Арония

Всю дорогу до отеля мы ехали молча. Эта тишина не была тяжелой, тело не окутывало какое-либо напряжение или что-то в этом духе. Было просто никак. И можно было бы продолжить задавать свои бессмысленные вопросы, но, похоже, они правда ни к чему не приводили. Моя вера, в то, что какие-то ответы прояснят что-то между нами, оказалась до простого наивной. Сама придумала — сама не оправдала своих ожиданий — сама расстроилась. В итоге ни один его ответ не прояснил ничего. Наоборот, некоторые приводили в ещё большее замешательство. Кроме всего прочего, что я хотела получить от этого всего? Конечно, мне не дали заплатить за такси. И, естественно, мы зашли в двери отеля вместе. На мой немой вопрос «что на этот раз?» получила такой же немой ответ «мы не договорили». Но о чём мы могли ещё сейчас говорить, я просто не знала. Мне ничего не оставалось, кроме того, как пойти в сторону лестницы. Не хотелось привлекать лишнее внимание и выяснять что-либо при посторонних. Внезапно накатила ещё более сильная усталость вслед за осознанием, что Жан должен был уже закончить работу. Во внезапной панике, из-за того что могла не услышать звонок, резко останавливаюсь и ищу в сумке телефон. Пропущенных нет, что приносит небольшое облегчение. — Что-то не так? — на самом деле много что не так. — Вы не собираетесь уходить? — до моего этажа остаётся буквально ничего. — Я думал, нам есть что обсудить. Разве не так? — поворачиваю голову в его сторону и вижу, что мужчина смотрит себе под ноги. — Может и так, но сейчас не самый лучший момент. — У тебя есть планы на вечер? — в этот момент я сворачиваю в коридор своего этажа и понимаю, что у меня даже нет сил, чтобы просить его уйти. Или что-либо ещё. Хотелось просто расплакаться от этой беспомощности. — Ты не ответишь? — Есть. Поэтому, может, вы больше не будете идти за мной? — молчание в ответ не особо радует. — Если хотите, можно поговорить, например, завтра. — Зачем откладывать? — Сейчас не самое подходящее время, — останавливаюсь перед дверью в номер, но пока не тороплюсь её открывать. Разворачиваюсь и опираюсь на неё спиной с надеждой на то, что по мне видно, в каком я состоянии. — Никогда не будет подходящего времени, — останавливается прямо напротив меня. Теперь он смотрит мне в глаза, и я правда хочу верить, что он поймёт — ему нужно уйти. Прямо сейчас. — Я знаю. — Не пустишь? — Не уйдёте? — и снова повисает молчание. — Отлично. Назовите три причины, почему я сейчас должна пустить вас в свой номер. — Лера, ты серьёзно? — Не можете? — и в этот же момент телефон, находившийся теперь в руках, начинает звонить. — Мне надо ответить, — в ответ лишь жест рукой рукой, мол «пожалуйста, отвечай, я подожду». — Не могли бы вы отойти? — Нет. — Думаете, правильно сейчас поступаете? — мелодия звонка кажется слишком громкой в пустом коридоре, поэтому отключаю звук. — С тобой я всегда поступаю неправильно. Не поздно ли что-то менять? Прекрасно. — Вы правы. Что-либо менять нет смысла. — Я не это имел в виду, — переходит на шёпот. — Привет, закончил с работой? — отвечаю на звонок Жана, демонстративно поворачивая голову в сторону и смотря в конец коридора. — Да, только вышел из офиса. Как настроение, ты уже у себя? — расслабленный голос француза не приносит мне спокойствия. Осознание этого факта отзывается неприятным ощущением в животе. — Всё в порядке. Да, недавно пришла. — Я приеду? Ещё успеем на поздний ужин, — слышно, как захлопывается дверь машины. — Конечно, через сколько приедешь? — неожиданно по сторонам от моих плеч опускаются руки, чтобы упереться в дверь. Если сейчас посмотрю на него, то проиграю. — Думаю, минут через сорок. Можешь пока отдохнуть, только не засыпай, — и лёгкий радостный смех, который я не могу разделить с той же искренностью, как хотелось бы. — Хорошо, буду ждать. — Я успел соскучиться, скорее бы увидеть тебя, — а мерзкий голосок в голове прям скрипел — «вот бы он увидел тебя сейчас». — Скоро увидишь. Будь аккуратнее на дороге. — Всегда. До встречи? — Да, до встречи, — жду пока он завершит вызов, но руку с телефоном не опускаю. К тому же не получилось бы это сделать, не задев мужчину. Я всё также нахожусь в ловушке рук и уже практически не дышу. Раз он всё слышал, что ещё я могу сказать? — У меня есть сорок минут, — не успеваю осознать смысла сказанных им слов, как тёплая рука опускается на щёку и разворачивает моё лицо к нему. В тёмных глазах бушуют волны. Но это не шторм, а то, что остаётся после него. — Хорошо, только полчаса, согласна? — На что? — рука на щеке сбивает и не даёт сосредоточиться. — Как хочешь. — У нас с Жаном всё серьёзно, — может хоть эти слова приведут его — или меня — в чувства. — Я понял. — И я не собираюсь ему... — голос срывается, но Станислав Алексеевич — просто Станислав — всё понимает. — Знаю. — Тогда что? — Зайдём в номер? — меня начинает нервировать эта настойчивость, но ещё хуже продолжать стоять так. — Отойдите, я достану ключ, — он сразу же убирает руки и делает шаг назад — пространства становится чуть больше, но бежать некуда. Мужчина заходит следом, закрывая за собой дверь. Я сразу же снимаю туфли и прохожу вглубь номера к небольшому столику, чтобы между нами образовалось приличное расстояние. — Через двадцать минут вам следует уйти. — Не хочешь, чтобы я столкнулся с твоим французом, — сказано с такой интонацией, что было бы неудивительно, если бы он вдобавок усмехнулся. — Естественно, — решаю быть честной, насколько это возможно, и игнорировать какие-либо выпады. — Думаю, вы и сами это прекрасно понимаете. — Понимаю. Но это не особо помогает. — Что вы хотели? — чем быстрее я выясню это, тем быстрее он уйдёт. — Тебе не понравится, — перевожу вопросительный взгляд на мужчину. — Мне так и стоять около дверей? — Кто вас останавливает? — различаю в своём голосе смесь усталости и раздражения, но ничего не могу поделать. — Вы уже зашли, сейчас зачем спрашиваете? — вместо ответа он лишь кивает, снимает обувь и подходит к небольшому креслу, но не садится. — Я думаю отказаться от этой работы. Это была просьба отца, но сейчас мне кажется не лучшим решением продолжать... то, что делаю сейчас. — Если это из-за меня... — Нет, — продолжаю с подозрением смотреть на мужчину, которому, кажется, немного неудобно в этом не особо большом номере. — Это одна из причин. Есть и другие. — Например? — Я практически не бываю дома. Правда никто и не ждёт меня там теперь. — Это неправда, — оказывается достаточно грустно слышать подобные слова от взрослого человека. — Многое изменилось. Аня сейчас не самого хорошего мнения обо мне, — Станислав на некоторое время замолкает, а я не решаюсь что-либо сказать. — В любом случае у неё есть на это причины. Как и у тебя. — Вы хотите сейчас обсудить эти причины? — Не думаю, что для этого нам будет достаточно времени. — Что тогда? — Ты изменилась. — А кто не меняется? — Может присядем? Или так и будем на ногах всё это время? — Можете присесть, — делаю приглашающий жест в сторону того же кресла, — я пока постою. — Ладно, можно и постоять, — и снова тишина. Должна ли я что-то говорить? Нет. Хочу ли? Скорее нет, но какой-то червячок сомнения очень мешал определиться на все сто. — Хотите сказать, если вы откажетесь от этой работы, то уедете домой? — решаю задать нейтральный, как мне кажется, вопрос. — Остальную работу никто ещё не отменял. — И когда вы планируете сообщить о своём решении Жану? — Когда окончательно пойму, что не нужен здесь. — Жан говорил, что на этот проект одного переводчика недостаточно, — хотелось верить, что мужчина не услышал, как мой голос чуть дрогнул. — Ещё бы он так не говорил. — Почему у вас к нему такое отношение? — Какое? — с каждым новым словом его голос становился всё твёрже. — Не особо... позитивное? — какой же бред. — Это ты сейчас так тянешь время? Или показываешь, что больше не собираешься нормально разговаривать? — он определённо был очень зол. И это было не столько видно, сколько чувствовалось. — Мне правда интересно, — и кому сейчас ты врёшь? — Ложь. Я не верю. — Ваше право. Вы не должны мне верить. — Но я хочу! — он резко повышает голос, а я даже отшатываюсь из-за внезапного выплеска эмоций. — Я не верю, — повторяю его слова, потому что свои не складываются в нужные предложения. — Лера, что мне сделать, чтобы ты поверила? — он делает несколько небольших шагов в мою сторону. — Не надо, — снова дёргаюсь и пытаюсь понять дальнейшие намерения мужчины. Но все попытки ни к чему не приводят. — Ты боишься меня? — он останавливается на расстоянии вытянутой руки и выглядит разочарованным. — Серьёзно? — Я тоже не могу понять, серьёзны ли вы? — в этом не было никакого смысла, но я словно снова ходила по тонкой линии. Лишь пара миллиметров — и никто не знает, к чему это приведёт. — Сейчас я предельно серьёзен. — Вот как... Тогда мне хочется узнать ещё одну вещь. — Спрашивай, — вернувшаяся спокойная интонация подталкивает задать очередной глупый вопрос. — Можете ли вы сделать то, о чём я попрошу. — Да, если это что-то в пределах разумного. — Почему? — Почему бы нет? — Например, потому что не должны. — Лера, не всё делается из чувства долга, — смотрит таким взглядом, будто мы говорим о прописных истинах, которые я по какой-то нелепой причине всё ещё не усвоила. — Тогда, — отвожу глаза в сторону, чтобы не видеть его реакции, — из каких чувств вы это делаете? — А ты как думаешь? — Хочу услышать это от вас. Какая разница, что думаю я. В ответ прилетает лишь тяжёлый вздох. Ещё спустя несколько секунд Станислав отходит от меня и садится на самый край кровати. — Не могу... говорить про это, зная, что мой лимит времени подходит к концу, — и на мгновение я даже не понимаю, о чём он. Но тут же даю себе мысленный пинок. Как же это неправильно, очнись! — Хорошо. Да это и не так важно. — Что ты хотела попросить? — поднимает свои уставшие глаза, которые с этого ракурса кажутся до ужаса печальными. — Можете ли вы пообещать, что если откажетесь от этой работы и уедете обратно, — делаю небольшую паузу и заканчиваю мысль уже более тихим голосом, — то больше не будете специально искать встречи со мной? Затянувшееся молчание заставляет меня посмотреть на мужчину. И я вижу достаточно ясный ответ — тяжёлый взгляд тёмных глаз, из-за которого сразу по всему телу пробегают противные мурашки. — Разве эта просьба не в пределах разумного? — где-то на задворках сознания, я понимала, что меня определённо заносит не туда, но остановиться не могла. — Почему не отвечаете? — попытка произнести эти слова с нейтральной интонацией оказалась успешно проваленной. — Не могу понять, зачем ты это делаешь. — Что именно? — Не думаешь, что противоречишь сама себе? — С чего это вдруг? — Не считаешь, что обманываешь сразу нескольких людей? — после этого вопроса он встаёт с кровати, всё также продолжая сверлить меня взглядом. — Можете говорить конкретнее? — в порыве злости даже взмахиваю руками. — Вы сейчас обвиняете меня? А что насчёт вас? — Что насчёт меня? — Вы просто сводите меня с ума! — ещё одно его слово и слёзы обиды грозятся пролиться из моих глаз. — Хотите увидеть мои слёзы? У вас почти получилось, — смотрю на него уже через мутную пелену. — Я никогда этого не хотел, — картинка перед глазами плывёт, и резко бросает в жар. — Потому что вам нужно больше, чем мои слёзы? — О чём ты? — если бы я была в более адекватном состоянии, то, наверное, увидела бы непонимание с зарождающимся беспокойством в глазах напротив. Но сейчас выловила лишь недовольство, передававшееся мне через руки, которые взяли меня за плечи и слегка встряхнули. — Я так давно не брала лезвие в руки, но сейчас… — слова вырываются сами. Хочется затолкать их обратно в себя, но уже поздно. Слёзы скатываются по щекам. Хочется захлебнуться в этой солёной воде. Всё также держа за плечи, меня ведут к кровати. Я не сопротивляюсь и опускаюсь на неё, потому что иначе была бы уже на полу. Чувствую, как чужая рука мягко гладит меня по голове. В сознание прорываются какие-то успокаивающие слова, просьбы простить, обещания исполнить какое-то моё идиотское желание. Но всё это очень далеко. Раздаётся звонок, и на какое-то время это меня отрезвляет. В попытке понять, откуда идёт звук, пытаюсь отыскать телефон глазами. Нахожу его на столике, около которого стояла до недавнего времени. Уклоняюсь от мужской руки, которая продолжала практически невесомо касаться моих волос. Мне надо ответить! — Сейчас я принесу тебе его, — он тут же встаёт, подходит к столику, чтобы взять телефон. — Ты ответишь и скажешь, что никуда не пойдёшь сегодня из-за своего самочувствия. — Нет! — вскидываю голову и вкладываю в свой взгляд всё, что я думаю о его указаниях. — Куда ты пойдёшь в таком состоянии? Думаешь, когда он увидит тебя такой, то не скажет тебе то же самое? — Это уже не ваше дело! У вас нет на это права! Отдайте телефон! — мелодия обрывается, а вместе с этим внутри меня что-то стремительно летит вниз, чтобы разбиться. — Пожалуйста, — мужчина подходит ближе и опускается передо мной на колени, — пожалуйста, послушай меня. — Да кто вы такой, чтобы вас слушать! — толкаю в плечи, и он на мгновение теряет равновесие. Телефон вновь начинает звонить, а я тянусь за ним. — Если ты не скажешь ему, что отменяешь встречу, то это сделаю я. — Он уже приехал, я не могу ничего отменить! Вы не понимаете? — Неужели ты думаешь, что он не поймёт тебя? — Я не могу думать, пока этот чёртов телефон разрывается от звонка, а вы не даёте мне ответить! — снова пытаюсь выхватить телефон, но ничего не выходит. Сильные руки удерживают меня на месте и не дают встать. Телефон снова замолкает, а я со злостью бью кулаками, даже не разбирая, куда попадаю. Не знаю, сколько это продолжается, но спустя какое-то время неожиданно оказываюсь опрокинутой на спину, оба запястья крепко обхвачены, а сам мужчина нависает надо мной. Пробую вырваться, но не получается. Такими темпами сил скоро вовсе не останется. — Сейчас я выйду, поговорю с Жаном, объясню ситуацию и вернусь к тебе, — в шоке распахиваю глаза и рот, чтобы что-нибудь сказать. Чтобы хоть как-то остановить приближающуюся катастрофу. — Если ты не доверяешь мне, то попробуй довериться ему! Не буду я говорить ему что-либо, о чём ты надумала! — резко вдавливает руки в кровать, и внезапная боль действует лучше чем недавняя встряска за плечи. — Но... — Но что? Ещё немного, и у меня крыша поедет! — не кричит, но его слова оглушают. — Может, лучше я отвечу? — так можно хоть как-то избежать бóльших проблем. — И никуда не пойду, — главное, чтобы теперь он никуда не шёл. — Если позвонит ещё раз, попробуй, — он отпускает мои руки и падает на кровать рядом со мной. Почти сразу в моей руке оказывается телефон. — Только серьёзно, скажи, что плохо себя чувствуешь, что заснула... не знаю, что угодно. Но, пожалуйста, не глупи, ты же совсем сейчас... — он не договаривает, но это и не нужно. — Скажу, что заснула и разболелась голова, — говорю себе под нос, но оказывается недостаточно тихо. — Чудесная идея, — боковым зрением вижу, как он накрывает своё лицо ладонями. Возникает абсурдное желание проанализировать этот жест, но раздаётся очередной звонок, а параллельно с этим тяжёлый вздох и какие-то тихие проклятия.