От «А» до «Я»

Шоколад. – Та-ак... С миндалём, с изюмом, с вафлями, с кокосовой стружкой... – в пластмассовую корзинку дождём сыпятся яркие прямоугольники в хрустящих обёртках. Хибари скептически косится на внушительную горку шоколадок. – Такими темпами нам придётся дверные проёмы в особняке расширять. Тсуна беззлобно машет рукой, продолжая опустошать стенд со сладостями. – Ради такой вкуснятины можно и на капитальный ремонт решиться, – улыбнувшись, замечает он, бросая на Хранителя весёлый взгляд. Хибари усмехается, хватая Тсунаёши за рукав рубашки, и решительно отдёргивает его от полок. Тсуна наигранно обиженно надувает губы, но послушно двигается вслед за Кёей, напоследок незаметно сталкивая в корзинку ещё пару плиток. – Вредина ты, – он быстро нагоняет ушедшего вперёд Хибари и пристраивается под боком. – Вот как можно не любить шоколад, м? – Ну, даже не знаю, – Хибари приобнимает Саваду, уткнувшегося ему в плечо, за талию. – Может потому, что это мерзкая, приторно-сладкая гадость? Тсуна поднимает голову. – Тебе явно попадались какие-то неправильные шоколадки, – заявляет он, озадаченно моргая. Подбородок вдруг крепко обхватывают сильные пальцы. Савада приоткрывает рот, удивлённо глядя на оказавшиеся неожиданно близко губы. – Кёя? Хибари медленно проводит большим пальцем по его щеке. – Ничего не могу поделать, – Хибари сокрушённо пожимает плечами. – У тебя слишком соблазнительное выражение лица, зверёк. – Тут же люди, Кёя, – Тсуна обводит взглядом помещение супермаркета. – Лю-ди. И камеры. – А мы быстро, – Хранитель подаётся вперёд, касаясь его губ своими. – Мы очень-очень быстро...

***

Ярко-красный Савада, низко склонившись над кассой, выгружает на прорезиненную ленту шоколад, старательно игнорируя полный жгучего любопытства взгляд кассира. – Быстро, да? – шипит он сквозь зубы, рассерженно глядя на Кёю. – Врун ты несчастный, вот. Хибари задумчиво облизывает распухшие губы, недовольно потирая руки – последним как следует досталось от Тсунаёши, когда в середине поцелуя конечности по привычке полезли куда не надо. Правда, «куда не надо» – это по версии Тсуны. Хибари же искренне считал, что Савада давно и надёжно принадлежал ему – всеми частями тела, и лезть можно было куда угодно и когда угодно. – «Быстро», – это понятие растяжимое, зверёк. И кстати, – начинает Кёя, опираясь боком о кассу, – тебе не кажется, что шоколада всё же многовато? – холодные пальцы ласково убирают с лица Тсуны пряди волос. У кассира из рук падает сканер для штрих-кодов. Савада обречённо вздыхает. – «Много» – тоже понятие растяжимое, – негромко произносит он. – И вообще, шоколада много не бывает! – Ну да, ну да, – Хибари, дразнясь, укладывает ладонь Саваде на поясницу и ощутимо надавливает. Утыкается носом ему в висок и легко прихватывает губами аккуратное ушко. Кассир роняет сканер повторно. Они провожают нырнувшую под прилавок спину взглядами: Тсунаёши сочувственным, Кёя – насмешливым. – Детский сад, – резюмирует Тсуна, пытаясь сильным тычком локтём под рёбра пресечь приставания. Попытка проваливается с треском: локоть сразу же попадает в плен крепкой хватки, а над ухом раздаётся насмешливый фырк. – И всё же, Кёя, – Тсуна краснеет ещё сильнее, но, к вящему недовольству Хибари, совершенно не реагирует на двусмысленные прикосновения и обжигающее кожу дыхание, – с чего такая нелюбовь к шоколаду? – Скажем так, – пользуясь тем, что кассир всё ещё находится где-то внизу, Хибари быстро запускает руку боссу под рубашку и перемещает ладонь с поясницы ему на живот. Тсуна давится вдохом. – Я готов терпеть эту липкую гадость только в жидком состоянии и при наличии трёх элементов: пустой комнаты, широкой кровати и обнажённого тебя подо мной, с кожи которого я этот самый шоколад слизывать и буду. Теперь, судя по звуку, падает сам кассир. У Савады вырывается нервный смешок. Хибари ухмыляется и довольно заканчивает: – Впрочем, в этом случае шоколад я буду терпеть только из-за обнажённого тебя. – Кёя! – Подо мной. – Кёя! Имей совесть! Здесь люди! И камеры! – Мне кажется или это такой то-онкий намёк на то, что нам следует найти записи и уничтожить? Так мы же вроде ничем таким не занимались... Или ты предлагаешь... – Кёя! Имей совесть! На кассе снова что-то грохает, но Хибари не смотрит, что там в очередной раз уронил криворукий и чересчур впечатлительный парнишка. Куда больше его волнует так забавно пыхтящее и сверкающее карими глазами его личное чудо под боком. – Ну, ну. Не ёршись, зверёк, – ласковый, невесомый поцелуй в висок. Тсуна тихо вздыхает. И только чуть переступает ногами, прижимаясь к Хранителю облака. Мягкие пряди щекочут лицо. Хибари легко трётся о них носом. Пожалуй, только ради этого стоило затевать весь сыр-бор с шоколадом.

***

– Кёя-кун? Голос – приятный, мелодичный, но жутко раздражающий, – звучит где-то на периферии сознания. Хибари недовольно морщится, но глаза открывать не торопится. Дремота слишком привлекательна, чтобы так просто из неё выбираться. – Кёя-кун! Вставай давай! Хватит дрыхнуть! – Заткнись. Я встану – ты ляжешь. Рядом тихо скрипит обивка дивана, и мягкое сидение прогибается под тяжестью ещё одного тела. Хибари чувствует, как его легко тянут за волосы, и с огромной неохотой открывает всё же глаза. Прямо перед носом маячит ухмыляющаяся физиономия Хранителя тумана. Разноцветные глаза светятся настолько ярким желанием подоставать кого-нибудь, что у Кёи вырывается вздох. Он слишком хорошо знает Рокудо, чтобы понять – так просто он не отвяжется. Мукуро наклоняет голову к плечу, разглядывая раздражённо моргающего Хибари. – Оя-оя, мне даже интересно стало, – иллюзионист ехидно улыбается. – Куда это я там лягу, м? А Тсунаёши против не будет? – Да иди ты, – беззлобно огрызается Хранитель облака, убирая в сторону руку Мукуро. – В больницу ты ляжешь. В любое отделение на твой вкус. Так что, просто в травмпункт или сразу в реанимацию? – Не-ет, – Рокудо качает головой. – Бить меня ты не будешь. У тебя слишком хорошее настроение для этого. Хибари приподнимает брови. – С чего это ты взял? – У тебя лицо кота, обожравшегося сметаны, закусившего сливками и на десерт заевшего всё это нежным филе сёмги. У Кёи вырывается смешок. – Не вижу связи между вкусовыми предпочтениями представителей семейства кошачьих и моим якобы хорошим настроением. – Слово «якобы» здесь не уместно, Кёя-кун, не отрицай, – иллюзионист откидывается на спинку дивана. – Я очень давно тебя знаю, и поверь – у тебя довольное выражение лица. Неприлично довольное, если ты понимаешь, о чём я, – Мукуро тихо смеётся. – Увы, – каменным тоном произносит Хранитель облака. – Не понимаю. Рокудо щурится. – Я поясню-ю, – предвкушающе тянет он. – У тебя, Кёя-кун, криво застёгнут пиджак, одной пуговицы явно не хватает, шов на рукаве чуть разошёлся, а ещё, – Мукуро поднимает вверх указательный палец, – на шее – чуть повыше ключиц, – та-акой смачный засос, что даже сквозь воротник пробивается. Ну, теперь понимаешь, о чём я? Хибари невольно поправляет воротник рубашки. – Наблюдательный, зараза, – с еле заметным удивлением тянет он. Иллюзионист хмыкает, замечая слегка – едва ли на миллиметр – приподнявшиеся уголки тонких губ. – Из твоих уст это звучит как комплимент. – Не надейся. Мукуро в нетерпении ерзает на месте. – Ну же, Кёя-кун, – весело восклицает он, потирая руки. – Колись. Чем это вы занимались с Тсунаёши-куном по пути в магазин и обратно, а? Кёя фыркает, вытягивая ногу и прицельно пиная Хранителя в бедро. Тот с воплем слетает с сидения и падает на ковёр, подняв лёгкое облачко пыли. – Ай! За что, Кёя-кун? – выражение лица Мукуро настолько по-детски обиженное, что Хибари едва удерживается от ещё одного смешка. – Чтобы не лез не в своё дело, – назидательно произносит он. Мукуро корчит рожицу, потирая ушибленный бок. – Злой ты, вот. – Только сейчас понял? Вот же наивный овощ. Или фрукт? Эй, ананасы же фрукты? Рокудо открывает рот, чтобы выпалить что-то явно не совсем цензурное, но его прерывает громкий возглас, донёсшийся сверху: – Кёя! Хранители синхронно поднимают головы. Через перила маленького балкончика на третьем этаже свешивается Тсунаёши. – Ко мне в кабинет! Быстро! – Савада гневно потрясает зажатым в кулаке листом бумаги и скрывается из виду. – Оу, – Мукуро ехидно косится на нахмурившегося Хибари. – Неужели кто-то попал? Хранитель облака легко поднимается на ноги. – Да иди ты в... – запнувшись, он отмахивается. – В общем, иди ты, Рокудо. – Какие мы грубые... – Мукуро дует губы. – Эй, Кёя-кун! А как же направление показать?..

***

– Доставучее создание, однако, – Хибари аккуратно прикрывает дверь. – Ты чего хотел, зверёк? Сидящий за столом с самым суровым выражением лица Тсуна вздёргивает подбородок. – Я хочу с тобой серьёзно поговорить, – серьёзно произносит он. Кёя делает шаг к нему. – Как хочешь, босс, – усмехнувшись, выдыхает он, перегибаясь через стол, и мягко чмокает Саваду в губы. Мотнув головой, Тсуна откидывается назад, качнувшись на ножках кресла. Хибари проводит языком по губам и недовольно морщится, чувствуя знакомый приторный привкус. – Ты опять ел шоколад, зверёк? Тсунаёши передёргивает плечами. – Не о том речь. Кёя, что это? – он вертит в руке плотный, чуть помятый лист бумаги. – Выбранная мной миссия. А что? – интересуется Кёя, присаживаясь на край стола. Тсуна фыркает, решительно сминая документ. – Это была выбранная тобой миссия. Я тебя туда не отпускаю, – резко чеканит он. Хибари закатывает глаза. – Савада... – Ты знаешь, что значит буква «V» в верхнем углу листа? – М-м... Ванадий? – предполагает Кёя, прикусывая губу. – Элемент пятой группы побочной подгруппы четвёртого периода Периодической системы химических элементов. Порядковый номер – двадцать три, атомная масса... – Это значит – «Вария», – устало проговаривает Тсунаёши. – Задания с такой пометкой обычно отправляются в Варию. И несложно догадаться, почему! – Потому что они очень интересные? Савада вздыхает. – Потому что они очень сложные, – негромко произносит он. Хибари ковыряет носком ботинка ворс ковра. – Мне вообще-то не впервой, зверёк. – Вот именно! – Тсуна хлопает ладонью по столу. – Вот именно, Кёя! Ты всегда берёшь самые сложные миссии, да. Но тогда ты пропадаешь на несколько недель и никогда, никогда не сообщаешь, что, где, как и жив ли ты вообще. Для тебя это нечто само собой разумеющееся, а для меня – очередная нервотрёпка, беспокойство и бессонница вкупе с успокоительным. А эта миссия, – он щелчком пальцев скидывает смятый лист на пол, – требует не менее дюжины людей, обладающих как минимум пятью видами Пламени. И чёрт знает, сколько она продлится! Тсунаёши замолкает, отворачиваясь. Хибари подаётся вперёд, опираясь ладонью о стол. – Зверёк, ты что, настолько за меня волнуешься? – тихо спрашивает он. Савада пожимает плечами. – Конечно, – просто отвечает он. И, помедлив, добавляет: – Больше, чем за кого-либо, Кёя. Хибари хмыкает, протягивая руку и хватая Тсуну за галстук. Наматывает шёлковую ткань на запястье, резко привлекая его к себе, и привычно находит мягкие губы, так же привычно чувствуя робкий ответ. Ножки кресла с громким стуком касаются пола, когда Тсунаёши привстаёт с места, чтобы было удобнее целоваться. И ход времени приостанавливается.

***

– Уговорил, – сипло произносит Кёя, когда нехватка кислорода становится совсем критической. – Я буду звонить тебе с миссий. Тсуна качает головой. – У меня есть другая идея. – Например? – Ты не идёшь на эту миссию. – Не выйдет, Савада, – Хибари коротко целует его в угол рта напоследок и отстраняется. Тсуна придерживает его за плечи. – А если я... предложу тебе что-нибудь взамен? – произносит он, смущённо краснея. – Например? – Кёя заинтересованно вглядывается ему в глаза. – М-м... Шоколад? – Тсунаёши смеётся, видя выражение лица Хранителя. – Ты издеваешься, да? – Кёя поджимает губы, откидывая голову назад. Тсуна хмыкает, отпуская его. Подходит к мини-бару в углу кабинета и, распахнув дверцы, начинает в нём рыться. До Кёи доносится звон стекла. – Я не договорил, – он разворачивается к Хранителю облака. Тот удивлённо морщит лоб, рассматривая большой белый кувшин в его руках. Тсуна чуть наклоняет кувшин. Густое тёмное вещество внутри лениво перетекает вперёд, пачкая стенки. От внезапной догадки у Хибари спирает дыхание. – Это... – Как ты там сказал? Расплавленный шоколад, пустая комната, широкая постель и... – Савада кусает внутреннюю сторону щеки, покрываясь ярким румянцем. – Я... Я что-то не могу припомнить, как там дальше. Хибари облизывает вмиг пересохшие губы. – Обнажённый ты, – тихо напоминает он. – Точно, – кивает Тсуна. – Под тобой. Хранитель облака с силой проводит рукой по лицу. – Мелкий манипулятор. Ты точно издеваешься. – Ну, один компонент уже есть, – Савада встряхивает кувшин. – Будут ли остальные – зависит только от тебя. Так что выбирай: миссия или... Со звонким щелчком закрывается дверной замок. Тсунаёши провожает взглядом пролетевший через весь кабинет и упавший куда-то за шкаф ключ и широко улыбается, мысленно празднуя очередную победу. – Ответ слишком очевидный, да?

***

– О-ох. Ч-чёрт... – М-м-м... Пожалуй, я всё же смогу полюбить шоколад.