Sweet whisper

      Вмиг смолкли все звуки. До слуха больше не доносится стрекотание кузнечиков, и даже отдалённые голоса птиц и зверей стихли со словами неизвестного. И шелест листвы тотчас прекратился. Странно, не мог же вдруг перестать дуть ветер.       Тэхён зверей боялся, идя по тёмному лесу, но всё же бояться нужно было кого-то другого. Но он никак не может выйти из оцепенения. Его сковала тревожность и страх. Они запечатлелись в дрожи вдоль позвоночника до самой холки. Холод пробирался под одежды будто лето отступило и пришла осень. Шаг назад или вперёд? Пожалуй, он окончательно попал в тупик. Впервые Тэхён испытывает страх перед ветвистой мрачной красотой. Впервые лес оказался против него самого. В голову закрадываются сомнения, а рана вновь начинает ныть.       — Пойдём с нами, — доносится добродушная речь. Знакомый голос. Это тот человек.       Тэхён поднимает голову, взгляд к горящему факелу. Лиц людей не разглядеть, а чужой голос будто бы звучит извне. Тёмные фигуры совсем рядом, они не двигаются с места, чего-то ожидают. Он пытается собрать всю волю, но в итоге выходит вымученно и как-то устало:       — Нет.       Ему кажется, или ему не дают уйти. Не перечат, не применяют силу, но это всеобщее молчание как ответ на его скромное «нет» говорит само за себя. Его не собираются слушать.       Все стоят на месте. Ждут, когда парень соизволит пойти навстречу. Сделает первый шаг? Да ему не позволит разум! Его пригвоздило к месту. Уйти добровольно он, видимо, не может. Сбежать и подавно. Недавняя попытка не увенчалась успехом. Он напрасно потратил столько сил, что на какие-либо лишние действия не способен вовсе. Одному только Творцу известно, как Тэхён ещё держится на ногах. И всё же он продолжает упрямиться. Сам уже понял, что очутился в далеко не выгодном положении. И всплывшая никчёмная гордость сейчас только мешает, но разубедить его сложнее, чем кажется.       Он как под прицелом у хищника. Тэхён ощущает себя жертвой обстоятельств и неудачи. Он уже жалеет, что вообще решил сегодня пойти в лес.       Тэхёну почему-то рассказы одного мужчины, жившего в его деревне, вспоминаются. О людях алчных и жестоких, что своих съедали, когда ничего не оставалось: ни зверюшек, ни росточка съедобного. Тэхён тогда был ещё совсем мал и пугался страшных рассказов, но его детскую фантазию пытались усмирить. Мол, случается такое редко и чаще на войне. Утешить, но истории эти были не для детских ушей. Мать говорила, что это сказки, ведь ими часто пугали детей, чтобы послушными росли, но… даже в самой невероятной выдумке есть доля правды.       Люди говорят о том, что видят или знают. Но если взять, например, что всё это выдумка, значит мысли эти из головы родились. А если мысли о таких поступках ужасных существуют, то и полагать, что они не могут свершиться, нельзя. Цепочка от зарождения мысли к действию. И это осознание вызывает крупную дрожь.       Странно, и почему же Тэхёну вдруг пришло это в голову? Теперь стало ещё тревожней.       А эти люди перед глазами всё стоят на месте. Походят на каменные изваяния, холодные и безжизненные. Но это точно пелена перед глазами картину искажает. Деревня же спокойно стоит впереди, и только шум леса и огня разбивает тишину. Где-то рядом пробегает лисичка, почти бесшумно перебирая лапками. То, что она не боится, очень странно, хотя, вероятно, лесные соседи просто привыкли к людям, живущим в чаще. Выбившись из общей тишины, она вдруг замечает людей с факелами и тот же убегает прочь. Тоже чувствует идущую от них опасность?       Только в отличие от рыжей сестрички Тэхёну не спастись.       Один из них делает шаг вперёд, явно к нему направляется. Шагает медленно, словно не хочет лишний раз спугнуть. Так останавливается напротив и протягивает руку в безмолвном жесте. Но если ему не желают зла? Всё произошедшее лишь приобрело яркие краски в его голове. Может это помутнение рассудка? Он ранен и ему некуда идти, но за чужую руку хвататься он не намерен. Истина, что ловушка. А что же тогда, если шага ступить ни назад, ни вперёд не может?       — Я не хочу…       — Не бойся, — успокаивает и каким-то образом и правда действует на Тэхёна.       Он перестаёт ощущать землю под ногами, когда не выдерживает и закрывает глаза. Мир меркнет и его окутывает тепло.

***

      Сквозь сон, как через воду, доносится шум, голоса. Перед глазами темнота, и он не сразу понимает, что проснулся и это не очередное сновидение, а реальность, в которой он находится в эпицентре обсуждений. О нём ли ведётся беседа?       Где-то издалека доносится чарующее пение пичужек. Очевидно, раннее утро. В воздухе витает освежающая влажность, приносимая ласковым ветерком. Аромат свежей травы и цветочной пыльцы забивается в ноздри и действует как успокоительное.       Вдруг отдалённо слышится крик, приглушённый стон боли. И это отрезвляет не хуже пощёчины. Тэхён начинает вспоминать события прошедшего дня (или дней?), что тут же приводит его в состояние крайней настороженности и страха. Он ведь сейчас не дома.       Он с усилием поднимает тяжёлые веки. Кажется, те опухли от ранее выплаканных горьких слёз. Не то чтобы он такой нежный и чувствительный, но бывают ситуации, в которых невозможно сдержать эмоций, тем более, когда что-то происходит впервые. Сложно сдержать себя, когда даже предположить нельзя, что будет дальше.       Конечно, все заметили его пробуждение, реакция не заставила себя ждать. Но парня уставились сразу три пары глаз, отчего он, оторопев, не на шутку теряется, не зная, кому ответить взглядом. Молчание напрягает, кажется, только самого юношу, остальные лишь одарили его вниманием. Кто-то нечитаемо, кто-то с подозрением, а кто-то со сдержанным интересом.       Напротив него стоит черноволосая женщина, видно, что та повидала многое и прожила уж точно побольше Тэхёна, но выглядит она молодо, и даже проблеск седины в её собранных в пучок волосах никак не портит её красоту. Некоторые пряди украшены разноцветными крупными бусинами, а одно из ушей обрамляет золотое украшение, что выбивается на фоне обычной селянской одежды. Вмиг её лицо приобретает холодное равнодушие, но глаза будто бы стреляют враждебностью.       Следом взгляд цепляется за знакомого незнакомца. Теперь он почему-то кажется дружелюбнее. В их первую встречу тот проявил откровенную неприязнь или так было только для самого Тэхёна. Но сейчас в его лице нет былой строгости. И, конечно, сходство с рядом стоящей женщиной, не оставляет место возможным предположениям. Видимо, она его мать.       С краю совсем одиноко стоит неизвестный в странных одеждах, ярких каких-то, будто из высших сословий. Но Тэхён богачей знает, видел, когда в город ближний с матерью приезжал, чтобы зерно продать и заодно на представление сходить.       Сколько живёт, всегда любил кукольный театр. Выросший в глухой деревне возле проклятого леса, он и знать не знал о таких развлечениях. И поэтому сразу же полюбил эти волшебные коробочки с красочными куклами. Спектакли и правда приводили как публику, так и его в полный восторг. Но поток ярких и счастливых воспоминаний вмиг прерывается.       — Он очнулся, — утверждает темноволосый, смотря пристально.       — И без тебя видим.       — Почему он не говорит? — спрашивает заинтересованно женщина. — Чонгук, ты что же его немым сделал?       — Я не думаю, что настолько страшный.       — Что за вздор? С ним всё в порядке, — вмешивается в разговор «разноцветный» незнакомец, оторвавшись от карманных часов.       — Юнги, ты в этом уверен?       Незнакомка дальше выражает своё сомнение. Всё же Тэхён и правда не совсем в порядке. Он ранен, в горле ощущается сухость и потому боль, голова болит и оттого мысли мутнеют и путаются. А ещё он голоден как волк. Если не обращать внимание на все эти факты, то он вполне себе ничего.       — Совершенно, — отвечает, отбросив все сомнения, и подходит смело к юноше, без спроса берёт ладонь и нащупывает пульс. Мужчина смотрит в глаза напротив, подбородок чужой придерживая, крепко вцепившись холодными пальцами.       Он совсем невысокий, и волосы у него седые, но он точно не старик, у него совсем нет морщин, может, он чуть старше самого Тэхёна. И, в общем, внушает доверие, но прикосновения у него неприятные.       — Можете, пожалуйста, руки убрать? — звучит неожиданно дерзко. Даже для самого Тэхёна его же слова оставили опечаток румянца на щеках. В любом случае из-за неловкости страх отошёл на второй план.       — А я что говорил. Здоровее всех, — говорит мужчина, делая шаг в сторону.       — Хорош, Юнги, не зазнавайся, — женщина тут же показывает эмоции. На миг показалось, будто в ней присутствует капля задорности, словно и не было той ледяной королевы (о да, Тэхён точно уверен, что она не простая деревенщина).       Он принимает садится, на миг удивляется, как легко ему это даётся, но тотчас же кривится от острой боли в боку.       — Хоть кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит? — решает вмешаться в разговор, а то такое ощущение, будто его просто не замечают. Он хочет участвовать в беседе, где он главная тема для обсуждения.       Все замолкают. Человек в разноцветных одеждах (Юнги, если он не ошибается) делает шаг вперёд и, нахмурившись, говорит, огорошив:       — Отныне ты житель этого леса.       Вот так просто, понятно и без лишних слов. Как ему реагировать? Он удивлён и возмущён! Это абсурд, ошибка. А он точно правильно услышал?       — Но я…       — Нет, теперь можешь забыть прежний дом навсегда. Ты не вернёшься обратно, — жёстко перебивает, на что Тэхён аж встаёт от возмущения.       — Как же можно?! Я свободный человек! Мой дом за лесом, там моя матушка!       Юнги никак не реагирует на крики, лишь с той же сдержанностью и холодным смирением продолжает:       — Ты не можешь вернуться. Лес не отдаёт своих.       — Своих? — в недоумение повторяет Тэхён. Это ж где у него написано, что он свой?       — Ты ведьмак, один из хранителей леса, не мудрено догадаться, что жить ты должен здесь.       — Такого не может быть, — пробивается тихий шёпот, и парень оседает на прежнее место. Не ожидал подобных слов. — Это ведь сказки. Вы пытаетесь затуманить мой рассудок? Я не спятивший и поверить вам на слово не могу!       — Ты не хочешь верить. И не затмевай мой рассудок, — выделяет раздражённо. — Ты стал свидетелем магии, чуда. Какие ещё тебе нужны доказательства? — Тэхён вспоминает маленько. Да, то, что он видел, можно было назвать чудом, и это землю из-под ног выбивает. — Кролика из шляпы достать или в лягушку превратиться? Никто ничего доказывать не будет, больно ты нагл. Слушай внимательно, я повторять не стану. Теперь ты живёшь в этой деревне, в этом лесу. Просто так ты уйти отсюда не сможешь. И раз твои способности начали проявляться только сейчас, мне стоит начать учить тебя. Но это обсудим позже. А сейчас… Прошу прощения, я удаляюсь, — стоит сказать это, как он за долю секунды растворяется в воздухе, оставляя после себя серый дым.       — Кхе-кхе… Просили же не исчезать так внезапно, — с трудом изрёк Чон, разгоняя ладонями воздух, как и его мать.       — Чёртов маг, в следующий раз заставлю пепел за собой подметать, а то расслабился! — возмущается женщина, и только потом замечает ошарашенного юношу, с большими-пребольшими глазёнками, словно монеты. Только ресницами хлопает часто-часто и смотрит на место пустое. Вот и доказательства не нужны, сам же своими глазами увидел при трезвом уме.       Когда его жизнь начала меняться? И как он не заметил этого? Ещё совсем недавно спокойно и размеренно проводил время, не торопился, ведь думал, что у него ещё есть свой час, а оказалось, что его никогда не было. В какой момент он совершил ошибку? Возможно он просто не должен был ходить в этот проклятый лес, тогда бы он избежал всего, не стал бы мастером своего дела, жил как все, но… В том-то и дело, что это «но» заключается в том, что другого варианта быть не могло. Его всегда тянуло в этот сказочный мир (парадоксально, он ведь не верил до этого момента в сказки, возможно, в глубине души), и отказаться никогда не смог бы, не в его это силах.       Ах, всё было так просто? Оказывается избежать этого было нельзя даже в детстве. Ведьмак? Поэтому его так тянет к этому загадочному миру? Если логически подумать, то его тянет ко всему этому, потому что такова его чёртова сущность. Но Тэхён ведь ничем не отличается от остальных. Он совершенно обычный, не имеет понятия, как работает… Магия? Так, вероятно, называется то, что вытворил маг. Но он сказал, что способности только начинают появляться. А какие эти способности? Вроде интересно узнать, Тэхён ведь слишком любознателен, но это и пугает. Страшно думать, что будет дальше. И все люди в этой деревне такие странные, хоть с виду кажутся совершенно обычными. Тэхёну не совсем нравится, что за ним так пристально следят две пары чёрных глаз. Прямо неудобно как-то, что аж сидеть на месте спокойно не представляется возможным.       — У меня ведь нет выбора?       — Нет.       А что он ожидал услышать? Конечно, иди куда хочешь, только не приходи больше? Смешно! Эти люди несколько раз ловили его, и не факт, что в следующий раз не смогут. А надежда теплится.       — Ну, ты у нас, видимо, надолго, поэтому нужно бы представиться, — начинает женщина. — Меня зовут Виен, я вождь этой деревни. А это, — она указывает на парня, — мой сын Чонгук. Пока твоя рана не заживёт, будешь жить здесь. И помни: ты не пленник, можешь выходить и спокойно гулять по здешним местечкам. Чонгук если что поможет тебе, — говорит она, а Тэхён толком не слушает.       Он забылся на том моменте, где ему чётко обозначили границы дозволенного. Не пленник? Но почему же он не может вернуться назад? Ему толком ничего не объяснили, поставили даже не перед выбором, а перед фактом, будто разом обесценив его как человека и его право на голос. Сложно вообще доверять после такого. Не может он просто так взять и выбросить из головы кем он был до этого момента, чтобы начать спокойно жить здесь без сожалений. Тэхён будто оставил частичку себя за этим лесом. Слишком крепка связь с его родным домом, а главное с матерью. Пожалуй, он точно не сможет смириться.

***

      — Тебя хоть как звать?       — Тэхён, — они находятся одни в этой комнатке, из-за чего чувствуется общая неловкость.       Здесь необычайно светло. Возможно из-за отделки светлого дерева, переливающегося золотистым блеском. Широкий простор и уют встречается с количеством различных резных фигурок на полочках. Сушёные веники из цветов, развешанные по стенам, невольно возвращают воспоминаниями к родному дому. Тэхён скучает.       — Куда хочешь пойти? — спрашивает Чон, когда парень с трудом, но надевает широкую белую рубашку, придерживая рукой повязки на месте раны. На попытку помочь Тэхён вежливо отказывает.       — Разве ты не занят? — его почему-то интересует некоторое безделье парня. В их деревне у многих не было лишнего часа: работу нужно было выполнять в срок, а сам юноша занимался постоянным варением лекарств, ведь неизвестно, когда кому-то понадобиться помощь. Это может быть один человек или несколько, поэтому нужно быть всегда наготове и иметь нужные средства. А если честно, ему не совсем хочется сейчас разговаривать, тем более с ним.       — Сейчас нет. Делать мне нечего, поэтому я весь в твоём распоряжении, — непринуждённо отвечает, немного размяв шею и плечи. Скорее всего мышцы просто-напросто затекли, с кем не бывает, но Тэхён почему-то уловил в этом жесте некую агрессию и раздражение. Возможно, в этом что-то есть, но не в представляемых масштабах, чтобы применять столь грубые слова.       Эта уверенность во взгляде и действиях очень напрягают. Тэхёна только что лишили дома и всякой надежды, но ведут себя как ни в чём не бывало.       — Может, просто пройдёмся? Я покажу местность, — озвучивает первое, что приходит в голову и потом мысленно хвалит себя. Хочет заразить непосредственностью?       — Хорошо.       Стоит им выйти на улицу, как прохладный воздух вмиг окутывает с ног до головы, и ветер петлёй кружится, взлохмачивая волосы. Солнце как и тогда светит ярко, освещая дома, улочки и, конечно же, золотое поле. Тэхён видит на другой стороне зелёные луга, украшенные разноцветными цветами, но более с интересом смотрит на чарующую голубизну вдали. Там озеро с полем голубых цветов сливается, становится для глаз огромным морем. Это… завораживает. На миг промелькнула мысль взглянуть поближе.       А пока он занят изучением огромного количества маленьких деревянных домиков. Удивление застывает на его лице, и он невольно косится на Чона, безмолвно спрашивая. Лекарь и не присматривался ночью во время побега, к крошечным избушкам, в которые только зайти стоило и пространство становится просто огромным, с множеством комнат, пролётов и этажей. Чон улыбается, его это забавляет, но всё же объясняет:       — Магия.       — Но… это ведь невозможно.       — По-моему, мы это уже проходили. — Видимо, по его мнению в происходящем нет ничего сверхъестественного. Увы, но Тэхён не просвещён в магических делишках.       — Бессмыслица какая-то, — не перестаёт удивляться, смотря как-то восхищённо на обветшалые стены и покосившиеся со временем опоры. Как можно поверить, что стоит только ступить за порог, как внутри увидишь целый особняк?       — Магия на то и магия, что совершенно бессмысленна. Ни ты, ни я, ни кто-либо другой не может найти ей объяснение.       — Прелестно.       — О, ты просто не видел кое-чего ещё, — продолжает парень, подводя лекаря к каменному колодцу, с железной решёткой сверху.       И что здесь удивительного? Простой заброшенный колодец, в нём воды даже нет, иссох давно уж. Но Чонгук удивить умеет. И вот на глазах новое чудо происходит. Парень показательно хлопает по решётке, и та заявляет о себе металлическим скрежетем. Ничего необычного, но в следующий момент Чонгук берёт рядом стоящее ведро и привязывает ручку к толстой верёвке. Ведро спускается на несколько метров вниз, призрачно пройдя через решётку. Тэхён на это только вновь глазами, обрамлёнными пушистыми ресницами, хлопает в полном недоумении.       — Это как же так?       — Потрогай, — говорит Чон, видя, как у Тэхёна глаза горят и руки от следующего действия зудят. Он послушно к прутьям толстым притрагивается, вдоль проводит. Металл, твердый и холодный, несмотря на тёплое древнее солнце.       — Снова фокусы? — Поднимает взгляд, тут же встретившись с чёрными глазами напротив.       — Ты так говоришь, что мне неловко, но можешь называть это так, — говорит, пока поднимает ведро с кристально чистой водой. — Колодец заколдован уже давно. Раньше здесь дети часто проваливались и тонули, поэтому Юнги сделал эту защиту. Здесь можно только набирать воду, а решётку снять невозможно. Безопасно и удобно.       — Хм, интересно. Ты тоже умеешь… Ну, колдовать?       — Нет, я не умею, — отвечает, улыбаясь. Видимо, он ждал этого предположения, но оно всё равно изрядно посмешило.       — Так ты обычный человек?       — Не совсем… — на губах появляется загадочная улыбка.       — Что значит не совсем? — передразнивает его Тэхён.       — Тебе так интересно? Ты всё равно узнаешь, но я хотел бы держать это в секрете.       — Хорошо.       — Ты быстро согласился. Что, запал потух?       — Нет. Просто мне нужно привести мысли в порядок, — говорит парень, массирую болящие виски.       Привести мысли в порядок. Это ещё мягко сказано. Ему нужно просто так взять и принять всё это? Да никогда в жизни! Это как минимум бесчеловечно. А лица местных такие беззаботные и непринуждённые, словно бы каждый день ловят людей из других деревень и милосердно дают новую светлую жизнь. Да его как будто на привязь посадили. Нужно бы привыкнуть к волшебству под боком и к местным? Да, люди, кстати, кажутся совершенно обычными (Тэхён ожидал увидеть других человечков в разноцветных странных одеждах). И, возможно, он слишком предвзят и узко мыслит. Его здесь не сожрут, но скорее всего ждут смирения. Образ, сложившийся о них до, совсем не вяжется с тем, что Тэ видит сейчас. И правда удивляет то, что его будто бы намеренно не замечают, даже не любопытствуют.       Он вспоминает о матери. О самом любимом человеке в его жизни. Его накрывает злость и отчаяние. Неужели он не может увидеть её хоть глазком? Сказать, что с ним всё хорошо? Она ведь скорее всего будет волноваться. Но к ужасу… Наверняка его уже похоронили, только и вспоминают, что лекарь был, ходил в лес и в один момент пропал, как и другие. И никто искать его не будет, поскорбят маленько и забудут как одного «из». Но нет, матушка никогда не забудет, и ребёнок соседский помнить будет долго о рассказах юношеских. Он же считал Тэхёна наставником, в лес тоже хотел заглянуть и по стопам лекаря пойти. Ведь ему не страшно, он мальчик храбрый, но как долго в его думах останется память о сгинувшем человеке? Он будет скучать? А мать будет?       Пребывая в собственных мучительных мыслях, Тэхён и не замечает, как проходит по посёлку, как ему показывают и рассказывают, что здесь творится и кто живёт. Слушать его вовсе неинтересно, Тэхёну тревожно становится вмиг. Солнце уже и опускаться начинает, покрывая небо рыжим блеск. Удивительно, а ведь он и не заметил, как легко и свободно ему удаётся двигаться и вообще ему намного лучше, будто бы и не было всех тех бед. Тело уже не ломит, повязка стягивает, но уже без боли. Странно это всё. Он даже проверяет, вдруг ранение лишь игра его воображения. Но когда ладонь легко ложится на рану, а незначительная для такого прикосновения боль ощущается после надавливания, он начинает верить в чудо. А ведь и правда. Даже этот Чонгук ведёт себя с ним так, будто Тэхён здоровее будет. Интересно, что они такого сделали с ним.       — Кстати… Мне нужно идти, — встревоженно говорит Чонгук и на вытянутой руке пальцами меряет расстояние от верхушек деревьев до плывущего вниз солнца. — Ты ведь дойдёшь до дома один?       — Ага… — заторможено отвечает, а парня уже и след простыл.

***

      Сумерки вновь поглощают небо. Ох, это, верно, самое чарующее время суток, когда небо окутывает тёмно-синим покрывалом, оставляя яркую полоску где-то там, на горизонте, куда никогда не дойти, не доехать. И всё же лучше времени нет. Этот момент длится не так долго, кажется, что всего лишь мгновение, прекрасные несколько минут. Они пролетают незаметно.       Сумерки находятся на стыке дня и ночи. И это очень даже символично не только для природных явлений. Чёрная и белая полоса, тьма и свет, добро и зло, смена дня и ночи — и всё это неизменно чередуемо и взаимозаменяемо. Кто-нибудь видел свет без тени? В природе такого не бывает. Всё остальное — фальшь. Так же и с людьми. Странно, странно... Он сейчас вообще ни в чём не уверен. Что ему делать? Принять? Невозможно. Бороться? Он пока ещё думает, как. И когда странные звуки за окном слышит, тоже не знает, что это. Тэхён запутался, много чего навалилось. А если так подумать, то неважно это. Но возможно…       Интерес прорезается и не даёт спокойно заснуть, а сон ему сейчас как никогда кстати. Убеждать себя прогнать все мысли прочь и наконец лечь спать сложнее, чем казалось. На словах оно-то да, а на деле… Как раздражает. Даже смена позы не помогает, а ворочаться из стороны в сторону удовольствия не вызывает. Да ещё и постель неприятно тёплой становится. Тэхёну бы ощутить хоть капельку прохлады, что летом редкость в их краях, а здесь эта проблема будто в несколько раз становится ощутимее. С некой досадой вспоминает, когда он был в бессознательном состоянии. Как же плохо, что ему трудно заснуть на новом месте. Всё идёт из детства, так ещё и рана ноет. Прекрасно.       Шум, идущий с улицы, становится громче, отчётливее, режет слух, раздражает, а с ещё большим нарастанием ритма и голосов становится жутко и тревожно. Тени скачут по деревянному паркету, заставляют любопытство и страх взять верх и наконец выглянуть в окно.       Хочется, хоть одним глазком, найти причину общего бодрствования. Но, увы, находит только длинные тени, что идут рябью на каменистых дорожках. Но даже не это заставляет Тэхёна смотреть дальше. И лишь приглянуться лучше, как меж человеческих теней мелькает незнакомая широкая фигура.       Ноги сами ведут вперёд, по памяти очередной лестничный пролёт пробегая. Он даже на ходу обувает ноги, так и выбегает в ночной рубахе на освещённую улочку, и ничего лекаря не смущает в его внешнем виде, да и плевать как-то (благо, тепло). Главное сейчас высмотреть причину своего жаркого интереса, а после лечь спать со спокойной душой. Если удастся.       Он проходит тот же путь, что и в прошлый раз, когда хотел сбежать. Как и тогда по пути встречается старик. Он по-прежнему сидит на длинной скамье, опёршись на кривую дубовую палку. Видимо он часто сюда приходит, воздухом свежим дышит. Над стариками волшебство не властно. А этот также вслед бегущему мальцу смотрит, будто правда всё видит, знает.       Факелы горят ярко, небо, звёздами укрытое вдоль и поперёк, мерцает. Он бежит быстро, пока за угол не сворачивает и в испуге останавливается прямо у звериной морды.       Перед ним стоит огромный чёрный волк. Его глаза горят огнём.