347 Midnight Demons

— Я не вернусь в Юэй. Этот тихий, еле слышный голос за дверью вспышкой молнии пронзил Кацуки и Деку. Юноши стояли, выронив из рук цветы и подарки, что они приготовили для Очако всем классом, а стены коридора пульсировали своей белизной, заставляя глаза слезиться от их пронзительности. Мидория, первый отойдя от оглушительного потрясения, мотнул головой и присел на корточки, собирая с пола игрушки, букеты и сладости, так любовно перевязанные разноцветными лентами и украшенные бантами. И сколько бы он не пытался унять дрожь в разбитых руках, испещренных шрамами, он никак не мог этого сделать. С грохотом сев на стул, Бакуго поднял рыжую нелепую коробку, неровно обернутую пестрой подарочной бумагой, сжал ее пальцами. надрывая упаковку, и прикрыл глаза, стараясь глубоко дышать. — Каччан… — Изуку поднял глаза на друга детства, вглядываясь в бледное лицо, — что же это с ней? Почему? — А еще… Я не хочу, чтобы ко мне приходили… — продолжал тот же слабый голос, — пожалуйста. Ни учителя, ни одноклассники. Я…Я не хочу всего этого… — Но доченька… — мужской голос перебил Урараку. — Пап… Я хотела стать героем для вас, но теперь я понимаю, что без боевой причуды… Я просто никто. Сколько бы ни было на мне примочек, сколько бы ни было друзей вокруг, я не могу защитить… Вообще никого. А теперь же, без причуды вообще… Кацуки резко поднялся и, словно большой лохматый пес, тряхнул головой, всмотревшись в дверь. — Оставь эти свертки медбрату Као. Он ей их передаст. Не трать больше времени, чертов Деку, нам нужно идти. — Но как же… — Ты слышал ее. — КАЧЧАН! — рявкнул Изуку, в надежде, что Очако их услышит, — Ты… — Ты хочешь сказать, что я трус? — криво усмехнулся блондин и схватил одноклассника за запястье, — идем. Просто идем отсюда. Наконец, оказавшись на улице, Бакуго остановился и развернулся лицом к однокласснику, отпустив его. — Дай ей время. — Что… Что ты имеешь в виду? — пробормотал Мидория. Он не узнавал Каччана. Нетерпеливого, взрывного, злого. Того, кто буквально еще несколько месяцев назад мог наорать из-за ерунды, сейчас же он проявлял настолько несвойственное ему терпение, что это пугало. — За последнее время я видел ее…разную. Испуганную, в бреду, в панике, абсолютно сломленную. И не нам на нее давить. Да, Мидория никак не мог осознать то, что Бакуго изменился. Юноша внимательно наблюдал за подрагивающими ладонями друга, неловко и поспешно втиснутые в карманы джинс, за нервно закусанной до крови губой и глазами, смотрящими куда-то вдаль. — Каччан… — Тц, — раздраженно щелкнул языком Бакуго, — возвращайся в больницу. Подарки все равно надо передать. И не дождавшись ответа от товарища, блондин медленно засеменил к выходу с территории больницы. Деку еще какое-то время всматривался в ссутуленную спину, пока тяжко не выдохнул и не вернулся обратно в отделение травматологии. И все то время, что он выискивал нужного медбрата, договаривался о передаче подарков, аккуратно собирал их со стульев и пола коридора, он все не мог перестать думать о том, как же сильно все вокруг него изменилось. Урарака, что стала ценить силу причуды больше, чем связи и навыки, Бакуго, чья чувственная и проницательная сторона вырвалась на свободу. Словно Луна и Солнце, Аид и Персефона — такие разные, недосягаемые друг для друга, но все же их притяжение нельзя было не почувствовать. Влияние друг на друга было так велико, что захватывало дух от электричества, витавшего в воздухе, щекотавшего ноздри. И вновь перед глазами мелькнули непрошенные картинки с Ай-острова, которые Белла так и не смогла стереть: бледное в испарине осунувшееся лицо девушки в руках Бакуго, изможденное и измученное тело, друг, что никак не может выплеснуть всю свою боль и всепоглощающий гнев через физические нагрузки, тренировки, что стали наказанием за бессилие. То странное признание на скамье в ночи. Сердце Мидории болезненно сжалось, стоило ему вспомнить те слова, что Кацуки сказал ему на скамье в свете фонаря. Этого было много, даже слишком. Вот только почему он не забыл, как Киришима или Шото? Почему эти воспоминания вонзились в его душу тупым кинжалом? Вопросов было слишком много, но вряд ли кто-то мог на них теперь ответить. Белла осталась на острове, Бакуго не настроен на общение по душам, а Урарака отгородилась от всего мира, и прежде всего от своих друзей. Наконец, ближе к полуночи, Деку смог заставить вернуться себя в кампус после долгих часов бесцельной прогулки по улицам города. Ноги сами вели его куда-то прочь, в толпу, подальше от всего, что сейчас происходило с их классом, подальше от Академии, лишь бы очиститься, освежиться и получить глоток свежего воздуха. Лишь усилием воли он заставил себя направиться в общежитие. И стоило лишь шагнуть на порог, как отчаяние горячими пальцами схватило юношу за горло. — О, Деку-кун, керо. Наконец-то ты вернулся. А где Бакуго? — Тсую сидела в одиночестве в гостиной на диване с книгой в руках. — Он еще не вернулся? — удивленно вскинул бровь Изуку. — Не-а, — девушка заправила выбившуюся прядь волос за ухо и внимательно всмотрелась в лицо одноклассница, — на тебе лица нет, все в порядке? Мидория неуверенно перешагнул с ноги на ногу и опустил голову. — Мы были у Урараки… — О, и как она? — нетерпеливо воскликнула Фроппи. — Мы… — сердце юноши пропустило удар, — мы так и не увидели ее. Но мы передали подарки через медбрата и слышали, как Урарака говорит о том, что она не хочет возвращаться в Академию. И что… Она не хочет видеть никого из нас. Девушка выронила из рук книгу на пол и побледнела. — Но как… Как так? — тихо забормотала Тсу, — мы ведь… Она же… Изуку подошел к однокласснице и сел рядом с ней на диван, пытаясь унять дрожь. — В этом нет нашей вины. Она считает, что подвела всех. Что без причуды она ни на что не годна, даже быть нашим другом. Ей просто нужно время отойти от всего, что навалилось на нас, чтобы посмотреть на произошедшее в другом ключе. Чтобы восстановиться. Ведь для нас это ничего не значит, она все равно наш друг, так ведь? - Деку не заметил, как стал говорить совсем, как Кацуки. Сдавленно всхлипнув, Тсую кивнула. — Знаешь, именно Бакуго это понял первым. Все эти изменения в ней… Кажется, он единственный заметил то, как она выросла, как сильно она хочет стать лучше. — Но почему она не дала нам помочь? — сдавленно прошептала девушка. — Потому что хотела защитить, — слабо улыбнулся Деку, — потому что взвалила на себя всю ответственность за ситуацию, что произошла, она не хотела, чтобы кто-то еще пострадал. Мы ведь все такие, только каждый чуть-чуть по-своему? Разговор прервала с тихим скрипом открывшаяся входная дверь, через которую ввалился Бакуго. Разбитая губа кровоточила, а под глазом светился лиловым свежий синяк. — Каччан! — Заткнись, — прошипел блондин и молча прошел к лифту. В этот вечер после больницы юноше не терпелось сделать хоть что-то полезное: перевести бабулю через дорогу, выйти в патруль с каким-нибудь агентством или просто хорошенько отдубасить боксерскую грушу. Но судьба — своенравная девица, и проходя по улице он услышал еле слышную во тьме переулка женскую мольбу. — Прошу, не трогайте меня! Я отдам все, умоляю, только не трогайте… — Хе, а ты ничо такая, дамочка. Давай, раздевайся, потанцуй перед нами! И ни секунды не раздумывая, Кацуки влетел в переулок, откуда доносились голоса. Вокруг девушки стояло трое мужчин, у одного из них голова была похожа на змеиную. Студент помнил, что ему нежелательно пользоваться причудой без необходимости и вне патруля, поэтому он просто врезал кулаком в челюсть одному из нападавших. — Бегите, — рявкнул блондин, и в ту секунду, что он наблюдал, как девушка выбегает на улицу, ему прилетел удар прямо в глаз. Хоть это и было неприятно, но эта боль лишь раззадорила юношу. И ему не стоило никаких усилий раскидать по углам, а после и оттащить в полицию этих трех негодяев, но сердце все так же было не на месте, он никак не мог унять болезненную дрожь во всем теле, что отдавалась уколами на коже и ноющей тяжестью в суставах. И вновь вернувшись к больнице и всмотревшись в окна, он заметил знакомую копну каштановых волос. Окно у Урараки было открыто и она внимательно смотрела куда-то в ночное небо. Немного приблизившись, Кацуки заметил, что ее щеки заливали слезы. И не выдержав этой картины, он развернулся на пятках и отправился в кампус, к ее комнате, просто чтобы посидеть в одиночестве и подумать, что же ему делать дальше. Как ему вернуть девушку. И возможно ли это вообще.