Мирно и без происшествий

Когда Луффи было четыре года, его укусила бродячая кошка. Укус не был болезненным, но шок от того, что его укусили, был причиной того, что глаза мальчика наполнились слезами. Регги была свидетелем этого испытания. В таких редких случаях Луффи уговаривал девочку покинуть пределы их дома. Луффи прижал к себе палец, упав на пятую точку, и заплакал. Регги пассивно наблюдала за ним после того, как прогнала кошку. Кроме них, никто из жителей деревни не слышал, как он поднял шум, и единственный человек, который всё видел, просто стоял там. Луффи фыркнул от слизи, которая капала с его носа, повернул голову к сестре и сказал: — Я ранен! — Хм. — Сделай что-нибудь, Регги! Она повернулась на каблуках и пошла прочь. Чувствуя себя очень расстроенным из-за того, что сестра отказалась помочь ему, Луффи опрокинулся на спину и ударился руками и ногами о землю. — Регги! — заскулил он. И всё же, несмотря на припадок, который он устроил, никто не пришёл ему на помощь. Как только наступило изнеможение, Луффи наконец успокоился, вытер лицо и отправился домой. Регги, конечно, была там. Луффи уже собирался накричать на неё за то, что она оставила его, когда сестра наклонила книгу и впилась в неё взглядом. Он закрыл рот и больше ничего не сказал в тот день. Когда Луффи было восемь лет, дедушка спросил Регги, не хочет ли она уехать из деревни и учиться в первоклассной школе. Она отказалась. — В деревне тихо и спокойно. Мне не нужна среда, которая потенциально может быть более напряжённой, — рассуждала она. Дедушка в ответ сделал странное лицо. — Ну, если ты уверена, дорогая. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. — А как же я, дедуля? — спросил Луффи. — Ты тоже хочешь, чтобы я был счастлив? — Конечно, мой мальчик. — Тогда ты наконец позволишь мне стать Королём Пиратов? — Что? Нет! Луффи это очень расстроило. Он пришёл в ярость от того, что дедушка, похоже, заботился только о благополучии Регги, а не о его собственном. Регги всегда получала всё, что хотела, верно? И что вообще получал Луффи? Побои и нагоняй. Жизнь просто была несправедлива. Когда Луффи исполнилось тринадцать лет, он закончил выполнять поручение Макино и решил самостоятельно тренироваться в деревне. Было одно особое движение, которое он не смог хорошо освоить. Если бы ему удалось сделать это правильно, то, конечно, его схватки с Эйсом выпали бы в его пользу! Тренируясь больше часа, Луффи упал на спину и застонал. — Я никогда этого не пойму! — И что это значит? Практика делает совершенство? Ну, если ты практикуешь неправильное сто раз, ты совершенствуешься только в том, чтобы делать это неправильно. Он поднял голову и увидел, что Регги смотрит на него из-под дерева. Он так давно не видел свою сестру, и первое, что она сказала ему, была критика? Палящее солнце уже испортило ему настроение, но Регги ещё больше испортила его. Луффи почувствовал прилив иррационального гнева. — Ты даже не тренируешься! Ты даже не знаешь, каково это — тренироваться так же усердно, как я, — огрызнулся он. Какая-то его часть хотела увидеть, как Регги разозлится, разозлится также, как он. Он хотел, чтобы она набросилась на него, чтобы она смотрела на него так же, как делала это, когда они были моложе. Он хотел, чтобы она стала взрывоопасной, полной противоположностью своей обычной апатии. Но в ней ничего не изменилось. Когда Луффи был подростком, это имело смысл, если бы у него случались резкие перепады настроения. Однако, только Регги могла легко вызвать у него такую реакцию. Столкновение личностей и неравное обращение не смогли вбить клин между ними, но этого было достаточно, чтобы вызвать гноящееся недовольство. Это всегда было типично для уз братьев и сестёр: с самого рождения они были вместе, пока не достигли зрелого возраста, они делили и боролись друг с другом, и сравнивали то, что у них было. И только они, как брат с сестрой, могли по-настоящему влиять друг на друга. Луффи был одним из немногих, кто мог заставить Регги добровольно отложить книги и выйти на улицу, но он никогда не мог повлиять на неё так, как она влияла на него. Ярость. Ревность. Печаль. Горе. Тревога. Но были также вдохновение, самоотверженность, радость, утешение и любовь. Бывали моменты, подобные этим, которые Луффи никогда не мог забыть, даже когда это делали все остальные. Бывали времена, когда Регги казалась холодной и бессердечной, и он никогда по-настоящему не держал на неё зла. Бывали времена, когда Регги делилась с ним частицами мудрости, и его глаза широко раскрывались от вновь обретённого знания. Бывали времена, когда Регги говорила вещи, которые просто не имели смысла. Жители деревни, возможно, и относились с опаской к необычной девочке, но Луффи всегда был рядом с ней, даже когда она не была рядом с ним. Потому что, даже если Регги не чувствовала того же, Луффи любил её, потому что она была его сестрой. Даже сейчас, когда он пел и танцевал с Усоппом и Чоппером под веселую мелодию Брука, он думал о ней. У него были накама, которые сопровождали его в путешествии, чтобы найти Ван Пис; они были его новыми друзьями, с которыми он мог лелеять и смеяться. Но иногда его мысли возвращались к ней, потому что это был первый раз, когда он был разлучён с ней. Если бы Регги была сейчас с ним, наблюдая это зрелище, испытывая этот хаос, исследуя неизведанные области, они были бы вместе. Но Луффи никогда не тратил время на размышления о том, что могло бы быть, потому что это было бессмысленно. У каждого из них было своё предназначение на пути к счастью. Луффи не мог видеть дальше пересечения мечты и реальности. Какие бы возможности и решения он ни принял, все они приведут к единственной цели, о которой он мечтал с детства. Для него не существовало развилки на пути. Для Регги тоже ничего не существовало, но это потому, что она была решительно против достижения идеалистического будущего; она не могла видеть себя так далеко впереди во времени. Для неё мечты были диковинной бессмыслицей. Для неё было лучше полагаться на простую практичность, чем предаваться произвольным фантазиям, которые не сулили никакой безопасности. Луффи считал, что это скучная и не стоящая жизнь; в конце концов, его кровь текла для риска и острых ощущений приключений и драк. Он был свободным духом, в отличие от Регги, которая довольствовалась тем, что была неподвижна и жила в одиночестве. Луффи мечтал выйти в открытое синее море и осуществить свою мечту; Регги хотела провести остаток своих дней мирно и без приключений. Но это было прекрасно, как и научила его Регги. Все были созданы по-разному, и всё, чем каждый был доволен, было прекрасно. Его сестра, такая же холодная, бессердечная, мудрая и странная, как и Луффи, знала, что делает со своей жизнью. И он очень скучал по ней.