347 Midnight Demons

Thomas-Adam Habuda «Lacrimosa»

Неуловимым для глаз движением Изабелла переместилась вплотную к Кацуки и накрыла ладонью его глаза. — Что вы покажете мне? — гнев, ужас и нервная дрожь наконец-то отступили, и юноша теперь говорил абсолютно спокойно. — Нас. Кем мы были, и кем мы в итоге оказались. — голос Беллы был похож на тихое шуршание бумаги, или на перешептывание листьев на ветру. — Это поможет найти ответы на вопросы и защитить Урараку? — Она уже в безопасности. Но борьба не окончена, и ты должен знать своего врага в лицо, на что он способен и как мыслит. — маленькая ладошка касалась мягко, но от нее веяло практически трупным холодом. — Я хочу верить вам… — блондин шумно сглотнул. — Но я видел… — Тссс, просто накрой мою ладонь своей и смотри. Ты найдешь все ответы здесь. Секундное колебание далось Бакуго тяжело — с одной стороны эта странная женщина открылась ему и попыталась заставить открыться его, но в то же время он всеми инстинктами чувствовал, что от нее веет неиллюзорной опасностью. Однако, студент решил пустить все на самотек и накрыл широкой влажной горячей ладонью руку американки и моментально погрузился в глубокий искрящийся омут воспоминаний.

***

Thom Yorke «Analyse»

Юноша оказался в коридоре больницы, в котором на одной из скамей сидел высокий широкоплечий светловолосый мужчина и нервно постукивал ногой, затем резко подскочил и начал расхаживать взад-вперед перед дверью в операционную. Спустя долгих пять минут послышался то ли хрип, то ли визг, то ли кошачье мяуканье. Дверь приоткрылась и вышла медсестра в хирургическом костюме, на котором было несколько крупных пятен крови. Кацуки подошел ближе, чтобы услышать разговор лучше. — Поздравляю, ваша жена родила! — голос женщины звучал как-то странно-неуверенно, из-за чего мужчина кашлянул и внимательно всмотрелся в лицо медика. — Что-то не так с Эммой? — верхняя губа предательски задрожала, а на яркие лазурно-голубые глаза навернулись слезы. — Нет-нет, что вы. Просто… Произошло кое-что непредвиденное. — женщина переминулась с ноги на ногу и поджала губы. — У вас не один ребенок. — Ч…Что? — новоиспеченный отец побледнел и камнем рухнул обратно на скамью. — Как это? На всех же исследованиях… — Мы сами не знаем. На всех исследованиях и во время родов был лишь один пульс. Но родились две здоровые девочки. Поздравляю вас! Мужчина тихо всхлипнул, и по щекам застуились ручейками слезы счастья и облегчения, что все это закончилось. Тут же из пустоты перед Кацуки возникла маленькая ладошка, за которую он взялся, и его словно крючком за бляшку пояса поддернуло и вынесло в следующее по очереди воспоминание. — Эй! — гаркнул Бакуго. — Меня, надеюсь, не видно? — юноша немного нервно перемнулся с ноги на ногу в просторной комнате, густо обставленной мягкой мебелью и игрушками. — Расслабься, Кацуки… — послышался тихий голос возле его уха. — Ты же в моих воспоминаниях, все в порядке. В это же время в комнату вбежали две девочки лет 6, держась за руки. — Роза, это было жестоко! Зачем ты обидела соседа? — белокурая девочка с трудом вырвала ладошку из цепкой хватки сестры. — Это был не сосед! — Но его лицо!.. — Нет! Дядя Фил никогда бы не стал нас трогать и снимать штаны перед нами! — брюнетка фыркнула и схватила с пола плюшевого медведя. Бакуго почувствовал, как рядом с ним появилась взрослая Изабелла. — Роза была права…- тяжко вздохнула женщина. — Это не был сосед, а педофил с причудой хамелеона. — Но как она поняла? — блондин скрестил руки на груди и спиной прислонился к книжному шкафу, наблюдая за девочками. — Она была психологически намного старше своего возраста, и овладела своей частью причуды в разы быстрее меня. В то время как она прекрасно копалась в мозгах других людей — я не могла сделать практически ничего. Воздействовать, конечно, она научилась позже, годам к восьми-девяти, но для нашего поколения это был отличный результат, местами выдающийся. Особенно для пси-причуды. — Но почему? — студент повернул голову к хозяйке воспоминаний и чуть склонил голову на бок. — Потому что разрушать намного проще, чем создавать. Не торопись, скоро увидишь как действует ее причуда. Я лучше всех это знаю… — в голосе Беллы послышалась легкая, еле скрываемая дрожь, которая не осталась незамеченной, но Каччан из вежливости не проронил ни слова. — Готов? — блондинка слабо улыбнулась и вновь протянула руку студенту, на что тот лишь покорно последовал за ней.

Gregorio Franco «Mutiny»

— Я больше не справляюсь с ними, Бен! Роза… Ты видел что она творила? Ты слышал что она говорила? — послышался отчаянный вопль из-за угла. Бакуго сделал несколько шагов и увидел бледную женщину, которая билась в истерике в руках огромного светловолосого мужчины из первого воспоминания. — Эмма, прошу… — он тяжко вздохнул и крепче обнял жену. — Не руби с плеча, умоляю тебя. Это же наши девочки. — Ты меня не слышишь, Бен? Это со мной сделала наша дочь, Роза! — Эмма пальцем указала на свою гладкую макушку, на которой не было ни следа на волосы. Если внимательно приглядеться, то ни бровей, ни ресниц у женщины так же не было. — Солнышко, пожалуйста, подумай о Белле… — А что Белла? Кажется, словно она умственно отсталая! Не дети, а наказание какое-то, черт-возьми! — белугой взревела Эмма и разрыдалась пуще прежнего. — Не прощу! Ни за что! Дверь комнаты, находившейся за углом, слегка приоткрылась, и в небольшой щелочке появились две пары любопытных глаз, одни из которых были полны любопытства и испуга, а вторые — гнева и ненависти. Спустя пару минут послышалось еле слышное перешептывание. — Белла, почему ты не сделала как я сказала? — Бакуго вошел в комнату сквозь дверь и увидел, как Роза схватила светловолосую сестренку за шиворот и начала трясти, как нашкодившего котенка. — Но Роза…я не понимаю как ты это делаешь! — в голосе девчушки послышались слезы, пухлые щечки налились алым и влага прилила к глазам. — Зачем ты сделала это с мамой? — Мне было интересно. Но ты должна была все вернуть назад! Ты! — темноволосая девочка со свистом подняла руку и обрушила на щеку сестры, на что та лишь тихо взвизгнула. — Заткнись, Белла! Сестра попятилась, пытаясь избежать неминуемого гнева сестры… — Пошли, здесь нет больше ничего. — психиатр протянула руку юноше. — Она заставила вашу мать заболеть? Но как? — грудь Кацуки тяжело вздымалась. — Именно. — Изабелла усмехнулась. — Я рада, что ты сразу поверил. Теперь видишь, на что она была всегда способна? — Получается… — парень в сомнении поджал губы. — Она может что-то делать с химией мозга? — Близко, очень близко. Хм, ты первый, кто так быстро сообразил. — женщина довольно улыбнулась. — Она может разрушать химические соединения и нейронные связи в мозгу, рекомбинируя их, но воссоздать самостоятельно не может. Более того, она оставляет за собой след, из-за чего она может контролировать голову человека, находясь в определенном радиусе от него. Брови Кацуки моментально взлетели наверх, а на лице появилась неконтролируемая улыбка. — Так вот почему Урарака в безопасности. Мы вышли за границу. — Именно. — кивнула блондинка. — Единственное, что она самостоятельно не умеет никому ничего внушать, потому что внушение — это воссоздание. Так что скорее всего с ней был кто-то, у кого была именно такая причуда. — Скорее всего именно так. — крепко призадумался юноша, поднимая в памяти ту злосчастную ночь вечеринки, вспоминая все детали: тот бородатый мужчина, странный громила с клонами и… — Да! — воскликнул Кацуки. — Там был один пацан! Он что-то в уши шептал, но я видел это лишь мельком. А Роза была только рядом и все. — Хм… — Изабелла прислонилась к стене и потерла ладонью лоб. — Скорее всего, она просто объединилась с ним. Это самое простое объяснение. Но зачем? И почему Урарака? — женщина тяжело вздохнула. — У нее сильная причуда? — У Урараки? — Бакуго усмехнулся. — Ну назвать ее слабой не могу, но причуда специфическая. — Какая? — Нулевая гравитация. — перед глазами студента Академии Юэй промелькнул тот самый спарринг на первом школьном фестивале, когда он впервые воспринял ее всерьез и в принципе заметил не только как второпланового персонажа в своей жизни, но и как девушку, которая может действительно впечатлить своим упорством, смелостью и смекалкой. — Нет, такие причуды ее не интересовали. Значит есть другой мотив. — Изабелла хмыкнула. — Ладно, я это выясню, когда уже начну разбираться с ней самой. — Изабелла… — Кацуки схватил ее за плечо. — Ей будет больно? — Будет. Еще как будет. Она будет гореть заживо от боли. Но эта боль забудется, я позабочусь об этом. Мне очень жаль, Кацуки, правда. Я вижу, как она тебе дорога, и действительно не хочу этого делать. Но я вынуждена. Юноша побледнел и протянул вперед чуть дрожащую ладонь — Показывайте дальше.

Sinister OST — «End Credits (Gyroscope)»

Но в этот раз вместо воспоминаний Бакуго оказался в каком-то бесконечном всполохе ярких разноцветных огней, ослепляющих своим хаотичным блеском. Не успел он оглянуться, как грудь опалило едва терпимой болью, словно к ней прижали раскаленный металлический прут — Аааа! — от неожиданности взревел Каччан и упал на колени, но вместо своих ног увидел женские худые острые коленки. — Кричи, сучка! Кричи! — послышался вопль прямо над ухом, и юноша было хотел использовать свою причуду, как его тело рвануло в сторону бледно маячившей двери. — Нет, Белла, ты никуда не уйдешь! — боль повторилась и перед глазами вновь яркими стеклянными осколками калейдоскопа брызнуло новое смутное видение. Кацуки хотелось сжаться от невыносимого ощущения чьей-то руки, усиленно копошащейся в его голове. Маленькие пальчики небрежно перебирали каждую извилину, стараясь оставить побольше порезов и изредка сжимая, вызывая новые невыносимые взрывы в боли. — Теперь из-за тебя мы здесь, уже два года, мелкая ты сволочь! — львиный рык тринадцатилетней девчонки не казался ни смешным, ни абсурдным, ни безосновательным. Он вселял такой леденящий душу ужас, которого парень в жизни не испытывал. — Из-за тебя нас папа больше не любит! — Роза… — хрип вырвался из измученной истязаниями груди. — Я не могла…не могла сделать…ничего… — Все ты могла! — очередной обжигающий взрыв — и внезапно зрение начало медленно возвращаться к Кацуки. Наконец-то он смог рассмотреть место, где он находился: это была небольшая каморка, в которой хранились швабры, ведра и прочий инвентарь для уборки. Слабый лунный луч пробивался сквозь маленькое окошко под потолком и тонкой полоской освещал тесное помещение. Роза стояла перед сестрой в стареньком халате, а в какой-то момент в руке блеснуло лезвие остро заточенного ножа. — Сестра. Я правда пыталась, как могла. Я тоже любила и люблю маму! — Каччан почувствовал, как по щекам полились обжигающие слезы. — Роза, умоляю. Но в лунном свете вновь блеснуло лезвие — и по горлу потекло что-то. Бакуго пальцами коснулся и понял, что нож нанес глубочайший порез, и то, что он чувствовал вместо Беллы было кровью, которая постепенно начала заливать глотку, и белокурая девушка начала захлебываться. — Ты этого заслужила, сволочь. — Роза настежь раскрыла дверь и вышла, а Кацуки толчком вытащило из воспоминания обратно в белую комнату.

Perturbator «Electric Dreams»

Юноша стоял на четвереньках, судорожно ощупывая свое горло и сдавленно кашляя, пытаясь оправиться от этих мерзких ощущений. — Все в порядке, Бакуго, вставай. — женщина подошла и протянула ему руку, на которую тот лишь взглянул с опаской. — Почему… Почему я оказался внутри вас и все чувствовал? — сипло прохрипел парень и кое-как выпрямился самостоятельно. — Ты видел первые воспоминания на расстоянии, только потому что я себя в том возрасте еще не до конца осознавала. — легкая ухмылка тенью отразилась на лице психиатра. — Однако, любые взрослые и около-взрослые воспоминания можно увидеть только изнутри и со всеми ощущениями. Представь, что это не ты, а просто кинотеатр с дополнительными ощущениями. — Но вы же видели мои воспоминания как на экране проектора… — начал было Бакуго, однако осекся. — Только тебе так показалось. На самом деле я была внутри и все видела и чувствовала. Поэтому я тебя спрашивала по поводу девочки. Я не хочу, чтобы твоя животная похоть и жажда плоти могли ей навредить. Казалось, в этот момент даже светлые волосы Кацуки покраснели вместе с его лицом. — Я… — сердце тяжело ухнуло куда-то вниз. — Я не позволю себе. Ни за что. Особенно после того, что я видел… — юноша с трудом сглотнул липкую вязкую слюну и сжал кулаки. — Теперь то, чего хочу я не имеет никакого значения. Ни чувства, ни желания. — Вообще-то играют. — Изабелла положила хрупкую ладошку на плечо парня. — Ты чувствуешь отвращение к себе и своим плотским желаниям, которые, к слову, совершенно естественны. Почему? Это же было у тебя и до происшествия, не так ли? — Я не могу осторожно к кому-то прикасаться. — Кацуки угрюмо хмыкнул. — Я как-то раз видел как мой батя обнимал мать. Осторожно так, словно она не буйная старуха, а хрустальная ваза. И в какой-то момент после этого я понял, что не могу быть таким, как старик. Что я скорее раню и сделаю больно. И я этого не хочу вовсе. А увидев то, что эти ублюдки… — в горле что-то возмущенно заклокотало, и на алые глаза навернулись слезы. — Что эти ублюдки с ней делали, я понял, что что бы я ни хотел, о чем бы ни желал — я никогда этого не сделаю. Ни в коем случае. Белла озадаченно взглянула в глаза Бакуго и пальцами коснулась его пылающей щеки, успокаивая. — Я не знаю пока что она о тебе думает, не знаю ее чувств, но зря ты выводишь все в жертвенность. За это Роза и зацепится, учитывая, что девочка не была ее целью. — мягкая ладонь прижалась к воспаленной коже, и юноша прикрыл глаза, наслаждаясь волной спокойствия, исходившей от руки женщины. — Кацуки, ты очень важен. Не теряй самообладания, но и не зажевывай себя. Я помогу. — Не надо… — лающе рассмеялся парень. — Я справлюсь. Показывайте дальше, что хотели. Вы слишком много тратите времени на меня.

Gregorio Franco «The First Kill»

Вновь сильный рывок — и Бакуго оказался на огороженной тренировочной площадке, где плечом к плечу стояли близняшки, которым, по виду, можно было дать лет 16, а напротив них был высокий и крепкий седовласый мужчина. — Вы должны учиться работать вместе. Белла, хватит бежать от сестры. Роза — будешь обижать сестру, то тогда я отплачу тем же. — Но Князь… — брюнетка картинно надула губки и сделала самое что ни на есть невинное лицо. — Молчать! — девушки выпрямили спины и задержали дыхание, ожидая очередного приказа учителя. — Роза, довыпендриваешься. То, что я не отправляю студентов в камеру наказаний не значит, что ты не получишь сполна! От этих слов обе сестры съежились, словно они хотели исчезнуть с глаз долой, сбежать с тренировочной площадки, лишь бы не взаимодействовать с этим грозным мужчиной. — Роза, только Белла может создать боевой хлыст. Но наносить урон им можешь только ты — поэтому вы и должны работать в связке. — Князь начал шагать из стороны в сторону рядом с девчушками, испытывающе разглядывая их. — Изабелла, достань хлыст. Кацуки опустил вниз глаза и с удивлением увидел, как из тонкой женской руки резко появился длинный, еле осязаемый хлыст длиной сантиметров восемьдесят и засиял фиолетовым бесплотным сиянием. — Отлично. Попробуй теперь меня им захватить. — мужчина встал в боевую стойку, однако не уклонился, когда кончик хлыста неуклюже обвил его запястье. — Роза! Твой выход! Но вместо того, чтобы поразить учителя, брюнетка направила свою причуду на сестру. Бакуго услышал истошный вопль девушки, глаза застлала пелена слез. Неудачно дернув руку, Белла случайно направила хлыст на саму себя, из-за чего тот ей рассек грудь. «Тот шрам…» — пронеслось в мыслях юноши. » И так же внезапно и резко, как он попал в это воспоминание, он из него вышел. — Изабелла… — Кацуки крепко призадумался. — Почему вы направили на себя хлыст? — А ты думаешь, что это случайность и это была я? — женщина широко улыбнулась. — Я могу только создать его. Но управляли им мы обе. — То есть это она через вас…? — Каччан ладонью потер шею. — А это значит… — Да. К сожалению, в прямой борьбе я не помощник. Но я обучу вас бороться с моей сестрой, всем ее уловкам. Она достигла своего максимума много лет назад, когда еще была рядом со мной. Настоящую опасность будут представлять только ее подельники. А сейчас ты услышишь свое имя и вернешься к своим одноклассникам. — Но… — не успел возразить Кацуки, как он услышал слабый, чуть хриплый знакомый голос: — Кацуки… Кацуки-кун… Бакуго вынырнул обратно в реальность и чуть не упал — ноги еле держали юношу. Через пару секунд он заметил, что его за руку держала Уравити. — Зачем ты встала? — пробурчал парень и осторожно помог девушке сесть обратно. — Сколько меня не было? — Минут десять ориентировочно. — Деку продолжал сидеть на стуле рядом с Мелиссой и ожидать дальнейших указаний. — Белла сказала, что ты в нормальном состоянии. — В смысле сказала? Она же была со мной в голове! — блондин аж вспыхнул от недовольства. — Какого черта с ней вообще происходит?