Verurteilt - Проклятый

"Жизнь свою отдаю Императору. Молюсь, дабы Он принял ее. Силу свою отдаю Императору. Молюсь, дабы ее не лишил меня Он. Кровь свою отдаю Императору. Молюсь, дабы утолила она жажду Его. Тело свое кладу на алтарь битвы, Молюсь, дабы Он даровал мне благородную смерть. Молю Его о защите, всё отдавая взамен."

(С) Боевая молитва Астра Милитарум

Глава 6 - Сон - Тишина. Не благословенная тишина медитативной молитвы в Часовне Схолы. Не гнетущее безмолвие катакомб. Не оглушающая тишь после разрыва артиллерийских снарядов. Это была тишина отсутствия. Отсутствия гула двигателей «Валькирии», лязга цепей, рева орков, воя варп-шторма... хрипов умирающих. Отсутствия войны. Она давила хуже вакуума космоса. В этой тишине стук собственного сердца звучал как удары молота по наковальне – громко, навязчиво, неуместно. "Я жив?" Мысль вспыхнула, как сигнальная ракета в ночи, ослепительно и тревожно. Не триумф. Не облегчение. Вопрос. Колющий, как штык в ребро. "Как?" Попытка пошевелиться отозвалась волной тупой боли в висках и странной слабостью в конечностях – не та слабость от потери крови или перелома, а… чужая. Незнакомая. Он лежал на чем-то мягком, неестественно податливом после камня окопов и стали коек. Скрип под ним был жалобным, несерьезным. Ощущения потерянных конечностей откликались... плотью. "Где я?" Арман Краус, Полковой Комиссар 315-го Кригского Пехотного, приказом капризного божества превращенный в… во что?.. он медленно поднялся на локтях. Голова закружилась, мир поплыл. "Наверное это Амасек. Слишком много амасека после взятия форта на Сигме III" Такое же ощущение разбитости, только без горького послевкусия победы и имперского спирта. Комната, не камера. Не лазарет и не казарма. Небольшая, светлая, наполненная странными, тихо жужжащими приборами, чьи мерцающие огоньки напоминали взводные маячки. Окно. За ним – не выжженные пустоши, не адские пейзажи осажденного улья, а… зелень. Мирная, наглая зелень деревьев под странно голубым небом. Ересь. Пыль на подоконнике. Уязвимость. И тогда хлынул Поток. Воспоминания, словно они были заблокированы цепями его воли, те что спрятаны в самые дальние уголки его разума... Воспоминания о старой жизни... словно чужие. Мягкие, серые, как будничная муть. Имя… Каким было его имя? Лица родителей… словно чужие. Учеба... Работа… офисный клерк? Он похоже был в коме, да... Авария. Вон он я, в этом слабом, чужом теле. Кожа без шрамов, нет мощи Аугментики, нет татуировки Аквилы. Ни шинели, ни фуражки, ни противогаза... "Кто я?" Это Сон? Наваждение Хаоса? Последняя агония мозга перед тем, как душа упадет в объятия Золотого Трона? Он сжал кулаки. Кости слабо захрустели. Я – Арман Краус. Слуга Императора. ... ... ... Но где же тогда моя ярость? Моя вера? Уверенность в своей правоте? Неужели я околдован демонами Тзинча? Быть может мое тело сейчас убивает гвардейцев, пока разум заперт в этой клетке? Ущипнув себя, почувствовал боль, может поможет нечто более сильное... убить себя. Но эта тишина... мир... Всё вокруг было таким успокаивающим. Мирным. Тихим. Мягким и почти беззащитным. Неправильным. - Император, даруй мне смирение... - Молитва сорвалась с губ шепотом, автоматически. И тут-же наткнулась на стену сомнения. Какой Император? Не бог? Не предки? Другие боги и божества? Почему слова молитвы, выжженные в сознании за сотню лет службы теперь звучали так глухо, как пустой ритуал? Моя вера, моя броня... Ослаб. ЕРЕСЬ Приборы рядом взревели, раздирая тишину сиреной боевой тревоги, дверь распахнулась и вошел человек в белом. Медикай? Нет. Одежда другая. Слишком чистая. Врач? – Пациент… – начал было мужчина, его лицо выражало профессиональную озабоченность. Но мысль Армана не успела сформироваться. Молниеносное движение руки врача – и холодное жало шприца вошло в трубку, ведущую к его руке. Прозрачная жидкость хлынула в вену. "Нет! Не сейчас! Я должен понять!" Паника, редкая и потому особенно отвратительная, сжала горло. "Все это ложь! Сон! Наваждение!" Сознание, натянутое как тетива, оборвалось. Мир погрузился в беззвучную, беспросветную мглу. Последним ощущением был жужжащий писк машин, фиксирующих его отступление. *** Мужчина сидел за столом, он писал от руки в тетрадь используя карандаш, если бы кто-то увидел его сейчас то ужаснулся бы подчерку, слова было почти невозможно разобрать, словно он рисует каракули, но увидь его тексты лингвист, то сказал бы что они чем-то отдалённо напоминают Латынь. В самой тетради были исписаны уже многие строки, на обложке был нарисован двуглавый орел, на первой-же странице была надпись... "Per aspera ad Astra" Мужчина бормотал, шептал, всё что писал в него. ... очередная запись в дневнике по настоянию психиатра: «Размышляй, как будто рассказываешь историю самому себе. Это поможет отличить реальность от наваждения». Реальность. Слово обжигало, как пламя. Психиатр, женщина с мягким голосом и слишком понимающими глазами, считала его страдающим от «Деперсонализации» и «Дереализации» в следствии которых был получен... ПТСР. Странная аббревиатура, звучащая как шипение газирона. Методика… была знакома. «Отслеживай ход мыслей. Ищи семена ереси. Чисти разум, дабы он оставался крепостью Воли Императора». Инструкции Инструктора Вальтера. Здесь их применяли для… «адаптации». Ирония была горькой, как спирт. Первые годы в этом новом-старом мире прошли в тишине и смирении, вынужденном и мучительном. Он учился. Наблюдал. Анализировал, как разведданные перед штурмом. Общество здесь было… странным. Мягким. Озабоченным мелочами вроде «карьеры», «отдыха», «личного счастья». Социум – сложной, плохо защищенной системой, где каждый был островком, а не винтиком в машине войны. Тело, двигалось по инерции, знало дорогу на «работу», в «магазин», к «дому». Оно было слабым. Он чувствовал себя чужим в этой оболочке, как сервопривод, вставленный в детскую игрушку... "Когда же я приду в себя?" – мысли текли слишком мягко, особенно глядя на свое отражение в зеркале – лицо без шрамов, без морщин от вековой усталости, без ледяной решимости в глазах. Эпоха? Годы? Время текло иначе. Медленнее. Бесцельнее. Бог Император, даруй мне… лечение? Старая молитва спотыкалась о новую реальность. Дай мне силы вынести эту тишину. Дай мне цель. Я думал, что впереди – долгие годы смирения. Принятия этой тихой участи. Работы «офисным клерком» – что за странное звание... ОН находил жалкое подобие удовлетворения в «настольных играх» – тактических симуляторах, бледной тени Тактики Империалис, и в «соревнованиях по стратегиям» – детских забавах по сравнению с управлением полком на поле боя. Да, были моменты… умиротворения. Но это не было счастьем солдата, исполнившего долг. Это была апатия. Капитуляция. "Так я думал." - с решимостью, закрываю дневник, дописав строчку. Одеваюсь и выхожу на улицу. В своих вещах я нашел записку, скомканную, старую. *Прочти меня*, *Когда проснешься, езжай по адресу...* надежда наполнила душу, ведь если это не сон, то тогда... Съезжу туда и посмотрю своими глазами. Перед выходом погладил кота, оставляя доступным запас корма, как и открытой кошачью дверь... этот белый пушистый комок всегда возвращается, каждый вечер он приходит, единственный верный союзник в этом мире. Флегматичный до абсурда, спокойный... он напоминал мне о них. Даже имя ему дал подходящее, верно. Саен. - Мяу Тихое мяуканье провожало меня в очередной путь на улицу. Закрыв дверь спускаюсь вниз и сажусь за руль машины, был обычный день. Тусклый. Бесцветный. Дорога была спокойна, не было нарушителей порядка. Простые люди, простые проблемы... Но одна вещь выбивалась из ставшей привычной картины. Нечто неправильное. Останавливаюсь на светофоре. Красный свет... И белый свет? Нечто белое попалось взгляду, на проезжей части... посреди городских застроек, прямо на асфальте сидел он. Маленькое животное. Песец? Чистый как первый снег, с глазами полными разума. Он сидел на дороге и смотрел на машины, словно даже не думая куда-то двигаться. Рефлекс? Любопытство? Оставшееся сострадание? Импульс, не прошедший через фильтр логики... Он вышел из машины. Подошёл. Взял на руки легкое, теплое существо. Оно заурчало, и прижалось в ответ. - Ну все, приятель, давай-ка уберем тебя с дороги. Шаг. Второй. И… Тьма. Абсолютная. Знакомая. Дежавю. Тишина сгустилась, стала осязаемой. Песца он не выпустил. И в следующее мгновение пространство наполнилось светом. Не плазменным, не лазерным. Чистым, холодным, не от мира сего. Песец легко спрыгнул с его рук на… деревянный пол. Дощатый, старый, пахнущий смолой и временем. Арман замер. Инстинкты кричали об опасности, сканировали периметр. Ни выстрелов. Ни запаха пороха или крови. Ни следов ксеносов или еретиков. Только этот чертов песец, смотрящий на него с… одобрением? - Похоже, мы теперь не в Канзасе – прошептал он, голос звучал чуждым в мертвой тишине. Старое выражение из далекого, почти забытого прошлого. Он пошел за зверем. Веранда. Одноэтажный дом. Японский стиль? Сад. Безупречный, как парадный плац. Зеленая трава – насмешка над выжженными полями боя. Деревянный забор. И… дерево. Сакура. Розовые лепестки, падающие так нежно, что это казалось кощунством после кровавого тумана Кадии. Красота, которая резала глаза. Именно сейчас, именно здесь, он вспомнил. Последний день своей вековой службы. Песец махнул хвостом у раздвижной двери из бумаги и дерева. "Войди." Стоя рядом, Арман не чувствовал угрозы... Ни предупреждения интуиции, ни зова долга. Только ледяную пустоту принятия. Впрочем, раздвоение личности или личная шиза – не самое страшное, не правда ли? – подумал он с горькой усмешкой, вспоминая картинки демонов. Он отодвинул дверь. Комната. Гармония линий. Воздух пах сандалом и чем-то старым. В центре, на чем-то неосязаемом, что лишь казалось пуфиком, восседала Она. Кицунэ. Слово всплыло из глубин памяти. Девятихвостая лисица. Екай... Еретический бог... Выдумки людей. Но отрицать сверхъестественное, когда ты сам – ходячее нарушение всех законов реальности? Глупость. Она была воплощением неестественной, отточенной красоты. Длинные волосы словно сияние луны. Лицо – фарфоровая маска утонченности, лишенная возраста. Одежда – кимоно? Белое с алыми вставками и вышитыми снежинками, мерцавшими как настоящий иней. Она подняла глаза. Бездонные синие озера. И… зрачки сузились, стали вертикальными щелями, как у хищной кошки. Угроза. Рефлекс сработал быстрее мысли. Правая рука рванулась к бедру – к рукояти болт-пистолета, которого не было. Пустота. Уязвимость. Гнев. – Успокойся, комиссар, – ее голос был мягким, как шелест падающих лепестков сакуры, но в нем вибрировала сила, от которой сжималось сердце. – Тебе здесь ничего не угрожает. – Она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то древнее звезд. – Или мне стоит называть тебя иначе? Твоим первым именем? Напомнить тебе твои слова? Те, что ты шептал в детстве, глядя на звезды Терры, посетить которые мечтал? Холодный пот выступил на спине. Она знает. Знает все. – И как? – ее голос стал игривым, как у ребенка, нашедшего новую игрушку. – Тебе понравилось первое приключение в ином мире? Я наблюдала за ним с са~мо~го на~ча~ла! - улыбка становилась всё шире, пока она продолжала говорить... Память. Воспоминания. Быть может Я могу! ~Нет~ - милое и коварное существо качнуло головой, белые пряди колыхнулись - Память о первой нашей встречи я не верну. Это теперь... мой трофей. Как и выражение твоего лица в ТОТ миг. Для меня это Бесценно. Она потянулась, движение было исполнено нечеловеческой грации. И поднялась. Не с пуфика. С воздуха. А там, где был «пуфик», теперь извивались, живые и могущественные, девять белоснежных хвостов. Они переливались белым светом, меняли очертания, подчиняясь ее воле. Один из них, быстрый как выстрел из лазгана, обвил мою талию. Не больно. Нежно. И поднял. Легко, как перышко. Другие два хвоста сформировали подобие сиденья прямо перед ней. Пока остальные шевелились в воздухе, словно хищные змеи. Арман замер. Разум, отточенный годами войны, лихорадочно искал слабые точки, пути отхода. Нет. Нет слабых точек. Нет отхода. Эта… сущность… жила по законам ему неподвластным. Страх, чистый и первобытный, сковал грудь. – Удивлен? – в ее голосе звучало легкое любопытство. – Не ты первый. Не пытайся скрыть от меня что-либо. Я слышу… – она слегка наклонила голову, – …каждую твою мысль. Каждую искру страха. Каждую каплю твоего гнева. "Словно я в дешевом мультике... как-же там было... Анимэ?" - мысль мелькнула с идиотской ясностью. Страх отступил. На лице появилась ухмылка. - "Видел я Ересь которая начиналась так-же" - воспоминания из просмотренных вещей в интернете заполонили разум. Словно стражи крепости поднятые по тревоге. – Стоп! – ее голос грянул, как удар грома, хотя она не повышала тона. Веер, появившийся из ниоткуда, резко раскрылся перед ее лицом. Хвосты распушились, встали дыбом, создавая нимб белого гнева. Синие глаза сверкнули ледяным огнем. – ХВАТИТ! Смертный! Ты смеешь осквернять мой взор этими... плоскими отражениями убожества?! – последнее слово она выплюнула с отвращением Моя улыбка стала шире - Ты специально... - её взгляд сощурился - Тогда смотри! - стражи крепости были разбросаны как тряпичные куклы, мыслеобраз, словно реальность, предстал перед глазами. Словно Она в моей квартире. Подходит к полкам с собранными Миниатюрами. Сминая одну за другой, отряд за отрядом. Имперских рыцарей. Астартес, ангелов его... я мог лишь наблюдать... пока она не взяла в руки Его. - НЕ СМЕТЬ! - рык наполненный яростью сломал наваждение. Арман вскочил с хвостов. Гнев, праведный и жгучий, залил все естество. Оскорбление! Кощунство! Их взгляды скрестились – ее, холодные синие озера, полные демонического превосходства, и его, пылающий фанатичной яростью смертного. Тишина натянулась, как леска от растяжки. Все идёт к битве, я готов вновь отдать жизнь за Него, даже если победы не будет. Момент напряжения, затем она издала фырк, и рассмеялась. Звонко, искренне, как дитя. Веер упал, обнажив лицо, на котором не осталось и тени гнева, только чистое, безудержное веселье. Весь этот сюрреализм – комиссар Империума, девятихвостая лиса, немой спор мыслями – оказался слишком абсурден даже для моей закаленной психики. Арман фыркнул. Потом хрипло засмеялся сам. Горечь смешивалась с истерикой. Боги? Демоны? Ксеносы? Нет. Просто… очередная нелепость вселенной... – Хе-хе… фух! – она утерла мнимую слезинку с ресницы. – Нет-нет, они есть. Хаос, боги, прочая… шелуха. Просто… – она махнула хвостом, и в воздухе возникла голографическая копия… Терры? Его Терры? – Твоя душа попала в мой мир случайно. И она… слишком гудит. Как поломанный двигатель. Ты – аномалия. Ты дестабилизируешь пространство вокруг себя, Арман Краус. Первые пятнадцать лет – пока ты рос в этом теле – все было терпимо. Еще пять уже вызывали опасения, последние десять... я честно не хотела вмешиваться, однако... – она сделала многозначительную паузу. – Скажем так, твоя «кома» была… превентивной мерой. Чтобы соседи по планете не сошли с ума и не начали спонтанно взрываться. Ты не псайкер, не маг, и даже не перерожденец... Просто твоя душа оказалась слегка необычна, прекрасный проводник для энергии жизни, и она все еще токсична. Отправка души в другой мир должна была почистить тебя. Снять слой. Но этого оказалось мало. Считай это одной из причин твоей отправки, но есть еще одна... Он слушал, и отчаяние, холодное и липкое, заползало в душу. Слабость. Его душа – не оружие, а неисправность. Его присутствие – угроза невинным. Я служил Империуму, чтобы защищать человечество… а теперь я его угроза? - Мне скучно – продолжала она беспечно, как будто не замечая его мучений. – И я… отправлю тебя погулять в еще один мир. Случайные координаты. - она улыбнулась - не первый раз для тебя! Ты ведь слышал? Я Шептала тебе советы на ветер. Это было… забавно. Как наблюдать за муравьем, которого ты толкаешь соломинкой. Но теперь ты вернулся. И скука вернулась. Угроза не исчезла. А потому… Ее голос набрал силу, став звонким и повелительным, заполнив все пространство комнаты и уголки его разума: – … РАЗВЕСЕЛИ МЕНЯ ЕЩЕ! СМЕРТНЫЙ!!! Она вскочила, закружилась в безумном танце, кимоно и хвосты взметнулись вихрем белизны. Ее смех был истеричным, ликующим, полным предвкушения нового зрелища. Игрушка. Слово жгло, как клеймо раба. Пешка в руках капризного божества. Гнев, чистый и убийственный, вспыхнул в Армане ярче плазмы. НИ ЗА ЧТО! Он бросился вперед, не думая, движимый слепой яростью солдата, идущего в последнюю штыковую. Кулак, сжатый из всех сил, рванулся к ее изысканному лицу – нанести ущерб, оскорбить, вернуть себе контроль хоть на мгновение! Белый хвост взметнулся, как молния. Не для удара. Он обвил Армана с головы до ног, мягко, но неумолимо, как стальные удавки. Воздух вырвался из легких хрипом. Кости затрещали под нечеловеческим давлением. At estra dominus, Libra nos… – молитва сорвалась с губ. – Есть у меня парочка вариантов – ее голос звучал прямо в его сознании, ледяной и безразличной. – Считай это… компенсацией. Быть может это тебе ТАМ поможет. Но кем ты будешь? Где? – Она щелкнула пальцами. Под ногами Армана пространство заискрилось, превратившись в воронку синего, пульсирующего тумана из энергии и ветра. Портал. Запах озона и чего-то чужого. – И Помни! – ее лицо скрылось за веером, в последний миг мелькнули лишь бездонные синие глаза. – Ты в моей власти! Хватка ослабла. Арман Краус, бывший комиссар, смертный, а ныне – игрушка с душой, накачанной адом войны и апатией мирной жизни, рухнул в сияющую бездну. Падение. Холод. Чужая энергия, пронизывающая каждую клетку. Ощущение растягивания, разрыва… Его губы шептали... В начале тихо, но с каждым словом голос был всё твёрже. - Всей своей силой, Всей своей волей, Всеми фибрами души - он закрыл глаза, падая в бездну, сложив руки на груди в Аквилу - Желаю я отдать душу свою и веру, Бессмертному Императору, Пастырю Человечества. *** Где-то в комнате, за закрывающимся порталом: Лиса-богиня наблюдала, как синий туман схлопывается. Удовольствие от новой затеи светилось в ее глазах. Но бровь дрогнула. Что-то… мелькнуло. Над тем местом, где только что стоял смертный. Тень? Нет. Не тень. Отсутствие. Бесформенное, холодное пятно в ткани реальности. Миг – и оно исчезло. И… запах. Слабый, едва уловимый, но отвратительный. Запах гниющей пустоты, бесконечного голода и… присутствия. Древнего. Враждебного. Ей враждебного. Она сморщила носик. Паразит? Мысль пронеслась, быстрая и тревожная. Неужели от неё? Неужели все эти века… существа бежали не от ее силы, а от этого запаха, что он нес в себе, как скрытую болезнь? Да нет, – отмахнулась она, привычно надменная. Просто они меня боятся. Веер снова прикрыл лицо. Но в глубине синих глаз, таких древних, затаилась крошечная искорка… сомнения.