Strange Scales

(POV Белла) Тошнота и боль накатывали на меня всё более сильными волнами. Цвет был расплывчатым понятием; он клубился вокруг меня туманными испарениями. Я чувствовала, что кто-то несёт меня, и каждое их движение, хотя и неуловимое, как гонг ударяло мне в голову. Один из Калленов нёс меня. Должно быть, поэтому всё пролетало мимо с такой скоростью. Рука, державшая меня, была ледяной и твёрдой, как мрамор. Облегчение! Меня переполняло чувство, что всё будет хорошо. Я была в безопасности и направлялась домой. С этими утешительными мыслями я начала расслабляться… хотя боль в шее не давала покоя, а голова пульсировала. И вообще, чем я их обидела? Я не могла вспомнить… и сейчас это не имело значения. Я плыла и думала об Эдварде этим утром, о том, каким счастливым он выглядел. Буду ли я достаточно здорова для свадьбы после этого? А что, если нам придётся отложить торжество? Толчок отбросил меня в сторону, и я съёжилась от боли в шее. Ауч! Какой бы из Калленов меня не держал, это было не очень нежно. Я обернулась, намереваясь сказать тому, кто это был, чтобы он притормозил, и тут увидела, что меня удерживает. Горящие яркие глаза, блестящие волосы цвета эбенового дерева, перламутровая кожа… Оно слегка повернулось ко мне лицом, когда мы мчались по размытому голубому вихрю, открыло пасть и зашипело. Определённо не Каллены. Я закричала, что, возможно, было худшим из того, что я могла сделать. Как только запас кислорода иссяк, я вздохнула, но воздуха не было. Воздуха! Вода была повсюду! Синий вихрь был из неё сделан! И я вдохнула её. Обжигающая жидкость залила мои лёгкие. Я поперхнулась, а лёгкие горели! Где, чёрт возьми, воздух?! Это осознание вызвало совершенно новый уровень паники, и я боролась с ней изо всех сил. В игру вступил низменный животный инстинкт; это была не только сознательная борьба, я боролась на инстинктивном уровне, я боролась за само своё выживание… и потерпела неудачу. Давление ударило мне в виски, усиливая боль, пока она не стала невыносимой. Я не могла дышать… я не могла бороться… я едва могла двигаться.… Вскоре моя бессмысленная борьба с собственным телом закончилась, и существо — чем бы оно ни было — потащило меня за собой, унося в темноту.

***

Ошеломляюще… Всё было так головокружительно… Цвета то появлялись, то исчезали, свет сиял и тускнел.… Смутные воспоминания крутились на периферии, едва узнаваемые: улыбка Эдварда, моё свадебное платье, тосты с беконом, девушка на песке… что с ней случилось? Придя в себя, я напряглась, чтобы сосредоточиться, и тут же вспомнила детали… девушка на пляже была холодной, но не мёртвой, она поднялась… у неё были такие завораживающие глаза… мой телефон упал на песок… в шее была пронзительная боль, и Элис кричала на том конце провода… — Белла, держись! Мы идем за тобой! Очевидное осознание пришло ко мне, почти ошеломляя своим облегчением. Это был сон, просто ужасный сон. Когда я открою глаза, то увижу это. Возможно, если бы я могла точно определить, что последнее, из того что знала, было реальным, я могла бы выяснить, где именно начался этот кошмар. Так должно было быть, не так ли? Это был просто какой-то извращённый кошмар. Открыв глаза, я увидела, что в моей комнате кромешная тьма. Это было неправильно. Даже ночью в моей комнате был свет от коридора, луны или звёзд. Почему было так темно? Ледяной холод покрыл мою кожу, пронзая её, как крошечные иглы. Я вздрогнула. Так холодно… Думай! Это была не моя комната. Я чувствовала это. Я попыталась вспомнить, как очутилась в этом тёмном месте: мчалась, летела по воде с невообразимой скоростью… — Она просыпается… — Замолчи и жди… Расплывчатые образы мелькали перед моими глазами, как будто я смотрела на мир сквозь водопад. Всё было испещрено полосами, и вода ревела у меня в ушах. Озноб усилился, став таким холодным, что стало больно. Мне казалось, что моя кровь кристаллизуется вместе со льдом, и мороз покрывает кожу. Например, как когда у меня был желудочный грипп. Я чувствовала себя такой слабой… Расплывчатость немного рассеялась, темнота рассеялась, и вот я уже смотрю на каменную комнату. Я моргнула, снова моргнула, сильно. Там были женщины, они выстроились вдоль всех стен и пристально смотрели. Их глаза были холодными и пугающими… и в тени они светились. Моё сердце рванулось вперёд, задавая новый бешеный ритм. — Эдвард, — загудело оно, — где ты? Я лихорадочно огляделась. Искать путь к отступлению? Инстинкты подсказывали, что я должна, но эта тёмная комната была одновременно замкнутой и безграничной. Я видела женщин, и больше ничего. Пространство за ними было непостижимой пустотой. Мои мышцы не реагировали даже на приливы адреналина. Я едва могла пошевелиться. Почему я не могла шевелиться? Что случилось с моими ногами?! Одна женщина выделялась среди всех остальных — с фарфорово-белой кожей и чёрными, как уголь, волосами. Девушка с пляжа… та, что напала на меня. Ещё одна пульсирующая боль пронзила голову, и я откинулась назад, схватившись за виски. Почему мне было больно? Девушка улыбнулась с ослепительной отрешенностью, демонстрируя ряды безупречно белых зубов и… клыками? Сквозь туман я смотрела на неё, пытаясь сосредоточиться сквозь боль. У неё были все характеристики, но у вампиров, которых я знала, определённо не было клыков. Я присмотрелась и… да, её глаза не были красными. Не красными! Облегчение было недолгим. Может, эти женщины и не вампиры, но они определённо нечто собой представляли. И это нечто было хищным. У неё были клыки, чёрт возьми, только у хищников есть клыки! Я словно перенеслась в прошлое, в ту ужасную комнату у Вольтури, где стояла перед Аро, ожидая приговора. Тогда со мной были Эдвард и Элис. На этот раз я была одна, совершенно одна. Женщина открыла рот, но не произнесла ни слова. Ни звука, кроме пронзительного белого шума. Кто эти женщины? Чего они хотят? Зачем тащить меня сюда? Почему я не утонула? Я вспомнила, как глотала воду, так много воды… она обжигала лёгкие. Я открыла рот — возможно, чтобы спросить, — и поток пузырьков потёк перед моим носом к потолку. Боже. Вода; я был под водой! Как же я дышала? Паника должна была быть моей первой реакцией, но всё это было так странно, что едва ли казалось реальным, и я чувствовала себя такой холодной и слабой. Всё, что я могла сделать, это сжаться в комок и смотреть на призрачных женщин. Мои глаза затуманились так сильно, что я едва могла видеть их лица. Было так темно. Через некоторое время шум стал другим, изменение было медленным и едва уловимым, но я заметила. Среди их пронзительных криков слышались и другие звуки, странные, но знакомые. Может быть, слова? Кроткие, скрипучие и трудные для понимания, но слова. — Она интересная, — сказала девушка с распущенными светлыми волосами. С каждой секундой её слова становились всё более отчётливыми. — Где ты её нашла, Мара? — У залива Каллы, — ответила тёмноволосая женщина. — Я думаю, она послужит достаточно хорошо. Тогда меня окатило чувство страха. Взлетев, я нырнула к стене — в поисках любого отверстия, любого выхода, до которого могла дотянуться. Когтистые руки удерживали меня, ногти царапали кожу. Женщины! Их попытки помешать мне только усилили мой испуг. Я вывернулась, набрасываясь на них. И завизжала, завизжала так громко, что могла бы разбить стекло. Этот звук заставил меня замереть. Что это было? Это был не мой крик… не мог быть. Заминка дала им возможность, в которой они нуждались, и некоторые из них потянули меня назад, удерживая. Перед ними появилась та пугающая женщина — та, с пляжа, с волосами цвета ночи. — Успокойся, — сказала она почти вяло. — Всё будет хорошо. Хорошо? Да ладно! Как всё может быть хорошо?! — Мы не причиним тебе вреда, — продолжала она. — Прости за боль, она пройдёт. — Кто ты? — удалось выдохнуть мне, и какая-то часть была поражена тем, как ясно звучали в воде слова. — Ты работаешь на Вольтури? Тебя послал Аро? Мы же договорились! — Аро? — она нахмурилась. — Я ничего не знаю об Аро, о котором ты говоришь. — Тогда… кто ты? — и тогда я посмотрела, действительно посмотрела, путешествуя по всей длине её тела от струящихся чёрных волос до её обнажённой груди… вниз по её чешуйчатым ногам. Подожди… чешуйчатые ноги! Они сливались воедино, почти грациозно, оканчиваясь перепончатым раздвоенным хвостом. — Кто ты такая? — спросила я на одном дыхании. — Несомненно, у вас, людей, уже есть имя для моего вида, не так ли? — женщина улыбнулась, смертоносно обнажив зубы. Существовало только одно название, которое действительно подходило, но… этого не могло быть. — Русалка, — сказал я. Это слово казалось неправильным на моем языке, слишком… странным. Она только улыбнулась, показав свои смертельно острые зубы. Вампиры и оборотни — это одно, но русалки… правда? Это было слишком сюрреалистично. Я оглядела остальных женщин, и да, у всех были одинаковые чешуйчатые хвосты вместо ног — все разного цвета, от полуночно-чёрного до серебряного, как монеты. Как раз в тот момент, когда я думала, что больше не осталось никаких сверхъестественных вещей, мир снова меня поразил. — Где я? — заскрежетала зубами я, оглядывая тёмную комнату — она была похожа на пещеру — но боль в шее с ревом вернулась на первый план, заставив вздрогнуть. Когда я приложила к ней руку, то обнаружила длинную зияющую щель — с обеих сторон. — Что ты со мной сделала? . — прохрипела я, чувствуя себя так странно. «А ты как думаешь?» Возникла мысль, но казалась чужой, как будто не принадлежавшей мне. — Я изменила тебя, — сказала женщина так же легкомысленно, как говорят о погоде. — Я сделала тебя одной из нас. — Я… что? Это не имело никакого смысла, а моя шея болела так сильно. Моё горло казалось сухим, ноги онемели. — Ты уже можешь чувствовать это, — сказала она. — Трансформация уже началась. Те щели на твоей шее, которые ты трогаешь, это жабры. Вот как ты сейчас дышишь, вот как ты говоришь. Твоя кровь, вероятно, будет леденеть с каждым вздохом, и кожа будет казаться онемевшей. Сквозь пелену тумана я попыталась сосредоточиться на её словах. Она сказала трансформация? Почти неохотно я подтянулась, несмотря на их сдерживающие руки, и посмотрела вниз на свои онемевшие бесчувственные ноги.… Это было так же прекрасно, как и ужасно. Там, где должны были быть ноги, появился ледяной синий хвост, окрашенный золотой чешуей и заканчивающийся парой полупрозрачных перепончатых плавников… Для этого была только одна подходящая реакция — паника! — Успокойся, успокойся, — уговаривала женщина, пока остальные крепко держали меня своей железной хваткой. — Я такая же, как ты? — ахнула я, испуганная, слабая и замёрзшая. — Я буду такой же, как ты? — Да, — просто ответила она. Нет! — Ты хочешь сказать, что я русалка? — Да, — многозначительно посмотрела на хвост она. Это уж слишком, подумала я, слишком абсурдно. — Учитывая масштабы сверхъестественного мира, это не так абсурдно, как ты думаешь. Я проигнорировала её, спрашивая: — Так кто же ты? «Наконец-то разумный вопрос». — Меня зовут Мара. Я — глава этой колонии. — Мара, — сказала я, стараясь успокоиться, — это ты привела меня сюда? Я знала, что это так. Я никогда не забуду этого лица, но мне хотелось, чтобы она сама призналась. — Да, — ответила она с отсутствующим видом. — Тогда ты должен знать, что есть люди, которые будут скучать по мне, люди, которые придут искать меня, — Эдвард разнесёт это место на куски, чтобы найти меня. Её улыбка была медленной и томной. — О, я сомневаюсь, что кто-нибудь когда-нибудь найдет тебя здесь. Я снова быстро огляделась. Где же мы? Я до сих пор не понимала. Последнее место, о котором я помнила, был пляж, и мы явно были не там. Моя кожа похолодела, невероятно похолодела. Сохраняй спокойствие. — Как долго я здесь нахожусь? Пока я ждал её ответа, голова шла кругом. Эдвард будет искать меня, я знала, что он будет рыскать по земле, но узнает ли он, где я? Женщина, Мара, задумчиво склонила голову набок. — Три дня, — ответила она. Три дня. Три дня и Эдвард не появился. Причин для этого было очень мало, и большинство из них я категорически отказывалась признавать. Эта женщина, должно быть, привела меня в место, которое было очень трудно найти. Конечно, его трудно найти, кричал мой разум, оно под водой! Пока я отчаянно задыхалась, пытаясь думать, женщины наблюдали за мной. — Как тебя зовут? — теперь Мара говорила ясно, по крайней мере для моих ушей, таким отчётливым и понятным тоном, почти царственным. — Твоё имя, девочка, — настаивала она, на этот раз гораздо резче и требовательнее. — Б-Белла… Белла Каллен, — машинально ответила я. На будущую фамилию я ещё не могла претендовать, по крайней мере по закону, но чувствовала, что оно принадлежит мне по праву. Я смогу использовать его, если захочу. И я хотела этой связи с Эдвардом. — Белла Каллен, — повторила она. Мара, казалось, долго рассматривала его, пробуя название на вкус, как вино — на вкус текстуры. Вскоре она кивнула с явным одобрением. — Теперь ты принадлежишь нам. Добро пожаловать в общину сестёр, Белла Каллен.