Арония

Ещё две недели пролетели как несколько дней. Неужели и правда, чем ты старше, тем быстрее часы отсчитывают время? Работа с переводом документов на сегодня была закончена, и я даже была горда собой, что стала быстрее разбираться с архитектурными терминами. Мне определённо нужно было больше практики, но в целом у меня получалось очень неплохо. И этому можно было радоваться. А в качестве награды, за то, как я хорошо сегодня поработала, в планах было дойти до ближайшей пекарни. Воспоминание о чудесном запахе свежей выпечки оказалось достаточно мотивирующим на то, чтобы встать с кровати, на которую я упала, как только поставила последнюю точку. Только собираюсь взять телефон, чтобы узнать сколько времени, а он тут же начинает звонить. Не так давно Ника предложила несколько раз в неделю болтать по видеозвонкам, и эта идея мне определённо нравилась. Я делилась своими наблюдениями о Париже и немного о работе, по большей части тем, что касалось переводов. Подруга в свою очередь, видимо, поставила перед собой цель: не развеселить, так шокировать. Так однажды я узнала, что у нас в городе есть три разные компании, которые ходят по домам и проверяют газ. Все они как бы про друг друга не знают, так что это не лишняя проверка, и так надо. Почему? Ну вот потому. Ника тогда минут десять жаловалась на то, что мол откуда ей было знать, что она должна была быть дома, если объявлений никаких не было, и накануне уже приходили и всё проверили. — Привет! Как дела, есть что-нибудь интересненькое? — казалось, что можно почувствовать солнечную энергию девушки прямо через экран. — Всё также, недавно закончила очередной перевод. Хотела сходить прогуляться, и тут ты позвонила. — О, надо было позвонить на пять минут позже, ты бы экскурсию устроила мне, — мы смеётся, потому что не первый раз Ника звонит в момент, когда я собираюсь на улицу. — Да что ж такое! Надо нам запланировать уже экскурсию для тебя, — так мы и продолжаем болтать обо всём и ни о чём. Чуть позже Ника начинает говорить про университет. Магистратура кажется гораздо легче предыдущих учебных лет, большинство предметов интересные и почти нет ненужных лекций, которые вообще существуют лишь из-за учебного плана и того, кто его составлял. — Слушай, нашего француза словно подменили, — рассказ Ники о новом учебном семестре был внезапно ей же прерван. — О чём ты? — казалось, девушка на экране телефона ненадолго задумалась, подбирая нужные слова. — Сложно объяснить на самом деле. Раньше он выглядел больше отстранённым, эмоций особо никаких не выдавал, — девушка замолкает. — Вот ты помнишь, чтобы он на парах голос повышал? — Нет, — отрицательно качаю головой. А в голове, без моего на то желания, проносятся десяток воспоминаний — в них был и лёд, и горячее пламя. — Складывается впечатление, что у него какие-то проблемы. Нет, правда, если бы ты видела, как проходят его пары последние недели, ты тоже напрягалась бы. — Может усталость накопилась, ещё что... — говорить про Станислава Алексеевича не было сил. — Расскажи лучше, что-нибудь более позитивное. Что насчёт практики кстати? — разговор вновь перешёл в нейтральное русло, и у меня получилось немного расслабиться. После того как мы попрощались, договорившись в скором времени снова созвониться, я снова упала на кровать и прикрыла глаза. Меня это никак не касается. Уверена? Ты сама себе веришь? ... А кому мне тогда верить?

***

В итоге Жан решил оставить на новый проект нас обоих. Но практически все рабочие встречи мы со Станиславом Алексеевичем не пересекались. Едва ли это было лишь совпадением. Когда же мы оба оказывались на каком-либо мини-совещании, я всеми правдами и неправдами старалась показать, что у меня всё отлично. Да и игнорировать присутствие Станислава Алексеевича было гораздо проще, когда он не сидел рядом. Я максимально фокусировалась на рабочих вопросах и их обсуждении. Отвечала на все вопросы Жана и остальных сотрудников, даже иногда высказывала свои предложения, когда это позволяла ситуация. Настолько я старалась полностью погрузиться в работу, что и Поль был удивлён моему настрою. — Кажется, тебя и правда заинтересовал этот проект, — мужчина дружелюбно усмехнулся. — Нам бы хватило только тебя, но Жан упрямо не желал с этим соглашаться. Ведь «нам нужен ещё один переводчик, чтобы нагрузка была не такая большая», — он попытался изобразить голос друга, что вышло довольно похоже и оттого достаточно комично. — Ему виднее, разве не так? — Да он просто очень беспокоится о тебе и не хочет нагружать работой, — Поль прямо по-заговорщически подмигивает. — Думаю, будь его воля, ты вообще бы не работала. — Скажешь конечно! — не сдержавшись, легонько хлопаю его ладонью по плечу и смеюсь. — Ты знаешь, что я не соглашусь на это. — Да и он никогда такого не предложит. Вы оба стоите друг друга! — его брови будто живут отдельной жизнью, и это просто уморительно. — Наверное ты прав, — но я всё также была уверена, что недостаточно хороша для Жана. Просто он не знает всего, иначе не думал бы обо мне в столь светлом ключе. — Конечно я прав! Какие могут быть сомнения? И может я обманывала себя, но мне казалось, что после такого живого интереса к работе с моей стороны, во взгляде Жана пропало беспокойство и какое-то осторожное подозрение. Гордится мне тут было нечем, кроме того, что я хотя бы не давала ненужных поводов для беспокойства. Мы так и не смогли поговорить о том дне и вообще о чём-либо косвенно связанным с ним. Просто не могла пересилить себя: что я могу рассказать, а что лучше опустить?

***

Необходимость обсудить некоторые важные вопросы перед отправкой предварительного плана проекта и презентации заказчику подразумевала тот факт, что на собрании должны были присутствовать все участвующие в этом сотрудники. Встреча пролетела практически незаметно, что не могло не радовать. Жану нужно было решить текущие вопросы, поэтому, попрощавшись с ним, как и остальные я вышла из зала. Ещё днём мы договорились созвониться вечером, и при условии, что он закончит свои дела не слишком поздно, то поедем в какой-нибудь ресторанчик. Поэтому в планах было немного прогуляться пешком, чтобы время прошло быстрее. Да и проветрить голову никогда не помешает. Выхожу на улицу и успеваю сделать не более десятка шагов, пока меня кто-то не хватает чуть выше локтя. — Думаешь самая умная тут? — оборачиваюсь, чтобы увидеть Мари, которую достаточно давно не видела. А лучше бы и не видела дальше. — И что ты хочешь показать своим этим взглядом? — выражения её лица, на котором явно отражалась брезгливость и нетерпение, на несколько секунд даже заставило меня опешить. — Для начала отпустите меня, — девушка так вцепилась, что пришлось даже приложить некоторые усилия, чтобы вырваться. — Да кто тебя держит! Мы только и ждём, когда ты уже укатишься подальше! — под конец фразы она даже повышает свой голос, из-за чего он становится совсем неприятным. Хотя, казалось бы, куда больше. — Кто мы? — сразу приходит понимание, что скорее всего сейчас она выступает и за Катрин, которая, скорее всего, и не опустилась бы до такого. — Обязательно устраивать этот концерт? — стараюсь оставлять тон голоса нейтральным, потому что... ну кто знает, чего от неё можно ожидать? — Это ты здесь что-то устраиваешь! Появилась из ниоткуда и ищешь внимание буквально от каждого! Конечно, приятно наверное, когда вокруг тебя все носятся, да? — Или вы сейчас спокойно объясните ваши претензии ко мне, или наш разговор закончен, — несколько секунда она молчит и просто моргает, смотря каким-то шокированным взглядом. — Это что, ты мне сейчас условия ставишь? — даже голос стал таким вкрадчивым, словно змея в кустах, готовящаяся броситься на свою жертву. — Называйте как хотите. Вы начали этот разговор. Вот и постарайтесь объяснить, чего вы добиваетесь, — откуда вообще столько агрессии? — Ты такая... — она запинается и не заканчивает фразу, а мне становится любопытно. — Какая? — Фальшивая! — выплёвывает прямо в лицо. — Что? — мне даже кажется, что я ослышалась. — Я тебя просто терпеть не могу! Что они все находят в тебе? Или может ты сама им что-то предлагаешь? — Я больше не собираюсь выслушивать эти беспочвенные обвинения, — разворачиваюсь, чтобы убраться отсюда подальше, но она снова хватает меня за руку. — Я не закончила! — Зато я закончила! — повышаю голос, так как это всё уже давно вышло за рамки приличия. Выдергиваю руку, но она цепляется за ручку сумки, и та съезжает с моего плеча. — Нет, думаешь я буду также как они слушать с открытым ртом все твои слова?! Не дождёшься! Ты такая... — но явно какое-то оскорбление не успевает вылететь из неё. — Сейчас же убери свои руки, — голос Станислава Алексеевича словно отрезал её непрекращающийся истеричный поток. На удивлении она слушает его, а я возвращаю сумку в нужное положение и отхожу от них на пару шагов в сторону. — О, это ты мне? Какая честь! Если бы знала, что только так смогу привлечь твоё внимание, давно бы уже сделала это! — они больше не общаются? — Всё сказала? — А сам как думаешь? Конечно нет! — Мари, думаю пора остановиться. — Почему я должна слушать тебя, — аккуратно перевожу взгляд на мужчину, ведь мне тоже становится интересно. — Не должна. Но я прошу тебя, остановись. — Что? — её вопрос звучит так, словно она поражена до глубины души. Перестаю разглядывать лицо Станислава Алексеевича и смотрю на девушку. — Я правильно услышала, ты что-то просишь у меня? — она яростно сверкает глазами в мою сторону. — Но, конечно, просишь это ты для неё?! — Это не имеет значения, — после небольшого колебания мужской голос звучит всё так же уверенно. — Наоборот! Очень даже имеет, — она снова смотрит на меня. — Плевать, вы оба мне противны. Но хочу признать, что бы ты ни делала, это получается у тебя превосходно, — и эти слова звучат как последнее оскорбление. — Я ухожу, — может и не стоило сообщать об этом, но больше слушать и узнавать о себе новые вещи не хотелось. В каком-то странном состоянии потихоньку направляюсь в сторону парка, который располагается в десяти минутах ходьбы от офиса. Мне срочно нужно присесть хоть куда-нибудь и успокоиться. К этим внеплановым эмоциональным качелям я оказалась не готова. — Да кому ты это сообщаешь?! Ах да! — Успокойся, пожалуйста! — и третий участник этой интермедии сдался в попытке сохранить видимость хоть какого-то спокойствия.

***

— Извини за это, — Станислав Алексеевич догоняет меня почти сразу. — Вы не должны извиняться. — Каждый раз, когда вижу тебя, думаю о том, что сколько бы раз я не говорил эти слова, ты меня никогда не простишь. — Вы думаете, я на вас обижена? — Я чувствую это, — на этих словах я даже запнулась, но меня нежно подхватили под локоть. И это прикосновении ни в какое сравнение не шло с тем, как минутами ранее за эту же руку хваталась подружка Катрин. — Вы ошибаетесь... — Хотелось бы, чтобы так и было. Но что заслужил, то и получаю. Не знаю, что можно на это ответить, и продолжаю молча идти в сторону входа в парк. Мужчина подстраивается под мой темп и также не говорит больше ни слова, просто идёт рядом. Так мы вдвоём и заходим в парк, на красоту которого сейчас я не могу обратить должного внимания. Пройдя чуть вглубь, останавливаюсь около аккуратной скамеечки скорее даже на автомате, чем осознанно. Все мои мысли сейчас где-то между «фальшивая» и «что они все находят в тебе?» И может, было бы даже более обидно, если бы я сама не думала так временами. — Присядем ненадолго? — сквозь прозрачную стену прорывается мужской голос. Опускаюсь на скамейку, а в голове продолжаю бродить по закоулкам мыслей. Кто я такая? Хотелось бы мне знать ответ на этот вопрос... — Может воды? Подожди здесь, я найду, — будто не знает, что до ближайшего магазина полчаса езды. — Не надо, у меня есть, — зачем-то руки сами достают из сумки бутылку. Пить не хочется, но уже через несколько секунд делаю пару глотков неприятной, чуть тёплой воды. В данный момент лучше подошла бы ледяная. Чуть погодя, я выпиваю ещё полбутылки, и как бонус появляются силы, чтобы осмотреться вокруг. Людей поблизости нет, но поют птицы, которых я даже не слышала до этого момента. Деревья и кустарники аккуратно подстрижены и на самом деле вызывают желание полюбоваться ими немного дольше. В голове начинает выстраиваться новая логическая цепочка: Что это вообще было? Эта Мари всегда такая? Почему тогда они общались? Они же не просто общались, да? Почему тогда это общение прекратилось? — Как у вас получалось её терпеть? — Что? — один удар сердца и мы поворачиваем головы друг к другу. Станислав Алексеевич выглядит так, словно тоже только что был где-то далеко в своих мыслях. — А зачем? — меня уже особо не волнует, как глупо и бестактно звучит этот вопрос. — Не знаю, — и поскольку сейчас он смотрит мне прямо в глаза, я всеми силами пытаюсь увидеть там признаки того, что он не хочет честно отвечать на мои вопросы. Но не вижу. Или не могу. Или не хочу... Большая ли разница? — Тогда может вы мне расскажете, что знаете, — делаю паузу в пять ужасно громких ударов сердца, потому что собираюсь сделать что-то кажется рискованное для себя, — Станислав. В глазах напротив невероятное количество эмоций сменяет одна другую — удивление, неверие, сомнение, радость, смятение, неловкость. Одна малейшая искра — всё вспыхнет. — Лера? — сейчас в нём и в помине нет никакой уверенности. Что на удивление придаёт уверенности мне. Но прерываю этот зрительный контакт, потому что мы смотрим друг на друга уже бесконечно долго. — Я правда на вас не обижена. Не знаю почему, но всё ещё хочу вас понять, — вздыхаю, чтобы дать себе передышку и более чётко донести свою мысль. — Но также понимаю, что вы можете этого не хотеть, что абсолютно логично. Просто, мне кажется, что есть какая-то большая недосказанность, — или больная, — которая требует, чтобы была поставлена точка. — В каком смысле? — голос такой тихий, будто бы и вовсе послышалось. — Я говорю о том, что нам пора поставить точку. Зачем мне нужны какие-то ответы? Если честно, то сама не знаю. Просто в ином случае дайте мне чётко понять, что никаких ответов не будет. Потому что сейчас я в каком-то смятении. Мне это не нравится. — Мне тоже это не нравится. — Тогда давайте договоримся. Пусть эта точка будет поставлена сегодня. Сейчас? — Нет, Лера, — уже не шёпотом и с каким-то нажимом. — Мне не нравится эта идея с точкой, — он тяжело вздыхает. — И какая вообще к чёрту точка? — и мне кажется прогрессом, что он всё ещё не повышает свой голос. — Вы понимаете какая, Станислав, — говорить вот так его имя странно, но хочется попробовать ещё раз. И это так непривычно, ведь даже про себя я никогда не называла его лишь по имени. Вместе с этим появляется еле ощутимое чувство, что стена между нами становится чуть ниже. — У вас всё серьёзно? — Пожалуйста, давайте мы не будем менять тему. Это не имеет отношения к тому, о чём я говорю сейчас. — Очень даже имеет, — он снова затихает. — Посмотри на меня, — жду продолжения фразы с объяснениями причины этой просьбы, но оно так и не следует. И я решаю повернуться. — Что? — теперь в его глазах могу различить лишь замешательство, которое перекрывает все остальные эмоции. — Ты мне нужна, — почти сразу отводит взгляд. — Сколько бы не отрицал... Я столько раз делал тебе больно. Кажется, с самой первой встречи всё пошло не так, — мужчина замолкает, а я не могу промолчать. — Зачем я вам нужна? — очередной вопрос звучит до ужаса по-детски. — То есть в качестве кого? — Ни в качестве кого, — он снова поворачивается ко мне, — просто ты, — последнее выделяет как-то особенно, будто это должно мне всё объяснить. — Не совсем понимаю, но это кажется чем-то не очень реальным. — Почему же? — будто он сам прекрасно не понимает, о чём говорит. Или этого не понимаю я? — Как вы себе это представляете? — из-за нежелания прекращать на такой шаткой ноте разговор задаю и правда интересующий меня вопрос. Но ответа сразу не следует. Я замечаю, что из-за серого неба совсем уж пасмурно. — На самом деле не могу представить, — спустя несколько минут получаю ответ, полностью отражающий моё видение ситуации. — Я думаю, мне пора в номер. — Ты остановилась в отеле? — и даже немного резковато снова разворачивается в мою сторону. — А где ещё... — сама обрываю свой вопрос, так как прекрасно понимаю, о чём он думал. — Да, в отеле, — встаю на ноги и слегка потягиваюсь. — Я провожу тебя. Сейчас будет лучше вызвать такси, — стоит ли пытаться отказаться от этого предложения?