Осколки Анкх-Атона

      Тяжёлыми точными ударами лошадиные копыта врезались в песчаные барханы, поднимая за собой клубы пыли. Два всадника неслись по пустыне, почти неслышно, оставляя за собой лишь дымку, постепенно растворяющуюся в черноте ночного неба.              Неровные очертания Дейр-эль-Бахри уже виднелись на горизонте. Мужчина в тёмном длинном одеянии подогнал коня. Полы его лёгкой одежды, будто крылья, развивались за его спиной. Его спутник – седобородый мужчина в феске поспешил за ним.              Добравшись до Долины Царей, мужчины спешились. Чтобы остаться незамеченными, дальше они направились пешком. Шли они спешно, напряженно вглядываясь в темноту вокруг. Оба молчали. Пройдя по извилистой дорожке мимо чёрных входов в древние гробницы, поздние посетители, наконец, заметили свет фонарей у самых гор. Мужчина в тёмных одеждах ускорился. Он был в Долине Царей не так давно, несколько месяцев назад, ещё до начала археологического сезона, и хорошо помнил, где располагается нужное ему место раскопок KV62. Тогда он ещё сомневался, что в этой давно разграбленной пустыне может быть хоть что-то стоящее, но оказалось, что тут затаилась настоящая золотая жила.              Ему всегда казалось, что в Египте ему везёт. Местные полицейские – полнейшие недотёпы, население охотно идёт на любую помощь за небольшое вознаграждение, а британцы и французы, наслаждающиеся тут местной культурой, всегда слишком заняты какими-то глупостями, и от того не способны обнаружить приближение неприятностей. Эти обстоятельства в своё время прекрасно благоволили пропаже множества предметов с раскопок в Амарне. И этот раз, он не сомневался, не будет исключением. Он был уверен, что это дело стоит и ранней переправы из Сирии, и утомительной дороги через пустыню, чтобы не появляться в городе и пройти к гробнице неохраняемым путём, и, конечно же, оно стоило риска.              Тенью он скользнул мимо раскопа и затаился у хижин рабочих. Тусклый свет фонарей едва освещал окружающие их пески, но глаза путников уже привыкли к темноте и к холодному свету ярких звезд над головами. Без труда пожилой маронит* в феске обнаружил нужную лачугу и, оказавшись около неё, негромко постучал о деревяшку оконной рамы без стекла. Раз, два, три – послышались легкие, но точные ритмичные удары. После маронит коротко кивнул мужчине в тёмных одеяниях, после чего обошёл хижину и встал у входа. Оттуда уже вышел рабочий. Он стал полушёпотом нервно и быстро что-то объяснять. Стоя за стеной, его напарник прислушался. Говорили на арабском, так что разобрать сказанное для него не составило никакого труда.              – Всё разобрали только сегодня. Ждали лорда. Но внутрь не пройти – вход заперт. Мистер Картер всё продумал: прежде он велел засыпать вход, а теперь поставил решётку. Он сказал внутри множество вещей, но их ещё не выносили. Он даже внутрь пока не заходил…              – Тем лучше, - строго ответил маронит.- Где ключ от решётки?              – Ключа нет…              – Что же, Картер не оставил ключа?              – У меня нет ключа, Марон. И у главного нет. Картер всё продумал, говорю тебе. Он осторожничает после Амарны…              – Я не заплачу тебе, Исмаил.              – Allaenat ealayk **, Марон! Я сказал тебе всё, что знаю!              – У тебя не было полезной информации.              – Картер не дал нам ключа!              – Я заплачу тебе, когда смогу войти в гробницу.              – Э, нет! – усмехнулся рабочий. –Хочешь ключ - плати другие деньги, Марон! А за информацию плати, сколько сказал! Или я всё расскажу про тебя!              Неожиданно откуда ни возьмись, чёрная тень показалась за спиной Марона и, схватив Исмаила за горло, утащила от входа за угол. Прижав рабочего к стене, незнакомец тут же приставил к горлу напуганного бедняги изогнутый клинок. Исмаил в ужасе пытался рассмотреть нападавшего, но лицо того было плотно замотано платком на подобие тагельмуста***, и в темноте нельзя было разглядеть даже его глаз.              – Отпусти его, Ифрит, - спокойно произнёс Марон.              – Он расскажет, - негромко ответил тот, и Исмаил на это лишь быстро покачал головой.              – Клянись, что будешь молчать.              – Марон обещал заплатить… - тихо пролепетал тот в ответ.              – Abn alkalb****! – Ифрит грубо встряхнул рабочего, сильнее вдавив лезвие ему в горло. – Тебе уже не понадобятся деньги!              – Я не расскажу!              – Клянись своим Богом, - строже сказал Марон.              – Uqsim biallah*****! Uqsim… biallah… uqsim…Uqsim!– слабо проговорил Исмаил, но Ифрит даже не думал отпускать его, лишь сильнее сжимая его плечо.              – Он поклялся, Ифрит. Отпусти его.              – На что мне его клятвы?! От этой твари никакой пользы!              – Я сказал, всё, что знаю! Нет ключа! Чистая правда!              Повисла пауза. Исмаил неспокойно и тяжело дышал. Ифрит повернул голову к Марону. Тогда в слабом свете фонарей его жертва заметила, как недобро блеснул его тёмный глаз. Маронит же смотрел на него с абсолютным спокойствием и терпеливо ждал. Наконец, Ифрит отпустил рабочего. Ноги того подкосились, и он, хватаясь за чудом уцелевшее горло, опустился на колени.              – Идём. Посмотрим, что это за замок. Может, его можно сломать, - произнёс Ифрит, всё ещё недоверчиво посматривая на Исмаила.              Исмаил лишь неприязненно посмотрел им вслед, всё ещё держась за шею и тяжело дыша.              Оказавшись у скалы, Ифрит быстро спустился по ступенькам вниз и замер у входа. Его разочарованию не было предела. Недолго посмотрев на решётку, он схватился за неё и раздосадовано резко дёрнул на себя. Но она даже не шелохнулась. Металл был прочным, заперто было плотно. Более того решётку подпирали несколько огромных булыжников, из-за которых, даже имея ключ, дверь было бы не открыть. А оттащить их одному было невозможно. На помощь в этом деле Марона Ифрит даже не надеялся. Тот уже был немолод, и к тому же не имел кисти на правой руке.              Марон не спускался по лестнице и молча смотрел на Ифрита сверху. Тот потёр лоб, чуть сдвинув завязанный на голове платок. Он напряжённо думал, что делать дальше и как поступить, пристально осматривая вход.              – Уходим, - негромко сказал маронит.              Но Ифрит оставался на месте. Присев на колено, он ближе взглянул на замочную скважину.              – Ифрит. Нужно уходить.              На лице Марона вдруг появилось заметное беспокойство. Он подозрительно огляделся по сторонам. Но его спутник даже не повернулся к нему. Маронит открыл рот, чтобы позвать его снова, как вдруг за его спиной послышались шаги и голоса.              Обернувшись, он увидел двух приближающихся военных, присланных властями на охрану гробницы. Один из них уже направил на него ружьё. Марон медленно поднял руки, но в сторону Ифрита не посмотрел и не сказал ему ни слова. Он предположил, что они не заметили Ифрита внизу лестницы и был шанс, что он сможет выиграть для напарника время.              – Вы простите, я заплутал, - наконец, произнёс он. – Я странствовал по пустыне и случайно оказался тут. Я верно понимаю, что это Долина Царей, и, перейдя на другой берег Нила, я приду в Луксор?              Услышав его, Ифрит выпрямился и замер, стараясь не издавать звуков. Рука его медленно потянулась в поясу.              Военные переглянулись, но ружья не опустили.              – Отойди от гробницы, - сказал один из них.              – Я только осматривался, - оправдался Марон, повинуясь и делая пару шагов им навстречу.              – Арестуйте его! Это маронит! Контрабандист! – вдруг послышался голос Исмаила, подоспевшего за охраной.              Резко сорвавшись с места, Ифрит в секунду преодолел лестницу. Прогремел выстрел. Вырвавшаяся вместе с ним тень из гробницы налетела на шокированных военных и, сбив одного из них с ног ударом плеча, выхватила у него ружьё. Удар прикладом по голове и снова выстрел. Второй военный упал на песок и пригнулся. Пуля из ружья, как и из пистолета, пролетела мимо в ночной мрак. Про себя Ифрит выругался. Он так и не научился прицеливаться, а темнота вокруг только усложняла ему задачу.              Выиграв время, контрабандисты ринулись за стену. За спинами их вновь прозвучал выстрел. Ифрит с Мароном переглянулись, убеждаясь, что никто из них не ранен. Но успокаиваться было рано. Сколько там военных? Только двое, один из которых уже без сознания, или сейчас подоспеет подмога? Ифрит достал кинжал, но на его предплечье вдруг опустилась рука Марона, заставляя опустить оружие. Мужчина вопросительно посмотрел на него, тут же встретившись с хмурым осуждающим взглядом маронита. Старик только покачал головой.              – Ты рехнулся! – гневно выпалил Ифрит, скидывая его ладонь со своего предплечья.              Осторожно подойдя к краю стены, Ифрит быстро выглянул из-за неё. Военный был один и уверенно направлялся к ним с ружьём, его напарник всё так же лежал на песке. Бежать от него по открытой местности пустыни было бы безумием. Но и за стеной они оказались в западне. Прижавшись к краю стены, Ифрит был готов вонзить в противника лезвие, как только тот окажется ближе.              Неожиданно Марон оказался около него и, сорвав с его головы Ифрита платок, бросил его из-за стены. Подхваченная ветром ткань, быстро скользнула в темноту тенью своего владельца. Ружьё выстрелило. Марон выскочил из-за стены, не успел солдат понять, что именно увидел и по чему стрелял, и швырнул ему в лицо песок и резко выбил из его рук ружьё.              Контрабандисты бросились бежать. Швырнув солдатское ружье в одну из тёмных арок гробниц, Марон с Ифритом свернули с дорожки и поспешили по песку напрямик к лошадям. Оседлав их, они погнали лошадей в сторону границы провинции Кена и стремительно ринулись к горизонту пустыни.              – Какого дьявола ты творишь? – спросил Ифрит, когда они остановились, чтобы передохнуть.              Уже рассветало, и крупный жаркий солнечный диск, окрашивая красным заревом небо, неторопливо поднимался над горизонтом. Марон задумчиво любовался рассветом, попивая из фляги воду.              – Довольно проливать кровь, - только сказал он.              – Что ты несёшь?! Нас могли убить! И я говорил, что этот выродок сдаст нас! Надо было закрыть ему рот!              – Горе ему, клявшемуся именем Бога.              – Хватит с меня этого. Из-за тебя нас обнаружили! Из-за тебя этот ублюдок теперь расскажет о нас! Теперь они будут знать, что мы там были! Нас будут искать, а охрану усилят. Как нам теперь подобраться к гробнице, скажи на милость? Может, помолишься за это?              Марон не ответил, продолжая смотреть, как поднимается солнце.              – Гробница полная сокровищ! – продолжал Ифрит, запустив пальцы в свои буйные тёмные волосы. – И всё мимо! Ты хоть представляешь, какие деньги нас ждали? Нет! Я это так просто не оставлю! У меня уже есть покупатель, нужно что-то придумать…              Ифрит опустился на песок рядом с Мароном. Свет восходящего солнца осветил его обезображенное шрамами бородатое лицо. Лучи его мягко скользнули вдоль глубокого шрама, что рваными рубцами заменил ему левый глаз. Ифрит прищурился единственным глазом от яркого света. Мужчины сидели молча несколько минут. Ифрит коротко взглянул на Марона, прикрывшего глаза и перебиравшего деревянные чётки с крестиком. Правую же кисть, точнее её отсутствие, старик по обыкновению прятал в складках одежды.              – Отныне мы делаем так, как скажу я, - вдруг жёстко сказал Ифрит. – Нам нельзя упустить этот шанс. Если тебе есть, что сказать, Марон, говори по делу. Тут не твой монастырь, а ты больше не священник.              – А что же ты? – Марон вдруг повернулся к собеседнику, нахмурив густые брови. – А ты больше не поэт? Зачем же тогда продолжаешь писать?              – Это совсем другое…              – Я лишь хочу спасти тебя. Не дать тебе погубить душу. Но если ты противишься…              – Марон! – грустно улыбнувшись, перебил его Ифрит. - Мою душу уже не спасти. Дай хоть телу получить все земные наслаждения!              Поднявшись, Ифрит подошёл к лошади и, взяв её за поводья, снова посмотрел на любующегося рассветом Марона. Он сам вдруг невольно засмотрелся на озаряющее небосклон солнце.              «В холоде ночи вдруг сердце моё,       Алым рассветом заполнив нутро,       Атумом-Ра обратилось подобно -       Я выдохнул Шу золотое перо», - вдруг вспомнились ему строки, что он написал, когда только оказался на востоке. В то время ему довелось впервые увидеть этот невероятный яркий рассвет. Он хорошо запомнил, как сильно он впечатлил его. Впрочем, и сейчас он казался ему не менее прекрасным.              – Вставай. Нас ждут, - наконец, сказал он.              И они помчались дальше, поднимая за собой дымку из пыли и песка, к своему лагерю на берегу Нила.