Наизнанку

Когда Дрим в первый раз попал в катакомбы под замком Кошмаров, он на мгновенье решил, что ослеп. Темнота, густая настолько, что её, казалось, можно было резать ножом, прыгнула ему в глаза, и он непроизвольно зажмурился, как если бы всё происходящее с ним было дурным сном, от которого он пытался очнуться. Его грубо встряхнули и потащили дальше по длинному узкому коридору, мёртвая тишина которого лишь изредка нарушалась звуком разбивающихся о каменный пол тяжёлых капель. Поначалу Дрим думал, что этот звук — единственное, что он будет слышать на протяжении нескольких последующих часов, но он ошибался. Они спускались всё ниже и ниже, оставляя за своими спинами старые полуразрушенные лестницы, пока наконец не оказались в огромной квадратной комнате с низким потолком, и только тогда первые тихие стоны достигли его слуха. Сопровождающие его люди остановились, после чего Дрим скорее почувствовал, а не услышал, как стоящий слева от него щёлкнул пальцами, высекая сноп искр, которые мгновенно разлетелись по помещению, зажигая закреплённые на стенах факелы и слабо освещая окружающее пространство. Внезапно появившийся свет резанул по привыкшим к кромешной темноте глазам Дрима, и голову пронзило болью, а стоны как будто бы стали яснее и громче. Прошло несколько мучительно долгих секунд, прежде чем он стал различать решётки, загораживающие вход в множество комнат поменьше, которые расположились по всему периметру основного помещения. «Камеры для заключённых, » — понял Дрим, вздрагивая от собственных невесёлых мыслей. — «Так вот чьи стоны я слышу». Но чем дальше они шли, тем яснее становилось: камеры пустовали, и Дрим ощутил, как поднимается волна самого настоящего ужаса где-то внутри его грудной клетки. Особенно отчаянный крик вспыхнул в его сознании и тут же потух, когда они прошли мимо ещё одной камеры, на прутьях решётки которой Дрим заметил ещё не высохшую кровь, и внезапно пришедшее осознание заставило его содрогнуться. «Я слышу стоны и мольбы погибших здесь, » — подумал Дрим, и тут же на его голову обрушилось ещё с дюжину незнакомых голосов, умоляющих прекратить их страдания. Одни из них кричали, срывая голос, другие еле слышно шептали, но все они звучали одновременно, перекрывая друг друга и наслаиваясь, эхом отдаваясь от холодных каменных стен. — «Боже. Я сойду здесь с ума». Они остановились в паре метров от одной из камер, которая, судя по всему, предназначалась для Дрима. Взгляд его уловил мимолётное движение где-то внутри, прежде чем дверь заскрежетала, явно очень неохотно открываясь, и перед ними вырос никто иной как Киллер. Он ещё не успел привести себя в порядок после битвы с хранителями, и разодранная одежда висела на нём грязными лохмотьями, а наскоро забинтованная нога кровоточила. Он и сам был весь взлохмаченный и испачканный пылью и грязью, как чёрт, явившийся прямиком из ада, но лицо его помимо свежих ссадин и гематом украшала самодовольная ухмылка, а за пояс был небрежно заткнут отполированный до блеска револьвер, выбивающийся из общего образа своей практически девственной чистотой. Завидев своих сотоварищей, Киллер выхватил револьвер и бодро отсалютовал им, ухмылка его стала ещё шире. — Порядок, парни! — весело гаркнул он, и его слова прозвучали так неожиданно громко, что Дрим едва поборол желание заткнуть уши. — Я всё подготовил, можете идти. «Парни» недоверчиво переглянулись, один из них пожал плечами, после чего руки, удерживающие Дрима в вертикальном положении, исчезли, ноги предательски подкосились, и блондин незамедлительно рухнул на пол. Возмущённый такой наглостью Киллер одной рукой вздёрнул его вверх, тщетно пытаясь заставить стоять самостоятельно, но видя, что его труды не приносят положительных результатов, плюнул на это дело и швырнул Дрима в любезно разинутую пасть тюремной камеры. — Милости прошу к нашему шалашу, — Киллер хохотнул и с громким лязгом захлопнул дверь камеры, Дрим услышал, как несколько раз поворачивается ключ в замке. Сопровождавшие его мужчины к тому времени уже покинули их, в точности повторив манипуляции Киллера, только уже с другой дверью. Сам Киллер откуда-то приволок железный табурет с погнутыми ножками, поставил его перед камерой и уселся, вальяжно закинув ногу на ногу. Дрим опёрся рукой о нары, обнаружившиеся в дальнем углу камеры, после чего невероятным усилием воли водрузил на них своё измученное тело, откинувшись на холодную сырую стену позади себя и приняв полулежачее положение. Всё его тело ныло от боли и усталости, регенерация не справлялась даже с самыми простыми ранами из-за недостатка магии. Дрим был истощён после долгой битвы, в процессе которой без сожалений расходовал весь свой резерв лечебной магии на друзей. К несчастью, даже мгновенно срастающиеся кости Инка и затягивающиеся за секунды раны Блу не помогли им одержать победу, и вот теперь они все здесь, в замке его брата, ждут то ли своей смерти, то ли чудесного спасения. Блу так же, как и его, повели вниз, под замок, но в середине пути их разделили, уводя в разных направлениях, а Инк… Последний раз, когда Дрим видел друга, тот был без сознания и покоился на руках одного из подчинённых Найтмера. Радовало лишь то, что этим подчинённым был Эррор. Дрим знал о том, что хранитель с разрушителем уже давно дрались не в полную силу, разыгрывая дешёвый спектакль вечного противостояния противоположностей. Догадывался, что между этими двумя существует особая связь, невидимая и недоступная для остальных. И если Эррору хоть немного дорог Инк, он поможет им сбежать. Если же все догадки Дрима ошибочны… Что ж. Когда-нибудь это должно было случиться. Дрим знал об этом и был готов, просто не думал, что конец наступит так рано. Отголоски произошедшего в этом месте напомнили о себе новой волной чужих голосов. Дрим поморщился, открыл глаза и с удивлением обнаружил, что его держат на мушке. Киллер бороздил его очевидно уставшее лицо изучающим взглядом, расположив дуло револьвера прямо напротив лба своего заключённого. Поняв, что на него всё же обратили внимание, он как-то по-особенному криво улыбнулся Дриму, а затем осведомился свистящим шёпотом: — Сыграем в русскую рулетку, Дримми? Дрим поднял взгляд и встретился с безжизненными серыми глазами, которые были намного холоднее, чем стена, в которую он вжался, словно испугавшись чего-то. Киллер сидел неподвижно, скрючившись на табурете в неестественной позе, и Дрим вдруг почувствовал, как всё внутри него сжимается в крохотный комочек и осыпается под этим странным колким взглядом, пронзающим тело мириадами тонких и острых игл. На мгновенье он увидел в глазах Киллера то же, что увидел его брат когда-то много лет назад. Но это было всего лишь мгновенье, о котором Дрим забыл почти сразу же и больше никогда не вспоминал. — Бах. Раздался глухой щелчок, Дрим инстинктивно дёрнулся, пытаясь закрыть себя руками. Секунды две не происходило ничего, а потом Киллер взорвался совершенно нездоровым лающим смехом, хватая себя за плечи и едва не падая со своего дурацкого табурета. Болезненный вздох всё же вырвался из груди Дрима, ему очень хотелось прямо сейчас взять Киллера за волосы и хорошенько приложить лицом о прутья собственной решётки. — Расслабься, он не заряжен. Я стащил его у Найтмера, а патронов не нашёл, — наконец серьёзно сказал Киллер. Покосился на лицо Дрима и вдруг снова мерзко заржал в голос. — Прости-прости, просто твоё лицо… Видел бы ты себя, звёздочка, блять, боже… Дрим понятия не имел, что такого было в его лице, да и плевать он хотел на это. К ощущению ужасной усталости прибавилось чувство нарастающего раздражения. Ещё пара часов, проведённых в компании этой белобрысой вселенской катастрофы по имени Киллер, и Дрим пожалеет, что револьвер не был заряжен. Как будто непрестанно орущих голосов, разрывающих его сознание на мелкие крупицы, было недостаточно. Найтмера можно было смело поздравить: более изощрённой пытки для и без того шаткого эмоционального равновесия хранителя представить себе было попросту невозможно. Голову Дрима пронзало болью от каждого нового громкого звука, не важно, раздавался тот в реальном мире или только внутри его черепной коробки. Он опустил веки, принимаясь массировать виски. Из-под опущенных ресниц он наблюдал за мельтешащим, как картинка на экране телевизора во время помех, Киллером. Тот ни секунды не мог усидеть спокойно, ёрзая и вздыхая, исподтишка поглядывая на хранителя. Револьвер кочевал из одной его руки в другую, и всё это беспорядочное движение всё сильнее злило Дрима. Лучше всего сейчас было бы провалиться в сладкое забытье, позволяя лечебной магии беспрепятственно делать своё дело, — возможно, тогда бы и навязчивые стенания оставили его бедную голову в покое. Однако постоянно мелькающий перед его лицом Киллер не позволял этого сделать. В конце концов Дрим не выдержал и, неожиданно даже для самого себя, яростно выплюнул: — Что?! Киллер вздрогнул и тут же притих. А после с несвойственной ему застенчивостью потянулся вперёд и вложил в ладонь хранителя холодную и твёрдую рукоять револьвера. Дрим машинально сжал руку в кулак, ощущая приятную тяжесть оружия. — Там гравировка или что-то вроде неё, — интимно сообщил Киллер, едва шевельнув губами. Кривые ножки его табурета практически бесшумно заскользили по полу, и он оказался почти вплотную к камере. — Я подумал, ну… может ты знаешь этот язык. Дрим пропустил усталый вздох, понимая, что отдохнуть ему здесь не удастся, и впервые за всё время взглянул на оружие в своих руках, сразу же безошибочно узнавая его. Это был «Энфилд» №2, раритет, который в их время достать было невозможно — производство было остановлено после второй мировой войны около трёх веков назад. Дрим удивлённо выгнул брови: он никогда не видел таких револьверов вживую, только на фотографиях в старых пыльных книгах. С обратной стороны на корпусе были криво, от руки выцарапаны незамысловатые кривульки и загогулины, отдалённо напоминающие какой-то древний язык. На этот раз светлые брови Дрима не просто выгнулись, а натурально взметнулись вверх: за всю свою жизнь он не встречал ничего даже близко похожего на эти странные закорючки, которые на первый взгляд и на буквы-то похожи не были. Он мысленно перебирал все известные ему языки и шифры, не совсем понимая, для чего вообще этим занимается. Попытался припомнить, не встречал ли он нечто подобное всё в тех же старых книгах, но тут мысли его спутались, и совершенно спонтанно он подумал о том, как грязно и небрежно смотрелись эти нелепые буквы на чистеньком сверкающем «Энфилде». Непроизвольно он провел по ним большим пальцем, ощущая лёгкую шероховатость краёв, будто пытаясь стереть их с гладкого и неожиданно приятного на ощупь корпуса. Наконец он протянул руку, возвращая оружие Киллеру, который всё это время внимательно следил за его в некоторых местах лишённых смысла действиями. — Я не знаю этого языка, — сухо сообщил Дрим, наблюдая за тем, как расцветает разочарование на чужом лице. — Могу только сказать, что написано три слова. — Ла-а-адно, — протянул Киллер после минуты траурного молчания. Казалось, он был сильно чем-то огорчён. — Это всё? Дрим нахмурился, прилежно пытаясь собрать то и дело разбегающиеся мысли в кучку — усталость давала о себе знать, и раз уж Киллер наконец-то, слава всем богам, перестал так активно двигаться, мозг хранителя начал постепенно отключаться. — Во-первых, присмотрись повнимательней к надписи. — Вновь озарённый надеждой Киллер послушно уставился на символы на корпусе. — Это не гравировка, линии неровные, с острыми углами, каждую букву тщательно процарапывали, скорее всего гвоздём или другим заострённым предметом, нагретым на огне, — проводили остриём по корпусу несколько раз, пока не оставался заметный след с неровным краем. Занятие кропотливое и долгое, проще сделать гравировку, но нет, автор предпочёл потратить собственные время и силы на её создание. Вряд ли этим стал бы заниматься взрослый человек, тем более что сделанная таким образом надпись выглядит неаккуратно и только портит внешний вид оружия. Во-вторых, револьвер выглядит как новенький, хотя ему не меньше трёх сотен лет, значит, владелец хорошо о нём заботился, чистил и смазывал, возможно, даже чаще, чем требовалось. Очевидно, что вещь ценная, возможно памятная, подарок от старшего родственника или друга. Револьвер для владельца был важен потому, что с ним связано какое-то событие, воспоминание, к которому, вероятно, и отсылает надпись. Вывод? Тебе нужен ребёнок, получивший от близкого человека в подарок оружие, с которым он умеет обращаться, но истинную его ценность не понимает; он в меру образован, поскольку знает язык или шифр, неизвестный даже мне, и сентиментален, иначе не стал бы возиться с надписью, а ещё он уже давным-давно мёртв, так как жил примерно триста… лет…. назад… На последних словах Дрим вдруг запнулся, обрывая свой идеально выстроенный монотонный поток мыслей, а после и вовсе прикусил язык, потому что кусочки паззла в его голове пусть и с опозданием, но сложились в общую картину. Холодный пот выступил на лбу, а сердце пропустило удар, и Дрим моментально пожалел о том, что вообще ввязался в этот разговор. — …И? — поторопил его Киллер, когда понял, что хранитель не спешит завершать свой впечатляющий анализ. Теперь в его глубоких тёмных зрачках горели неподдельный интерес и нетерпеливое желание. — Это всё, — пискнул Дрим, прочистив горло. — Больше я ничего не знаю. Такой ответ его собеседника не устроил. Киллер медленно выпрямился, меняясь в лице. — Я так не думаю, — вкрадчиво шепнул он. — Я думаю, что Найтмер сгорает в одиночестве, не подпуская к себе никого, кто мог бы помочь или хотя бы сгореть вместе с ним, а ты намеренно лишаешь меня единственной зацепки, которая помогла бы понять, что с ним происходит. Ты так резко заткнулся… Мне кажется, ты только что осознал кое-что и очень не хочешь делиться своими догадками со мной. Жаль, ведь я думал, что в этом вопросе наши желания схожи. — Сказал же, я ничего не знаю об этом! Хватит меня допрашивать! — Дрим слишком поздно понял, что перешёл на отчаянный крик, которым окончательно выдал себя. — В чём дело, звёздочка? — холодно осведомился Киллер. Теперь он говорил медленно, выделяя голосом каждое слово, а когда Дрим вновь взглянул на него, то понял, что Киллер не моргает, буквально пожирая его глазами. — Разве счастье всего человечества — не твоя главная цель? Или ты не хочешь помочь собственному брату? — Пожалуйста, Киллер, я умоляю тебя, — Дрим словно услышал собственный голос со стороны. Жалкий, растоптанный, упавший, но искренний. — Умоляю, не лезь в это, ты сделаешь только хуже. Раз Найтмер сам не рассказывает тебе, значит, не хочет, чтобы ты пострадал. Просто забудь об этом, так будет лучше… Глухой удар пронёсся по всему помещению, когда Киллер вскочил со своего табурета, роняя его, в приступе едва контролируемой ярости подскочив к камере Дрима и схватив его за мятый воротник куртки. Сжимающие ткань до побелевших костяшек кулаки рванули воротник на себя, и у Дрима перехватило дыхание, прежде чем Киллер заорал ему в лицо: — Просто забыть?! Какая же ты чёртова сука, Дрим! Не можешь сам помочь брату, так ещё и другим не даёшь? — тут Киллера пробило на истерический смех, а его правый кулак с хрустом впечатался в нос Дрима. Две тонкие алые струйки моментально поползли по его губам, собираясь крупными каплями под подбородком и капая на одежду. — Лицемерная скотина! Ты же знаешь, знаешь, просто, блять, скажи мне! — Я делаю это для твоего же блага, ты не просто не понимаешь, — упрямо прогнусавил Дрим, даже не пытаясь вытереть кровь с лица. Следующий удар пришёлся в щёку, голову хранителя мотнуло вправо. Киллер взвыл, как если бы это его били. Дриму вдруг показалось, что в чужих глазах бушуют злые алые блики, а может это просто плясали красные пятна у него перед глазами. — Скажи мне! — Не могу. — СКАЖИ! СЕЙЧАС ЖЕ! В ответ тишина. Киллер стиснул его воротник в руках так, что стало слышно, как жалобно трещит ткань, а потом вдруг отшвырнул от себя Дрима в бессильной злобе. Не удержав равновесия, Дрим упал на пол, больно стукнувшись затылком о нары. Теперь его глаза находились на уровне ног Киллера, и он с удивлением отметил, что рана на ноге того вновь открылась от резких движений, но убийцу, похоже, это ничуть не тревожило. Сверху до него донеслись слова, выплюнутые сквозь зубы, сочащие неподдельной желчью и презрением: — Ненавижу тебя, эгоистичный кусок дерьма. Дриму едва хватило ума не ляпнуть Киллеру в ответ, что он сам вполне разделяет его позицию. Дверь, через которую Дрим попал в эту комнату, вновь противно заскрежетала, открываясь, и внутрь тенью скользнул ещё один человек. С трудом заставив себя поднять голову, Дрим понял, что это Даст. Обычно мрачный и молчаливый, в этот раз он, казалось, был доволен чем-то. — Вали нахрен, — поприветствовал его Киллер, не оборачиваясь. — Найтмер тебя ищет, — совершенно спокойно констатировал Даст, пропустив слова Киллера мимо ушей. — Злой как сам Сатана, кажется, потерял что-то важное. И, выдержав драматичную паузу, добавил, даже не пытаясь скрыть своё удовольствие: — Тебе пизда. Услышав это, Киллер тут же разулыбался во весь рот, лицо разгладилось, как будто оно не пылало яростью минуту назад. Развязным движением вернув револьвер за пояс, он развернулся и нарочито медленно поплыл к выходу. — Присмотришь за нашей принцессой в моё отсутствие? — елейным голосом пропел он, минуя Даста. Тот лишь закатил глаза, проходя вперёд и поднимая табурет с пола. Придирчиво осмотрел, прежде чем осторожно опуститься на него, и только после этого обратил внимание на сидящего у стены Дрима. Сил для того, чтобы снова залезть на нары, у блондина не осталось, и теперь он только машинально утирал кулаками окровавленный подбородок. Болело не сильно, гораздо больше ему досаждал мерзкий осадок, оставшийся в душе после разговора с Киллером. — Здорово он тебя отделал, — бесцветно произнёс Даст, ни к кому конкретно не обращаясь, будто говоря с самим собой. — Интересно, чем ты его так выбесил. Дрим не ответил. Казалось, чувство вины сейчас должно съедать хранителя изнутри, но правда была в том, что глубинная вина мерзким червячком поселилась в его душе-яблоке уже очень, очень давно. Киллеру не удалось потопить корабль, который и без того был на дне, и поэтому в этот момент Дрим думал о другом. Он думал о том, как концентрированная решимость принимает форму карминовых острых бликов, когда накладывается на серебристые радужки, и о чистой, первородной злобе, с которой Киллер кричал на него. И ещё о том, что Найтмер не рассказал Киллеру ничего из своего прошлого. Значит, так было нужно. Значит, Киллеру ещё рано знать. И как бы далеко не заходила его рефлексия, Дрим не мог, не имел права разрушить эту хрупкую иллюзию, выстроенную его братом. Но рано или поздно Киллер узнает, Дрим ясно чувствовал это. Что он тогда подумает? Не бросит ли Найтмера? Сможет ли защитить? Сделать то, чего не смог сделать Дрим в своё время? Хватит ли ему силы? Дрим не знал и не мог этого предсказать. Но, смотря на удаляющуюся спину прихрамывающего Киллера, он чувствовал странное спокойствие и уверенность в том, что всё обойдётся. Найтмер всегда был плох в выборе своих спутников, но в этот раз, возможно, он не ошибся.