347 Midnight Demons

Deadlife «Anxious Souls»

Хоть первая встреча с эксцентричной врачом-психиатром и прошла достаточно удачно — даже Мелисса это отметила с изрядной долей удивления, но начало лечения было назначено на несколько дней позже. Основной части команды еще только предстояло пройти проверку Изабеллы, в то время как Кацуки остался практически наедине с Ураракой на эти три дня. Гостей из Академии Юэй поместили в симпатичный высокотехнологичный отель, располагавшийся неподалеку от самого исследовательского корпуса. Хоть в нем и было около пятидесяти этажей, комнаты всем подготовили на третьем — во избежание опасных ситуаций. Комнаты Бакуго и Очако были смежными — по просьбе самого юноши. И если еще в первую ночь блондин сделал слабую попытку уснуть в своей комнате, которая, к слову, провалилась спустя полтора часа поворотов из стороны в сторону на чрезмерно мягком матрасе, после чего Кацуки подскочил, словно ошпаренный, и с тихим стуком вошел в комнату девушки. — Ой, круглолицая… — тихо прошипел студент. — Спишь? — Нет, Бакуго-кун, не спится… — девушка полулежала, оперевшись спиной на мягкое изголовье кровати и держала в руках книгу. — Тебе тоже? — все еще слабый хрипловатый голосок срывался после каждой попытки сказать более-менее длинную фразу, а в горле неприятно першило и ужасно хотелось кашлять. — Угу… — хмыкнул себе под нос парень. — Не против? — он подошел к кровати и пальцами коснулся одеяла. — Не против. — слабо улыбнулась Уравити и прикрыла глаза. Бакуго лег поверх одеяла и вытянул ноги. — Почему ты меня не называешь по имени? — юноша внимательно посмотрел на одноклассницу. — Я думала, что ты так пошутил… — девчонка залилась слабым румянцем и чуть в сторону повернула голову. — Я похож на того, кто умеет шутить? — Кацуки громко скрипнул зубами, оскалившись, из-за чего Очако сжалась и моментально побледнела. — Ой, Урарака! — парень протянул чуть дрожащую из-за бешеного сердцебиения ладонь. — Что с тобой? — Д…дышать… — студентка крепко зажмурилась и затряслась, словно маленькая пушистая зверушка. — Чшшш… — Бакуго встал на колени на матрас вплотную к Уравити и захватил ее в медвежьи объятья, осторожно чуть влажными от нитроглицеринового пота ладонями растирая плечи. — Прости, я не хотел. Прости. Я не наврежу тебе, клянусь. Юноша беспомощно наблюдал за тем, как на глаза ослабшей Очако наворачивались слезы, а белки глаз краснели. Тонкие холодные пальчики зарылись в копну каштановых волос на затылке и крепко их сжали в кулак, натягивая кожу головы до ноющей боли. Паника довольно быстро обволакивала девушку своими влажными сильными щупальцами, заключая в удушающие ледяные объятья, срывая куски кожи и плоти присосками и внося яд в освежеванные раны. — Тише… Тише, отпусти… — грубые сильные пальцы старались максимально аккуратно разорвать мертвую хватку пятерни, застрявшей в волосах, но студента преследовало стойкое ощущение того, что он еще сильнее ранит одноклассницу и причиняет ей еще больше страданий. Слезы бессилия вновь подступили к горлу Кацуки, и он еле сдерживался, чтобы не разрыдаться в голос, как тот самый чертов Мидория, который пускал слезы по любому мало-мальскому поводу. И блондин так не хотел уподобляться своему другу детства, так усердно всегда себя держал в руках, зачастую напускно злясь или гневаясь. Но сейчас же он не мог себе позволить даже лишнего движения — и слезы полились. С тихим клокочущим звуком где-то в гортани, обжигая своей солью кожу и заставляя щеки бессовестно краснеть. В какой-то момент Очако подняла заплаканные глаза на одноклассника и столкнулась с его взглядом, полным боли, отчаяния и постыдной влаги. — К…Кацуки-кун? — тихий выдох вырвался из измученной груди девушки, и она, наконец-то, опустила руки вниз. Парень еле слышно всхлипнул и прижал ее голову к своей широкой груди. — Прости меня, Урарака. — сдавленный шепот прерывистыми толчками вырвался из груди Бакуго. — Мммхм… — что-то неразборчиво пробормотала девушка и слабыми руками обхватила блондина за талию. — Кацуки-кун… — наконец-то она приподняла голову и внимательно посмотрела на студента. — Ты не виноват. Останься со мной. Мне так холодно постоянно. Юноша в долю секунды почувствовал, как мышцы Уравити расслабились, и он, осторожно придержав ее за плечи, уложил обратно в постель. — Урарака, но почему я? — Бакуго осторожно прилег рядом и накрыл обоих одеялом. — Ты всегда рядом, когда плохо. Когда никого нет. Ты появился… — и вновь сухой раздирающий кашель заставил Очако умолкнуть на несколько минут, после чего она ледяной рукой коснулась тыльной стороны ладони блондина и внимательно на него посмотрела. — Ты пришел, когда я умоляла Вселенную, когда не могла закричать. И благодаря тебе все закончилось. Кацуки слегка рассеянно цокнул языком и пальцами мягко коснулся исхудавшей щеки девушки. — Эй, тебе надо поспать. Завтра поговорим, ладно? Нервно дернувшись, Уравити неловко придвинулась вплотную к блондину и положила голову на пышущую жаром грудь юноши.

***

Gregorio Franco «Alley Justice»

Дни тянулись медленно, словно ледяная прокисшая слипшаяся соба, случайно забытая в холодильнике месяц назад. И с одной стороны Кацуки наполняла какая-то мазохистическая, саднящая своими кровоточащими ранами радость того, что у него была возможность быть рядом с Очако, помогать ей даже в самых мелочах. Да, приходилось серьезно сдерживать буйный характер — горячая голова мешала часто вести себя спокойно и правильно реагировать на стремительно меняющееся состояние девушки, из-за чего за три дня он не раз доводил ее до слез и удушающей паники. Но, справившись с горькой отравой гордыни, Бакуго усмирял свое внутреннее эго и успокаивал такую близкую, но и в то же время такую далекую Уравити. А с другой, заходя в душ ему хотелось орать, срывая связки и горло в кровь, хотелось кулаками проламывать бетонные стены, срывая огрубевшую кожу до мяса, лишь бы все происходящее прекратилось. С каждым днем тонкие нити где-то на уровне солнечного сплетения обрывались, высвобождая все новые волны тревоги и мучительного бессилия. Да, Урарака казалась совершенно далекой — от прежней одноклассницы не осталось и следа: она скорее походила на маленького, измученного ребенка, требовавшего к себе большого внимания и заботы, как психологической, так и физической. Ей сложно все еще было мыться самой — ноги еле держали и подламывались, а мыло предательски выскальзывало из рук, поэтому каждый вечер заходила Мицуки и помогала девушке с такой банальной гигиенической процедурой. Каждый раз Очако выходила из душа в одном гигантском пушистом халате и с мокрой головой — ей даже в голову не приходило отжать чистые волосы, из-за чего Кацуки приходилось брать полотенце и осторожно вытирать волосы. На второй день он заметил на коже головы странные ранки и коросты. — Эй, Урарака. Не больно? — тихо спросил студент. — Мхм… Нет, Кацуки-кун. — слабо ответила девушка, и уперлась невидящим слепым взглядом в окно, словно размышляя о чем-то. И юноше безмерно хотелось прервать эту безмолвную паузу, но он знал, что не имел на это права, ведь в его власти было только предупредить опасные действия девушки, следить за тем, как приходящие медсестры ставят ей капельницы с различными странными разноцветными жидкостями, как они медленно струятся по трубкам и заполняют синеющие на фоне белоснежной кожи вены. Ложиться спать рядом, и греть ее измотанное тельце, позволяя поспать чуть дольше, чем пару часов. К самому Кацуки сон приходил крайне неохотно: стоило юноше лишь ненадолго отвлечься, как голову заполняла страшная мысль о том, что девушка под боком не дышит — настолько недвижимо она пребывала в царстве Морфея. И блондину приходилось пальцами осторожно нащупывать пульс и прикладывать щеку к носу и губам Очако, лишь бы почувствовать слабое дыхание на лихорадочной коже. Четвертое утро настигло Бакуго совершенно не тем, чего он мог бы ожидать: его еще сонное и практически не функционирующее тело вытащили силком из кровати Сотриголова и Тодороки, в то время как Мицуки осторожно будила сладко спящую шатенку. — Эээ, мать вашу, какого хера? — Изабелла зовет Урараку. — тихо проговорил сын Старателя и потащил одноклассника за собой в коридор. — Да что ты прицепился блин, половинчатый! — Кацуки кое-как вырвал руку из цепкой хватки одноклассника и остановился. — Я с ней пойду. — Ага, в душ тоже? — за ними вышел Айзава-сенсей и захлопнул дверь с мерзкой улыбкой. — Иди освежись, Бакуго, день будет скучный. И, сенсей действительно, как в воду глядел. Белла встретила компанию молчаливым кивком и осторожно помогла Очако лечь на больничную койку, после чего повезла ее в просторную светлую комнату, которую можно было просмотреть через одностороннее зеркальное окно из специальной будки. Там уже расположился Всемогущий, Бакуго-сан, Айзава и Киришима. — Сегодня будет основное тестирование. — слабо улыбнулся Всемогущий. — Мы здесь нужны лишь для базовой подстраховки, ничего особенного. — А чего это она сама нам ничего не говорит? — огрызнулся Кацуки, за что сразу же получил увесистую оплеуху от мамы. — Ау! Ты чего буянишь, старуха? — Кацуки, будешь ТЫ буянить — отправишься к Деку и Тодороки, понял? Взбешенно выдохнув, блондин скрестил руки на груди и насупился, пристально наблюдая за происходящим в комнате. — У А-сан нет времени на объяснения. Она смогла нас всех протестировать за сутки — и это очень трудоемко. — Только вот Бакубро очень быстро прошел тест… — тихо вздохнул Эйджиро и потер шею. — Меня вот несколько часов мурыжила, еле выполз… — Все равно тяжелее всех было Мидории. — поджала губы светловолосая женщина. — Она всю ночь его не отпускала, не могла решить оставить или нет. В итоге он не вошел в основную группу. — В смысле основную группу? — Кацуки взял со стола ледяную бутылку с водой и задумчиво принялся вертеть ее в руках. — Смотри, — Тошинори повернулся к ученику и взял листок с ручкой. — Изабелла не зря просила приехать довольно большое количество народа. Первым этапом идет базовое восстановление: воспоминания, личность. В такой момент обязательно нужны люди, которым максимально пациент доверяет — либо с которым не связано никаких негативных воспоминаний. Учитывая то, что вы с геройского факультета — это все крайне проблематично. — Всемогущий нарисовал небольшую таблицу, чьи графы начал заполнять по мере рассказа. — Итак, в первый этап нужна роль матери, и это Мицуки-сан. Тебе, юный Бакуго, Очако доверяет больше всех, судя по твоим и ее воспоминаниям. А с юным Киришимой не связано никакого негатива, поэтому он тоже подошел. — А где Исцеляющая Девочка? — вклинился Красный Бунтарь. — А вот необходимость работы Исцеляющей Девочки станет понятна после первого этапа. Вторым этапом будет физическое восстановление и восстановление причуды. Часть вещей А-сан может делать сама, но вот с серьезными болезнями она не в силах справиться. — вздохнул учитель. — А что за третий этап? — Бакуго-сан сильными длинными пальцами нетерпеливо барабанила по деревянной столешнице. — Финальное восстановление. — худощавый блондин вздрогнул, словно его знобило. — Обычно она останавливается на втором этапе и третий не нужен. Но, так как здесь было воздействие Розы — скорее всего этот этап был нужен. Она не применяла его почти сорок лет… — Тц. Начинается. — фыркнул Кацуки и глотнул воды из многострадальной бутылки.

***

Grimlin «Dark Desires»

— Очако-чан, верно? — Изабелла присела в кресло напротив студентки. — Да… — слабый голосок девушки чуть подрагивал — то ли от нервов, то ли от неловкости ситуации. На Уравити был лишь обтягивающий костюм телесного цвета, напоминавший то ли водолазный костюм, то ли компрессионное белье. — Хорошо. Не против, если мы начнем с разговора? — беловолосая женщина мягко улыбалась, глядя прямо на лицо пациентки. В этом проницательном взгляде было что-то, что успокаивало и баюкало. Даже могло создаться впечатление о том, что она так гипнотизирует студентку. — Конечно. — Очако слабо кивнула. — Тогда можешь присаживаться. — Белла подвинула кресло вплотную к койке, и когда шатенка удобно устроилась, слегка потянулась и накрыла ладошкой руку девушки. Поначалу наблюдателям могло показаться, что разговор был одновременно обо всем — и ни о чем. Ангел отменно шутила и веселила ослабшую пациентку, помогая ей расслабиться и хотя бы немного раскрыться. Однако, от цепких глаз четверых не смог укрыться момент, когда рука, накрывавшая ладонь Уравити начала светиться слабым белым светом. — Ну что, Урарака, готова? — громко прошептала Изабелла и пальцами свободной руки мягко и нежно провела по впалой щеке пациентки. — Угу… — слабо кивнула студентка и встала с койки. — Мицуки-сан, заходите. Тоши, Кацуки, Эйджиро, сидите пока на месте. Бакуго-сан тихо вошла в кабинет и сразу же направилась к койке, на край которой сразу же присела. — Мицуки-сан, устраивайтесь поудобнее. Придется сидеть очень долго, хорошо? — Конечно. — светловолосая женщина кивнула и устроилась удобнее. В этот же момент Очако закрыла глаза, и словно потеряла сознание — но осталась стоять на месте, поддерживаемая неведомой силой. Ладонь психиатра начала излучать все более ослепительный свет, и спустя какую-то минуту пациентка уже взмыла в воздух, изящным пируэтом повернулась горизонтально и улеглась на кушетку, устроив голову на коленях женщины. Киришима и Бакуго-младший практически носами впечатались, наблюдая за происходящим: все действия казались не действием причуды, а какой-то странной и необъяснимой магией, которая и вовсе не должна была существовать. Всемогущий же особо не придавал значения нынешней процедуре — словно он видел десятки и сотни их. — Почему ее руки светятся? — внезапно выпалил Эйджиро и широкой ладонью потер затылок. — Это так…странно! — Особенность истинной формы ее причуды. — вздохнул Тошинори и глотнул воды. — Вы не видели еще ее. Хотя, в общем-то, в деле в данной форме даже я не видел вживую, разве что на старых записях. — Что за «истинная форма»? — хмыкнул Кацуки и откинулся на спинку стула. — Такое ощущение, словно мы какие-то дешевые фокусы смотрим. — Юный Бакуго, но она же была в твоей голове. И ты знаешь, что это вовсе и не дешевые трюки. — Ага-ага… — еще более раздраженно протянул юноша. — Истинная форма начинает проявляться при использовании причуды А-сан. Ее причуда — настоящая форма Плюс Ультра, потому что она может развивать силу практически бесконечно, расширяя либо силу, либо радиус воздействия. — То есть? — недоуменно мотнул головой Красный Бунтарь. — То есть она давно уже ушла от своих природных ста процентов и вышла за грани. В ее случае это может приводить даже к разрушению телесной оболочки и иным последствиям. — И получается, что Исцеляющая Девочка будет нужна не Урараке… — догадавшись, лихорадочно вздохнул Кацуки. — Именно. Самой Изабелле.