Verurteilt - Проклятый

~Ты помнишь? Тот момент? Когда ты перестал ценить свою жизнь?~ Глава 2: - Крещение Сталью - Дверь в кабинет 310 была обшитой сталью, с узкой смотровой щелью на уровне глаз. Символ Аквилы над ней был выжжен глубже, словно вбит кулаком. Арман поднял руку и трижды, твердо постучал, как учили. - Войдите Голос был низким, лишенным интонаций, похож на скрип ржавых петель. Арман толкнул тяжелую дверь и вошел внутрь. Кабинет был аскетичен до болезненности. Каменные стены без украшений, единственный источник света – мерцающая лампа-череп на столе. За столом сидел человек. Инструктор Валтер. Его лицо было изображено шрамами, один глаз заменен тускло светящимся красным окуляром, аугмент. На нем была поношенная, но безупречно чистая черная шинель Комиссариата, фуражка с Аквилой лежала рядом на столе. Была видна рукоять цепного меча, прислонившегося к столу, как и болт-пистолет в кобуре. Его единственный живой смотрел не на меня, а словно сквозь, будто он увидел "Просто еще одного" из тысяч многих. – Краус. Сдай документ. Становись к стене. Стоять на месте. Смотреть прямо. Думать только о долге. Ожидать. Арман молча положил пергамент на стол, подошел к указанной стене, вжал лопатки в холодный камень, вытянулся по стойке "смирно", устремив взгляд в пустоту перед собой. "Ожидать". Это могло означать что угодно – секунды, минуты. Ожидание было частью обучения. Оно очищало от суеты. "Думать о долге... Думать о долге... Думать о долге... НЕ УСНУТЬ." Я даже не пытался считать время, в этих стенах это неблагодарное занятие, как-то Сцион оставил весь поток стоять под палящим солнцем на сутки. "Страх - это иллюзия. Боль - это слабость. Преодолейте их, и получите силу!", иронично, что я понимаю смысл этих действий и добровольно исполняю все приказы, методика обучения написана кровью, многие бы отдали жизнь ради того чтобы оказаться... – Ты думаешь, – мои размышления были прерваны, голос Валтера, заставил вздрогнуть. – Думаешь о прошлом. О мягкости. О себе. Это – рак. Он разъедает душу, делает ее уязвимой для Скверны. Твое прошлое умерло, Краус. Оно сгорело в пламени войны, которая ждет тебя. Ты – пустой сосуд. Сосуд для Веры. Для Долга. Для Воли Императора. – Валтер медленно поднялся. Его движения были точными, экономичными, как у боевого сервитора. Он подошел вплотную. Запах масла, металла и чего-то едкого, химического, ударил в ноздри. – Твой разум – крепость. Любая слабая мысль – брешь в стене. Через нее войдет враг. Через нее просочится сомнение. Сомнение. Есть. ПРЕДАТЕЛЬСТВО. – Он ткнул пальцем мне в лоб. Палец был холодным, как прут железа. – Очисти крепость. Оставь только Императора. Его Волю. Его Гнев. Его Любовь к человечеству, выраженную в очищающем пламени войны. Все остальное – шлак. Выбрось его. "Вера, Бог Император, сейчас это не сказка, не написанный вымысел, жестокая реальность, Пастырь ведущий миллиарды душ, почти покоривший галактику" Глаза Валтера "горели" пониманием. Это больше не было обучение. Это было начало Программирования. Ломка старой личности и отливка новой на ее месте. "Что-то" внутри меня сжималось в комок страха и протеста. "Другой" – пока лишь слабый отголосок усвоенных догм – пытался задушить этот протест. - Ты понимаешь меня Краус? - взгляд стал испытывающим, словно нет других ответов кроме одного верного - Так точно, Инструктор! – Мне нужно в это верить, мне нужно начинать ХОТЕТЬ в это верить. Он должен был в это верить. Иначе – расстрел. Или что-то гораздо хуже. – Хорошо. Начнем. Первый урок: Анатомия Предательства. И как его вырезать... *** Солнечный луч, редкий гость на глубине Старых Казематов, пробивался сквозь узкое окно-бойницу, выхватывая из полумрака пылинки, танцующие в воздухе. Арман, стоял перед столом Валтера. Не у стены, как в первый день, по стойке "смирно", спина – струна, подбородок приподнят. Месяцы адской учебы вытравили нерешительность, выжгли нервозность. Его лицо, было каменной маской. Лишь глаза, холодные и пронзительные, как лезвия, выдавали фокусированную, ледяную ярость веры. На нем была новая шинель Комиссариата – черная, как космос между мирами, с жесткими плечами, еще лишенная знаков отличия. Она пахла кожей, крахмалом и чем-то невыразимо чужим. Валтер сидел за столом. Его красный окуляр мерцал, сканируя с головы до ног. Мертвенный свет лампы-черепа падал на ларец перед ним. Тишина висела густая, звенящая, прерываемая лишь далеким гулом Схолы и ровным, едва слышным дыханием. [Тёмная камера, подземелья, Его трясет. Перед ним – бандит. Слезы текут по его грязным щекам, голос дрожит: "Пожалуйста, комиссар… у меня семья… дети голодают… Я не хотел…". Стаб-Пистолет в руке Армана дрожит. "Я понимаю, но есть же тюрьмы... другой выход...". Отчаяние поднимается комом в горле. Валтер стоит сзади, как тень. "Он лжет. Он предал Императора. Его дети – рассадник слабости. ОЧИСТИТЬ СКВЕРНУ КАДЕТ! ОГОНЬ!". Выстрел. Кровь брызгает на стену. Армана выворачивает. Он падает на колени, его рвет желчью на каменный пол. На задворках сознания слышен холодный смех Валтера: "Сопли. Вытри. Император не терпит слабаков". Инструктор наконец пошевелился. Медленно, с церемониальной тяжестью, он открыл ларец. Внутри, на черном бархате лежали два предмета освещенные тусклым светом. [Рев цепного меча, визг металла, резкий запах крови, мочи и внутренностей. Несколько трупов и корчащийся на полу раненый человек. "Слабо. Медленно." Валтер, стоя за спиной наблюдал за тем, как по униформе Армана стекала кровь. Эти обреченные пытались убить его заточками, ножами, арматурой. Мгновение, решительный шаг. Короткий вскрик, и последний раненый затихает. "Лучше. Но медленно. Сомнение убивает"] ОН непроизвольно сжал кулак правой руки. Шрам на костяшках пальцев – след от удара плетью за ту самую долю секунды сомнения – заныл. Из футляра на стол легли две вещи: Фуражка Комиссара. Черный лакированный верх, алый окольш. И Аквила по середине. Двуглавый орел из мертвенно-бледного металла. [Он стоит на коленях, в Часовне Покаяния. Перед ним - Гигантская фреска: Бог Император Человечества. Его лик - маска непреклонной воли. Священнослужитель стоит рядом и читает молитвы, Арман повторяет за ним, в какой-то момент он замолкает. Часы молитв истощили все доступные силы, он как и другие десятки падает на пол, теряя сознание] Валтер взял фуражку. Его шрамы при движении напоминали трещины на высохшей глине. – Кадет-Комиссар Краус, – его голос, всегда лишенный интонаций, на этот раз звучал как скрежет могильной плиты. – Ты прошел очищение огнем веры и болью долга. Ты отринул слабость плоти, и немощь духа. Ты стал пустым сосудом, готовым вместить лишь Волю Императора, его праведную ярость. Прими символ твоей Веры. Знак того, что твоя голова отныне принадлежит не тебе, а Ему. Знак твоего права судить и карать от Его имени. Он протянул фуражку. Арман поднял руки. ОН взял фуражку. Она была неожиданно тяжелой. Холод металла Аквилы коснулся лба. ОН надел ее. Кожаный ремешок плотно прижался к подбородку, как удавка. Мир сузился до полосы зрения под козырьком. Цвета стали резче, контрастнее – черное и белое, жизнь и смерть, верность и предательство. Это не головной убор. Это терновый венец из стали и крови. Где-то глубоко, в замусоренных подвалах сознания, промелькнула мысль "Человек ли я?" но мысль была слаба как шепот в урагане. Закрыв глаза и открыв, другая мысль, заполонила всё: "Я – Орудие. Вера – моя Броня. Его Воля – мое Право. Его Гнев – мое Правосудие." На бедре был цепной меч, "Правосудие", Знакомый вес. Знакомый баланс. Арман знал что скрыто внутри него: ревущие зубья готовые рвать плоть и кости. Орудие ближнего боя, устрашение, неотвратимое возмездие. [Бесконечная ночь, в изоляторе. Голод. Холод. Боль. И только стены, что исписаны текстами, в центре, среди них был изображен Бог Император, на фреске, на золотом троне... она словно смотрела на него невидящими глазами. Тело дрожало. "Кто-то" внутри плакал, умолял о сне, о тепле, о еде, о благах цивилизации... плакал о неправомерной жестокости... но в конце этот голос замолчал. В момент когда взгляд вновь наткнулся на строчку текста... "ТЫ - Ничто! Твоя боль - Ничто! Он страдает вечно! Стой! Стой и исполняй свой долг!", ОН внутри разозлился, на всех вокруг, на Императора, на себя, на свою слабость. ОН злился долго, до тех пор... Пока злость не исчезла. Обсохшие губы шептали молитвы, ОН заставлял себя смотреть на лик Императора и просить прощения за слабость. Боль стала якорем для сознания. Ярость - топливом для веры. Странный экстаз веры затопил сознание, смешавшись с неверием и отрицанием. В какой-то момент, дверь открылась. ОН стоял по стойке смирно, с окровавленными ладонями и следами царапин, безумным блеском в глазах. Впервые на его памяти Валтер сказал "Приемлемо"] Комиссар взял со стола свиток пергамента с тяжелой печатью Милитарум. – Твое назначение, Кадет-Комиссар Арман Краус, – он протянул свиток Арману. – 315-й пехотный полк Гвардии. Планета Криг. "Криг, что-то знакомое... Точно, Криг. Планета-могила. Дом Гвардии Смерти." Арман взял свиток. Пергамент был шершавым, печать – выпуклой и восковой. Путь был указан. Осталось выполнить свой долг – Поздравляю, Кадет. – сказал Валтер. В его голосе не было ни капли тепла. – Ваш транспорт ждет на Платформе Этерик-7. До вылета осталось 5 часов, вам предписывается прибыть на место назначения немедленно. Арман отдал честь. Ладони к сердцу, сложены в Аквилу. Голос прозвучал хрипло, но громко, заполняя кабинет: – Служу Императору, Инструктор. Он развернулся на каблуках, и направился на выход из кабинета, прочь с этой планеты и этого места. Фуражка давила на лоб, Аквила – жгла кожу холодом металла. Цепной меч покачивался на бедре, Болт-Пистолет, покоился в кобуре, шинель развивалась от походки, прогены встречаемые в коридорах Схолы с уважением склоняли голову и пропускали его. Он более не один из них, он стал чем-то лучшим. Лучшей версией себя, орудием Его воли.