347 Midnight Demons

Gregorio Franco «Denouement»

Первый этап терапии был еще мучительнее, чем его ожидание. Ночами Уравити почти не спала — ей словно выламывали суставы, и девушка металась по кровати в жгучей агонии, срывая и так израненную и саднящую глотку. Казалось, что лучше не становится — на третий день она практически переставала узнавать всех, кроме мамы Кацуки, да Всемогущего. На измученном и изможденном лице пациентки залегли багрово-черные синяки под глазами, кожа губ натянулась и лопнула, а в уголках рта появились кровоточащие заеды. — Тц! — с грохотом встал из-за стола Бакуго во время пятого сеанса. — Какого хера? Вы ее просто убиваете! — юноша все это время практически не спал лишь благодаря усилиям воли, лишь бы дежурить в самые страшные часы и знать, что ничего плохого не произойдет. Как он мог доверять окружающим, когда хоть и слабая, но все же положительная динамика самочувствия девушки пошла, откровенно говоря, псу под хвост? Вот, то-то же. И он не мог. И это гнетущее чувство ответственности за ее жизнь и благополучие съедали блондина заживо, перемалывая ребра в пыль и отдавая острой пронзительной болью в солнечном сплетении. — Кацуки, пожалуйста, иди. Тебе нужно отдохнуть. — в микрофон тихо произнесла Изабелла и осторожным движением ладони прикрыв глаза Очако, погружая ее в искусственный сон. — Де…ку… — с истерзанных губ девушки сорвалось это ненавистное имя. Бакуго стоял как вкопанный перед окном, выходившим на кабинет психиатра. Деку. Чертов, мать его, Деку, опять. Все началось с этого веснушчатого куска говна, с того момента, как Урарака плакала из-за него. И теперь где они? Здесь, на Ай-острове, где Толстощекую просто-напросто пытают? Где кошмар смешался с реальностью, и больше некуда сбежать от тех страшных ледяных и пронзительных серых глаз, готовых прожечь дыру в измученном теле. — Кацуки… — мягкая рука Бакуго-сан коснулась плеча сына, на что юноша даже не среагировал, что совершенно ему не было свойственно. По лицу было сложно прочитать о чем он думает — казалось, что он окончательно погрузился с головой в ослепляющее безумие. — Сын, пожалуйста, иди. — женщина обеспокоенно дернулась обнять его — но не рискнула, пальцы юноши лихорадочно двигались, словно жаждая создать новых взрывов. Внезапно Каччан стремительно развернулся на пятках и вышел из наблюдательного центра, оглушительно хлопнув дверью и оставив всех присутствующих в легком безмолвном недоумении. Внезапное яркое летнее солнце острова обожгло ноющую кожу юноши и ослепило покрасневшие уставшие глаза. — А, Бакубро! — Киришима сидел на скамье неподалеку и приветливо махнул рукой однокласснику. — Что там сегодня? Закончили? Кацуки медленно подошел к красноволосому товарищу, особенно усиленно шаркая, поднимая подошвами сухую пыль с асфальта в воздух. — Нет. Мне нужен этот дебил Деку. Не видел его? — блондину стоило дьявольских усилий, чтобы не заорать на всю улицу о том, как он ненавидит этого засранца, и как его все происходящее задолбало. — Наверное, сидит в отеле… — удивленно пожал плечами Эйджиро. — Что, его очередь? — Нет, не твое дело, дерьмоголовый. — левое нижнее веко Бакуго предательски дернулось, выказывая финальную стадию скрытого раздражения, на которую он вообще был способен. — Ладно, ты бесполезен. — Эй, ну ты чего, бро! Сорян, конечно, что меня вызвали раньше тебя. Я просто очень надеюсь, что все кончится и Урараке-чан станет намного лучше. — А кто не надеется-то… — язвительно выплюнул Каччан, и, сунув руки в глубокие карманы черных удлиненных шорт, так же неспешно поплелся в сторону отеля.

Korn feat Skrillex «Get Up!»

Стоило Кацуки переступить порог лифта на третьем этаже, как он практически нос к носу столкнулся с Мидорией, сидевшим в широком холле под огромным кондиционером и спасавшимся от мучительной жары. — Каччан? — удивленно воскликнул Изуку, резко выпрямляясь. — Вы закончили? — Нет. — Бакуго остановился, словно вкопанный и пристально посмотрел на старого школьного друга. — У меня к тебе разговор есть, ничтожество. — Эй, да чего ты? — темноволосый юноша недоуменно уставился на одноклассника. — Ты в порядке? Блондин ногой яростно отшвырнул стул, стоявший около диванчиков, и наклонился к Деку, испытывающе рассматривая его алыми (во всех смыслах) глазами. — Я все никак в толк не могу взять, какого хрена все дерьмо происходит с теми, кто хотя бы какую-то минимальную симпатию к тебе испытывает. А, задрот? Может объяснишь? Виновато улыбаясь, Мидория попытался отодвинуться от лица одноклассника, находящегося слишком близко, что можно было почувствовать щекочущий ноздри сладковатый аромат его гнева. Веснушчатые щеки моментально стали пунцовыми до кончиков ушей, а ладони, покрытые шрамами, сцепились в крепкий замок. — Каччан, я не понимаю о чем ты… Пожалуйста, прекрати. Ты пугаешь. Кацуки широко улыбнулся, оскалив ряд ровных белых зубов — казалось, что это был скорее оскал хищника, готового к внезапному прыжку в любой момент. — А знаешь, ничтожество, ты только и можешь что мямлить. И в итоге что? Пока ты жуешь дерьмо и ведешь себя как целомудренная идиотка — все вокруг гибнут. Пока ты анализируешь что правильно — все страдают! — Бакуго резко выпрямился и сплюнул прямо на пушистый ковролин. — Всемогущий облажался по полной, выбрав тебя. Ты не достоин этой силы. Ты не достоин учиться в Юэй. Ты не достоин Урараки. — последнее предложение юноша уже произнес низким, вибрирующим от боли и ненависти голосом, клокочущим где-то внутри глотки. — Один за всех — полное покрытие, десять процентов. — тихо выдохнул Изуку, готовясь к неминуемому сражению с лучшим другом. — Каччан, пожалуйста, прекрати. Давай поговорим! — Время разговоров кончилось, придурок, когда в доме, полном будущих героев практически уничтожили одну из них! Надрывно взревев, блондин хорошенько размахнулся и попытался ударить одноклассника в челюсть левым кулаком, однако Деку успел в последний момент заблокировать атаку, совершенно не ожидая того, что при соприкосновении с рукой Кацуки его обожжет и отбросит мощным взрывом. — Каччан! Я не хочу с тобой драться! — взмолился Изуку, вскакивая на ноги и готовясь к очередной атаке и настраиваясь, к сожалению, на серьезный бой. — А мне похуй! — небрежно выплюнул разгневанный юноша и понесся взрывным огненным торнадо на Мидорию, уничтожая все на своем пути. Студенты градом обрушивали на каменно-твердые тела друг друга сокрушительные удары, обжигая и рассекая кожу, превращая одежду в обугленные обрывки материи и разрушая всю мебель, попавшую под горячую руку. В момент Изуку смог уронить Кацуки на пол и сесть сверху, обхватив ногами его бедра, а ладонями прижимая за запястья руки к полу. — Ка… Каччан… — слегка задыхаясь выпалил юноша. — В нашей драке нет никакого смысла! — Заткнись и дерись! — прохрипел взмыленный светловолосый парень и резким рывком скинул с себя противника, выставив ладонь вперед и мощным залпом разбивая панорамное окно и выбрасывая Мидорию из здания сквозь зияющий осколками проем. Удар за ударом, взрыв за взрывом — асфальт крошился, а соперников охватил густой зловонный дым. И это могло продолжаться долго, однако в один момент их причуды были заблокированы. — Мидория! Бакуго! — послышался хриплый злой вопль Сотриголовы. — Какого дьявола? Кацуки кое-как слез с одноклассника и глянул на сенсея исподлобья, пытаясь взглядом его уничтожить. Сразу же за ним поднялся его оппонент и вытер тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы. — Тц… — раздраженно цокнул языком Каччан и прямым ударом кулаком в нос опрокинул Изуку обратно на землю, после чего продолжил его бить, уже не пользуясь причудой и не обращая внимания на приблизившегося к нему учителя. — Хватит! — громогласно пронесла Изабелла, возникшая словно из ниоткуда, и длинным цепким кнутом зацепила руки блондина за его спиной за локти. — Изуку, уходи в отель. А ты, буйный, идешь со мной! — постепенно рука девушки начала чернеть, а кнут — болезненно впиваться в кожу, оставляя ярко-алый след на коже.

***

Slipknot «Unsainted»

— Почему вы ее мучаете? — рявкнул Бакуго, оказавшись внутри здания Исследовательского Института. — Я не мучаю, Бакуго, а лечу. — лицо женщины не выражало абсолютно никаких эмоций — оно казалось словно высеченным из ледяного, мертвого, но в то же время прекрасного куска мрамора. — Она даже не понимает кто она и кто вокруг нее! — Понимает. — Изабелла хмыкнула. — Тебе нужно больше спать, ты пропустил мимо ушей мое объяснение, что какое-то время ее… — Да-да, ее реакции могут сильно отличаться от истинного состояния сознания! — нетерпеливо перебил юноша, разминая локоть. — Но не настолько же! — В этом случае, даже настолько. — женщина поежилась и поймала его взгляд глазами. На секунду пожар в груди студента потух — и по телу разлилось благостное спокойствие, мягко убаюкивающее и несущее по волнам куда-то вдаль. А затем перед глазами вновь показались серые колючие глаза, мужчина со шрамом и Уравити, ее тело, на котором не было ни единого живого места, сломанная синюшная ключица, ее ночные вопли и слезы. И пламя вспыхнуло вновь — отдаваясь на губах острым металлическим привкусом крови и остротой чужих слез. — Бакуго… — американка тихо вздохнула. — Ты ни в чем не виноват. Ты ей нужен, пойдем. — Нет. — блондин опустил всклокоченную и закопченную голову. — Я сделаю лишь хуже. — Я не позволю тебе ей навредить. Вам обоим это нужно. Пожалуйста, не заставляй меня тащить твое упрямое тело. — женщина громко усмехнулась. Неохотно подчинившись, юноша поплелся вновь в тот злосчастный и ненавистный кабинет, однако уже не в смотровую будку — а в само светлое помещение, в котором не было ничего, кроме больничной койки, на котором спокойно спала его одноклассница. — Она не спит — скорее в финальном трансе. Прежде чем я восстановлю баланс между работой тела и сознанием, Очако очень хочет поговорить с тобой, хочет, чтобы ты кое-что увидел. — Я что, буду в ее сознании? — Кацуки в нерешительности сделал шаг назад, внимательно рассматривая умиротворенное лицо шатенки. — Если честно, то я против этого, тебе бы лучше с ней пообщаться в нейтральном пространстве. Но если она хочет тебе что-то показать из воспоминаний — тогда да, ты окажешься прямиком в ее памяти. — И даже это все от вашей причуды? — Каччан присел на заранее подготовленный стул и выдохнул, стараясь расслабиться. — Я могу намного больше, Кацуки. А теперь закрой глаза.

***

MUCC «Ame no Orchestra»

— Проснись, Кацуки-кун! — послышался мелодичный звонкий голосок около уха юноши, и он резко распахнул глаза, обнаружив себя в помещении, заполненном коробками. — Где мы? — юноша лихорадочно вздохнул, испытывающе рассматривая Урараку, которая стояла перед ним в объемной домашней футболке и в серых спортивных штанах. От болезненной худобы, казалось, не осталось и следа: пухлые щечки вновь розовели и казались пышущими здоровьем, а шоколадные глаза так и светились мягким теплом. — У меня в голове. — девушка широко улыбнулась. — Я очень хотела, чтобы ты все увидел первым. Ты так беспокоишься… — Очако убрала прядь гладких волос за ухо и прошла к одной из коробок, стоявшей на верхушке одной из пирамид. — Я этого не заслуживаю. — Херню несешь, Уравити… — усмехнулся блондин и пошел следом за одноклассницей. — Тебе и вправду лучше? — Намного. Ты же видишь меня здесь? — Ну, вижу… — удивленно прищурился Кацуки. — Когда Изабелла сюда пришла, этого всего не было. Я помнила кто я, но я путалась в воспоминаниях. Что правда, а что фантазия. Я не помнила какая я — какой характер. Я видела лишь черные тени, таящиеся по всем углам, видела ту самую комнату, бесчисленных клонов… — Они что-то делали? — Нет. Они просто были. Но их вечное присутствие рядом со мной в той комнате меня мучило, мне казалось, что я оказалась заперта в бесконечном проклятье, из которого нет выхода. — Очако грустно улыбнулась. — Некоторые шрамы навсегда останутся. Но я хочу идти дальше. Ведь жизнь на этом не заканчивается, правда? Урарака не ждала ответа от юноши, лишь протянула ему руку и мягко улыбнулась. — Я хочу, чтобы ты кое-что увидел. Нам обоим нужно проснуться из этого странного сна. Бакуго закрыл глаза и накрыл маленькую ладошку своей рукой, с ноющим трепетом готовясь к новым видениям.