От «А» до «Я»

Поляна Он стоит на поляне. Со всех сторон её окружают высокие деревья, а густая, изумрудно-зелёная трава доходит Кёе практически до колена. Хибари замирает на месте, растерянно оглядываясь по сторонам. Всё реально, очень реально – он даже чувствует свежий, сладковатый запах, исходящий от травы. Но это сон. Определённо сон. Потому что в реальности на поляне стоит... – Кёя, – раздавшийся у него за спиной родной, радостный голос заставляет выкинуть из головы все мысли. За пояс его крепко обхватывают тонкие руки. Тсуна утыкается носом Хибари в шею и щекотно выдыхает, вызывая мурашки, которые дружной толпой бегут по телу. – Я вернулся, – тихий шёпот в ухо, и Савада нежно чмокает Кёю в щёку. Хранитель облака усмехается, ласково сжимая в руках лежащие на его поясе ладони. Но едва он поворачивается, чтобы самому обнять Тсунаёши и прижать его к себе, зарывшись лицом в волосы, – он исчезает. Хибари остаётся один посреди поляны, сладко пахнущей свежей травой. И ещё почему-то лилиями. Он резко распахивает глаза и рывком принимает сидячее положение, напугав склонившуюся над ним стюардессу. Девушка тихо ойкает, невольно отшатываясь назад. – Г-господин, – тихо бормочет она. – Просыпайтесь, пожалуйста. Самолёт уже совершил посадку. Хибари молча кивает, отстёгивая непослушными пальцами ремень безопасности. Сердце стучит как сумасшедшее. Этот сон здорово выбил его из колеи. Кёя трясёт головой, отгоняя лишние мысли, и поднимается из кресла. Его ждёт очередное исследование очередного Чуда Света. И очередная ночь в холодной, пустой постели.

***

Он стоит на поляне. А на поляне распустились цветы. Красивые, нежно-фиолетовые, а длинные изящные лепестки испещрены ярко-оранжевыми прожилками. Хибари наклоняется, срывая один из цветов, и подносит его к лицу. В нос ударяет сладкий аромат. – Это фиалки, – доносится откуда-то из травы. Савада вытянулся в густой зелени, беззаботно разглядывая пушистые облака, неторопливо плывущие по ярко-голубому небу. Кёя усмехается, присаживаясь рядом. – Вообще-то это ирисы, – поправляет он. – Правда? – Тсуна тянется за близрастущей травинкой и засовывает её в рот. – Не знал, – слегка невнятно произносит он, пожимая плечами. – Вообще не задумывался, что это за цветы. Ляпнул, что первое пришло в голову. Кёя фыркает, с тщательно спрятанной нежностью глядя на Саваду. – Это так на тебя похоже, зверёк. Тсунаёши усмехается, приподнимаясь на локтях. В карих глазах мелькает беспокойство. – У тебя усталое лицо, – замечает он. – Много работы, – лаконично отвечает Хранитель облака. Тсуна протягивает руку и аккуратно проводит пальцами по чуть нахмуренному лбу. Хибари вздрагивает. – Ложись, – Савада кивает на свои ноги. Кёя секунду медлит, но пододвигается ближе, осторожно укладывая голову на колени Тсунаёши. Тонкие пальцы сразу же запутываются в его волосах, мягко перебирая чёрные пряди. – Отдыхай, – ласковое прикосновение губ к виску. Хибари блаженно смеживает веки. ...и тут же снова открывает глаза, слыша мерзкий писк будильника. Короткий взмах рукой – и противный кусок пластмассы с треском врезается в стену. Кёя утыкается лицом в подушку, разочарованно выдыхая. Сердце бешено колотится о рёбра, и каждый удар отзывается болезненным уколом глубоко внутри. Хибари невольно зажмуривается. Он всё ещё чувствует теплые прикосновения родных рук. А ещё он знает, что люто ненавидит эту чёртову поляну. Потому что в реальности на поляне стоит... А на поляне стоит гроб. Чёрный, резной, со светлой окантовкой по краям и с римской цифрой «десять» на крышке. Сама крышка сдвинута в сторону, открывая сотни белых лилий, заполонивших гроб изнутри. Хибари стоит за одним из деревьев. Взгляд серых глаз с какой-то отчаянной, жадной нежностью скользит по тщедушной фигурке четырнадцатилетнего Савады Тсунаёши. Мальчик ничего не понимает, и он явно напуган – тонкие пальцы до побеления костяшек вцепились в край гроба, плечи слегка подрагивают, а в таких родных карих глазах плещется беспокойство и страх. Самый настоящий испуганный зверёк. Кёя усмехается, но сразу же настораживается, слыша лёгкие шаги. В густой листве мелькает светловолосая макушка взрослого Хранителя урагана, и Хибари неслышно отступает в глубь леса, напоследок окинув Тсуну ещё одним жадным взглядом. Он ещё вернётся сюда. Когда всё это закончится. Чтобы снова обнять вернувшегося наконец зверька, увидеть его улыбку и опять почувствовать сладкий вкус его губ. И заодно спалить к чертям эту поляну. А нефиг играть на нервах самого раздражительного Хранителя Вонголы.