Осколки Анкх-Атона

      Берта замерла на выходе из фойе с газетой в руках. Дыхание её на миг остановилось. Она пыталась понять, взаправду ли это происходит с ней или же только кажется. Снова и снова она перечитывала заголовок: «Первая женщина в гробнице», а потом переводила взгляд на портрет Эвелин Герберт ниже, после чего снова возвращалась глазами к заголовку.              «Первая женщина в гробнице». Внутри будто что-то оборвалось. «Леди Эвелин Герберт – дочь лорда Джорджа Карнарвона, была первой, кто отважился ступить в нетронутую веками…».              – Нет… нет! – Берта быстро покачала головой, принявшись судорожно листать страницы Дейли Мейл, но на них были уже другие заголовки и статьи. – Это же не так… Это ошибка…              – Мисс Каллендер, вы идёте? – послышался голос Мейса у двери.              Будто очнувшись, Берта быстро подняла взгляд на джентльмена, стоявшего в проходе. Стоило ему заметить её потерянное лицо и газету в руках, как Мейс поменялся в лице. Она поняла: он уже читал это.              «Стоит только позавидовать отваге юной леди, не побоявшейся проникнуть в усыпальницу вперёд опытных археологов…», - прочитала Берта, вновь опустив глаза к этой проклятой статье. Зачем-то она перечитывала колонки снова и снова, и с каждым повторным прочтением в ней всё сильнее разгорались отчаяние, гнев и обида.              – Мисс Каллендер… Простите. Но нас ожидают, - осторожно сказал Мейс.              – Да… конечно, - только сдавленно произнесла она.              Она сделала несколько шагов к выходу, всё ещё сжимая в руках газету. На миг она притормозила, думая, стоит ли бросить её, смять или порвать в клочья, но руки её совершенно не слушались. Они оцепенели, как всё её существо, и она зачем-то продолжала её держать.              Вместе с Мейсом они вышли к небольшому автобусу, любезно предоставленному Картером для перевозки членов экспедиции и артефактов. Там уже сидели Вальтер, Линдси и Гарри Бёртон – фотограф. Когда помощники археолога устроились в просторной кабине, шофёр тронулся. Повисло неловкое напряжённое молчание. Берта опустила голову и вдруг поняла, что из-за этой газеты в руках она выглядит ещё большей идиоткой. Все присутствующие уже знают, что произошло. И что бы она сейчас ни сказала, это прозвучит нелепо и жалко.              – Берта, - вдруг нарушил тишину сидящий рядом Мейс, легонько коснувшись её плеча. – Может, это всё только ошибка… Недоразумение… Наверняка в Дейли Мейл всё напутали. Знаете, там ведь работает редактором Вейгалл, а он с Картером в ссоре. У них очень давний конфликт. Может, дело лишь в этом…              – Думаете? – проблеск надежды мелькнул в лице Берты.              Мейс только пожал плечами. Нахмурившись, Берта снова опустила голову.              – А что это меняет? – вдруг произнесла она. – Эта статья уже не будет перепечатана. И в истории имя Эвелины навсегда останется, как имя первооткрывательницы гробницы…               – Как и имя каждого из нас, помните? – ободряюще улыбнулся Мейс.              Берта выдавила улыбку в ответ, но на душе её легче не стало. Она больше не поднимала головы, боясь встретиться хоть с кем-то взглядом. К горлу подступил комок. С каждой минутой осознание произошедшего становилось всё яснее, приближая её к истерике. Она уже с трудом сдерживала слёзы, и любое случайное слово могло легко довести её до рыданий.              Карнарвон с Картером прибыли на раскопки раньше остальных, и уже велели разбирать вход. От одного взгляда на гробницу Берте стало нехорошо. Эмоции всё же возобладали, и сдерживаться стало невыносимо. Отвернувшись от раскопа, Берта быстрым шагом направилась как можно дальше от экспедиции. Предательские слёзы покатились по щекам. Опасаясь, что кто-то застанет её в таком виде, Берта скрылась за шатрами рабочих.              Сев на камни, она достала сигарету. Она всеми силами пыталась успокоиться как можно скорее, но рыдания непрерывно сдавливали горло, а глаза снова и снова наполнялись слезами. Выкурив первую сигарету, Берта тут же достала вторую. Руки к тому моменту задрожали только сильнее, и Берта долго пыталась зажечь спичку, яростно чиркая по коробку. Но ненавистный кусочек древесины не поддавался до тех пор, пока не сломался вовсе. Беззвучно выругавшись, она отшвырнула спичку в сторону, а после достала вторую.              Вдруг за её спиной послышались шаги, быстро приближающиеся к ней. «Нет! Только не это!», - отчаянно подумала она, принявшись нервно вытирать тыльной стороной ладони мокрое от слёз лицо. Некто подошёл ближе и остановился рядом. Подняв голову, Берта увидела Картера. Её и без того покрасневшее от слёз лицо тут же вспыхнуло ещё сильнее.              – Боже… - негромко произнёс он, раздражённо вздохнув, после чего сел рядом.              Берта неловко подвинулась, освобождая ему место и всё ещё пытаясь вытереть слёзы, которые предательски продолжали подступать снова и снова.              – Профессор Гардинер прислал телеграмму, что вынужден задержаться. Но он просил начать работу без него. Нужно составить таблицу, - невозмутимо сказал Картер.              Девушка попыталась ответить, но слова из-за рыданий совершенно не давались, и она просто кивнула.              – Прекрати это, - вдруг произнёс он строже. – Не хватало ещё, чтобы Карнарвон это увидел.              – Что? – только тихо произнесла она, подняв на археолога заплаканные глаза.              – Каллендер, я прошу тебя. Только не говори с ним на эту тему. Так будет лучше.              – Почему? – это слово, вырвавшись с новым всхлипом, прозвучало особенно жалко. –Это же ошибка, так? Мейс сказал, что это… Может, из-за Вейгалла? Карнарвон же может… Он же может сказать…              – У Карнарвона и так достаточно дел. У него нет времени на то, чтобы заниматься ещё и этим, - оборвал её Картер. – Просто попытайся успокоиться и возвращайся к работе.              – Я работаю! И работала! И вот такая благодарность! – новый поток слёз заструился по щекам девушки.              – Я тебя ценю, Каллендер. Ты прекрасно работаешь, - быстро произнёс Картер, но его слова прозвучали скорее раздражённо, чем утешающе. – Чего ещё ты хочешь?              – Пусть Карнарвон…Там же… неправда…              – Карнарвон не будет заниматься этим вопросом!              – Почему? Эвелин вообще впервые в Египте! Она же… Она же даже не…              – Это не обсуждается, Каллендер! Не смей говорить с Карнарвоном об этом!              – А если бы так поступили с вами, мистер Картер?              – Такая глупость не отменила бы все мои заслуги и успехи! Что за чушь! Я работаю много лет, я знаю наверняка, что я сделал. Думаешь, я стал бы прятаться и рыдать из-за какой-то ошибки в статье?              Всхлипнув, Берта задержала дыхание, вновь пытаясь сдержать приступы рыданий. Она опустила глаза, пристально смотря на свои дрожащие ладони, лежащие на коленях. Щёки её вновь вспыхнули.              – Но если твоя фотография в газете тебе важнее всего сделанного, важнее истории…              – Нет, но…              – Поразительно, как иногда раскрываются люди! – Картер покачал головой и поднялся. – Никогда бы не подумал, что ты тщеславна!              Берте показалось, будто её окатили ледяной водой. Тщеславна? Неужели Картер действительно подумал так о ней? Сердце её в ужасе сжалось. Она испуганно подняла глаза на археолога и быстро покачала головой.              – Я не… просто… Я же…              – И вот уж не думал, что подобное может так сильно задеть тебя! Все эти годы мне казалось, что я работаю с профессионалом…              Берта вскочила на ноги. Взгляд Картера был очень хмурым. Поспешно вытерев остатки слёз, девушка судорожно вздохнула.              – Я сейчас займусь таблицей… Дайте мне минуту, - тихо сказала она.              – Я рассчитываю на тебя, Каллендер.              – Да, мистер Картер… Конечно…              Но Картер её не услышал. Он быстрым шагом направился обратно к KV62. Берта застыла на месте, стараясь не заплакать снова. Ей стало ужасно стыдно за своё поведение. А красные от слёз глаза ещё какое-то время будут выдавать эту слабость, что она себе позволила. Она усиленно попыталась сосредоточиться на работе и отогнать все мысли об этой злополучной статье.              Через некоторое время Берта, окончательно уверившись, что больше она не заплачет, решилась зайти в гробницу. В тот момент ей показалось, что она вошла в неё впервые. В свете электрических фонарей содержимое KV62 стало видно намного лучше и отчетливее. Может, от этого странного мистического ощущения, что возникло у неё в первое посещение этого места, она больше не испытывала. В гробнице закипела работа, и тысячелетиями нетронутое место стало вновь обитаемо.              Карнарвон настраивал треногу фотоаппарата, Вальтер, встав на колено, делал зарисовки. Картер сидел на раскладном стуле, задумчиво смотря на иероглифы на стене, и о чём-то переговаривался с Мейсом, стоящим рядом. На мгновение они отвлеклись, посмотрев на вошедшую Берту. Вальтер даже задержал на ней чуть более внимательный взгляд, но быстро отвернулся и вернулся к рисунку. Но Берта успела заметить, как он недовольно нахмурился.              Она бы предпочла, чтобы сейчас на неё вовсе не обращали внимания, но избежать этого не удалось. Стараясь не привлекать к себе ещё больше внимания, она молча достала свой блокнот и подошла к стене с иероглифами.              – Всё в порядке? – всё же спросил Мейс.              Берта коротко кивнула, утвердительно промычав в ответ. Вальтер с раздражением шумно выдохнул, что не осталось без внимания Картера. Недовольно посмотрев в его сторону, он встал со стула подошёл к художнику. Заглянув ему через плечо на планшет, Картер нахмурился.              – Это всё, что ты сделал? Начал общий план? – недовольно произнёс он.              – Мы все недавно приступили, - раздраженно напомнил художник.              – Не знаю, чем ты занимался в музее, но такие вещи делаются быстрее, Хаузер. С тобой мне и оставшейся жизни не хватит, чтобы всё тут описать!              – Так сделайте сами, сэр! – пробормотал Вальтер, сердито взглянув через плечо на археолога.              – Господа, не будем тревожить покой фараона, - вдруг вступился Мейс, заметив, как лицо Картера начинает искажаться от возмущения. – Говард, осмотрим кладовую?              – Делай свою работу быстрее, янки! – будто не услышав его, продолжил археолог. – Или проваливай назад в музей, а Линдси тебя заменит!              – Говард, не стоит. Ты не посмотришь…              – Ну, конечно! Тут же все заменяемы! Меня заменит Линдси, Берту заменит леди Эвелин!              – Держите себя в руках, молодой человек, - холодно произнёс лорд Карнарвон, оторвавшись от фотоаппарата и недовольно взглянув на юношу.              – При всём уважении, сэр! – повернулся к нему Вальтер. – Не лезьте! Вы и так сделали достаточно!              – Вы забываетесь! – Карнарвон выпрямился и возмущённо вздохнул.              – Что поделать, тут у многих проблемы с памятью! Не напомните, кто вошёл в гробницу, когда её вскрыли? Это же было вчера!              Картер вдруг резко шагнул к Вальтеру, встав почти вплотную к нему. Кулаки его сжались. Оба мужчины замолчали, напряжённо буравя друг друга взглядами. Берта с Мейсом взволнованно переглянулись.              – Господа, достаточно, - подошёл к ним Мейс, попытавшись осторожно встать между ними. – Давайте вернёмся к работе.              Повисло напряжённое молчание. Хаузер и Картер продолжали смотреть друг на друга. Было видно, что каждому из них было, что ещё сказать другому.              – Вальтер, у тебя есть ещё карандаш? Мой сломался, - подала голос Берта.              Хаузер сделал шаг назад и, в последний раз бросив на Картера гневный взгляд, отвернулся. Достав из кармана карандаш, он протянул его девушке.              – Конечно. Держи.              – Так, что там с кладовой, Артур? – вдруг обратился Картер к Мейсу.              Скоро все вернулись к работе, и постепенно напряженная атмосфера стала развеиваться. Впрочем, Картер всё также оставался хмур и сосредоточен. Неясно было: взбешён ли он выходкой Вальтера, беспокоится ли о работе в гробнице или же переживает из-за своей погибшей птицы.              «Так и в дурное предзнаменование поверишь, - сказал он мрачно. – Представляете, мою канарейку съела змея этой ночью! Точно в день открытия гробницы! А на базаре мне сказали, что она приносит удачу…».              Берта погрузилась в иероглифы и старалась не обращать внимания ни на недовольного Картера, ни на восторженно снующую туда-сюда Эвелин, ни на её довольного отца. Только работа, только история, только задачи, поставленные Картером – другие мысли Берта тут же отгоняла. К тому же радость открытия действительно немного сглаживала все произошедшие неприятности.              И всё же окончательно выкинуть из головы статью, разговор с Картером, поступок Вальтера и гнетущее чувство несправедливости Берте не удалось. Стоило дневным делам закончится, как девушка снова погрузилась в тревожные размышления. Уже на обратном пути в «Та-Кемет» она снова ощутила, как переживания охватывают её. И пока другие члены экспедиции с интересом обсуждали первый рабочий день и всё увиденное в гробнице, помощница Картера снова печально притихла.              Позже, как обычно, Берта и Вальтер сели на террасе, но привычных непринуждённых разговоров тем вечером не звучало. Художник молчаливо курил, пока Берта писала письмо домой обо всём произошедшем. Ей хотелось поделиться радостью открытия и своими впечатлениями от посещения древнего места, но писать получалось лишь о произошедшей несправедливости. Закончив, она лишь с растерянностью посмотрела на запечатанный конверт в руках. Отложив его на столик, она глубоко вздохнула.              – Что-то не так? – спросил Вальтер.              – Не знаю, стоит ли отправлять его.              – Конечно, да! И лучше не домой, а сразу в Дейли Мейл!              – Прекрати…              – Как так можно? Это же твоё открытие!              – Зачем ты стал говорить всё это Картеру? Сегодня утром…              – Потому что он мерзавец.              – Не говори так о нём, - нахмурившись, Берта покачала головой. – Он тут ни при чём.              – Я уверен, что это всё затеял Карнарвон. Очень уж он хотел, чтобы его дочурка пошла первой! А Картер прикрывает его! Защищает интересы своей старой свиньи-копилки!              – Это может быть и Вейгалл. Ты же слышал Мейса…              – Ну, конечно! – фыркнув, Вальтер закатил глаза.              – В любом случае тебе не стоило влезать в это, - сказала Берта строже. – Тем более в рабочее время… Ещё и у всех на виду…              – Разве я мог поступить иначе?              – Мне и так сейчас непросто… из-за всего этого, - голос девушки предательски дрогнул. – Я стараюсь сохранить самообладание… А ты меня позоришь…              – Что? – кашлянув, Вальтер приподнялся в кресле. – Как это я тебя позорю?              Берта отвернулась, ощутив, как слёзы снова подступают к глазам.              – Всё это выглядело так, будто ты меня защищаешь, - наконец, сказала она, стараясь, чтобы голос её звучал твёрже. - Пожалуйста, не надо давать кому-то повода думать, что нас что-то связывает.              – Я говорил правду…              – И ещё вчера на ужине у Картера ты приглашал меня танцевать. Это недопустимо. Прости, я не хочу обидеть тебя, но… Я также не хочу, чтобы кто-то подумал, что между нами…              – Что между нами? – нахмурился Вальтер, стоило ей сделать паузу.              – Я не хочу, чтобы другие думали, будто нас связывают какие-то любовные дела…              – Как пожелаешь! Никто не узнает, что у нас любовные дела! – Вальтер вдруг усмехнулся, за что тут же получил укоризненный взгляд.              – Нет никаких дел, Вальтер! Нас ничего не связывает, кроме общей работы! Прекрати стыдить меня! Я здесь не из-за личной жизни, понимаешь? Я археолог! Я личная помощница Говарда Картера! Сам профессор Гардинер порекомендовал меня! Меня выбрали для этой экспедиции! А ты при всех… улыбаешься мне… и говоришь всякое!              – Я тебе не нравлюсь?              – Это не имеет никакого значения…              – Это очень важно.              – Просто оставь меня. Хорошо?              Несколько слёз, всё же вырвавшиеся наружу и покатившиеся по щекам, тут же были сердито вытерты тыльной стороной ладони. Берта старалась не смотреть на Вальтера, он же не отрывал от неё испытывающего взгляда. Но девушка молчала. Наконец, так и не дождавшись от неё больше ни слова, он поднялся из плетеного кресла.              – Доброй ночи, - только сказал он, уходя с террасы.