Strange Scales

(POV Белла) Мара, должно быть, почувствовала моё смятение, потому что после того, как она произнесла свой указ — что все мы должны следить за северным побережьем в поисках любых признаков оборотней или вампиров — она немедленно назначила меня охранником. Я должна была выезжать за пределы колонии только с Рианой и Лилит на буксире. Это было и хорошо, и плохо. Это означало, что я всё ещё могу ходить в разведку, но за мной будут следить. Риана была хорошей компанией, она всегда была такой, но с Лилит иногда было трудно иметь дело. Она была холодна и жестока. И она больше интересовалась охотой на людей, чем Риана. Во время нашей третьей разведки случилось непоправимое. Мы обследовали побережье вдоль штата Вашингтон в поисках оборотней и вампиров, в добрых девяти милях от Ла Пуш, когда Лилит заметила свою добычу. — Пора ужинать, — проворковала она. У какого-то неудачливого бизнесмена на соседней дороге спустило колесо. Он был средних лет, в сером костюме и один. Ситуация тревожно напомнила мне мою собственную, я был почти в таком же затруднительном положении, когда пала жертвой их действий. А теперь все поменялось местами, и мне предстояло вести ничего не подозревающего прохожего на смерть у кромки воды. Единственная разница заключалась в том, что этот мужчина не выживет после нападения. Лилит разденет его плоть до костей. Все это я слышала в её мыслях, и вдруг мне стало очень плохо. — Итак, — сказала Лилит, пристально глядя на меня, — кто же будет изображать девицу, попавшую в беду? На самом деле это был не вопрос, то, как она смотрела на меня, говорило об этом. — Новенькая должна отсидеться в этом раунде, — сказала Риана, спасая меня, — пусть понаблюдает. В конце концов, это её первая кровавая охота. Лилит пожала плечами, ничуть не смущаясь. — Как мы будем играть в эту игру? Это будет одинокая плачущая девушка, раненая девица или моя любимая — соблазнительная искусительница? Лилит промурлыкала последние три слова, отчего они стали ещё более тревожными. Она некоторое время рассматривала его издали, поджав губы, прежде чем принять решение. — Я думаю, плачущая девушка. Он производит на меня впечатление потенциального рыцаря в сияющих доспехах. Это означало только то, что он был хорошим человеком! Я выглянула из нашей скрытой маленькой ниши из полузатопленных скал и внимательно посмотрела на него. Он был моложе, чем мне показалось вначале, с небольшими морщинками в уголках губ, которые появлялись только от частых улыбок. Он выглядел счастливым человеком, добрым. Он мог бы быть братом, мужем, отцом.… И Лилит собиралась разорвать его в кровавые клочья. Внезапно мои глаза защипало, неприятно защипало. — Риана, — начала я. — О, заткни её, — раздраженно рявкнула Лилит. — Если с ней будут проблемы, отведи её за тот камень и заставь молчать. Мне нужно пространство, чтобы творить свою магию. Риана растерялась. — Я не оставлю тебя с добычей, иначе никогда не получу свою долю! Их перебранка перешла в огрызки и рычание. И пока продолжалась их безмолвная битва, мужчина закончил подгонять покрышку и отряхнул куртку, испачкав её маслянистыми чёрными пятнами. Маленькая злобная искорка — как это называется, когда ты радуешься чужому несчастью? О да, — торжество вспыхнуло в моей груди. Добыча убегала прочь. Я была вполне счастлива ничего не говорить, оставив их в неведении о своей потере, пока они спорили. Их внимание привлёк звук мотора, и так же внезапно Лилит взвизгнула. Шок преобладал, когда мы с Рианой посмотрели на неё. Ещё секунда — и мужчина уже вылезал из машины, лихорадочно озираясь по сторонам. — Кто-нибудь? — Эй?! — звал он. Нет, кричал мой разум, нет, нет, нет! Риана дёрнула меня за камень и скрыла из виду, а Лилит скользнула вперёд, волоча себя по песку, словно раненая. Риана толкнула меня так сильно, что моя голова упала в воду. Кашляя и отплёвываясь от неожиданного погружения, я развернулась, чтобы выплюнуть в неё ругательства. Или, по крайней мере, таково было моё намерение, когда моё лицо нашло её, она отчаянно шикала. Я бессмысленно ворчала, убирая мокрые пряди с лица. — О Боже, — воскликнул мужчина, — вы в порядке? Мисс? Руки, поддерживавшие Лилит, задрожали, и она рухнула на гравийный песок. К этому моменту бедняга уже подбежал к ней и что-то крикнул. — …Мисс? Мисс?! Лилит сказала, что ей нужно пространство, чтобы творить свою магию? Магия — это явно не то слово. Было ужасно смотреть, как она играет на его симпатии. Она в полной мере воспользовалась добродушием этого человека. Но больше всего меня пугало то, что, хотя я не участвовала в охоте и не помогала ни одной из сестёр, я и пальцем не пошевелила, чтобы остановить её, прекрасно понимая, что уже слишком поздно. Этот сценарий мог закончиться только в один конец, ужасной смертью этого человека. Его блестящие башмаки скользили, когда он неуклюже подбирался ближе, пока он не упал на колени подле неё. Именно тогда она подняла голову, поймав его в ловушку своим ослепительным хищным взглядом. — Ох… — еле слышно выдохнул он. В конце концов я не стала смотреть. Спрятавшись за скалами, как трус, я зажала уши обеими руками, чтобы не слышать криков. Я всё равно их слышала. Большую часть своей концентрации я сосредоточила на Риане и блокировала телепатию, которая быстро и жёстко проецировалась на нас обеих. По большей части это срабатывало, но кое-что я всё же уловила. Это было неизбежно. Самым очевидным было болезненное наслаждение, которое Лилит испытывала от боли своей жертвы. Она напоминает мне Джейн, — подумала я. Глаза Рианы остекленели, чёрные радужки потемнели от голода. После долгого молчания Риана наконец заговорила: — Готово, — пробормотала она, не отрывая взгляда от берега. Её руки оставили на моих руках жгучие красные рубцы; должно быть, она крепко держалась. Без дальнейших церемоний она выплыла из нашего укрытия, и мне пришлось последовать за ней. Вода вокруг Лилит окуталась алым туманом. А сама она была похожа на ухмыляющуюся Кэрри на выпускном вечере — вся в красном. — Тебе не нужно было быть такой… жестокой, — Риана указала на кровавую бойню. — Беспокоишься за новичка? — усмехнулась Лилит. Кровь заливала половину её обычно блаженного лица, показывая, каким чудовищем она была на самом деле. — Вряд ли, — сказала Риана, — ты потратил много крови на свои выходки. Я была вынужден согласиться с этим, даже светлые волосы Лилит были окрашены в жуткий пурпурный цвет. Внутри него застыли красные шарики. Я сглотнула, прогоняя желчь. — Ты выглядишь тошнотворно, Белла, — заметила Риана, по-настоящему озадаченная. Это был запах, помимо всего прочего… в её мыслях не было ничего, кроме смятения. Она знала, что я предпочитаю охоту на нечеловеческих существ, но искренне считала, что стоит мне принять участие в охоте, как я изменю свое мнение. Она не понимала, что мне тошно. — Я в порядке, — сказал я. — Я не в первый раз вижу, чтобы люди питались кровью. Но я впервые видела, как это делается. Меня никогда не приглашали на охоту вместе с Калленами, а даже если бы и приглашали, я сомневалась, что увидела бы что-то слишком травмирующее, они были слишком быстры. К тому же Эдвард возвращался с охоты без единой капли крови на одежде. Если бы на Лилит была одежда, она бы наверняка промокла насквозь. — Конечно, твой вампир-кровопийца, — вспомнила Риана. — Тогда, возможно, теперь вы двое будете лучше подходить друг другу. Следующий смех Лилит был низким и жестоким, но жутко красивым. Вскоре к ней присоединилась и Риана. Такова была их природа, и я не держала на них зла. Они не понимали любви, которую я питала к Эдварду, она была им чужда, как и все эмоции. Мара говорила, что русалки по своей природе жестоки; они теряют сострадательную сторону своей человечности, когда обращаются. Я удивлялась, почему мне кажется, что у меня всё ещё есть моя. — Ладно, — Риана взмахнула хвостом, взбаламутив воду, — пошли, Белла. — Я не голодна, — пробормотала я, и мой голос был странно жестяным и тонким. — Пусть, — злобно выплюнула Лилит, — больше для нас. Единственной милостью, которую они мне оказали, было быстрое удаление тела. Они утащили труп, и их мысли подсказали мне, что они собираются пировать в соседнем заливе, подальше от грязного места убийства. — Эй, Лил, — весело сказала Риана, когда они отбуксировали останки. — Ты же знаешь, мы должны отвезти кое-что из этого в колонию. Не уходи и не убирайся отсюда. Их грызущиеся голоса затихли вдали, а я осталась стоять как вкопанная, балансируя на грани нервного срыва. Я чувствовала, что мне важно не делать резких движений, иначе меня стошнит или я разразлюсь безутешными рыданиями. Ни один из вариантов не был жизнеспособным. Некому было утешить меня, некому было исправить положение… и если бы кто-нибудь из бессердечных морских дьяволов, плещущихся в соседней бухте, услышал ход моих мыслей, я получила бы резкую пощёчину. Лилит уже считала меня слабой, и у меня было очень отчётливое ощущение, что Риана всего на шаг отстала от неё в этом предположении. Её терпение достигло предела. В животном царстве любое животное, обладающее заметной слабостью, становилось мишенью и уничтожалось даже представителями его собственного вида. И мы были ничем, если не животными — хищными вьючными животными. Я должна держать себя в руках. Я должна быть сильнее, если хочу выжить в этой адской жизни, если хочу вернуться к Эдварду. Каким бы туманным ни казалось теперь это будущее, оно всё ещё было тем, за что я держалась, тем, что сияло светом на моем горизонте. Я отплыла от алого пруда и медленно поднялась на каменистый берег, где осторожно выбралась на мелководье и села на песок. Лилит всё убрала. Теперь на пляже было не так уж много вещей, но то, что осталось, оставляло мало места для воображения. Было нетрудно представить себе действительно ужасное нападение. Кровавые комья песка разлетелись во все стороны, красный просачивался дальше, чем я думал. Обрывки одежды, разорванный галстук, даже один из ботинок бедняги… Лилит была разрушительна. Воплощение жестокости; поистине… Подожди, это было…? О! Телефон. Прямо над линией прилива он лежал на песке. Я долго смотрела на безобидное чёрное устройство, и в голове у меня даже не возникало никаких мыслей о том, что это может произойти. А что, если я наберу номер? Просто посмотреть, всё ли с ним в порядке… Какой от этого может быть вред? Никто — Не похоже, чтобы у меня был разговор, — сказала я себе. Даже если бы я могла говорить, я не была уверена, что смогу сформулировать слова, но, возможно, мне и не нужно было этого делать. Достаточно было просто послушать их разговор. Один звонок… С того самого дня, как меня похитили, в глубине моего сознания крутился вполне реальный страх, которому я не могла уделить должного внимания из-за его разрушительной возможности. Если отбросить приглушенные русалочьи эмоции, было одно верное средство, которое привело бы меня к полному и окончательному краху — уничтожение Эдварда. Я исчезла уже давно, не сказав ни слова. Я не была уверена, как долго, но достаточно… чтобы считаться мёртвой. Это была горькая правда, но я должна была признать её, а затем сделать ещё один шаг вперёд. Я очень хорошо знала, что моя смерть будет означать для него, и точно знала, что он сделает. Один билет на самолёт в Италию — это всё, что ему нужно. Съёжившись, я попыталась отогнать эти мысли, но они уже пустили корни. Конечно, я не могла знать точно. Тем более, на этот раз он находился рядом с Элис, которая видела, как он принимает решение, и его братьями, которые будут сдерживать его. По крайней мере, я на это надеялась. Всё, что я имела, было основано на слепой надежде и предположениях. Я должна была быть уверена. Убедившись, что берег чист, я осмотрелась вокруг. Никого не было видно, и я слышала, как вдалеке хихикают Риана и Лилит. Если я и собиралась это сделать, то только сейчас. У меня не будет много времени, прежде чем они поплывут назад, чтобы проверить меня. Не позволяя себе больше думать, я протянула руку и схватила спутниковый телефон. Он был гладкий, чёрный и совершенно новый по дизайну, настолько новый, что потребовалось некоторое время, чтобы понять, как им пользоваться. Он намок и скользил в моей руке, как кусок мыла. Я беспокоилась, что это был один из тех телефонов, которые полагаются на температуру, чтобы работать с сенсорным экраном… мои пальцы замёрзли и дрожали. К счастью, по воле судьбы телефон сработал, и после трёх попыток мне удалось набрать номер, который я знала наизусть. Мой палец на неопределённую секунду задрожал над значком вызова. Мои мысли были спутаны, перепуганы. Что–то в них предостерегало от этого, убеждало меня не делать этого — но сама идея казалась мне чуждой. Я потрясла головой. Я не очень понимала, что делаю, мне просто хотелось услышать знакомый голос, любой голос, неважно чей. На самом деле я лгала, это имело значение. Я знала, чей голос хочу услышать, но не хотела слишком долго думать об этом и сталкиваться с сокрушительным разочарованием, которое могло сопровождать этот импульсивный поступок. Я зажмурилась, когда мой палец ткнулся вперёд. Я чуть не уронила телефон в море от испуга. Я не отдавала сознательного приказа своему пальцу двигаться. Тогда лучше всего положить телефон на безопасное расстояние от моей неустойчивой хватки. Дрожа, я положила его на камни рядом с собой. Я с тревогой ждала, когда он зазвонит, положив руки на край скалы и прислушиваясь. Неужели это займет так много времени? Вокруг меня шумел и убывал прилив, и я скрутила пальцы, когда кто-то ответил. Я наклонилась вперёд, затаив дыхание. — Резиденция Калленов, — сказали они. Карлайл. Я чуть не разрыдалась. Каким-то чудом я сохранила самообладание и скривилась. — Алло? — он продолжил и замолчал. Было невероятно успокаивающе слышать его голос, бальзам для моих измученных нервов. Я грустно улыбнулся про себя. Это было одновременно и утешением, и неудобством. Странное напряжение сжало моё сердце. — Алло? Есть тут кто-нибудь? Я не знала, что делать, поэтому просто прислонилась лицом к прохладному камню рядом с телефоном и слушала его голос. Я смутно понимала, что это может быть немного странным, возможно, сталкерским поведением — звонить кому–то и не отвечать, просто дышать на другом конце линии — и я смутно понимала, что мне просто всё равно. — Алло? Я знала, что он, вероятно, не будет говорить долго, не получив ответа, и скоро повесит трубку, но он удивил меня. — Я слышу фоновый шум. Кто там? В его голосе не было раздражения, только вежливость. Это был Карлайл, всегда вежливый. Его следующие робкие слова заставили меня подпрыгнуть. — Белла? Изабелла, это ты? Оборвавшись, загудели статические помехи, и его голос сменился другим. — Белла?! — голос Эдварда звучал почти сердито, но в нём слышалось всё: он был очень расстроен и в отчаянии. Эдвард. Хорошо. Никакой Италии. Здесь. Сейчас. Слова, по-видимому, только ключевые, обрушились на меня, как оползень, набирая обороты и силу. Сознание того, что он сейчас в Форксе, со своей семьей, что с ним всё в порядке, заставило меня вздрогнуть от облегчения. А Мара сказала, что русалки ничего не чувствуют! Я провела дрожащими руками по волосам, пытаясь сдержать рыдания. Я сделала один прерывистый вдох, пытаясь успокоиться. — Белла, я тебя слышу. Ты ранена? Где ты? Это заставило меня нахмуриться — он мог слышать меня? Я не сказала ни слова. Я вздохнула, вспомнив именно это — я не могла произнести ни слова. Даже если бы я попыталась передать ему сообщение, я не смогла бы говорить. — Я знаю этот вздох, Белла, поверь мне, — сказал он с натянутым смехом. — Я мог бы узнать его в переполненной комнате. Я всё ещё не могла вымолвить ни слова над водой. Я могла кричать, но крики не считались словами. И я была совершенно уверена, что это скорее встревожит его, чем облегчит его страхи. Помолчав, он попробовал более осторожно: — Ты можешь говорить? Я чуть не рассмеялась. Ну и как я должна была ответить на это, если ответ был «Нет»? И всё же его проницательность была безошибочно точна. — …Ладно, давай попробуем что-нибудь… я задам вопрос, ты ударишь один раз «да» и два раза «нет». Поняла? Я неуверенно промолчала. Может, мне просто повесить трубку? В конце концов, я не подтвердила, кто я такая. — Ничего хорошего из этого не выйдет, — прошептал голос в моём сознании — он звучал как Голос Мары. О чём я только думала? Вот именно, я не думала. Я отказывалась думать о том, как это повлияет на всех. Но я была эгоистичной, как и подобает русалкам, и, не желая расставаться со своим новым спасательным кругом, подчинилась. Оглядевшись, я достала камень размером с кулак и легонько ударил им о выступ. Не слишком близко к телефону. Я не доверяла своей неуклюжести в непосредственной близости от чувствительных устройств. Треск, который он издал, отозвался громким эхом, и я вздрогнула, оглядываясь вокруг. Никто не смотрел, и я всё ещё слышала остальных в соседней бухте. И всё же сейчас моя тревога поднялась на совершенно новый уровень. Облегчение в вздохе Эдварда было слышно, и я могла представить себе кривую улыбку, которая украсит его лицо, когда он запустит пальцы в спутанные бронзовые волосы. — Ладно, просто чтобы быть уверенным. У тебя голубые глаза? Я закатила глаза и дважды постучала. Нет. В трубке раздался не один вздох облегчения. На другом конце провода слушали пленённые зрители. Я улыбнулась, услышав, как они возбуждённо болтают, мне захотелось присоединиться к их ликованию. — Где ты сейчас? — голос Эдварда теперь звучал безумно… но это не было вопросом «да» или «нет». Это будет очень односторонний разговор. На мгновение я пожалела, что не выучила азбуку Морзе, пока была такая возможность. Я даже не знала, как это сделать. — Я слышу воду, — добавил голос на заднем плане, похожий на голос Джаспера. Придя в большее возбуждение, чем следовало бы, я снова стукнул кулаком по камню. — Да! Вот это да! — пропела Алиса, и мне захотелось рассмеяться, но я не знала, как это сделать, чтобы не напугать их. Беспокоюсь о том, чтобы напугать вампиров, во что превратилась моя жизнь? — Ты где-то в ловушке? — спросил Эдвард. Теперь мы направлялись на более сложную территорию, и всё же я дважды постучала по камню. — Это значит «нет». Джаспер? — Сказал Карлайл. Это прозвучало как вопрос. — Уже отслеживаю номер, Карлайл. Это заставило меня вздрогнуть; они могли быть здесь в течение нескольких минут. Первые капли отчаяния начали всплывать на поверхность. Я не могу быть здесь, когда они найдут телефон… не так ли? — Итак, вода, — продолжил Эдвард. — Это похоже на крики чаек… и волны, ты же на побережье, — это был не вопрос, но я снова услужливо постучала по камню. Да. Это прозвучало так, словно он выругался и пробормотал: «однажды я оставлю бухту без скал…», и сказал: — Ты рядом с тем местом, где пропала? Я не была слишком уверена, но даже если бы и была, я знала, что он выскочит за дверь, как только я отвечу. Так что я этого не сделала. Была тишина на обоих концах линии. Мне показалось, что я услышал бормотание: «продолжай говорить.» — Белла? — ты ранена? Я была не совсем в порядке, но и не ранена. Зная, что я не могу оставить этот вопрос без ответа, я постучала один раз, потом ещё раз, надеясь, что это передаст неуверенность. В трубке раздавалось бормотание, которое я не могла разобрать. Эдвард вскоре вернулся: — Что случилось? На тебя напали. Опять же, не вопрос — один стук, да. Он помолчал, явно собираясь с духом: — Вампир? Два быстрых стука — нет. — Человек? Два стука. Все вдруг замолчали, словно окаменели. — Я собираюсь убить этих волков, — угрожающе прорычал Эдвардс. — В этом есть смысл, — сказала Алиса, — раз я её не вижу. — Я должен был догадаться. — Мы не можем быть уверены, Эдвард, — взмолилась Карлайл. — Кто же ещё это может быть, Карлайл? Не вампир, не человек… остались только волки… Они начали спорить. — Договор! Они не станут… — возразила Эсме. — Джейкоб никогда этого не допустит. — Сэм не отдал бы такого приказа, — сказал Джаспер. — Или Сет, — добавил Эммет. — Подумай об этом маленьком парне, он любит Эдварда и Беллу! — Но зачем им это нужно? — спросил Карлайл. — Какая провокация? Эдвард усмехнулся. — Тебе действительно нужно спрашивать? — Но разве ты не слышал этого в их мыслях, Эдвард? Конечно… Через некоторое время я уже не могла отличить один голос от другого. Они слились воедино, и я запаниковала — они обвиняли волков. Волки не имели ничего общего с этим! Я отчаянно колотила по камню, но никто, казалось, не обращал на это внимания. — Тихо, — крикнул Карлайл. Я была так потрясена, что тоже замолчала. Я никогда раньше не слышала, чтобы он кричал. Я никогда не слышала, чтобы он говорил как настоящий вампир, и это было пугающе. — Белла? — неуверенно рискнула Эсме. Один стук. Да. — Волки причинили тебе боль? Два стука. Нет. — А волки в этом как-то замешаны? Два стука. — Не люди, не вампиры, не оборотни. И что это должно означать? — в кои-то веки Эмметта это не позабавило. — Понял, — услышала я голос Джаспера на заднем плане. — Она на побережье, вдоль шоссе I101, к северу от лагеря Калалоч. — Белла, я иду за тобой прямо сейчас. Оставаться там, — в голосе Эдварда звучало такое отчаяние. Прежде чем я успела ответить, Риана выкрикнула моё имя из соседней бухты, и всё, что я услышала, было «Белла?» — то, что услышали все остальные, было каким-то неземным визгом. — Что это было, чёрт возьми? — Эмметт был невозмутим. Я дважды стукнула по камню, пытаясь передать, что мне нужно, чтобы они держались подальше. Затем захлопнула телефон, чтобы остановить звонок, и бросила его на песок. Я смотрела на него целую минуту, дрожащими пальцами прижимая к своим ледяным губам. Шок, я пыталась собраться с мыслями, я в шоке… что я только что сделала? — Белла, ты в порядке? — скулеж Рианы стал тише, более осторожным, когда она порхала передо мной. — Я знаю, что это должно было показаться варварством, Лилит иногда увлекается, а я и не думала об этом… Она подошла ближе и заметила телефон прежде, чем я успела подумать, чтобы спрятать его. Она уставилась на него, её лицо было чистым листом, стертым начисто. О чём она сейчас думает? Я снова посмотрела на телефон в слабой попытке скрыть растущее чувство вины. Телефон лежал безжизненно; он казался таким безжизненным и невинным, очень похожим на змею, которая первоначально предложила Еве яблоко в Эдемском саду. С искушением было трудно жить. — Я знаю, о чём ты думаешь, — сказала она с удивительным сочувствием, — я сама думала об этом в прошлом… но не звони. Это ни для кого не кончится хорошо. Ошеломлённая, я повернулась к ней. Она выглядела такой… сожалеющей. В этот момент я поняла, что она не была такой чёрствой, как притворялась, жестокость была лишь фасадом. Возможно, я была не единственной, кто цеплялся за свои человеческие чувства. Она протянула мне руку. — Я думаю, нам лучше вернуться домой. Дом… дом там, где сердце. Но где же лежало моё сердце? Я чувствовала себя разорванной, растянутой в двух направлениях. — Белла… — подсказала она, наморщив лоб. Мне остаться или уйти? Остаться, уйти, остаться, уйти… Пока я смотрела, рука Рианы ни разу не дрогнула передо мной — открытое приглашение. Я оглянулась на телефон. Сколько времени ему понадобится, чтобы прийти? Я знала, что немного. Эдвард был быстр. Оставайся или уходи… оставайся… или уходи…