68 Голодные игры - переписывается.

      Как только мы останавливаемся, чтобы перевести дух, Кастул падает на колени, обхватив рёбра и жадно хватая ртом воздух. Арис, пытаясь удержаться на ногах, пошатывается — силы быстро оставляют его, и он тоже валится на землю. Его тело сотрясают конвульсии, и я не понимаю, в чём причина. Седьмой остаётся рядом со мной; на первый взгляд серьёзные повреждения у него отсутствуют, но выглядит он весьма настороженно и потрёпано. Диана, мрачная и злая как чёрт, резко хватает Кастула за шиворот и дёргает вверх, одновременно приставляя к его горлу нож. — Мы только что чуть все не погибли! — её голос звенит от раздражения. Кастул, всё ещё хватая ртом воздух, не поднимает на неё взгляд. — Что ты, идиот, делал, пока Селин не подняла нас всех своими воплями? — не отступает Диана, сжимая свою хватку. Кастул в ответ бормочет что-то невнятное. Диана отвечает ему резким пинком в бок и Кастул снова с трудом втягивает воздух, сгибаясь пополам. Я в это время цепляюсь ладонями за стену, ощущая, как дрожит не только моё тело, но и внутри всё будто сжимается. Мысль о том, что теперь я должна спать на арене, зная, что в любой момент из-под земли может хлынуть волна скорпионов, неприятно давит на нервную систему. Правая рука машинально тянется к рюкзаку за плечами — фонарик на месте и это даёт мне небольшое, но довольно ощутимое чувство спокойствия. Стоило коснуться ткани, как в моих ладонях отзывается резкая боль. Я опускаю взгляд: кожа местами содрана, кое-где проступают тонкие линии крови. Лёгкое ранение, если сравнивать с тем, что могло быть, но всё равно неприятно. С досадой думаю о том, что теперь любое движение клинком будет отдавать болью в руке. Придётся сильнее сжимать рукоять — мелочь, но на арене даже такие мелочи могут обернуться проблемой. Поцарапанные, потрёпанные, с порванной в нескольких местах одеждой и грязными от пыли лицами, мы всё же были в сравнительно неплохом состоянии, если учитывать, что мы только что пережили. Однако останавливаться надолго — роскошь, которую сейчас нельзя было себе позволить. Клацание — это противное постукивание — вновь нагоняло нас и с каждым шагом становилось отчётливее. Похоже, мы были для неё такой же целью, как для нас трибуты, которых мы выслеживали.  Мы снова пустились в путь и ускорили шаг. Седьмой молча придерживал Ариса, помогая тому идти вперёд. Его губы поджаты в тонкую линию, но в самих движениях было что-то профессиональное. Диана и Кастул, оба прихрамывающие, шли чуть позади. Я оказалась впереди и, шаг за шагом, вглядывалась в линию перед собой, пытаясь уловить что-то новое. В голове крутилась настойчивая мысль: нас согнали с того места не просто так. Распорядители наверняка знают — яд скорпионов нельзя оставлять в теле слишком долго. Если вовремя не обработать рану, последствия будут куда серьёзнее, чем просто боль и отёк. И всё же нас продолжали гнать не потому, что заботились о нашем здоровье. Это был умышленный, спланированный ход. Непрекращающаяся многоногая погоня делала это для меня очевидным. Остановки нам явно запрещены.  Мы двигались вдоль каменной стены, и постепенно пейзаж начал меняться. Сначала под ногами вместо рыхлого песка и кусков асфальта появилась плотная, утрамбованная земля, а затем впереди начали вырисовываться очертания чего-то большего. Я щурюсь, чтобы рассмотреть. Там, на расстоянии, проступает громоздкая конструкция — огромные ворота, встроенные в стену. Проход. Сердце моё делает лишний удар. Это оно. Теперь ясно, почему нас пытались согнать с того места — мы почти дошли до него вчера вечером. Представляю, как нелепо мы выглядели со стороны, кружась в паре шагов от цели. Я оборачиваюсь к остальным и коротко бросаю новость. Позади нас послушно стихает клацание. Сначала оно просто становится тише, а потом и вовсе исчезает. Седьмой тащит Ариса, его шаги замедляются, но он не останавливается, пока мы не подходим вплотную к воротам. Оглянувшись на них, я поняла: если мы не займёмся Арисом прямо сейчас, может оказаться поздно. Я захожу за стену первой и нетерпение почти толкает меня вперёд — голова сама вертится в поисках новых ориентиров, взгляд скользит по каждой детали, по каждой линии, пытаясь сразу понять, что за мир скрывался всё это время за этой преградой. Мои ожидания оправдались. Перед нами раскинулось нечто, больше всего похожее на заросший сад. Поначалу мой взгляд скользил по зелени без фокуса — деревьев здесь было так много, что я едва успевала различать их формы и оттенки. Кроны переплетались, создавая плотный навес, под которым тень ложилась мягко, без резких контрастов. Где-то вдалеке слышался плеск воды — ровный, мерный, будто там журчал ручей. Птицы перекликались между собой, перелетая с ветки на ветку, и их короткие трели странно сочетались с тишиной, которая царила под кронами. Запахи тоже были другими — смесь влажной земли и цветочных нот. Если бы не обстоятельства, можно было бы подумать, что я оказалась на поляне в самом разгаре весны. Райский сад — другого названия в голову не приходило. Я видела столько возможностей в этом зелёном клочке арены, что едва удерживалась от желания пойти дальше и осмотреть каждую тропу, каждую прогалину, но время было неподходящее. В 1 и 2 Дистриктах скорпионов не водится, поэтому рассчитывать на опыт других сейчас не имело смысла — пришлось взять инициативу на себя. Мы устроили привал почти прямо у входа и впервые за всё время я руководила процессом вместо Дианы. Арису досталось сильнее всех: пять ужалений — два в правую ногу, два в бок и одно в левую руку. Седьмой без лишних слов взялся помогать, выдавливая яд из ран Ариса, а я занялась Дианой и Кастулом. На них двоих пришлось всего три раны, и большую часть работы они сделали сами, так что мне осталось лишь прижечь и обработать повреждённые места. Хорошо, что аптечки были у каждого — без них всё это заняло бы куда больше времени. Чтобы раскалить кончик ножа пришлось развести небольшой огонь. Да, это могло привлечь внимание, но я сомневалась, что кто-то рискнёт нападать на нас, учитывая наше количество. Когда я прижала лезвие к коже Дианы, её рука чуть дрогнула и раздалось тихое шипение. Я постаралась не менять выражение лица, хотя внутри нарастала тревога: яд находился в их телах довольно долго и последствия могли быть непредсказуемыми. Тем более, эти скорпионы явно были не природными, а выведенными в Капитолии мутантами. В школах о таких не рассказывают, особенно нам, в Дистриктах. Мои собственные ладони горели от боли. Кожа была содрана до крови, и любое движение отдавалось в них острой пульсацией. Я быстро продезинфицировала их как могла и забинтовала так, чтобы было удобно держать меч. Получились плотные, подозрительно чистые повязки, похожие на перчатки. Не слишком удобно, но лучше так, чем допустить заражение. Закончив с лечением, мы решили сделать обход сада. Конвульсии у Ариса утихли, но вид у него оставался болезненным. Несмотря на это, он сам предложил не откладывать поиски других трибутов — будто опасался, что в противном случае распорядители придумают для нас новую проблему. Смотрелось это странно: крепкий, широкоплечий Арис, всегда держащийся уверенно, теперь был слегка поблёкший, с зеленоватым оттенком кожи и мелкой дрожью в руках. Однако свой огромный нож он держал крепко и отпускать оружие не собирался. Кастул же, будто желая стать незаметным, двигался тихо, почти не открывая рта. Наверное, опасался, что его недавняя ошибка уже сделала из него чужого в нашей группе. Не могу сказать, что это было совсем неправдой.  Пробираясь сквозь густые заросли, мы то и дело натыкались на мелких животных. Одни, едва уловив движение, срывались с места и растворялись в листве, оставляя после себя только шорох и всплеск веток. Другие же, напротив, вели себя так, будто нас вовсе не существовало — продолжали ковыряться в траве или копошиться в опавших листьях, не обращая ни малейшего внимания. Последние становились лёгкой добычей для моих ножей: короткий бросок и цель уже в руках. Постепенно «урожай» стал внушительным — хватало, чтобы каждому досталась приличная порция. Мы выбрали место с более или менее открытым пространством и снова развели огонь. Пламя быстро разрослось и я в очередной раз поймала себя на мысли, что одна из главных привилегий профи — нам нет нужды скрываться. Мы можем позволить себе костёр, разговоры, шум. На арене, где всё подчинено распорядителям, после них следующими по рангу идём мы — страшные, выдрессированные трибуты богатых Дистриктов, за которыми стоят связи и ресурсы. Седьмой занялся разделкой тушек, я следом принялась их жарить, время от времени переворачивая на ветках, чтобы прожарка была ровной. Диана и Арис сидели чуть в стороне, тихо обсуждая дальнейшие действия. Вернув себе привычную собранность, Диана снова взяла управление на себя. Мысли вернуться к рогу, чтобы пополнить запасы, звучали заманчиво, но Арис сразу отметил: без хотя бы одного пойманного трибута это будет пустая трата времени.  — Мы сюда пришли не ради красивых видов, — заметил он. С другой стороны, сама ситуация осложняла планы: остальные участники вряд ли рискнут свободно бродить по арене среди бела дня, а наша компания сейчас явно не в лучшей форме. Арису это не понравилось — он уверял, что мы и в таком состоянии найдем и справимся с любым, кто попадётся на пути. Но Диана не из тех, кто бросается в бой без расчёта. Она всегда держит в уме количество оставшихся трибутов — и союзников, и противников, понимая, что любое изменение в этом балансе требует перестройки стратегии. Она умела импровизировать, но делала это на основе каждой мелочи, которую успевала заметить. Перспектива исследовать неизведанное место, полное неизвестных угроз, да ещё и с ядом в организме, который в любой момент может проявить себя, её откровенно не вдохновляла. Арис же, напротив, упрямо стоял на своём: назад он не пойдёт, пока мы кого-то не поймаем. В его тоне сквозила не только уверенность, но и что-то похожее на вызов. Я так заслушалась их спором, что не заметила, как мясо на костре начало источать запах, уже опасно близкий к гари. Поспешно сняв зверьков с прутьев, пока они не превратились в пылающие факелы, я машинально огляделась по сторонам. Седьмой сидел на своём месте, не отрывая взгляда от пламени, Кастул же, будто стараясь сделаться в два раза меньше, съёжился на краю нашего импровизированного лагеря. Не понимая, что на этот раз заставило меня усомниться в нашей безопасности, я прислушалась. И как раз вовремя: сквозь тишину прорезался глухой грохот — на этот раз он был отчётливее и прозвучал всего один раз. В ту же секунду тишина стала почти осязаемой. Никто не пошевелился. — Это было ближе, — спокойно произнёс Седьмой, словно констатировал повседневный факт.  Диана коротко кивнула. Я невольно развернула в голове карту арены, мысленно накладывая на неё направление звука. Вчера грохот тоже доносился с восточной части, но тогда он был приглушённым и далёким. Сейчас же он шёл не сбоку, а будто прямо из-за наших спин. Мы не продвинулись на юг, как казалось, а сместились на восток. Значит… — Кто-то попытался проникнуть к рогу изобилия, — выдохнула я. По лицу Дианы я поняла, что мысль вернуться теперь стала для неё еще более сносной. Её пальцы чуть заметно сжались на металлическом луке, но она ничего не сказала. Мы быстро разделались с мясом, проглатывая его больше по необходимости, чем ради наслаждения вкусом. После нескольких дней без привычной еды тяжёлая, насыщенная пища ложилась в желудке камнем и тянула вниз, к земле, почти умоляя закрыть глаза и расслабиться, но позволить себе такое я не могла. Отмахнувшись от нарастающей дремоты, я поднялась, заставляя тело подчиниться. Сытость перестала быть для меня преимуществом — голод отступил, значит, не помру в скором времени.  Чтобы не разочаровывать публику и не выглядеть полными неудачниками, мы не пошли к рогу, но продолжили путь дальше. Лесо-парк стал гуще, стена вскоре скрылась за плотными кронами деревьев. Ручей всё ещё шумел где-то вдали, но он пока не был нашей целью — запаса воды хватало на весь день. Мы шли, не теряя бдительности, и искали любую зацепку, которая могла бы вывести нас на след. И вскоре Кастул заметил в траве простые силки, сплетённые из тонкой бечёвки. Кто-то пытался охотиться. Петля всё ещё была натянута, но оставалась пустой. Разговоры быстро прекратились. Диана с Арисом переглянулись. Тут было решено разделиться. Кровожадная парочка забрала меня с собой, двинувшись налево от силков; Кастул и Седьмой ушли направо. Мы двигались почти бесшумно, каждый вслушиваясь в посторонние звуки и присматриваясь к каждой детали. Температура, добродушно упавшая утром, так и не поднялась, а в глубине сада, под густой листвой, было зябко. Сырой воздух, тени от переплетённых крон, редкие порывы ветра, несущие прохладу — всё это напоминало о том, что здесь свои законы. Обрадовавшись, что день назад, в порыве злости, не закопала свою куртку в песке, я натянула её на себя и почувствовала, как озноб постепенно отступает. Ткань уже пропиталась моим запахом и сохранила лёгкое тепло, которое будто вернуло мне ощущение защищённости. Мои бумеранги всё ещё висели за пазухой, привычно оттягивая куртку — их вес, как ни странно, тоже успокаивал. Природа вокруг нас казалась почти вызывающе живой. Цветущие деревья источали аромат, в котором смешивались сладость нектара и терпкость древесной коры. Под ногами пружинила густая трава, а среди веток мелькали быстрые, невесомые силуэты мелких птиц. Всё вокруг будто нашёптывало: «Остановись, забудь, зачем пришла сюда. Вот же мы — смотри, слушай, дыши». Но бедные растения и животные, созданные или привезённые сюда, не понимали, что их высадили, вырастили и разместили не ради красоты, а скорее как смертельную приманку. Они не знали, что в их зелёной тени не прячется безопасность, что здесь, в этом притягательном уголке арены, каждый лист и каждый цветок служат одной цели — удержать нас. Их попытки радовать глаз — напрасны. Для нас, живущих в режиме постоянного напряжения, они значат не больше, чем декорация на чужом празднике. Вся эта красота работает лишь в одном режиме — смертельно губительном для нас. Какая жалость. Хотя… Не совсем. Всё, что здесь растёт и движется, может стать нашим ресурсом — едой, укрытием, оружием или лекарством. Мысли об этом были куда уместнее, чем иллюзия покоя. Порыв ветра печально прошелестел в кронах, по листве пробежала волна — будто сам сад, нехотя, согласился со мной.  Вскоре наш взгляд выхватил на влажной земле чёткие отпечатки ботинок. Сюда песок не проникал и влажная почва удержала рисунок подошвы. Следы были относительно свежими — края ещё не успели расплыться, а влажность в углублениях сохранялась. Мы пошли по ним, я же мысленно начала перебирать варианты, кому они могли принадлежать. Вероятнее всего, это кто-то из дальних и бедных Дистриктов — 6, 7, 10, 11 или 12. Девятый уже весь выбыл. Чем-то или полностью их жизнь была связана с природой и они могли бы посчитать этот сад своей территорией, где преимущество на их стороне. Остальным, особенно городским Дистриктам, логичнее искать укрытия среди камня и бетона. Хотя есть нюанс: еда и вода, кроме запасов в роге изобилия, сейчас сосредоточены именно здесь. А на рог, примерно час назад, кто-то уже осмелился напасть. Я поёжилась и постаралась не думать о том, всё ли хорошо с Уильямом. По крайней мере, пушки мы не слышали. Следы тянулись всё дальше на юг. Вскоре мы услышали резкий треск. Он не доносился снизу, с земли, а шёл сверху. Мы одновременно вскинули головы, всматриваясь в густое переплетение веток. Всё вновь стало подозрительно тихо. Даже птицы смолкли. Лишь ветер слабо шевелил листву и этот шелест только усиливал ощущение, что за нами сейчас кто-то наблюдает. Я краем глаза посмотрела на Диану. Та едва заметно скосила взгляд на ближайшее дерево, задержала его там на долю секунды, а потом снова вернула на меня. Я поняла её без слов. Конечно же, она успела подметить то, чего мы с Арисом не заметили — просто потому, что все смотрели в разные стороны, когда раздался хруст. Я пожала плечами, делая безразличный вид, но пальцы мои уже нашли рукоятки ножей на поясе. Диана первой нарушила тишину, обратившись к Арису: — Мне это надоело. Говорила же, что нужно вернуться к рогу. Только время потеряли. Арис, нахмурившись, перевёл взгляд с неё на меня. Я ответила ему лишь лёгким, почти ленивым взглядом, но повернулась при этом именно туда, куда нужно было. И тогда я заметила — тонкий, едва различимый кончик красной ткани, выглядывающий из-за листвы. Еле заметный сам по себе, но очевидно заметный, если знаешь, что именно ты ищешь. — Может, вы и хотите стать самыми никчёмными профи за всю историю игр, но я не собираюсь сидеть сложа руки, пока эти жалкие мошки спокойно снуют по арене, — выдал Арис, в голосе его было столько раздражения, что он буквально выплюнул эти слова Диане в лицо. В его понимании слабые трибуты и правда были чем-то вроде случайных насекомых, которым не повезло оказаться там же, где был он. Понять его несложно — прошло почти три дня, а арена всё ещё полна тех, кто, по его меркам, давно должен был бы выбыть. Если бы не размеры этой территории и десятки мест, где можно затаиться, он бы уже в первый день проредил половину состава. — Да толку-то от твоего желания? — насмешливо протянула Диана. — Ты себя видел? На ногах еле держишься, того и гляди, свалишься после нападения скорпионов. Её приём я разгадала сразу, будто сама продумала его вместе с ней. Нужно было спровоцировать Ариса, начать спор, чтобы занять его и себя на виду у спрятавшегося наверху трибута. Пусть тот решит, что мы отвлечены, и расслабится. А потом — резкое движение, мнимая ошибка в «драке» и оружие засвистит именно туда, куда нужно. Так как метательные ножи были только у меня, роль того, кто будет «промахиваться» и попадёт в цель, автоматически досталась мне. И я это поняла по одному взгляду, который Диана изначально бросила в мою сторону. На миг что-то холодное пробежало внутри меня. Почему я так быстро уловила её замысел? И почему, в отличие от того, что чувствовала пару дней назад, теперь у меня не было даже и тени вины? Стоило мне испугаться за собственные моральные качества, как внутри вновь шевельнулся тот самый заветный ларец, куда я бережно заперла всё лишнее — страхи, сомнения, жалость и мораль. Ощущение было неприятное, словно кто-то приоткрыл крышку, впуская туда холодный воздух. Ну вот, и как теперь вернуться к тому ровному, отстранённому состоянию, которое позволяло действовать без колебаний? Арис, между тем, закипал всё сильнее. В его взгляде и движениях чувствовалась та злость, которая уже не ищет выхода в словах. Его рука потянулась к ножу — скорее по привычке, чтобы просто держать оружие под рукой, на случай, если Диана решит избавиться от него именно сейчас, пока он, как она выразилась, «в слабом состоянии». Но мы оказались быстрее. В одно мгновение Диана выхватила свой лук и стрелы — металл громко лязгнул в ответ на её резкое движение. Я тоже подняла руку, замахнувшись ножом на Ариса, но в последний момент резко сменила траекторию и метнула его вверх, в крону дерева. Хорошо, что это дерево было не таким высоким, как большинство: всего на пару метров выше нас. В противном случае я вполне могла бы промахнуться, а такую ошибку мне вряд ли простили бы. Послышался жалкий, почти детский всхлип и тело сорвалось вниз. Падение было быстрым и вот уже на земле лежит трибут — девочка в красной куртке, цвет которой становился всё насыщеннее, смешиваясь с алым. Пушки мы так и не услышали — значит, она ещё жива. Пришлось подойти ближе, чтобы убедиться. Арис, поняв, что произошло, даже не стал скрывать удовлетворения. Его злость нашла наконец выход — и Диана, видя это, не стала мешать. Он шагнул вперёд, нависая над добычей, которую ждал с самого начала. — Четырнадцать, — мелькнуло у меня в голове. Ещё пятеро. Мысли мои, однако, сбились на другое. Как же хочется, чтобы распорядители хоть раз облегчили нам жизнь и убрали кого-то сами, а не полагались на нас. Разве на этой арене не найдётся ни одного глупца, который, блуждая, случайно угодит в какую-нибудь дыру и исчезнет без следа? Но нет — в этом году, похоже, всё иначе. Если в следующий раз Капитолий решит построить такую громадину, он, возможно, сто раз подумает о том, что из этого выйдет. Когда с девочкой было покончено, солнце уже клонилось к закату. Мы вернулись к месту, где недавно разделились. Кастул и Седьмой уже поджидали нас. Что-то в их виде настораживало меня. Оба выглядели ещё более потрёпанными, чем несколько часов назад, будто их по земле волокли, и дикими. Примерно так выглядела девочка в красной куртке и та, которую мы нашли в первую ночь. — Что случилось? — голос Дианы звучит раздражённо, но за этим тоном легко угадывается интерес. — В яму провалились, — сквозь зубы буркнул Седьмой. — Чего? — переспрашиваю я, невольно хихикнув. Сама по себе фраза «провалились в яму» звучит так нелепо, что в обычных условиях могла бы стать шуткой дня. Особенно если вспомнить, как недавно я мысленно желала, чтобы кто-то случайно исчез в подобной ловушке. Но сейчас смех выходит неуместным. — Весело тебе? — резко обрывает меня Седьмой, его голос неожиданно поднимается на октаву выше. — А что ты скажешь на то, что эта местность усеяна такими ямами? Они чуть заметные, но до жути глубокие. Что, уже не смешно? Нет, уже не смешно. Слишком легко представить, как можно оступиться, сделать шаг в сторону, и провалиться без единого шанса на спасение. А раз яма не одна, значит, это не случайность, а чей-то продуманный ход. Но я не хочу признавать этот вывод вслух, тем более после того, с каким тоном на меня накинулся Седьмой. — Мало ли для чего эти ямы, — я пожимаю плечами, намеренно делая голос безразличным. — Может, это кто-то из трибутов выкопал, чтобы вас поймать, а вы просто под ноги не смотрели. Диана хмыкает — коротко и с оттенком довольства. Для неё сейчас любая возможность встать на сторону того, кто против Кастула — маленькая победа. Их ссоры и недовольство друг другом уже давно вышли за рамки обычных союзнических трений. И я, на свою беду, начинаю это понимать. Раньше я жаловалась на непонятки между мной и Уильямом, а теперь вижу, насколько наивно это выглядело. — Ты не понимаешь, о чём говоришь, — Седьмой произносит это уже тише, но твёрдо, уловив моё раздражение и сменив тон. — Эти ямы гигантские. Мы еле выбрались. Сразу решили вернуться сюда, чтобы не нарваться ещё раз. Если честно… Когда мы услышали выстрел, подумали, что это кто-то из вас, и что не все из этих «ловушек» могут оказаться пустыми. Я краем глаза смотрю на Кастула. Его лицо всё ещё сохраняет маску безразличия, но в глазах — нервное напряжение. К уже существующим царапинам у него добавилась ещё пара свежих порезов — тонкие линии на коже, из которых всё ещё выступала кровь. Одежда, как и у Седьмого, была перепачкана в земле, в некоторых местах мокрая и потемневшая от влаги. Видимо, выбраться наружу было не простым занятием. Теперь, зная, что вся эта земля под ногами может скрывать ловушки, каждый шаг казался мне куда более важным. — В таком случае нам и правда пора уходить отсюда, — решительно произносит Диана, будто подводя черту под нашим пребыванием в этом месте. — Согласна, — подхватываю я, глядя на поникшие ветви, между которыми уже проступали тени. — Тем более солнце скоро сядет, а нам ещё до рога добраться надо и при этом не заблудиться. Мои слова, кажется, произвели нужный эффект. Каждый из нас, почти одновременно, словно по невидимому сигналу, стал озираться вокруг, оценивая пространство. Сад, который ещё пару часов назад казался зелёным убежищем, перестал восприниматься как райский уголок. Теперь я видела в нём не ухоженные кроны и благоухающую траву, а укрытия, за которыми могло таиться что угодно — от скрытой ловушки до засевшего врага. Даже лёгкий шелест листвы уже не казался безобидным: казалось, что он лишь маскирует чьё-то осторожное приближение.