Sweet whisper

      Тишина и ласковое дуновение прохладного ветерка поселяют в душе покой и безмятежность. Странно, на смену былой тревожности и беспокойству явилась отчуждённость. На минуту он забыл все былые беспокойства. Всего лишь на мгновение, но это чувство ему понравилось. После такой-то нервотрёпки всё менее значительное покажется милым.       Общение с милыми крольчатами однозначно пошло ему на пользу. Он нашёл что-то безобидное и смышлёное, милое и непосредственное в кругленьких глазёнках этих малышей. Это поселило в нём необычайную, даже побочную мысль, что здесь не всё так страшно и зловеще. Почему-то до этого ему казалось, что здесь все против него (очень даже оправданно), хорошо, что Тэхён понял обратное.       Он идёт по вытоптанной тропинке через высокую поросль вслед за идущим широким силуэтов впереди и задумчиво смотрит расфокусированным взглядом. Можно сказать, даже не полагаясь на зрение, Тэхён витает в своём мирке, много думает и строит достаточно теорий об этом месте, загадочном куполе. Иногда возникает весьма спорная мысль, построенная чисто на его наблюдениях, словно бы небо здесь иное. Или это игра встревоженного ума? Возможно. А Тэхён и не отрицает, что ему лишь кажется. Он лишь боится, как бы не сойти из-за этого с ума.       — О чём задумался?       Отчего-то Чонгуку легко даётся подобрать нужный момент, чтобы вставить слово. Слишком точно и метко целится. Кажется, ему весьма просто угадывать чужие эмоции. Он в самом деле весьма проницателен.       — Да так, о смерти думаю.       — Тебе, видимо, это доставляет особое удовольствие. — Тэхён вперился взглядом в чужую спину, но уверен: на лице Чона запечатлелась улыбка.       — Дичайшее.       — Ты странный, — делает вывод Чон.       — Не страннее тебя.       — Это ещё можно оспорить.       — Ты меня не знаешь.       Очень забавно. Тэхён так легко поддаётся малейшей провокации и воспринимает всё в штыки, что невольно хочется продолжить в том же духе. Он слишком мило раздражается. Чонгук даже увлекается, но вовремя останавливает себя. Он уже не так мал, чтобы играться и дразниться. Может, это особенности его характера?       В любом случае стоит сделать акцент на их внеплановой смене курса. Тэхён вдруг стал вести себя более раскованно и натурально. Авось и привыкнет. Человек же на то и человек, что приспосабливается ко всему. Он не исключение. Наверное, именно поэтому, почувствовав себя немного свободней и вдохнув наконец в лёгкие воздух без преград, он сам напрашивается в место, куда упал первый заинтересованный взор, — на голубое поле, которое при ветре покрывается рябью, похожей на волны.       Здесь невероятно красиво. Глаза начинают сиять, в них отражается живой блеск, ведь впереди неповторимый вид. Кажется, что поле может слиться с небом и даже поспорить с его голубизной, если бы не тонкая полоса лесного массива вдали. Тэхён слышал о незабываемых бескрайних солёных водах, их называют морями, в которых тонут, ждут и любят. Он ни разу не видел их, строил воображаемые пейзажи в голове по словам авторов приключенческих книг, но, кажется, что уже имеет небольшое представление. Это место отчаянно вырвало у него кусочек сердца, отобрав навеки.       Дух захватывает от круговорота ароматов, что разносит сильный восточный ветер. Волосы стлаются вдоль особенно мощных порывов, путаются между собой. Прибрежная прохлада освежает, даёт возможность вдохнуть чистый воздух в лёгкие, будто они сейчас просто не выдержат и лопнут. Оттого больно становится и рана ныть начинает, но ему уже всё равно. Привычки часто убивают, жертвы ради прекрасного тоже. Но Тэхён от этого никогда не откажется. Живёт всего раз.       Под руками мягкие, нежные лепестки, несмотря на внешний холод, словно бархат. А Тэхён знает его текстуру. И когда он подходит ближе к берегу круглого, словно зеркало, озера, то удивляется больше прежнего. Цветочное поле и водоём отделяет обрыв в метр, а вода голубая и чистая из-за белого песочного дна, испещрённого тут и там неглубокими трещинами. Озеро пологое, два метра в нём, видать, точно есть. И что больше всего заставляет появится в голове множество вопросов, так это…       — Здесь пусто.       Этими словами больше выражалась не физическая обездоленность сего сказочного места, Тэхёна больше волновало что-то невесомое и прозрачное, но оседающее тяжёлым осадком на душе, точно песок в лёгких.       — Тэхён, это озеро мертво.       Пару секунд он метается в сомнениях. Тэхён не думал, что его это так тронет.       — Это возможно?       Чонгук присаживается на краю обрыва и манит к себе, но Тэхён только стоит на месте, он слишком поражён и… чувствует, как страх одолевает, и ноги перестают слушать сознание. Он ждёт ответа, ему нужны объяснения и желательно непременно. Поэтому Чон только разворачивается к завораживающей своим спокойствием водной глади и говорит:       — Здесь нет ничего кроме этих цветов. Рыба здесь умирает через несколько дней, птицы здесь не пьют, собственно, как и животные, а из растений… выживают только немофилы, — он срывает один из цветков и протягивает Тэхёну. — Не бойся, они не опасны.       — Так получается, человек тоже не может зайти в воду? — робко интересуется, но цветок принимает.       — Хочешь проверить? — Широко улыбается.       — Не особо.       Конечно, а кто в здравом уме полез бы в такой неплохой глубины озеро, так ещё и узнав все подробности его влияния на живых существ?       — Это правда, человек умирает от одной капли, — сильный ветер внезапно бьёт в затылок, неудачно растормошив волосы, ввиду чего их приходится зачесать назад. Тэхён невольно засматривается. Красивый. — Может, искупаемся? — говорит как ни в чём не бывало и поворачивается к присевшему парню, являя хитрющую улыбку. А он озорной, оказывается.       — Ты с ума сошёл? Купайся сколько хочешь, а я туда ни ногой.       — Глупый, — о, как нежно звучат его слова. — Ты же не человек.       Кстати да. Недолго Тэхён пребывал в безмятежности. Слова, брошенные не со зла, ранят. Он мигом поникает, потом злится, но не на Чонгука, как могло показаться на первый взгляд, а на самого себя. Это ведь он позволил себе забыться. А отчего-то Тэхён уверен, что должен ненавидеть всё, что находится здесь, только вот уже на это не способен.       До сих пор причина его «заточения» остаётся тайной. Все лишь молчат, а возможно, если бы хоть кто-нибудь решился поведать ему правду, что вообще происходит, то, вероятно, Тэхён бы нашёл важный смысл своего пребывания здесь. В жизни случаются крутые повороты, взлёты и падения, и он готов встать на этот путь. Если бы здесь был скрыт злой умысел, это было бы понятно по поведению и действиям людей, которые здесь живут. Вот тот же Чонгук. Изначально казался враждебно настроенным, а теперь раскрылся с дружелюбной стороны. Он как обычный человек. И это не отталкивает, а наоборот притягивает. Вдруг это его судьба? Тэхён не уверен. Но раз сказки оживают на глазах, то с миром явно не всё в порядке. Так можно ли вообще верить всему тому, что он знал раньше? Он мог бы принципиально встать в позу, как и делал до этого, забастовать, не есть, не пить, но он просто устал, да и, чего греха таить, в нём проснулся интерес. И он уверен, что он будет вдоволь удовлетворён новыми знаниями, его не так и много чего держит за этим лесом. Разве что мать. Пожалуй, только из-за неё он и хочет вернуться.       В общем, он всё-таки отстаивает желание остаться на цветочной лужайке. Нет, ему не страшно, просто настроение не то. А вот Чонгук не отказывается от возможности искупаться. Чего ему кого-то ждать или убеждать? Солнышко в зените, ни единого облачка. Он вполне может один порезвиться в ещё не нагревшейся воде. Но остаётся в лёгких штанах, чтобы не смущать ни Тэхёна, ни зверушек.       Стоит только ему увидеть обнажённую загорелую кожу, как глаза хочется тут же отвести в сторону, что он и делает. Не то чтобы он кого-то смущается, просто не по себе как-то стало. Возможно, просто он никогда не видел такого красивого и сильного тела, сам похвастаться таким не может. А Чонгуку не до чужих метаний.       — Может передумаешь? — спрашивает Чон, завязав легко вьющиеся отросшие волосы тонкой лентой, но несколько прядок всё же выбиваются, обрамляя овал лица.       — Мне и здесь хорошо.       Чонгук маленько разгоняется и полностью ныряет в воду, проплывает пару метров и выплывает на поверхность.       — Ну как водичка?       Чон на это лишь поднимает руку в одобряющем жесте и убирает забавно прилипшие к носу чёрные пряди назад. Из-за воды его тело начало ещё больше искриться и играть бликами на солнце, будто сотворённое из стали или какого-то другого металла.       Это просто удивительно, но, по наблюдениям Тэхёна, ветер никак не влияет на водную гладь, ряби не было, пока в воде не оказался Чон. Кажется, всё вокруг Тэхёна настроено удивить его. Но кто же будет лучшим? Кто выиграет в этой бессмысленной борьбе?       — Мальчики, заканчивайте, я испекла вишнёвый пирог! — кричит вдали женщина, в которой Тэхён не сразу признал мать Чона. Он видел её только раз, поэтому начинает собираться, когда Чонгук вылазит из воды, одеваясь.       Вода стекает вдоль тела, забивается в ткань, тем самым оставляя тянущийся мокрый след, штаны липнут к ногам. Наверняка это неприятно, но Чон не жалуется, а просто идёт рядом, периодически отжимая мокрую ткань.       — Моя мама печёт лучшие пироги с вишней в мире. У тебя такой нет.       — Ой, больно надо, — кидает Тэхён и мельком показывает язык на хвастовство.       Мама. Вот что за день сегодня такой, что ему постоянно напоминают о любимом, таком нужном и недосягаемом. Как назло в голову лезут неутешительные мысли. Он уже приглушил боль, а ему вновь напоминают о его беспомощности. Снова он чувствует жжение в груди и тянущее неприятное чувство. И злость на самого себя падает на плечи. Главное перетерпеть чуток и всё наладится, нужно стать сильнее. Только и всего.       Внезапно в голову лезут странные, но обоснованные думы. Тэхён смотрит на Чона немного обиженно и с завистью, а внутренний голос подстёгивает на жалость, хоть и беспочвенную. Возможно. Ведь только сейчас Тэхён держит одну несошедшуюся деталь в пазле. Где его отец? Вопрос весомый, но к нему никакого отношения не имеющий. Он не может спросить, не имеет права. Ему никто душу не откроет, да и личное это дело. Просто Тэхён зацикливается на этом, потому что у него тоже нет. Нет никого кроме горячо любимой матери. Это не секрет, но говорить, пока его не спросят, глупо.       Те же зачарованные дома, те же люди, мельком кидающие взгляды. И… Кто же они? Все, кто окружает, смотрят с тихим интересом и внимательно. Их глаза чёрные, у Чона тоже. Значит он такой же? Но что подразумевается под «такой же»? Между всеми в этой деревне однозначно есть особая связь.       Уже с самого порога слышится аромат свежей выпечки. Чонгук прав, у Тэхёна никогда не будет такой мамы. Потому что хоть ведьмак и любит её, да и она сама та ещё хозяюшка, но готовит просто отвратительно. Потому и запах сладкий так манит — Тэхён редко ел что-то подобное. Это его как-то даже веселит, заставляет поднять настроение по лестнице вверх. Здесь более, чем уютно.       После пригласительного жеста они оба садятся за стол, предварительно ополоснув руки с душистым мылом. Пахнет хвоей и свежеиспечённым тестом со сладкой вишней, а стол накрыт тонкой хлопковой скатертью с кружевной тесьмой, где стоит большой, ну просто громадный пирог, из которого толчёная вишня так и норовит сползти вниз к тарелке. Слишком много, и от этого вида хочется взять маленький кусочек и уйти, но по виду сидящей рядом женщины, ему точно не отделаться только одним кусочком. А по глазам Чона ясно, что он бы рад съесть всё содержимое огромного блюдца, только дай волю.       — Ну-ка убери свои ручонки, маленький невоспитанный волчонок! — мягко упрекает женщина, легонько шлёпнув темноволосого по руке, на что тот только довольный садится на место, облизывая кончик указательного пальца. Всё же смог ухватить немного лакомства. Это вызывает несдержанную широкую улыбку. И правда волчонок.       На вкус пирог просто волшебный, такой нежный и сочный, хоть и казался слегка приторно-сладким. Видимо это было сделано для великого сладкоежки рядом, что уплетает уже третий кусок, пока Тэхён решает остановиться на первом и то, будто постепенно становится маленьким бидончиком. Чёрт, какой же зверский аппетит у этого странного парня. Понятно что мужчина, в расцвете сил и так далее, но это как-то ненормально. Его что, не кормят?       Едят они в тишине и как-то напряжённо. Хотя нет. Напряжение исходит только от Тэхёна. Ему немного неловко. И ясное дело, почему. Все это замечают, но решают не заморачиваться. Мало ли парень стеснительный и просто не привык к чужому обществу. Что-то в их предположениях точно есть.       — Мм… Извините, но можно задать несколько вопросов? — говорит Тэхён, обращаясь непосредственно к Виен.       — Да, конечно, спрашивай.       — Кто вы и… как связаны с волками?       Две пары чёрных глаз устремляются на него, в них мелькает что-то хищное. Ему это только кажется? Наступает удушающая тишина.       — Часто слышишь их вой? Мешает? — с прищуром и ухмылкой спрашивает женщина. Чонгук же в разговор не встревает.       — Беспокоит, — глазами он цепляется за висящий деревянный барельеф с изображением нескольких мощных фигур волков.       — Не волнуйся, ни один из них не придёт ночью в твою постель.       — Воодушевляет.       На этом они и заканчивают, а позже расходятся по домам. Ну, то есть Чон всё же настоял на том, что проводит Тэхёна к его домику. Ему предоставили приличную комнатку в другом жилище после того, как узнали, что рана затягивается очень быстро и скоро можно будет снимать повязки окончательно. Тэхён очень сильно ждёт того момента, когда наконец сможет нормально искупаться, без боли и в нормальной бадье с водой.       Комната, кстати, очень даже милая и комфортная, намного лучше, чем тот странный лазарет. Даже кровать больше, хоть и не намного, но ему хватает. По правде говоря, для него это роскошь, по сравнению с домом, в котором он вырос и жил. Вот только имеется здесь и недостаток. Окна постоянно зашторены с вечера, ведь они выходят прямо на главную площадь, где каждые сумерки проводятся некие необычные обряды. Они однообразны и непонятны для чужака, но есть в них что-то инородное, странное и непонятное, отталкивающее.       В общем, Тэхёну может и интересно, но что-то всегда останавливает его, и он в итоге просто игнорирует шум. Вот только причиной жуткого трепета всегда является пронзительный вой и рычание. Кажется, ведьмак слышит, как мощные лапы приминают землю под своим весом и силой. Или это только воспоминания? Жаль, что от слов Виен ему не становится легче. Совсем наоборот. Пока он трусливо скрывается от правды, он может сделать вид, что это всего лишь воображение, но теперь, когда подтвердилось то, чего он так боялся… Что ему делать? Куда бежать от своих страхов? Но так или иначе легче просто посмотреть правде в глаза — он должен, просто обязан взглянуть на него.       Сделать вызов страху в обличье чёрного зверя.