От «А» до «Я»

Экскурсия Сейчас, оглядываясь назад, Кёя не понимал, каким образом он умудрился во всё это ввязаться. Когда к нему на улице подошла странно знакомая женщина и странно знакомым радостным голосом спросила: «Ты же друг Тсу-куна, Кёя-кун, верно?», Хибари, мягко говоря, опешил. Пока он спешно соображал, что ещё за неведомый «Тсукун» затесался к нему в друзья (прозрение пришло, когда за спиной женщины он увидел запыхавшегося Саваду, завешанного пакетами и кульками с эмблемой ближайшего супермаркета), странно знакомая (и просто – странная) женщина доверительным тоном сообщила, что «Тсу-кун с друзьями через неделю едут на экскурсию в Киото», а поскольку «Кёя-кун близкий друг Тсу-куна», потому что «Тсу-кун так много о тебе рассказывает!», то «Почему бы и тебе не поехать вместе со всеми?» Кёе даже интересно стало – это что же такое Савада наговорил про него матери, что та немедленно включила его в список лучших друзей сына? Тсуна, встревоженно посматривая на мать, нервно топтался где-то сзади, меняя цвет лица с бледного на красный, а с красного обратно на бледный со скоростью реборновского Леона. – А заодно и присмотришь за ними, – Савада Нана (Кёя вспомнил её имя) наклонила голову. – Как-то не хочется отпускать их одних. – Я? – удивился Хибари. – Да, – Нана дружелюбно улыбнулась. – Тсу-кун говорил, что ты надёжный, и что на тебя можно положиться. Я уверена, что так оно и есть. Савада прекратил менять цвета и остановился на насыщенно-алом. Хибари искоса на него посмотрел. – Тем более ты уже взрослый. Ты ведь старше Тсу-куна на три года, если я не ошибаюсь? – На два, – зачем-то уточнил Кёя. – Вот и хорошо, – довольно заключила Нана. – Экскурсия продлится две недели, – внезапно подал голос Тсунаёши. – Остановимся в Киото, в одном из рёканов. Мы уже договорились. Едем все – Ямамото, Гокудера-кун, старший брат, девочки... Даже Мукуро с Хром едут. Так... вы согласны? Категорическое «нет» уже хотело сорваться с языка, но Хибари придержал его и задумался. С одной стороны, присматривать за Савадой и его стадом целых две недели ему не хотелось. Учитывая наличие в стаде куфуфукающего иллюзиониста, месяц как покинувшего нижние уровни самой неприступной в мире мафии тюрьмы, – не хотелось особенно. С другой – Киото он любил. Не так сильно, как Намимори, но всё же. Тем более в школе начались летние каникулы, половина города разъехалась кто куда, и в Намимори уже несколько дней царили покой и тишина. «Дисциплинарный Комитет вполне справится и без меня». ...В конце концов, всегда можно будет оставить Саваду и компанию на попечение самих себя и самому обозревать окрестности. Справятся, не маленькие. Да и лишний раз проредить Мукуро хохолок он не против. – Согласен.

***

В микроавтобусе их набралось аж десять человек. Но то ли подготовка так всех утомила, то ли то, что общий сбор у дома Савады был назначен в пять часов утра, сыграло свою роль, но три с лишним часа, что заняла дорога от Намимори до Киото, все дружно спали. Энергией пылал лишь Реохей, но его быстро утихомирила сестра. Хибари с удовольствием устроился на своём месте и тоже закрыл глаза. Всё начиналось не так плохо. Они остановились в рёкане «Хиэй». Наблюдая, с какой уверенностью Савада, Ямамото и Гокудера ориентировались в довольно большой гостинице, Хибари сделал вывод, что они здесь находятся далеко не впервые. И, кажется, к такому мнению пришёл не только он один. – Вижу, ты здесь часто бываешь, Тсунаёши-кун? – Мукуро, забросив на плечо небольшую сумку защитного цвета, с интересом разглядывал красивый сад. – Да, – Тсуна, помогавший девочкам с багажом, поднял голову. – Мы приезжаем сюда каждые каникулы. – Тут здорово, – поддакнул Ямамото, улыбаясь. – Особенно летом. Вернувшийся от стойки ресепшн Гокудера раздал всем ключи от номеров и объяснил, где какая комната находится. – Здесь ещё проводятся уроки традиционных японских искусств, – добавил Тсуна, пряча свой ключ в боковой карман рюкзака. – С семи до десяти вечера. Это, конечно, в основном для иностранных туристов, но если кому-то вдруг интересно – подходите в восемнадцатую комнату к Такао-сан. У Мукуро внезапно сделалось настолько откровенно безразличное выражение лица, что Кёя не сомневался – у незнакомой ему Такао-сан появился новый ученик. Тсуна широко улыбнулся, не сдержавшись, и поспешно отвернулся, скрывая улыбку. Судя по всему, он был того же мнения. – Восемнадцатая комната находится в конце коридора с правой стороны, – как бы между прочим заметил Тсуна. – Это если стоять лицом к ресепшн. Мукуро бросил на него быстрый благодарный взгляд. Хибари усмехнулся. Он не замечал за иллюзионистом тяги к японскому искусству, но такое поведение не казалось ему странным. Мукуро недавно выпустили из Вендикаре. Мукуро отчаянно хотелось драться с Хибари, угрожать уже привыкшему Тсуне захватить его тело, есть бенто, приготовленные заботливой Наной, и которые Тсуна старательно таскал к Кокуё Ланду каждый день, беззлобно издеваться над Гокудерой и постигать основы бейсбола под руководством Ямамото, хотелось рассматривать достопримечательности Киото, купаться в горячих источниках и посещать уроки традиционных японских искусств. Мукуро отчаянно хотелось жить. – Кроме нас здесь ещё есть семья, – Гокудера кивнул на стенд возле стойки, на котором аккуратно были выведены имена постояльцев. – Но они скоро уезжают – то ли завтра, то ли послезавтра, так что рёкан будет в нашем распоряжении ближайшие две недели. – Больше всех, я полагаю, это радует Кёю-куна, – Мукуро ехидно усмехнулся – Я бы не отказался, если бы вы уехали вместе с этой семьёй, – хмыкнул Хибари. Гокудера что-то пробурчал себе под нос. Ямамото рассмеялся. – Ладно-ладно, – он хлопнул Хибари по плечу. Хибари вздохнул и отодвинулся. – Тебе придётся терпеть нас только две недели. – Не «только», а «целых», – поправил его Мукуро, насмешливо блестя разноцветными глазами. – Улавливай нюансы, Такеши-кун. – Кстати говоря... – Извините, – Тсуна неуверенно помахал увесистой стопкой ярких листовок. – Можно я вас перебью? – Если вы перебьёте их из крупнокалиберного пулемёта, то я только за, Десятый. – Гокудера-сан! – возмутилась Хару. Хибари поморщился. Этот гвалт начал его раздражать. – В общем, вот, – Тсуна решительно сунул одну из листовок Мукуро и стал обходить всех остальных. – Это план нашего пребывания в Киото. Экскурсии начинаются в девять часов утра, заканчиваются в пять или шесть вечера. С шести у всех свободное время, распоряжайтесь им, как хотите, но не забывайте, что двери запирают в одиннадцать вечера. Мне не хочется, чтобы вы ночевали на улице, так что постарайтесь не гулять допоздна, – Тсуна улыбнулся. – Экскурсии займут одну неделю, ещё одну неделю мы просто отдыхаем в рёкане. Гокудера сверился с листовкой. – Первая экскурсия начнётся через час, – объявил он. – Мы едем к Аманохасидатэ. – Красивое место, – оценила Хана. Тсуна подхватил свой рюкзак. – Встречаемся в девять в холле, – заключил он. – Не опаздывайте, пожалуйста. А пока давайте расположимся. Все стали медленно разбредаться по своим комнатам. Реохей, который, кажется, тоже здесь уже бывал, подхватил помимо своих вещей ещё и вещи Киоко, Хару, Ханы и Хром и потащил их на второй этаж. За ним увязался Мукуро, чья комната оказалась рядом с комнатой старшего Сасагавы. – Вы же поедете с нами? Хибари повернул голову. Тсуна внимательно смотрел на него, теребя в пальцах лямку рюкзака. – Сегодня – да, – кивнул Хранитель облака. – Отлично, – Тсуна неловко взъерошил волосы. – Я надеюсь, что вы... не пожалеете, что согласились, Хибари-сан. Кёе тоже хотелось на это надеяться.

***

Солнце назойливо светило прямо в глаза. Хибари поморщился и отвернулся, крепче прижимая к себе тёплое тело, уютно устроившееся под боком, и утыкаясь носом в пахнущие цитрусом волосы. Тёплая рука обняла его за пояс. В шею щекотно задышали. Стоп. ЧТО? Сонливость одним махом выветрилась из головы. Хибари резко сел, откидывая одеяло в сторону. На его футоне, свернувшись в комочек и продолжая обнимать его за пояс, безмятежно спал Савада Тсунаёши. Какого?.. – Какого чёрта, Савада?! – рявкнул Хибари, тряся Тсуну за плечо. Тсуна сонно заворчал и попытался нащупать свободной рукой одеяло, но не проснулся. Хибари растерянно заморгал и огляделся. Комната определённо была его – вон, в углу, стоит сумка с вещами, а на низком столике расположились тонфы. Так что же здесь забыл Савада? Он ещё раз потряс Тсуну. Не добившись реакции, вытащил из-под его головы подушку – тянуться за тонфами было далеко – и со всей силы треснул ей Саваду. От злости даже промахнулся, что случалось с ним крайне редко – целился в голову, а попал по плечу. Но это сработало. Тсуна подскочил на месте. Обиженно поглаживая моментально налившееся красным плечо – Хибари сил не пожалел, – он приоткрыл глаза и, щурясь, воззрился на обидчика. Секундой позже комнату огласил придушенный вопль. С ужасом глядя на Хибари, Тсуна шустро отполз к противоположной стене и вжался в неё спиной – Хи... Хи... Хиб-бари-с-сан? – выдавил он. – Что вы... делаете в... – Тсуна окинул комнату быстрым взглядом и судорожно сглотнул. – ...своей комнате? – Именно, – прошипел Хибари, медленно поднимаясь на ноги и подходя к нему, сжимая в руках подушку. – Я в своей комнате, а ты что тут забыло, травоядное? Тсуна что-то невнятно пискнул. – Я не расслышал. – Я не знаю, – признался Тсуна, пытаясь слиться со стенкой – Хибари неотвратимо приближался. – Я правда не знаю! Я заснул в своей комнате, а проснулся почему-то в вашей! Честное слово! – Тогда как ты здесь оказался? – нахмурился Кёя. – Не знаю, – повторил Савада, обхватывая себя руками, и замолчал. Только сейчас Хибари заметил, что на нём, кроме пижамных брюк, больше ничего не было. Хибари вздохнул и потёр занывшие виски. Наверное, не стоило так резко вставать – перед глазами до сих пор плавали чёрные мушки. Он ещё раз посмотрел на Тсуну. Тот сосредоточенно буравил взглядом пол, видимо, пытаясь понять, как оказался в комнате грозного Главы Дисциплинарного Комитета. Хибари тоже было очень интересно. «Но неужели правда не знает?» Устраивать экзекуцию над Савадой с утра пораньше почему-то не хотелось – честно говоря, было откровенно лень напрягаться, и Хибари великодушно решил ему поверить. – Ладно, – наконец сказал он. Тсуна недоверчиво поднял голову. – На первый раз прощаю. Но ещё раз такое повторится – убью. Тсуне не надо было повторять дважды. ...Когда за ним захлопнулась дверь, Хибари снова вздохнул и пошёл собирать футон. Вчерашняя экскурсия и ранний подъём настолько всех вымотали, что даже пышущий энергией Реохей не пошёл на вечернюю пробежку, а завалился спать в восьмом часу вечера. Остальные легли ещё раньше. Хибари прекрасно слышал, как переругивались в коридоре Ямамото с Гокудерой, и последний рычал на бейсболиста, что «Десятый уже спит, приглуши звук, а лучше вообще заглохни!». Значит, Савада заснул в своей комнате. Как же он оказался в комнате Хибари, расположенной, к тому же, в противоположной стороне от его собственной? Действительно интересно.

***

Тсуна всё утро ходил притихший, то и дело с опаской косясь в сторону Хранителя облака. Расшевелить его удалось лишь к полудню. Тсуна повеселел и перестал нервно бледнеть, поймав взгляд Хибари. Даже рискнул подойти и вручить ему шоколадное мороженое – Киоко попросила брата купить «пару штучек» для Ханы и Хром, а Реохей, не признававший полумер, экстремально опустошил ближайший киоск, и экскурсия несколько застопорилась – все, включая смущённого экскурсовода и нескольких попавшихся под руку туристов, ели мороженое, и Хибари эта участь не миновала. Мороженое, кстати, оказалось очень вкусным. Сегодня они посещали водопад Йоро и одноимённый парк. Парк Хибари увидел впервые и поэтому с интересом рассматривал каждую из тринадцати зон «Перевёрнутого мира». Зрелище было настолько захватывающим, что не раздражали ни восхищённые возгласы девочек, ни громогласные вопли Реохея. Немного мозолил глаза лишь то и дело спотыкающийся и падающий Савада – отсутствие в парке ровных территорий пагубно сказалось на его и так основательно хромающем чувстве равновесия. – Здесь и нормальные люди равновесие теряют, – успокаивал Тсуну Гокудера, крепко держа его за плечи. – Слишком большая нагрузка на вестибулярный аппарат. – Спасибо, Гокудера-кун, что так тактично назвал меня ненормальным, – смеялся Тсуна, с тоской разглядывая возвышающиеся то тут, то там крутые склоны искусственных холмов. ...До автоматической канатной дороги, которая должна была поднять их на вершину горы Кинка, где располагался замок-музей Гифу, Саваду допустили с большим трудом и только при условии, что тот будет сидеть смирно и по возможности даже не смотреть в окно кабинки. – Учитывая твою невезучесть в общем и конкретно сегодняшний день в частности, – скептически вздыхал Мукуро, окидывая взглядом пять синяков, девять ссадин и четырнадцать царапин – результат времяпрепровождения Тсуны в парке, – ты и выпасть можешь. – Не настолько я и невезучий, – возмущался Тсуна. – Просто неуклюжий! То, что, идя к кабинке, он споткнулся и упал, стесав ладони о землю, Тсуна посчитал чем-то незначительным, но когда же в кабинке, в которой устроились он, Гокудера и Ямамото, намертво заклинило двери, и их пришлось резать, Тсуна удручённо признал, что сегодня всё-таки не его день. И, посмотрев на Хибари, мысленно прибавил: «И утро, кажется, тоже».

***

По пути обратно в рёкан все уже клевали носом. – Кажется, на горячие источники мы сегодня опять не попадём, – зевнул Мукуро, когда микроавтобус остановился напротив входа, и поднял на руки уснувшую Хром. – Какие источники? – Хана потёрла слипающиеся глаза. – Сейчас бы только до постели дойти – и спа-ать! Тсуна махнул рукой, расталкивая задремавшего Ямамото. – Успеем, – заверил он Хранителя тумана. – Именно, – поддержал его Гокудера. – Войдём в ритм и перестанем уставать – Мы же не от физической нагрузки устаём, – не согласился Мукуро, – а от избытка впечатлений. – Ну, сегодня, например, физнагрузка была будь здоров, – улыбнулся Тсуна. – Особенно для тебя, Тсунаёши-кун. – Послезавтрашняя экскурсия всего шесть часов длится, – Гокудера потряс планом экскурсий. – Может, и не настолько устанем. – Всего? – хмыкнул иллюзионист. – Сегодняшняя длилась девять. Улавливаешь разницу? – Не ссорьтесь, – Тсуна примиряюще поднял руки. – В любом случае, осталось только пять экскурсий, а потом – свободная неделя. Горячие источники будут в полном твоём распоряжении, Мукуро. – Надеюсь, ты утонешь. – Гокудера-кун!

***

Солнце назойливо светило прямо в глаза. Хибари зевнул и повернулся на другой бок, крепче прижимая к себе тёплое тело, уютно устроившееся под боком... СТОП. На этот раз сонливость смело даже быстрее, чем в предыдущий. Хибари недоверчиво воззрился на лежащего рядом с ним Тсуну, зачем-то потрогал его пальцем, скрипнул зубами и потянулся за тонфами. Это уже не случайность, чёрт возьми, а планомерное издевательство! Пристроив тонфы рядом, Кёя некоторое время тряс Тсуну за плечо, потом, дождавшись, пока карие глаза сонно приоткроются, наклонился к его уху и тихо прошептал: – Доброе утро. «Интересно, какой там был мировой рекорд по прыжкам в высоту? – мелькнула невольная мысль, когда Савада с дурномявом взвился над полом, едва не задев макушкой низкий потолок. – Кажется, его только что побили». – Хибари-сан?!! – Он самый, – кивнул Кёя, с кровожадной ухмылкой вооружаясь тонфами. – Я говорил, что с тобой сделаю, если такое повторится?.. ...Тсуна промокнул кровоточащую губу тыльной стороной ладони и обиженно посмотрел сначала на руку, потом на Хранителя облака. – Почему вы всегда сначала бьёте, а потом выслушиваете? – пробурчал он. – Я тебя предупреждал, – пожал плечами Хибари. – Но я же не виноват, – Тсуна поджал губы и ойкнул. Хибари длинно выдохнул и присел рядом. – Опять будешь утверждать, что не знаешь, как оказался, – он обвёл глазами комнату, – здесь? – Буду, – с уверенностью кивнул Тсуна. – Можете мне не верить, но я действительно не знаю, как оказался в вашей... постели. Фраза прозвучала неожиданно смущающе. Тсуна потер пальцем кончик носа, стараясь не покраснеть. – Вот я и не верю, – отозвался Кёя. – Я точно засыпал в собственной комнате, Хибари-сан. И не знаю, почему проснулся с вами, – Тсуна откинул голову назад. – Если бы с нами был Реборн, я бы сразу подумал, что это его проделки. Но так... Чертовщина какая-то. – Кстати, а почему малыш не поехал? – поинтересовался Кёя. Тсуна улыбнулся. – Он сказал, что устал от однообразных будней, и отбыл куда-то в Италию. Учитывая, что с ним поехал Колонелло, ему там точно будет весело. Повисло короткое молчание. Хибари наклонил голову. – Так ты действительно... – начал он. – Действительно, – перебил его Тсуна. – Честно-пречестно, Хибари-сан, я вас не разыгрываю. Я, между прочим, сам пострадавшая сторона! – Неужели? – прищурился Хибари. Услышав в его голосе нехорошие нотки, Тсуна поспешно поднялся на ноги. – В общем, вот, – он преувеличенно бодро отряхнул руки. – Думаю, такого больше не повторится, Хибари-сан. – В твоих интересах, чтобы такого больше не повторилось, – лениво протянул Кёя. – Так вы мне поверили? – Нет, – отрезал Хибари. – Ещё раз увижу тебя в этой комнате – точно прибью. Тсуна обречённо вздохнул.

***

От экскурсии в Ёсино Кёя отказался – шумная компания стала надоедать. Да и в присмотре они явно не нуждались – судя по всему, Нана решила просто перестраховаться, прося его об этом. Поэтому, сплавив Саваду и остальных на автобус и в сотый раз повторив «Нет, Савада, я не поеду, и хватит спрашивать», он устроился на скамейке в саду и с удовольствием читал недавно купленный детектив, наслаждаясь полной тишиной, нарушаемой только шелестом листвы и плеском воды в расположенном неподалёку пруду. Книга была толстой и интересной. Пожалуй, немного слишком мистической, чего Кёя не особо любил, но потрясающие описания и необычная сюжетная линия перебивали все малочисленные минусы. Отрываться от неё не хотелось совершенно, поэтому, когда Хибари услышал, что к рёкану подъехал автобус, он разочарованно вздохнул, заложил книгу сорванным с дерева листом и ушёл в свою комнату, не желая ни с кем встречаться. Детектив занял весь остаток дня и даже отхватил кусок ночи. Спать Хибари лёг во втором часу с гудящей головой, зато с ощущением полного душевного насыщения, какое бывает только после прочтения хорошей книги. ...и кто же знал, что пресловутая мистическая линия сговорится с недовольным сознанием, не привыкшим ложиться позже полуночи, и аукнется ему основательным таким кошмаром?.. Да и линия особо страшной не была. Подумаешь, взбесившийся призрак топил всех жителей, въезжавших в новый дом, в раскинувшемся за этим самым домом озере. Подумаешь, каждое утопление было расписано в деталях. Подумаешь, детектив, расследовавший это дело, тоже закончил свою жизнь в холодных водах Сонного озера. Ничего особо впечатлительного не было. ...Но во сне он внезапно очутился в холодной, липкой, абсолютно беспросветной тьме. Тьма тяжело давила на грудную клетку, не позволяя вздохнуть. Хибари рванулся, загрёб руками лениво колыхнувшуюся вокруг него темноту, попытался сделать вдох – лёгкие обожгло липким холодом, и в горле разлилась острая боль. Он закашлялся. Воздух пенистыми пузырьками коротко закружился возле лица и направился вверх, и Кёя вдруг понял, что находится в том самом озере, отнявшем столько жизней. А тьма вокруг – это вода. И теперь его черёд умереть. «Это же сон!» – пронеслась отчётливая мысль, но она не помогла. Страх навалился стотонной глыбой. Он поспешно задержал дыхание. Лёгкие горели от недостатка кислорода, но Кёя не позволял себе выдохнуть оставшийся воздух – он ещё с курса первой помощи в средней школе помнил, что после выдоха рефлекторно последует вдох – накапливающийся углекислый газ, раздражая дыхательный центр продолговатого мозга, вызовет нестерпимое желание вдохнуть. А за вдохом последует смерть. – Хибари-сан? – странно знакомый голос донёсся сквозь толщу воды. Хибари не обратил на него внимания. Каждый удар сердца глухой болью отдавался в голове. В ушах нарастал звон. Хибари снова рванулся, пытаясь выбраться на поверхность, но его словно что-то удерживало, не позволяя сдвинуться с места. Щиколотки будто сжало в ледяных тисках. Хибари перевёл взгляд вниз и вздрогнул, увидев вцепившиеся ему в ноги белые пальцы-кости скелета, медленно тянущего его на дно. В пустых глазницах черепа плясал тусклый багровый огонёк... – Хибари-сан! Проснитесь! Внезапно стало очень тепло. Вокруг тела, прогоняя холодную тьму, сгустилось золотисто-оранжевое пламя. Скелет испуганно отпрянул. Багровый огонёк в глазницах замерцал и потух. С силой работая руками, Хибари наконец смог всплыть на поверхность. Жадно вдохнул прохладный воздух и... проснулся. В комнате горел слабый свет настольной лампы. Кёя резко сел и чуть не столкнулся с низко нависшим над ним Савадой, крепко держащим его за плечи. На его лице отчётливо читалось волнение. Спустя пару секунд волнение сменилось облегчением, и, к удивлению Хибари, Савада подался вперёд и обнял его за шею. – Ох, слава богу, – пробормотал он. – Я уже испугался. Бужу вас, бужу, а вы не просыпаетесь... Кёя положил руки ему на пояс, уткнулся лбом в плечо и замер, приходя в себя. Кошмар отступил, зато теперь накатила противная слабость – не было сил даже вывернуться из объятий, не то что оттолкнуть Тсуну. Да и, честно говоря, не хотелось – после подобного сна мысль о том, чтобы выбраться из обвивающих его тонких рук, казалась почти что кощунственной. От Тсуны исходило то же золотистое тепло, что окутывало его во сне, и в нём таяли последние обрывки кошмара. Тсуна погладил его по спине и, смутившись, тут же отдёрнул руку. Хибари глубоко вздохнул. – Как... ты здесь оказался? – голос был хриплым. – Вы не поверите, – усмехнулся Тсуна. – И всё же? – Я пожелал ребятам спокойной ночи, пошёл в свою комнату, расстелил футон, завёл будильник и лёг спать. Проснулся, когда вы начали метаться. Что было в промежутке, я не помню. – Я метался? – задумчиво произнёс Хибари. – Не только. Вы ещё и задыхались, и хватались рукой за горло, – просветил его Тсуна. – И хрипели что-то непонятное. Хибари чуть отстранился и провёл рукой по лицу. Лоб был неприятно влажным. – Я вас добросовестно тряс и звал минуты четыре точно, – Тсуна наклонил голову, вглядываясь ему в глаза. Его руки продолжали лежать на плечах Хибари. – А вы только отмахивались. – Сон... приснился. – Читать меньше надо. – Что? Тсуна кивнул на лежащую рядом с футоном книгу с красноречивым названием «Тайна Сонного озера» и весьма жутким привидением на обложке. Кёе на секунду стало неловко. – Это детектив, – зачем-то пояснил он. – Всё равно не стоит читать подобное на ночь, – укоризненно заметил Тсуна. – И потом, раз это детектив, что тогда делает на обложке привидение? – Людей топит, – недовольно буркнул Хибари. Было странно приятно чувствовать заботу Савады, но одновременно он ощущал и стойкий дискомфорт из-за того, что Тсуна увидел его в минуту слабости. Пусть даже и не совсем слабости, а скорее расслабленности, но дискомфорт всё равно присутствовал. – А главный герой расследует эти утопления. Тсуна заинтересованно подался вперёд, невольно сжимая его плечи. – А... за что оно их топит?.. ...Тсуна ушёл уже утром, унося с собой злополучный детектив. Проводив его взглядом, Хибари устало рухнул на футон и уставился в потолок. Из открытой балконной двери тянуло прохладой и свежестью. Это было... занятно. Рассказывать кому-то о прочитанной книге, делиться впечатлениями и запомнившимися моментами. Кёя даже не ожидал, что будет рассказывать с таким жаром. Тсуна выслушал его, затаив дыхание, кинул на книгу восторженный взгляд и робко попросил дать почитать. И ему было очень уютно. Сидеть с Савадой рядом, бок о бок, и говорить. А потом слушать, как Савада взахлёб пересказывает сюжет какой-то манги с научно-фантастическим уклоном, забавно при этом жестикулируя... Дискомфорт и раздражение на так некстати оказавшегося в его комнате Тсуну исчезли спустя несколько минут после начала разговора. Определённо, это было самое необычное утро в его жизни. И всё-таки интересно, почему Савада опять очутился в его комнате посреди ночи?

***

– Савада никогда лунатизмом не страдал? Ямамото удивлённо поднял голову. – Что? Хибари закатил глаза. – Савада лунатизмом не страдает? – раздельно повторил он. – Да нет, вроде, – задумчиво протянул Ямамото, запуская руку в волосы. – Никогда не замечал. А что? – Просто поинтересовался, – Хибари бросил короткий взгляд на виднеющуюся над спинкой впереди стоящего кресла растрёпанную макушку и вернулся на своё место. – Эй, Хибари, Хибари! – к нему на всех парах подлетел Ямамото. – Что? – недовольно произнёс Хибари. Ямамото упёрся ладонями в колени. – Насчёт утреннего разговора в автобусе, – он старательно перевёл дыхание. – Ты мне кое о чём напомнил... Хибари незаметно подобрался. – О чём же? – Это нельзя назвать полноценным лунатизмом, но... – Ямамото прикусил губу. – Мы с Гокудерой пару раз ловили Тсуну ночью, когда были в будущем. Он бродил по коридорам. – И? – Ну, Тсуна объяснял это тем, что ему иногда плохо спится. А что? Тсуна опять ходить начал? Вопрос Хибари проигнорировал. Отвернувшись от Ямамото, он потёр костяшкой указательного пальца переносицу. Вот в чём дело, оказывается. Савада плохо спит на новом месте. «И что, он ищет место, где ему будет спаться хорошо?» – усмехнулся внутренний голос. Чушь. С чего бы это? «Тсу-кун говорил, что ты надёжный, и что на тебя можно положиться», – вдруг всплыл в памяти звонкий голос Наны. Кажется, Тсуна воспринял слово «положиться» в прямом смысле, не иначе. Но все же... Может, Саваде действительно рядом с ним спокойно? Кёя тряхнул головой, выкидывая из неё глупые мысли, и повернул обратно к автобусу – желание любоваться красотами замка Химэдзи пропало начисто.

***

Утро начинало удручать своей неизменностью. Всё то же солнце, бьющее в глаза, всё тот же Савада Тсунаёши, беззастенчиво сопящий в шею, всё те же пахнущие апельсином мягкие волосы, щекочущие подбородок. Хибари вздохнул. Вот же лунатик на его голову. В комнате, несмотря на солнце за окном, было довольно прохладно, а Савада ночью ещё ухитрился перетянуть на себя почти всё одеяло. Отобрать не получилось – Тсуна вцепился крепко, пришлось обнять его за пояс и накрыться вместе с ним. Будить Саваду что-то не захотелось. Тело моментально окутало тепло. Тсуна убаюкивающе посапывал, согревая дыханием шею. Глаза как-то сами закрылись, и Кёя провалился в сон. ...Окончательно он проснулся, когда рядом началось копошение. Хибари приподнял веки, сквозь ресницы наблюдая, как красный от старания Тсуна пытается незаметно выбраться из-под его руки, не разбудив при этом. Получалось плохо. – Можешь не напрягаться, я не сплю. Тсуна всё же напрягся. Хибари насмешливо зевнул ему в макушку и прижал к себе. Было тепло, уютно и совсем не хотелось этот уют разрушать. Странное утро. Хотя и не такое странное, учитывая вчерашние события. Интересно, а как Тсуна умудрился лечь рядом так, что он не проснулся? Хибари ни разу за четыре ночи не почувствовал чужого присутствия, хотя спит очень чутко. Тсуна вновь зашевелился. – Хи... Хибари-сан? – Чего тебе? – Вы какой-то не... кровожадный сегодня, – озадаченно пробормотал Тсуна. – Я думал, что вы меня действительно убьёте, если увидите, и хотел уйти, пока вы не проснулись. – Не получилось, – констатировал Хибари. – Не получилось, – согласился Тсуна. – Хибари-сан, я не нарочно. Хотя вы мне, наверное, точно теперь не повер... – Ты лунатишь? – Что? – удивился Тсуна. – Во сне ходишь, спрашиваю? Тсуна ненадолго задумался. Потом медленно произнёс: – Редко, – он повернул голову, случайно проведя щекой по его плечу. Хибари внезапно бросило в жар. – Очень редко. Только когда сплю плохо. Ну, или кошмары снятся. – А сейчас ты спишь хорошо? Тсуна неловко улыбнулся. – Если честно, я сплю как убитый. Меня эти экскурсии так выматывают, что я даже не замечаю, как засыпаю. – Ага. И где засыпаешь, – усмехнулся Хибари. – Засыпаю я каждый раз в своей комнате. А вот как оказываюсь здесь – я не з... – Ты не знаешь. Да-да, я это уже слышал. Хибари нехотя разжал объятия и сел. Сразу стало холодно и неприятно. Захотелось опять обнять Саваду и на этот раз не выпускать до вечера. Действительно странное утро. Тсуна приподнялся на локте. – Вы на меня не злитесь? – удивлённо произнёс он. Кёя фыркнул. – Что с лунатика взять? Тсуна покраснел. – Я теперь буду привязывать себя за руку к ножке стула, – пообещал он. – Чтобы завтра утром, кроме тебя, у меня в постели оказался ещё и стул? – Скажете тоже, – пробурчал Тсуна. Хибари, хмыкнув, встал и направился к шкафу. Немного порылся в нём, достал чёрную майку, натянул её и пригладил растрепавшиеся волосы. Глядя на него, Тсуна невольно потянулся к собственной макушке, хотя творившийся там вечный шухер одним простым приглаживанием исправить было нельзя. – Ты ещё долго собираешься здесь сидеть? – поинтересовался Хибари, не оборачиваясь. – А я вам мешаю? – спросил Тсуна с лёгкой надеждой в голосе. Уходить не хотелось. Хибари Кёя опять допустил его в своё личное пространство и позволяет находиться там без ущерба для здоровья. Не каждый день случается такое чудо. Ночи не считаются. – Мешаешь, – кивнул Кёя и захлопнул дверцу шкафа. Тсуна, с тоской вздохнув, поднялся на ноги. Допуск аннулирован, и пора было уходить, пока не подключилась система охраны. Жаль. Находиться в личном пространстве Хибари Кёи было довольно приятно.

***

– Как же хорошо-о-о... – Мукуро с блаженным видом растёкся по камням. – Горячие источники – это так здо-орово... – Здесь экстремально расслабляет, – воодушевлённо пробулькал Реохей, погрузившись в воду по самые глаза. – Да, – кивнул Мукуро, улыбаясь. – Даже вылезать не хочется. – Только надолго засиживаться не надо, – предостерёг его Ямамото. – Плохо может стать с непривычки. – Не станет, – Мукуро беззаботно махнул рукой, подняв лёгкую волну. – Мукуро, не макай полотенце в воду. – Что, нельзя? – встрепенулся иллюзионист. – А как тогда? – Сверни и положи на голову, – посоветовал Тсуна. – Или лучше дай-ка его мне. – Зачем это, Тсунаёши-кун? Тсуна выбрался из воды, обернул вокруг бёдер собственное полотенце и подошёл к Мукуро. – Давай, – велел он, протягивая руку. – Я его намочу в холодной воде и верну. – Зачем это? – насторожился Мукуро. – Затем, – Тсуна нагнулся, сдёргивая полотенце с его головы. На фоне белоснежной ткани лицо Мукуро отливало уж слишком помидорным. – У тебя лицо сейчас по цвету с правым глазом сольётся. По-хорошему тебе бы вылезти, но... – Не вылезу, – надулся Мукуро, скрещивая руки на груди. Тсуна тихо засмеялся. – Ладно. Сиди уж, – он выпрямился. – Хибари-сан, может, вам тоже что-нибудь холодное принести? – Нет, – помедлив, отозвался Хранитель облака. – Точно? – усомнился Тсуна. – Вам до Мукуро, конечно, далеко, но вы тоже какой-то покрасневший. Кёя демонстративно накрыл глаза полотенцем. Тсуна пожал плечами. – Ну, как хотите. ...На раскрасневшемся лице – весёлая улыбка. Кончики волос намокли и потемнели. Когда Савада встряхивал головой, с них на плечи падали капли и стекали вниз по светлой коже. Почему-то Хибари был уверен, что, если прикоснуться к ней, она окажется мягкой, тёплой и слегка бархатистой на ощупь. Интересно, откуда у него такие познания? А, точно. Он ведь уже четвёртую ночь подряд обнимает Саваду Тсунаёши, а тот предпочитает спать без верхней части пижамы. Тсуна вылез из воды и неторопливо обмотался полотенцем. По узкой спине, огибая рваный Х-образный шрам, текла вода и впитывалась в белую ткань. В висках у Хибари гулко застучал пульс. Как-то он непривычно на него реагирует. Раньше Савада такой реакции не вызывал. С чего бы это? – Хибари-сан, может, вам тоже что-нибудь холодное принести? По виску скользнула капля воды, скатилась вниз, проведя влажную линию по щеке, подбородку, шее, обрисовала тонкие ключицы. Хибари бездумно следил за её движением, и только когда капля исчезла где-то в ямочке пупка, вспомнил, что ему задали вопрос. – Нет. Тсуна снова тряхнул волосами. Новые капли заскользили по коже. Хибари закрыл лицо полотенцем и откинулся назад, прогоняя невесть откуда взявшееся желание подойти к Саваде и провести кончиком пальца по влажной коже, повторяя ход капель. А ещё лучше – губами. Представив чистый, чуть солоноватый вкус на языке, Хибари стиснул зубы. Во всём виноват источник. Температура воды заходит за отметку в сорок пять градусов, естественно мозги начнут плавиться. Хибари воспроизвёл в уме карту рёкана. Здесь где-то была сауна, а рядом с ней – бассейн. Стоит только охладиться, и всё сразу же придёт в норму. Мягкая кожа на кончиках пальцев... Ну что за наваждение?

***

А утром встала проблема. Что, в принципе, было вполне логичным, потому что проблеме предшествовал очень беспокойный сон, в котором фигурировал Савада Тсунаёши в коротком белом полотенце (а местами – и вовсе без оного), бассейн, в котором Хибари охлаждался вчера, и, собственно, сам Хибари, увлечённо слизывающий с нежной кожи капельки воды. Поэтому, просыпаясь, Хибари очень, очень, очень надеялся, что лунатизм Савады всё же подошёл к концу. Надежды, увы, не оправдались. Утро продолжало удручать своей неизменностью. Хибари скосил глаза вниз. Судя по напрягшемуся телу в его объятиях и расширившимся карим глазам, его сосед по футону тоже проснулся и прекрасно осознавал, что именно упирается ему в живот. Аккурат чуть пониже пупка. – Хибари... сан? – Тсуна вопросительно дёрнулся в сторону. Хибари только сильнее сцепил руки у него за спиной, так что выбраться Тсуне не удалось. Он лишь ощутимо проелозил по нему животом. Голым, чёрт возьми, животом. У Хибари перед глазами аж поплыло от этой мысли. – Хибари-с-сан... Вы... У вас... – У меня, – согласно кивнул Хибари. Он наклонился к Тсуне и размашисто лизнул тонкую кожу у основания шеи. Тсуна задрожал и еле слышно охнул. Хибари стиснул зубы до боли в челюсти и через силу отстранился. Желание укусить Саваду за выступающую ключицу так, чтобы остался алый след от зубов, жгло нервы. – У меня, – он медленно выдохнул и разжал руки. – А у тебя есть пять секунд, чтобы исчезнуть. Тсуне хватило четырёх.

***

Утренняя «шокотерапия» оказалась действеннее предыдущих угроз. Лунатить Тсуна перестал, зато начал шарахаться в сторону, едва завидев Хибари, и старался не приближаться к нему ближе, чем на несколько метров, и вообще не попадаться на глаза. Благо неделя экскурсий подошла к концу, и ребята были на целых семь дней предоставлены сами себе. Чем они, в общем-то, и пользовались – отбывали рано утром в город и возвращались только вечером, уставшие, но донельзя довольные. И подобный расклад должен был, по идее, полностью устраивать Хибари. Должен был. Вот только почему-то совершенно не устраивал. Одеяло теперь никто не стягивал, в шею больше не сопел, да и солнце в глаза перестало светить по утрам – он начал закрывать на ночь балконную дверь, потому что по несколько раз за ночь стал просыпаться от стойкого ощущения пронизывающего до костей холода. Снова заснуть получалось только после того, как замёрзшее тело согревалось, а согревалось оно далеко не сразу, несмотря на плотно закрытые двери, полностью принадлежавшее ему одеяло и середину августа за окном. А утром руки сами собой тянулись вперёд, чтобы обнять и прижать к себе тёплое, вкусно пахнущее тело. Тела рядом больше не оказывалось, и спросонья это вгоняло Хибари в некоторый ступор, за которым неизменно следовало странное чувство тоскливости, которая не менее странно исчезала, когда на глаза попадался Савада. Промучившись таким образом три ночи подряд, на четвёртую ночь, проворочавшись в постели до половины второго, Хибари решительно встал и направился в комнату Тсуны. Дверь оказалась незапертой. Хибари неслышно вошёл внутрь, подошёл к смутно виднеющемуся на полу силуэту и присел рядом. Помедлив, протянул руку и коснулся тёплой щеки. По пальцам скользнуло чужое дыхание. Внезапно накатила дремота. Тепло, исходящее от Савады, и еле слышное посапывание действовали усыпляюще. Секунду поколебавшись, Кёя осторожно просунул руки под Тсуну, приподнял его, стараясь не разбудить – хотя разбудить Саваду было тем ещё испытанием, – и понёс в свою комнату. Искать смысл в собственных действиях что-то не хотелось. Аккуратно уложив Тсуну на свой футон, Хибари лёг рядом, притянул его к себе, зарылся носом в растрёпанные волосы и заснул. ...Проснулся он от уже привычно светившего в глаза солнца. Нос уловил лёгкий запах апельсинов, и настроение неожиданно скакнуло вверх. Кёя сонно пошарил рукой. Пальцы скользнули по мягкой коже и наткнулись на плотную ткань. Хибари приоткрыл глаза. Ясно. Савада опять стянул ночью одеяло. Но холодно ему не было – плотно прижавшийся Тсуна грел сам по себе. Хибари слегка отстранился, заглядывая ему в лицо. Тсуна спал, подложив одну руку под щёку. Другая рука, судя по ощущениям, покоилась у Хибари на шее. Было очень тепло, уютно, приятно и... волнительно? Во всяком случае, сердце сейчас стучало на порядок чаще, чем обычно. Не отдавая отчёта в своих действиях, Хибари медленно провёл пальцем по аккуратному носу и перешёл на чуть приоткрытые губы. Мягкие... А спустя секунду Хибари нагнулся и легко поцеловал эти мягкие губы, небольно их прикусывая. И в самом деле мягкие. Обжигающая волна вихрем пронеслась по венам. Хибари хрипло выдохнул, запуская руку Тсуне в волосы, и слегка откинул его голову назад, открывая себе больше свободного места и не отрываясь от тёплых, чуть влажноватых губ, целуя с удивившей его самого жадностью. В себя его привёл ощутимый тычок в рёбра и приглушённое мычание. Хибари нехотя отстранился. Савада смотрел на него идеально круглыми глазами, в которых плавала целая гамма чувств – и возмущение, и удивление, и испуг, и смущение – и тяжело переводил дыхание. – Чт... Что вы делаете, Хибари-сан? Кёя внимательно осмотрел покрасневшее лицо и пришёл к выводу, что одного поцелуя было недостаточно. – Хибари-сан? – Тсуна настороженно прищурился, приподнимаясь. Не рассчитав силу, поднялся слишком резко и ткнулся Хибари носом в губы. Ойкнул и отпрянул в сторону – настолько, насколько позволяла рука Хибари на затылке. Нет. Определённо недостаточно. Хибари усмехнулся и обнял его свободной рукой за пояс, крепко прижимая к себе. Тсуна уперся ладонями ему в плечи. – Хибари-сан! – М-м-м? – Я... Я не понимаю, что тут происходит, но у вас есть, – Тсуна неуверенно запнулся, когда пальцы Кёи скользнули по его губам, но, решительно сдвинув брови и придав голосу твёрдость, продолжил: – Но у вас есть ровно одна минута, чтобы объяснить мне, почему вы меня ц... Хибар... м-м-мф-ф... «Объяснения» длились несколько больше, чем одна минута. «Объяснения» длились примерно минут пятнадцать, восемь секунд из которых Тсуна старательно вырывался. Но потом расслабился, обмяк в сильных руках, неловко обнял Хибари за шею и начал осторожно отвечать на поцелуй. Кёя гладил ладонями горячую кожу, обводил шрам на спине, выступающую цепочку позвонков, острые лопатки, жарко дышал Тсуне в губы и отстранённо думал, что, кажется, совершенно сошёл с ума. Тсуна, задыхаясь от неожиданно приятных прикосновений, думал о том же. «Объяснения» продлились бы гораздо дольше, если бы вдалеке не прогрохотали шаги, и взволнованный голос Гокудеры не проорал бы на всю гостиницу: «Десятый! Где вы?» Услышав его, Тсуна вздрогнул, оторвался от губ Кёи, несколько секунд хлопал помутневшими глазами, бессмысленно глядя на совершенно не согласного с таким раскладом событий Хибари, затем сдавленно сглотнул, покраснел до кончиков ушей и пулей вылетел из комнаты. Раздосадованный и довольный одновременно Хибари мысленно пообещал прибить чересчур ретивого Хранителя урагана при первой же возможности, поднялся на ноги и пошёл к шкафу – одеваться. ...Оказаться наедине им удалось только вечером – Ямамото решил устроить им сюрприз и организовал экскурсию в замок Инуяма и чайный домик Джоан. Энтузиазм Хранителя дождя не воспринял только Гокудера, недовольно бурчащий, что «Если кому-то не хватило целой недели экскурсий, другие в этом не виноваты», но на ехидное предложение Мукуро остаться в гостинице он, тем не менее, ответил категорическим отказом. На этот раз Хибари отправился вместе со всеми. Странно, но за неделю с небольшим он умудрился как-то привыкнуть к этому зверинцу. Во всяком случае, желание убить их за поднимаемый то и дело шум теперь появлялось реже. Это, если и не пугало, то напрягало, как минимум. И как он умудрился во всё это ввязаться? Экскурсия пролетела очень быстро и как-то незаметно. Единственным запомнившимся моментом была чайная церемония и Савада, одетый в несколько большеватое ему кимоно, из треугольного выреза которого заманчиво выглядывали узкие ключицы и тонкая шея. Хибари то и дело бросал на него изучающий взгляд, и Тсуна неизменно каждый раз заливался краской и отворачивался. Это забавляло и волновало одновременно. Сердце опять стало стучать с непривычной скоростью. После экскурсии Мукуро вновь потащил мужскую часть их компании на горячие источники. И запас терпения, который изрядно истощила чайная церемония, лопнул сразу же, стоило только Саваде погрузиться в воду. Поэтому, дождавшись, пока Тсуна снова отправится за чем-нибудь холодным для не имеющего чувства меры иллюзиониста, Хибари выбрался из воды и направился следом. Он нагнал его в коридоре. Услышав шаги, Тсуна обернулся. – А... Хибари-сан? Вы что-то хотите? Хибари усмехнулся и сделал ещё один шаг. – Хочу. – И... что же вы... хотите? – Тсуна с опаской следил за приближающимся Хранителем облака. – Поцеловать тебя. Честно говоря, это моё единственное желание за последние двенадцать часов. ...Поцелуй вышел удручающе коротким – Тсуна почти сразу замотал головой и начал усиленно толкать его в грудь, даже не пытаясь ответить. Хибари несогласно фыркнул, поднимая голову, недовольно на него глядя. – Объясните, – твёрдо потребовал Тсуна, прищуриваясь и вскидывая подбородок. – Что именно? – ладони приятно грела горячая распаренная кожа, и последнее, что сейчас хотел Хибари – это что-либо объяснять. – Вы неделю назад чуть не убили меня, когда обнаружили у себя в комнате, а сейчас целуете, – у Тсуны немного покраснели щёки. – Уже в третий раз. И смотрите очень... странно. Я не понимаю, почему. – Ну тогда уж и ты мне кое-что объясни, – Хибари наклонил голову. – Что именно? – Почему ты приходил в мою комнату? Тсуна пожал плечами. – Ходил во сне, судя по всему. Наверное, я всё же плохо спал, просто не осознавал это из-за усталости после экскурсий. А потом привык к нагрузке и перестал ходить к вам. Хибари не удержался и медленно погладил его по спине. Тсуна вздрогнул. – Но почему именно ко мне? – По... понятия не имею, – пробормотал Тсуна, пытаясь отстраниться. От прикосновений кружилась голова и приятно слабели колени. – Хибари-сан, вы не могли бы... п-перестать меня трогать? – Мог бы, – кивнул Хибари. – Но не буду. – П-почему? – Не хочу, – Хибари провёл ладонью вверх. Тсуна выгнулся, невольно прижимаясь к нему. Кёя усмехнулся, наклонился к его шее и прижался губами к бешено бьющейся жилке сбоку. – Волнуешься, зверёк? – насмешливо поинтересовался он, трогая кончиком языка тонкую кожу. Тсуна закрыл глаза и неуверенно положил руки ему на плечи. Громко хлопнула дверь. Хибари повернул голову. Пожилая женщина с седыми волосами, забранными в низкий пучок, вышла в коридор и, увидев их, приветливо улыбнулась. – Вы на занятие? – Нет, Такао-сан, – улыбнулся в ответ Тсуна, с трудом выворачиваясь из рук Кёи и делая несколько нетвёрдых шагов в сторону. – Я просто шёл... н-намочить полотенце. – Мукуро-сану опять нехорошо? – понимающе спросила женщина. – Может быть, мне дать тебе немного льда для него? – О, это было бы просто здорово, – обрадованно воскликнул Тсуна. На его щеках всё ещё горел румянец. – Большое спасибо, Такао-сан, – он подошёл к женщине, и они вдвоём направились к лестнице. Хибари раздражённо ударил кулаком по стене.

***

К источнику Тсуна вернулся спустя несколько минут и торжественно вручил обиженно растянувшемуся на берегу Мукуро – его всё-таки вытащили совместными усилиями Реохей и Ямамото – большой пластиковый пузырь со льдом. Но в воду больше не полез, а через некоторое время и вовсе ушёл в свою комнату, ссылаясь на то, что «тоже перегрелся, кажется», и старательно пытаясь не поймать взгляд Хибари. А поздно вечером, когда уже все улеглись, в комнату Хибари постучали. Кёя, чертыхаясь вполголоса, отложил очередную книгу – всё же его режим основательно сбился – и направился к двери и резко её распахнул, недовольно глядя на самоубийцу, решившего посетить его в такой час. То, что самоубийцей окажется Савада, он, как ни странно, даже не ожидал. – Хибари-сан, – Тсуна немного напряжённо улыбнулся. – Можно войти? Хибари посторонился и насмешливо прищурился. – А я уже решил, что ты будешь избегать меня до конца экскурсии как минимум. Тсуна вздохнул, поднимая на него глаза. – Я подумал, что мы... не полностью кое-что выяснили. Хибари-сан, почему вы меня поцеловали? Хибари опёрся о стену плечом. – Захотелось, – хмыкнул он. – Это не объяснение, – Тсуна скрестил руки на груди. Хибари фыркнул и, внезапно протянув руку, дёрнул Тсуну на себя, обнимая за пояс. Вопреки ожиданиям, Тсуна не стал отбиваться. Он только снова вздохнул и упёрся ему лбом в плечо, осторожно обвивая руками шею. – Ну, Хибари-сан, – голос прозвучал как-то странно. Хибари с подозрением на него покосился. Лица Тсуны он не видел, но покрасневшие кончики ушей, выглядывающие из-под волос, выдавали хозяина с головой. По лицу скользнула усмешка. Хибари положил одну руку Тсуне на затылок и с удовольствием вплёл пальцы в гладкие прядки. – Что, зверёк? – Объясните. – Почему я странно на тебя смотрю и целую уже в третий раз? – В чётвёртый, – смущённо поправил Тсуна. Хибари задумался. – А четвёртый раз когда был? – В коридоре, – Тсуна передёрнул плечами. – Вы меня в шею поцеловали. – Если бы нас не прервали, я бы шеей не ограничился, – усмехнулся Кёя. Тсуна коротко выдохнул ему в плечо. По коже сразу же побежала дрожь. – Хибари-сан, – укоризненно протянул он. – Пожалуйста. – Я же уже сказал. Мне захотелось. – А я сказал, что это не объяснение. Вот если бы я начал на вас с поцелуями набрасываться и говорить, что мне просто захотелось, вас бы это устроило? – Если бы ты стал набрасываться на меня с поцелуями, я бы даже не слушал, что ты мне при этом говоришь, – негромко произнёс Хибари. Тсуна медленно поднял голову и вопросительно на него посмотрел. Лицо у него горело. Приятно прохладные пальцы неожиданно мягко коснулись горячей щеки. – Ты забавно смущаешься. – Что? – Ты тёплый, мягкий, уютный, пахнешь очень вкусно и отзываешься на каждое прикосновение так, что не прикасаться к тебе сразу же переходит в разряд невыполнимого. И ещё ты забавно смущаешься, – повторил Хибари. – Теперь тебя устраивают мои объяснения? – Меня пугают ваши объяснения, – помолчав, пробормотал Тсуна, снова опуская голову и ещё сильнее вжимаясь ему в плечо. – Почему же? – Хибари устроил подбородок ему на макушку. – У меня от них очень странное чувство появляется. Тёплое и... п-почему-то счастливое. Очень, – Тсуна зажмурился. – И... ...Хибари-сан, а поцелуйте меня ещё раз, пожалуйста?

***

– Ты выглядишь немного невыспавшимся, знаешь? – заметил Мукуро. Тсуна безмятежно улыбнулся, болтая соломинкой в стакане с апельсиновым соком. – Правда? Мукуро нахмурился. – Хотя, наверное, это мне просто кажется, – неуверенно заключил он, окидывая его внимательным взглядом. – Не могу понять. – Кое-кого точно нужно ограничить в горячих источниках, – подмигнул ему Тсуна. – У тебя уже галлюцинации от высокой температуры. Мукуро скорчил недовольную рожицу и уставился в кожаную папочку с меню. Тсуна перевёл взгляд на свой стакан. Сегодня был их последний день в Киото, и они решили отметить это всеобщим походом в кафе. Всеобщим – это, естественно, исключая Хибари. Тсуна попытался поймать своё отражение в отполированной солонке. Кажется, под глазами действительно имеются небольшие круги, и взгляд немного усталый. А чего он, собственно, хочет, ночуя в одной комнате с Хибари? Они сначала целуются полночи, а потом, когда губы отказываются двигаться, просто молча лежат в обнимку. Хибари обычно водит пальцами у него по спине, а Тсуна перебирает его волосы. И засыпают они только ближе к утру. Как тут можно выглядеть выспавшимся? – Тсунаёши-кун... – Что? – Тсуна поднял глаза. – Я всё-таки выгляжу невыспавшимся? – Нет, – Мукуро подпёр щёку ладонью. – Ты выглядишь очень счастливым. Рад возвращению домой? – Рад, – согласился Тсуна и снова улыбнулся. – Но ещё больше я рад, что всё-таки согласился на уговоры мамы и разрешил ей организовать экскурсию.

***

Они опять уезжали рано утром. Хибари стоял в стороне и наблюдал за общим бедламом – почти никто не захотел собрать вещи с вечера, и теперь все носились из одной части гостиницы в другую, то и дело сталкиваясь друг с другом. Тсуну по очереди обнимали Такао и её дочь – как узнал недавно Кёя, они обе были близкими подругами его матери и знали Саваду с раннего детства, Реохей таскал со второго этажа вещи девочек, Ямамото бегал по рёкану, пытаясь отыскать невесть зачем взятые с собой биту и Шигуре Кинтоки, Гокудера, забившись в дальний угол, курил пахнущие ментолом сигареты, стараясь не попасться на глаза Ямамото и Тсуне – ни тот, ни другой не одобряли его вредную привычку, Мукуро дремал на лавочке, подложив под голову сумку с вещами. Хибари в очередной раз порадовался, что Савада не взял с собой детей. Усевшись в автобус, все радостно откинули назад спинки кресел, попросили водителя отключить радио, и спустя несколько минут по салону разнеслось дружное сопение. В этот раз даже не пришлось успокаивать Реохея – Хранитель солнца вырубился одним из первых, сказался подъём в четыре утра. В бок что-то толкнуло. Хибари повернулся и, усмехнувшись, подвинулся ближе к окну. Тсуна сел рядом, просунул руку между его спиной и спинкой кресла, обхватывая за пояс, положил голову на подставленное плечо и закрыл глаза. Хибари уткнулся носом в каштановые волосы, всё так же пахнущие апельсином, вслушиваясь в тихое дыхание, касающееся шеи. Сейчас, оглядываясь назад, Кёя всё ещё не понимал, каким образом он умудрился во всё это ввязаться. Но честное слово, он бы с удовольствием снова отправился на эту экскурсию.