и каждый из вас расскажет на французском немного о себе: кто вы, почему выбрали эту специальность и тому подобное. Одной-двух минут будет достаточно. «Если тебе плевать на себя, позаботься, чтобы никто не видел этого» — Начнёт Аксентьева Валерия. «Чтобы я тебя больше не видел» — Прошу, мы вас ждём. Я вижу, что все присутствуют, судя по количеству учащихся в списке группы. Пожалуйста, давайте не будем тянуть. «Просто дыши» Я встаю и начинаю рассказывать. Мне кажется, что я в тумане. Говорю что-то на автомате и, когда преподаватель кивает, сажусь на место. На его лице не отражается ни одной эмоции. После меня так же рассказывают про себе остальные одногруппники. К тому моменту как последний заканчивает говорить, я успокаиваюсь. Почему я вообще об этом переживаю? Мы незнакомые люди, так это и останется. — Теперь вы получите тесты, проверив которые я смогу примерно оценить ваш уровень знаний, — он кладёт тонкую стопку листов альбомного формата на первую парту и просит передать их остальным. — У вас полчаса. Я проверю и думаю останется достаточно времени побеседовать с каждым лично, если мне покажется нужным, — он смотрит на свои часы и садится за свой стол. Тест был на трёх листах и не показался мне сложнее чем те же задания с ЕГЭ. Наша троица и ещё один парень — Костя, который сообщил, что всё сделал, закончили всё за двадцать минут и передали листы до той же первой парты. Станислав Алексеевич тут же принялся их проверять, чуть позже ему принесли остальные работы. В аудитории была идеальная тишина, какой я не помню в школьные годы в учебных классах. Было непривычно. Когда до конца пары оставались двадцать минут, Станислав Алексеевич отложил работы и поднял свой взгляд, оглядывая всех присутствующих. Когда его взгляд скользнул по моему лицу, я невольно замерла. Было ли мне страшно? Нет. Скорее неловко и немного некомфортно. — Я приятно удивлён. У всех присутствующих уровень значительно выше среднего, что значит — нас ждёт впереди много интересной работы, в том числе с различными мелкими нюансами. Раздаётся тихий вздох облегчения, и я невольно улыбаюсь. Не могу не согласиться, мне тоже стало чуть легче дышать, когда наши работы были так оценены. — Попрошу остаться четверых человек, которые первые закончили тест, а остальные на сегодня могут быть свободны, — долго ждать не пришлось, остальная часть группы попрощалась с французом и поспешила покинуть аудитории, чтобы успеть сходить до буфета за утренним кофе. — Ваши работы и время выполнения мне понравились особенно. Вы ещё не думали над выбором темы курсовой? — да кто же думает о таком на второй неделе первого курса?! — Вот список тем, можете сфотографировать. Подумайте, вдруг вас что-то заинтересует. В принципе, я мог бы взять вас четверых, но, конечно, решать вам, — он поочередно посмотрел на каждого из нас, остановив свой взгляд на мне. — Вы можете быть свободны. У вас есть время до конца месяца. Выйдя из аудитории мы растерянно переглянулись между собой. — Что думаете по этому поводу? — Костя кивнул на уже закрытую дверь. — Посмотрим, надо хоть темы глянуть, инфу поискать, — ответил Дима и тут же добавил, — я это, тоже за кофе сбегаю. Вам ничего не надо, девчонки? — Захвати и мне кофеёк, а то я сейчас засну, — лениво ответила Ника и привалилась к стене.

***

В списке, который позже скинул в нашу беседу Дима, было несколько интересных мне тем. Но понимание того, что научруком будет Станислав Алексеевич всё усложняло. В итоге после двух недель раздумий, взвесив все «за» и «против», я не смогла удержать своего интереса к одной из тем. Я ведь могу на втором году сменить научного руководителя. Почему бы не попробовать? В итоге получилось так, что мы вчетвером записались к Станиславу Алексеевичу. Он выразил свои надежды на плодотворную работу с нами и пообещал в скором времени каждому отправить список литературы для знакомства с темами. Остальные пары были не менее интересными, чем французский. Было много теории, но нам сообщили, что на следующих курсах уклон перейдёт на практику. И я очень ждала этого времени.

***

Было двадцатое декабря, до сессии оставалось совсем немного. Последней парой стоял французский, после чего я планировала прогуляться до торгового центра, чтобы зайти в книжный. Но как это обычно бывает, все твои построенные планы очень быстро рушатся. — Валерия, задержитесь, пожалуйста. Есть пара вопросов по курсовой, — не успела я собрать вещи в сумку, как прозвучал голос Станислава Алексеевича. Я подошла к его столу и когда все вышли, он продолжил говорить, посмотрев мне в глаза. — Вы сейчас свободны? Мне нужно отъехать по делам до позднего вечера, но я не хотел бы оставлять Аню одну. Могли бы вы побыть с ней? — я была в полной растерянности. Он сам сказал, чтобы ноги моей не было в той квартире, а также рядом с Аней. Что могло случиться, что он отказывается от своих слов? — Если у вас есть планы, я пойму. — Хорошо, я приду. Ко скольки? — не уверенно ответила я. Я ведь ничего не потеряю? Да и по Ане я немного соскучилась. — Она в школе сегодня до пяти вечера, заберёте её? — Конечно. А насчёт курсовой? — он отрицательно помотал головой. — Тогда, до свидания. — Спасибо.

***

Аня заснула час назад в своей комнате, а я боролась с дремотой, сидя на диване в гостиной перед включённым телевизором. Моё появления в школе оказался для Ани приятным сюрпризом. Она всё время болтала, смеялась, несколько раз говорила, что скучала. Спрашивала про учёбу, как я здесь оказалась и много чего ещё. Я с радостью отвечала, мне было с ней легко. Когда я услышала шорох в коридоре, на часах, к моему удивлению, было уже без двадцати десять. — Пойдём на кухню, — прозвучал тихий голос преподавателя, когда он направился в сторону того места, куда я точно не хотела идти. Сердце сразу испуганной забилось быстрее. А теперь что? Мысли заметались в поиске возможной причины этой просьбы. — Пожалуйста, — ещё тише. Я не знала, что делать. Могу ли я сейчас просто быстро убежать? Но что тогда будет потом? Как мне себя вести? Но разве убегать — это выход? Зайдя на кухню, я аккуратно прикрыла не до конца дверь. Сделала один шаг в его сторону и спустя пару секунд, в которые мой мозг кажется перестал соображать, оказалась в ловушке его рук. У того же стола. Но в этот раз всё было иначе. Я видела, как будто со стороны, его руку, медленно приближающуюся к моему лицу. Не успеваю понять, что происходит, как его ладонь уже оказывается на моей шее, а большой палец неспешно и легко водит по моей левой щеке. Мурашки незамедлительно пробегают по всему телу. Всеми силами пытаюсь понять, что происходит и как мне реагировать, но мысли разбегаются, уставший мозг отказывается работать как надо. Моя тревожность не даёт мне сосредоточиться, его внезапные и непривычные действия начинают пугать меня. Некоторое время я собираюсь с силами, чтобы посмотреть ему в глаза. Но когда я уже готова столкнуться с ним взглядом, вижу, что он внимательно следит за своим же движущимся пальцем. Я какими-то невероятными усилиями поднимаю руку, чтобы убрать его ладонь с моей шеи. Но не успеваю сделать задуманное. Он перехватывает мою руку за запястье и отводит её в сторону. Большой палец перемещается под подбородок и моя голова плавно чуть наклоняется в левую сторону. Мой пульс ускоряется, я неосознанно дёргаюсь. Он всё также плавно приближается ко мне и я чувствую его губы у себя на подбородке в паре сантиметров от правого уголка моих губ. Паника окутывает меня с большей силой. — Зачем Вы это делаете? — мой голос дрожит и словно ещё немного и сорвётся. Или сорвусь я. — Что именно? — Вы знаете. — Нет, — его голос спокоен. Мгновение — его руки пропадают. Он отходит к окну, а я молча смотрю на его спину и вспоминаю тот день, когда меня прогнали со словами, чтобы я больше не попадалась на глаза. Повторится ли тот сценарий сейчас? Я так и не получаю хоть какое-то объяснение. Мысли проносятся одна за другой, не знаю за какую зацепиться и остаюсь в полном замешательстве. Но молчать больше не могу. — Я правда могу понять Вашу позицию на счёт Ани. Даже больше — я согласна с этим. После окончания школы мы ни разу не виделись, да и не было возможности. Мне казалось, что это уже закрытая тема, — я замолкаю, ожидая его реакции, но он остаётся неподвижен. — Я не знала, что вы работаете в этом университете, тем более не знала, что преподаёте там французский, — под конец фразы мой голос затихает. — Ты думаешь, я этого не понимаю? — Тогда объясните мне, что происходит? Почему я снова здесь, хотя мне ясно дали понять, что мне здесь не место. Он разворачивается ко мне лицом и его серьёзный взгляд меня пугает. На секунду в его глазах словно мелькает удивление. — А ты сможешь понять? — Почему Вы так ненавидите меня? — не отвечаю на его вопрос, понимая, что любые слова будут интерпретированы, как ему нужно. — Как бы я хотел, чтобы мы не знали друг друга. — Зачем предложили тогда писать у вас курсовую? Вы сами себе противоречите! — Что ты знаешь, — он вздыхает, а во мне начинает всё гореть. — Конечно. Конечно я ничего не знаю! Ведь вы ничего не можете объяснить! Может вы хотите, чтобы я забрала документы и совсем исчезла и не беспокоила Вас одним своим существованием? — Что? — в его голосе слышится сомнение вперемешку с неверием. — Вы такой эгоист, — теперь уже вздыхаю я. Мне нужно донести до него свою позицию и уходить к чёрту из этой квартиры. — Как бы не хотела забрать документы, я не смогу это сделать. Я не буду писать у вас курсовую или участвовать в какой-либо внеучебной деятельности под вашим руководством. Просто давайте постараемся максимально, насколько это возможно, не обращать внимание друг на друга эти четыре года, хорошо? После выпуска вы меня больше не увидите. Обещаю. Он просто молчал. Видимо, я была и ответа не достойна. Отлично. Никакого желание говорить что-либо ещё не было. С кухни я вышла с надеждой, что больше эти стены моего голоса не услышат.

***

При всём желании не идти на следующий день на учёбу, после звонка Димы, выслушав его мнение о моём желании прогулять, я всё же собираюсь и выхожу из квартиры. Для себя я решила, что просто буду присутствовать на его парах и особо не высовываться. Сегодня в планах было узнать, как можно поменять научного руководителя. Французского сегодня по расписанию не было, что немного успокаивало. В большой перерыв я зашла на нашу кафедру, где как по злой шутке оказался лишь один Станислав Алексеевич. — Я пришла, чтобы узнать о возможности смены научного руководителя. — Такой возможности нет. Приказ уже подписан, всё утверждено. О таком ходе событий я не задумывалась. И что теперь? — Мы можем поговорить? — я смотрю на него, а мои брови кажется слишком ясно показывают моё недоумение. — Просто поговорить. Я не перейду границ. — Я вас не понимаю. — Хорошо. Скажу коротко сейчас. Мы поработаем над курсовой на первом курсе. Если тебя совсем всё будет не устраивать, то на втором — уйдёшь к кому-нибудь другому. Я буду отправлять тебе литературу по почте, все вопросы можешь задавать таким же образом. Это тебя устраивает? — Да, — скорее вопросительно, чем утверждая отвечаю я. — Ещё вопросы есть? — Нет, — вопросы, ответы на которые я не смогу получить, не особо хотелось озвучивать.