Осколки Анкх-Атона

      Сесть рядом с Картером за ужином у Берты не получилось. Справа от него сел Карнарвон, а слева - Мейс с женой. Берте же пришлось сесть рядом с Эвелин, а по другую сторону от неё тут же устроился Вальтер.       – Чудесное платье! – сказала Эвелин Берте. – Вышивка потрясающая!       – Благодарю, - улыбнулась в ответ она.       Боковым зрением она заметила, как усмехнулся Вальтер, услышав их, но реагировать на его поведение Берта не собиралась. Она даже не повернулась в его сторону, сделав вид, что ничего не видела.       Ужин проходил приятно. Не смотря на общее дело и часы, проведённые вместе за работой, исследователи редко собирались все вместе в нерабочей обстановке. Но сегодня успех сблизил их. Пришли все члены экспедиции, некоторые даже с жёнами. За столом велись непринуждённые разговоры, лилось вино, а с ним и различные обсуждения. Картер распорядился подавать местные блюда, которые, безусловно, порадовали экзотичностью Карнарвона с дочерью, но уже стали обыденностью для других членов экспедиции за годы жизни в Египте. Впрочем, повар Картера готовил чудесно, и угощением остались довольны все. Когда подали фатту – острое блюдо из риса и жаренного хлеба в говяжьем бульоне с пряностями и чесноком, Эвелин спросила:       – Не это ли было едой фараона?       – Посмотрим в желудке из канопы, когда откроем погребальную камеру, миледи, - улыбнулся Мейс, вытирая кончиком салфетки ус.       – Очень остроумно, Артур,- с улыбкой кивнул Картер. - И всё же очень вероятно, что мы сейчас едим то же, что и Тутанхамон. Это блюдо считается национальным в Египте и подаётся по праздникам. Рецепт его очень древний.       Вальтер сделал крупный глоток вина. Берта зачем-то быстро взглянула в его сторону. Этой секунды было достаточно, чтобы он заметил это и улыбнулся ей в ответ. Девушка поспешно отвела взгляд, пока Вальтер не успел ничего сказать ей.       – Спишите его моей кухарке, - подал голос Ричард Бартель – тучный рыжеволосый секретарь Картера. – Его стоит сохранить ещё на тысячи лет.       – Не знаю, как ты, а я давно грежу о тарелочке чаудер-супа, - шепнул Вальтер, Берта снова посмотрела на него, но тут же заметила, что он обратился не к ней, а к Линдси, своему приземистому коллеге-рисовальщику средних лет.       – Да, моя матушка восхитительно его готовит, - согласился тот.       – Быть может, мы найдём и вовсе забытые рецепты в гробнице! – улыбнулась Эвелин. – Уже не терпится посмотреть, что там!       – Где же было это рвение днём, - покачал головой Карнарвон.       – Отец!       – Уже завтра все смогут осмотреться там, - успокоил Картер. – Уверяю, Джордж, нас ждёт столько работы, что всех ещё успеет утомить эта гробница!       – Я утомился ещё до её открытия, - снова тихо сказал Хаузер. – Эта жара…       – Точно, - кивнул Линдси. – Я ведь всю жизнь прожил в Нью-Йорке и к такому готов не был.       Художники выпили, а после вернулись к своему разговору.       За окном скоро стемнело, но столовая была наполнена тёплым светом ламп. Беседы за столом продолжались. Мейс принялся вспоминать забавные случаи, произошедшие за годы раскопок; Бартель молчал, усердно налегая на угощения, и изредка негромко посмеивался; Берта слушала разговоры Картера и Карнарвона, надеясь, что у неё появится возможность поучаствовать в их беседе.       – Господа, я хочу поднять бокал, - вдруг сказал Карнарвон и, опираясь на трость, поднялся. Разговоры притихли. – Сегодня произошло величайшее событие, которого мы ждали много лет. Впереди нас ждут открытия, которые войдут в историю. И каждый из нас к ним причастен. Но более всего к ним причастен тот, кто умер три тысячи лет назад и всё это время, охраняемый песками, и не тронутый ни последующими династиями, ни расхитителями, веками терпеливо ждал момента, чтобы явиться потомкам и рассказать им о своей прекрасной и удивительной стране в мельчайших подробностях. За Тутанхамона!       – За Тутанхамона! – ответили ему множество голосов.       Раздался звон бокалов. А затем снова зазвучали непринуждённые разговоры и смех. Мейс продолжил отпускать остроумные шутки, отчего его жена с другими дамами хихикали. А Хаузер с Фут Холлом всё также обсуждали американскую кухню.       – Сколько лет прошло, Говард? – спросил Картера Карнарвон. – Наша первая поездка в Амарну, где мы начали раскопки, кажется такой далёкой.       – Это будто бы было в другой жизни. Ещё до Великой войны.       – Точно, в тот год я и выкупил у Дэвиса концессию.       – Дэвис - чёртов идиот… - пробормотал Картер, покачав головой, после чего сделал глоток вина.       – А что было в Амарне? – отвлекла его от неприятных воспоминаний Эвелин.       – В Амарне остались руины Ахетатона. В период правления Эхнатона – отца Тутанхамона, там располагалась столица. Флиндерс Питри – гениальнейший учёный и мой наставник, обнаружил там немало артефактов, натолкнувших меня на верный путь. Именно там я впервые узнал о существовании Тутанхамона.       – В некрополе Ахетатона, - вдруг бодро подала голос Берта, - похоронены почти все, кто имел отношение к Эхнатону. Там находится впечатляющая гробница Мерира – верховного жреца Атона, крупнейшая из гробниц знати во всём комплексе, полководца Хоремхеба, а также гробница визиря Эйе, который стал фараоном после Тутанхамона. Вот только он умер прежде, чем она была закончена, поэтому он похоронен здесь же, в Долине Царей. Мистер Картер проводил там раскопки вместе с господином Масперо в 1908-ом, - Берта перевела полный восхищения взгляд на археолога, но тот даже не взглянул на неё в ответ, что немного смутило девушку, отчего она неуверенно продолжила. – Его гробница в западной части… А вот гробница самого Эхнатона…       – Спасибо, мисс Каллендер, - прервал её Картер, - я передам профессору Гардинеру, что вы прекрасно всё выучили и не зря получили свои отличные оценки в колледже. Так мне помнится, Джордж, мы начали…       – Это очень интересно, мисс Каллендер, - негромко, чтобы не прерывать археолога, сказала Эвелин, повернувшись к Берте. – Рассказывайте.       – Я… - Берта растерянно посмотрела на Картера, вернувшегося с Карнарвоном к воспоминаниям, а потом перевела взгляд на Эвелин и неловко попыталась ей улыбнуться, - я не знаю, что рассказать. О его гробнице ведутся споры…       – Он похоронен в Долине Царей?       – Я не уверена. Его гробница в Амарне, но его мумии там не было.       – Хотела бы я там побывать! Папочка, мы съездим в Амарну? – отвлекла Карнавона Эвелин.       – О, ну почему бы и нет? – улыбнулся он. – Говард, ты не возражаешь? Вспомним, с чего всё началось. Расскажем Эвелин о тех местах.       – Неплохая идея. К тому же нам по пути. Мне как раз нужно было в Каир, посетить отдел Древностей.       – Мисс Каллендер, не желаете составить нам компанию? Я бы с удовольствием послушала вас. Уверена, вы знаете много интересного про Амарну, - вновь обратилась к ней Эвелин.       – Думаю, что побольше, чем вы прочтёте в Бедекере*, - улыбнулась в ответ Берта. – Благодарю, леди Герберт, я с радостью съезжу с вами.       Берта обратила внимание на Картера, который странно поменялся в лице. Ей стало казаться, будто по непонятной причине она стала раздражать его. И от этого девушке становилось страшно неловко. Впрочем, Берта быстро списала всё на его усталость. День был сложным. Но лично она не сделала ничего, что могло бы его разозлить.       – Чудесно! – счастливо воскликнула Эвелин, но почти тут же отвела взгляд. – О, что это на десерт?       На десерт подавали шербет из местных фруктов. Ужин подходил к концу, оставляя странный неприятный осадок на душе Берты. За столом всё так же сохранилось приподнятое настроение: звон бокалов, шутки, смех, разговоры.       – Кстати, - наклонился Хаузер к Берте, когда его собеседник отвлёкся на разговор с фотографом, - ты знала, что шербет улучшает пищеварение?       Отвлекшись от размышлений о неожиданной холодности Картера, Берта повернулась к Вальтеру.       – Ты что, пьян? – спросила она тихо, заметив раскрасневшиеся щёки молодого человека.       – Да, - невозмутимо ответил он. – А ты почему нет? Не отмечаешь наш общий успех?       Берта отвернулась от него, смутившись ещё сильнее. К счастью, Вальтера почти тут же снова позвал Линдси.       После ужина все гости отправились в гостиную.Кто-то из гостей разместился в креслах, а кто-то, спасаясь от духоты, вышел на просторную террасу. Эта ночь была по обыкновению теплой, а в чёрном небе ярко сияла россыпь крупных звёзд. Скоро в холле зазвучала музыка, и джентльмены отправились со своими дамами танцевать. Вечер продолжался легко и приятно. Сегодня все члены экспедиции будто бы забыли о предшествующих этой вечеринке событиям: о месяцах тяжёлой и безуспешной работы. Тема раскопок продолжала волновать, казалось, лишь Картера и лорда Карнарвона.       Они оба вместе с Эвелин сидели в центре гостиной на диване у кофейного столика. Берта скромно устроилась в кресле рядом, продолжая молчаливо слушать их разговоры.       – Я даже напишу Дэвису об этом открытии, - сказал Картер, закуривая. – Пусть этот болван знает, что ни черта не понимает в археологии и совсем не умеет вести работы.       – Что же, он сейчас в Египте? – спросил его Карнарвон.       – Что вы. Он давно вернулся в Штаты. Когда решил, что в этой стране больше искать нечего.       – Очень интересно, - хмыкнул Карнарвон, подкручивая ус. – До меня дошли слухи, что его работой в начале этого сезона интересовался Бостридж. Спрашивал, как раз про нашу область раскопок в Долине Царей.       – Я не удивлён. Бостриджа давно интересует моя работа. Признаюсь, я даже думал, что он собирается выкупить у вас концессию.       – Он собирался. Пока я не уверил его, что скорее сожгу эти бумаги, чем продам ему.       – О, Господи, папочка, может, хватит о нём? – глубоко вздохнула Эвелин. – Ваши разногласия просто смешны!       – Ты многого не понимаешь, дорогая, - строго ответил Карнарвон. – Бостридж – бесчестный человек…       – Я помню, - прервала его дочь. – Он негодяй, вор, душегуб и бездарность. Ты постоянно это повторяешь. Мне же кажется, он просто уязвил тебя своими успехами в области изучения Древнего Египта. Впрочем, у тебя нет причин ему завидовать, так ведь? Это ведь ты нашёл Тутанхамона!       – Эвелин! – Карнарвон возмущённо выдохнул, отчего кончики его усов дёрнулись.       – Ваш отец прав, миледи, - вдруг сказал Картер. –Всё не так просто, как может показаться на первый взгляд. Отчасти вы правы – он достиг некоторых… успехов, - археолог вдруг нахмурился и потушил сигарету в пепельнице. – Однако, я, как учёный, не могу оценить его вклад в изучение Древнего Египта. Я не имею ни малейшего понятия ни о его исследованиях, ни о находках. Бостридж редко сотрудничает с кем-то и неохотно делится своими открытиями. Причина этому проста: он действует незаконно. Из-за таких, как он, Египет беднеет, теряет своё наследие. Все те артефакты, что попадают в руки таким коллекционерам оказываются навсегда потеряны для исследователей. Страницы истории стираются, а многие тайны так и остаются неразгаданными.       – Но ведь многие в наших кругах увлекаются различными коллекционированиями. Почему он не может? И неужели, если он занимается расхищением древних храмов и гробниц, это до сих пор осталось незамеченным?       – Доказательств его вины действительно нет. И всё же говорят, что в его коллекции бесчисленное количество артефактов. А как они попали к нему никто не знает.       – Может, у него вовсе ничего нет, - фыркнула Эвелин. – Всё эти слухи про его несметные сокровища – лишь слухи, вы сами это сказали.       – Но некоторые всё же есть в каталогах, - осторожно подала голос Берта. – Профессор Гардинер однажды обращался к нему, его интересовали некоторые книги Мёртвых. И господин Бостридж позволил ему заняться их изучением… Впрочем, никто наверняка не знает, сколько на самом деле предметов в его коллекции, но она точно есть – это несомненно.       – Всё равно это звучит очень странно, - нахмурилась Эвелин. – Уверена, вы все преувеличиваете. Но это ничего. Все выставляют своих соперников в худшем свете, разве не так?       – Прошу прощения, - перед ними вдруг возник Хаузер. Негромко кашлянув, он продолжил. – Прошу прощения, что прервал ваш разговор. Я хотел пригласить мисс Каллендер на танец.       Картер и Карнарвон резко посмотрели в её сторону, будто только сейчас заметили её присутствие.       – Что? – Берта даже подскочила на месте, чувствуя, как вспыхнули от неловкости её щеки. – Я… я не…       – Могу я ненадолго лишить вас её общества? – продолжил Вальтер.       – Да, пожалуйста, - кивнул ему Картер. – Мы не обсуждали ничего важного.       Берта растерянно посмотрела на Картера. В лице его снова читалось то странное напряжение, которое она заметила за ужином. Голову её снова заполнили догадки, что же не так и в чём причина его недовольства. И желание узнать её стало только сильнее.       – Я всё же откажусь, - быстро выпалила она. – Сегодня я слишком много времени провела на солнце, и от этого голова разболелась… И после дневных забот ноги плохо держат… Извини, Вальтер, мне не хочется танцевать.       – Ладно, - ответил он, плохо скрыв своё огорчение за улыбкой. – Леди Эвелин, а вас держат ноги? Может, вы желаете потанцевать?       – С удовольствием, - улыбнувшись, Эвелин поднялась. – Мистер Хаузер, если я не ошибаюсь? Вы художник?       – Всё верно, миледи, - сказал он. – Это мой первый сезон тут, как и у вас…       Берта пристально смотрела им вслед, пока они не скрылись в холле. Она с трудом пыталась не показать удивления. Как могло так случиться, что Вальтер пригласил Эвелин? Ещё утром он отпускал колкости в адрес её семьи, а теперь беседовал с ней, как ни в чём ни бывало. Берта почти не сомневалась: он сделал это нарочно, чтобы задеть её. Опустив глаза, девушка поджала губы.       – Мистер Картер, - вдруг обратилась она. – Я не успела рассказать вам об увиденном в гробнице.       Картер только утвердительно хмыкнул в ответ. Выждав паузу, Берта продолжила:       – Как я уже сказала, вмешательства в гробницу не было. Не считая кладовой. Главное, что вход в погребальную камеру замурован. И, кстати, на той стене я обнаружила необычные иероглифы. У меня не было достаточно времени на их изучение, но я заметила одно странное сочетание. Такого я не встречала в текстах Книги Мёртвых… Если у вас есть бумага, я могу нарисовать.       – Я предпочту посмотреть на это в самой гробнице, - ответил Картер. – Твои рисунки могут быть неточны. Ты могла что-то не заметить или уже вовсе забыть, что именно видела…       – Но…       – К тому же скоро приедет профессор Гардинер. Думаю, он запросто разберёт написанное. Сейчас же я даже не хочу забивать себе голову какими-то фрагментами текста, которые ты не смогла расшифровать. Ты не можешь знать всего, Каллендер. Так что не вижу ничего удивительного в том, что ты увидела в гробнице нечто для себя необъяснимое.       – Разумеется, просто я думала, что вам может быть интересно…       – Мне интересно, несомненно. Этот текст и вся гробница. Но мне совсем не хотелось бы изучать это через тебя. При всём уважении, Каллендер, к тебе и твоему учителю. Это твои первые раскопки: у тебя нет ни знаний, ни опыта. Было бы безумием всерьез относиться к твоим наблюдениям.       Последние слова его прозвучали особенно жестко. Берта вдруг почувствовала, как к её горлу подобрался комок. Прежде Картер никогда не разговаривал с ней в таком тоне. От этих фраз на душе у девушки стало неприятно тревожно. Неужели она действительно сделала что-то не так? Берта судорожно пыталась вспомнить, какую оплошность она совершила, пытливо глядя при этом на Картера. Но тот даже не посмотрел на неё в ответ.       Поднявшись с кресла, Берта на мгновение замерла. Сердце забилось чаще от волнения. Хотелось что-то сделать или сказать сию же секунду, но девушка замялась. Что именно она могла сказать? Оправдаться? Докучать вопросами? Просить прощения? Берта не могла подобрать слов, ей вдруг стало страшно, что неосторожно брошенная фраза сейчас заставит Картера навсегда потерять к ней уважение. И она молчала, лишь сильнее нервничая.       – Я… Мне нужно отойти… Простите, - наконец, после затянувшейся паузы с трудом произнесла она.       – Разумеется, - легко ответил ей археолог.       Она сама не знала, куда направляется, но при этом очень спешила. За пару секунд она пересекла помещение и у выхода в холл она вдруг чуть не столкнулась с Вальтером и Эвелин, возвращающимися в гостиную.       – Ой! –Эвелин резко остановилась. – Мисс Каллендер, подождите, пожалуйста!       Берта обернулась и тут же заметила довольное выражение лица Вальтера, стоявшего рядом с окликнувшей её девушкой. Невольно она даже разозлилась на него. Похоже, он неплохо провёл время с леди, общество которой ещё недавно его совсем не интересовало. Окажись они сейчас наедине, она бы даже сказала ему, что думает о подобном поведении. А от вида улыбающегося кукольного личика Эвелин становилось ещё паршивее. И всё же Берта остановилась и вымученно улыбнулась им в ответ.       – Раз уж тебе удалось подняться, может, потанцуешь со мной? – спросил Вальтер.       – Думаю, тебе хватит, - как можно шутливее постаралась ответить Берта, и всё же обиженные нотки в её голосе скрыть не удалось. - Не перенапрягись, завтра рабочий день.       – Я полон сил! Брось, хватит тебе уже утомлять Картера, давай повеселимся!       – Утомлять? В каком это смысле?       По спине девушки пробежали мурашки. Неужели не она одна заметила, что ему некомфортно в её обществе?       – Мистер Хаузер, вы позволите нам поговорить наедине? – вдруг спросила Эвелин, не дожидаясь его ответа.       – Как пожелаете, мисс Герберт, - кивнул тот.       Хитро улыбнувшись Берте, он развернулся и направился обратно в холл. Берта ожидающе посмотрела на Эвелин.       – Этот день такой насыщенный, - наконец, сказала она. – Мне даже не верится, что мы с вами познакомились только этим утром… Тут шумновато. Не хотите подняться на второй этаж?       Берта заметила, что Эвелин бросила короткий взгляд на Карнарвона в гостиной. Вероятно, именно его присутствие смущало её, нежели звучащая музыка и разговоры. Берта согласно кивнула. Она сама собиралась поскорее где-нибудь скрыться.       – Согласна. Идёмте.       – Так вы третий год работаете с Картером? У вас ангельское терпение, он эксцентричный человек! – сказала Эвелин, когда они вышли на террасу.       – Эта эксцентричность часть его гениальности, - улыбнулась Берта, хотя эти слова дались ей не так просто, как прежде. Недавний разговор оставил неприятный осадок.       Девушки прошли по террасе к лестнице наверх. В уже пожелтевшем саду шумно трещали цикады, а у фонарей роились мошки. Воздух был необычно жарким и тяжёлым для осени. В духоте и какофонии звуков Берта вдруг почувствовала невероятную усталость от действительно непростого дня.       – Ваши родители тоже археологи? – спросила Эвелин.       – Мой отец историк. Но его область – Средние века.       – Надо же, как интересно! Настоящее семейное дело!       Берта промолчала, едва улыбнувшись в ответ. Вместе они поднялись по лестнице.       – Мисс Каллендер, - открыв дверь на второй этаж, Эвелин вдруг остановилась. Лицо её стало серьёзнее. – Вы ведь не сердитесь на меня из-за того, что я пошла танцевать с мистером Хаузером?       – Что? Конечно нет! Почему я должна сердиться?       – Просто мне показалось… Нет, простите! Я сделала неверные выводы из-за того, что он сел рядом с вами за ужином, а потом пригласил на танец… а после вы показались мне такой расстроенной…       – Нет, я не сержусь. Всё в порядке. Нас ничего не связывает.       От этих слов Эвелин вновь повеселела. На втором этаже было тише. Музыки из холла почти не было слышно и, казалось, что в помещении наверху было даже прохладнее.       – Я хотела поблагодарить вас за то, что вы сделали сегодня. Не знаю, как я одна полезла бы в эту гробницу… И не знаю, как смогла бы отговорить отца от этой странной идеи послать меня туда. Вы меня просто спасли. Спасибо!       – О, - Берта даже едва притормозила от удивления. – Что вы, не стоит благодарности.       – Отец иногда ведёт себя, как ребёнок. Никого не слушает.       – То же можно сказать и о Картере, - усмехнулась Берта.       – Да, должно быть, это их сблизило!       Вместе они вошли в библиотеку. Сквозь смех Эвелин Берта вдруг услышала неприятно знакомый звук. Схватив леди Герберт за руку, Берта резко остановила её, тут же потянув за собой обратно к двери. От удивления девушка замолчала. Берта прислушалась, убеждаясь, что шипение ей не послышалось.       Окинув взглядом библиотеку Берта быстро заметила ужасающую картину, от которой сердце у нее на мгновение замерло. Из клетки с канарейкой Картера свешивалась кобра. Самой же птицы в клетке уже не было.