Sweet whisper

      Он не получит ответов, просто не сможет их выудить, сорвать с уст окружающих, узнать всю подноготную. Бесконечные попытки и такое же напряжённое молчание угнетает и заставляет нервы шалить не на шутку, кидая в пропасть лихие думы.       Раз ему никто не хочет ничего говорить, значит он узнает сам. Тэхён так решил. Любознательности ему не занимать, тем более Виен сказала, что волки не причиняют никому вреда, следовательно, он вполне может подойти к ним ближе и… Поговорить? Если это возможно конечно. Просто он никак не может привыкнуть к своей персональной тюрьме. Его попытались накормить обещаниями и подозрительный словами, в которых существует множество «но», и Тэхён слишком упрям, чтобы позволять укорениться этому в голове. Но недавно в его убеждениях нашлась брешь, зияющая дыра, с которой ему придётся разобраться.       Выйти на площадь явно не вариант, узнать что-то всё равно не получится. Как ни крути люди здесь не самые разговорчивые или это Тэхён не воспринимает их — итог один. А поэтому в его голове возникают всё больше и больше идей, как достучаться до живой, настоящей правды. Но на самом же деле вариантов не так много, как казалось ранее. Сама мысль об этом уже не воодушевляет и не двигает храброе сердце.       И, кажется, почему бы просто не оставить всё как есть и жить дальше? Почему нельзя опустить эту тему и забыть навсегда о страшных хищниках? Но в том-то и дело, что нельзя, невозможно и быть таковым не может. Думы эти будут вертеться в голове, набатом повторяться, возможно, пока он здесь и пока окончательно не сойдёт с ума. Так значит ему просто нужно уйти? Всё сводится к этому и является отправной точкой. Но сделать ничего не может, пока, видимо, за спиной крылья не вырастут, болезненно разрывая кожу.       Умел бы он летать…       И всё же оставить Тэхён просто так это не может, да и не хочет. Но где же выход? Где же он, этот славный длинный коридор, что ведёт к двери белой, без замка и ручки? Ведьмак и сам бы открыл проход, оставляя красные следы, пачкая чистое дерево разводами кровавых ногтей, что по чуть-чуть, долго, но верно стремились бы к свету. Кажется, он только что дошёл до истины.       А в чём же заключается она милая? Как дошла сквозь дикие дебри в голову юношескую? Но даже так она не является окончательным выходом из ситуации, в которую попал Тэхён. Попытать найти этих зубастых гигантов, как ем кажется, нереально. Скорее они найдут его раньше. По запаху страха. Но отчего-то сердце клокочет в груди, ведь это, по факту, единственный способ добиться правды. Тэхён уверен, что она как-то связана с волками. Хотя, как вариант, можно покорно ждать, пропуская всё через голову, превращая в пыль, серую грязь, что налётом также останется и на его голове, потому что он тоже замешан. Но это случится только если он покорно будет ждать и повиноваться, мирно голову склонив пред деревьями великими, что могут поглотить в любой момент. Главное, чтобы не желали.       Тэхён решает выбрать иной путь, более, по его мнению, правый и человечный.       Солнце заходит, скрывается за величественными макушками вечнозелёных деревьев, лишая света всех живых существ. И, когда половина солнечного диска тонет в сочной зелени, Тэхён накидывает на плечи серую мантию, прикрывая голову так, чтобы никто не смог увидеть его лица, и, пересилив своё волнение, переступает через порог.       Те же улочки, тот же старик, люди. Кажется, он начинает запоминать их. А, впрочем, в этом нет ничего удивительного, ведь маленькая деревушка не может вместить в себя огромное количество народа. Так и нечего удивляться, с чего нет смысла. Просто сейчас Тэхён идёт, и ему кажется, будто за ним следят. Будто глаз не сводят, стоит ему на секунду отвернуться. Его преследуют? Почему бы не предположить. Но он успокаивает себя тем, что нет в этом смысла для обычных селян. Или же есть? А вдруг для этого они и нужны, чтобы следить за его жизнью, отпечатывая каждый шаг в своих умах? Бред всё это. Не так уж он и важен кому-то, чтобы к нему людей, как собачек привязывали. Это всего лишь его фантазии. Но утихомирить их сложно, пока он бежит сквозь высокую траву, заросли и золотые колосья пшеницы.       В этот раз проход открыт совсем с другой стороны. Видимо, это происходит по чьей-то воле, чтобы сбить с толку. Но кого? Не имеет значения. Только не сейчас. Он улыбается от увиденной возможности и не хочет её упустить. Кто знает, когда ещё ему удастся запечатлеть подобный момент.       Возможно, какая-то надежда на то, что Тэхён сможет найти выход из проклятого леса, есть, но решает войти в него совсем с другой целью, хотя не до конца остаётся уверен, что сможет найти то, что ищет. Но почему бы не попытать удачу, когда всё и так перестаёт идти к нему навстречу?       Холодная дрожь пробегается вдоль позвоночника, нарочно щекочет, подкрадываются, заключая в сильные тиски, будто врезаясь иглами в кожу, медленно отравляя. Начинает кружиться голова, и, кажется, что это чудное сравнение уже не такое фантомное и призрачное, как было ранее.       Вновь стена леса и меж деревьев проём в несколько десятков метров. Всепоглощающая тьма и неизвестность, что таится в самой чаще, глубоко в зелёном массиве. Как же всё-таки человек любит опасность. Тэхёна, кажется, она подпитывает, даже если пугает.       Он должен скорее пройти через эти врата, раствориться в живой черноте, чтобы наконец добраться до истины. Но сможет ли? Не так уж и мала вероятность, что он просто будет ходить кругами по тропам, что проложит лес, и вернётся в деревню ни с чем. Но кто его остановит? Поэтому-то сложнее сделать первый шаг, а потом продолжить, не сбавляя темпа.       Сомнения уходят на второй план, они становятся не так важны и ценны как и страх. Ну и, конечно же, инстинкт самосохранения вмиг теряет свою важность. Хотя легко оспорить полезность сей реакции. Но сейчас Тэхён полностью уверен в себе и своих намерениях, а предостерегающие чувства ему как кость в горле.       Взгляд в последний раз возвращается к закатному небу, единственному источнику света. Снова сомнения накатывают с лихвой, стараются вразумить храбреца, но они тут же стихают, ведь начинается суматоха в деревне. Из-за чего же? В любом случае даже если они обыскались Тэхёна, знают, что он может уйти только в одно место, хотя даже здесь мала вероятность того, что он сумеет спрятаться. Но знали бы они, что его цель совсем отличается от оглашённой.       Когда он уходит достаточно далеко от деревни и сосновой стены, то осознаёт, как зависим от света, которого здесь почти нет. Только небесные звёзды и отражение луны освещают землю под его ногами. Звери начинают выходить из своих укрытий и нор, их голоса смешиваются между собой, образуя неповторимую песнь леса, настоящую мелодию жизни. И так она приятно лелеет слух, морит, словно колыбельная матери. Это знаменуют появление странных ощущений. Ведьмака начинает клонить в сон неожиданно и резко, что даже ноги начинают заплетаться, запинаясь о корни деревьев, лесную траву и камни. Какой-то странный дурман, сладость от которого оседает на языке. Он уже было готовится прилечь на мягкий ковёр зелёного мха, как замечает одну деталь, очень странную и, кажется, весьма знакомую.       Красная ниточка, что он цеплял на ветви деревьев когда-то, будто показательно висит на одном из тонких иссохших прутиков, пестря своей яркостью и цветом. А глаза, что замечают это, не могут даже оторваться, изучая выбивающуюся из лесной обители красоту.       Шаг, ещё шаг и он оказывается напротив одиноко стоящей сосны, что расположена на небольшом холмике, поросшим яркой сочной травой. Это место хорошо освещается лунным светом, создавая некий сказочный голубой ореол. Зелень отдаёт неким инородным синеватым свечением, будто бы пульсирующим, и кажется, словно всё здесь слишком живое. И внезапно слышится странное шевеление и тихое копошение внизу. Тэхён мигом опускает взгляд к ногам, и видит тонкие стебельки голубых цветов — незабудок, что обвивают его щиколотки, нежно заключают в объятия, не желая отпускать. Но он всё же с лёгкостью выпутывается из хрупких цветов, что тут же рвутся на мелкие кусочки и увядают на глазах.       А вдруг это неспроста? Ведь не может так совпасть, нужная карта не выпасть, а только потеряться, вероятно, совсем давно. Проходит слишком много времени, а может и не так. Он не считает. Но надежда теплится и по сей день, принуждает к последующим действиям, но никак не хочет брать на себя последствия разочарования от вполне возможного провала. Совсем близкого, и он, в отличие от победы, излучает большую степень возможности. Но ведь это не повод сесть на камушек и плакать, а наоборот двигаться по наклонной вверх. По возможности.       Так как ему поступить?       Желание поверить и отступить, пойти дальше, пройдя мимо, равны по своей силе, вызывая противоречивые чувства. Они смешиваются в кашу из разного зерна. Какой станет следующая крупинка — непонятно. Но ясно одно — ему нужно сделать выбор. Желательно с хорошими для себя последствиями. И это отнюдь не легко. Особенно, если он не имеет понятия ни об одном, ни о другом. Следовательно, чтобы стать на одну из сторон, нужен явный толчок. Мощный и точный. Знак? Возможно. Времени у ведьмака ещё предостаточно, поэтому вполне очевидно, что высокий камушек всё же сгодится в качестве неплохого стульчика. Поверхность холодная… Так отогреет.       Время летит незаметно, особенно, когда чистое летнее небо озаряется мириадами звёзд. Тэхён ведь никогда не бывал в лесу ночью, опасное это дело. А какое сейчас дело до опасений и тревоги? Он в этом плане малость привык. Редко кидая взгляд на дерево в голубой дымке, он отмечает, что от него исходит ни то мигающий свет, ни то блеск падающей с ветвей пыли или дыма. Это очень красиво и завораживает, но Тэхён решает держаться подальше от подобного рода чудес. Луна поднимается, кажется, прямо над его головой, озаряет ночным светом благодетели и затмевает звёзды.       Внезапно тело начинает будто бы лететь, становится лёгким, а прежде чем Тэхён смог бы как-то отреагировать, перед глазами резко сгустился мрак. Усталость наваливается сверху тяжким грузом, заставляя изогнуть позвоночник дугой. Волчий вой совсем не слышен возможно потому, что Тэхён ушёл совсем далеко от деревни. Или нет? В любом случае эти мысли отходят на второй план, становятся менее осязаемы. Будто всё волнение вмиг пропадает, ему становится спокойно на душе, голова пустеет. Он падает в глубокий сон, напоследок заметив мелькнувшую чёрную тень.

***

      Резкий запах сырости и гнили становится причиной чужого пробуждения, выводит из абсолютной темноты. Тэхён сознаёт, что находится далеко не в лесу, и это пугает его, заставляя всё тело напрячься, ведь сделать больше ничего не может: он связан. А холодный пот прошибает, стоит почувствовать на плече странное подобие человеческой руки. Когда глаза привыкают к тусклому свету, он видит перед собой странное существо. И он, честно, были бы силы в молодом теле, мигом бы подскочил на месте, но способен лишь испуганно уставиться на жуткую тварь. Она живая.       Это точно старуха, но она очень низкая, что еле достала бы Тэхёну до груди. Вся испещрённая множеством морщин, что полосуют её сероватую кожу словно шрамы. Волос почти нет, ввиду чего видно лысую голову со странного рода вмятинами. Черты лица теряются в странном месиве из обвисшей кожи. И кажется, что она вообще слепая, пока тонкие щёлочки, именуемые глазами, не открываются идеальными окружностями, являя покрасневшие белки и пустой голубоватый зрачок. Когтистые тонкие ладони тянутся к его испуганному лицу, воздух словно насильно забирают, а потом, как понимает Тэхён, и голос, после того, как старуха проводит когтем вдоль шеи. То же самое место внезапно сковывает судорога. Тэхён тут же открывает рот, чтобы произнести хоть что-нибудь, или заглотнуть воздух, но с его уст не срывается ни звука.       — Соловей потерял свой голосок, — говорит существо ехидно, а потом смеётся хрипло: — Ты больше не сможешь петь.       От бессилия из глаз позорно вытекают слёзы, а возможно в их обилие виновен также страх и безнадёжность. Это никаким образом не оправдание. В один миг, за одну проклятую секунду на него обрушивается такой груз невиданных размеров, что плечи опускаются, лицо обессиленно устремляется вниз, только бы не встретиться со ненавистным взглядом. Он не способен и слова вымолвить. Ни на помощь позвать, ни в отместку прикрикнуть что-нибудь гневное. Минуту пытается, с тем же успехом проходят пего попытки выбраться из сковывающих конечности верёвок, но те так плотно прилегают к коже, что, кажется, конечности онемели. Через время бессмысленная борьба прекращается, словно их владелец только что умер, настолько он сидит неподвижно, не издавая ни звука, только еле-еле поднимающиеся плечи выдают в нём живого.       Как же Тэхён устал от всех чудес, что успел повидать. Как же он желает больше не иметь к этому никакого отношения. Ему жаль себя, жаль, но от данного чувства нет никакого прока. Если бы время можно было вернуть вспять, он бы несомненно согласился сделать это, даже не подумав о том, что обрёл, ступив на новый, ранее неизведанный, этап своей жизни.       Слёзы текут, полосуя покрасневшие щёки, потому что ранее пытался держаться, быть сильным для себя и окружающих, но из-за этого кома проблем, навалившегося на него, сдержаться уже невозможно. Эта ситуация окончательно подкосила его самочувствие. Он боится. Тэхёну не стыдно, ведь причина даже не в его некой слабости, которая могла кому-то показаться решающей и точной. Он просто больше не может держать всё в себе. Ему нужно выбраться отсюда. Пора бы перестать себя жалеть, корить судьбу и обстоятельства. Но что ему делать? Как быть? Он даже не знает, куда попал, что уж говорить о том, чтобы выбраться из тугих пут.       Что же теперь с ним станет? Тэ в принципе не уверен, что выберется отсюда живым. Он далеко не меланхоличен к собственной жизни. Он что, зря туда-сюда бегал по чёртову лесу? Столько испытал и переборол для того, чтобы погибнуть в логове ходячего трупа? Опять же, он не пессимист, просто исходя из сложившихся обстоятельств, вряд ли ему снова повезло с похитителем (его в прошлый раз даже не связывали). Теперь Тэхён понимает смысл слов «всё познаётся в сравнении». Так значит ему просто сидеть и ждать? Чего? Знака. Хотя нет. Тэхён уже достаточно слушал себя, да так, что угодил в логово страшной старухи. Поэтому, наверное, нужно начать действовать. Но как?       Голову он так и не поднимает, отросшие слегка, вьющиеся волосы устремляются вниз. Топот сухих ног уведомляет его о чужом уходе, что несказанно радует. Ему снова нужно побыть одному, переосмыслить всё и сделать из этого выводы, придумать план. Чёрт, он ведь и правда не может закричать, элементарно позвать на помощь.       Надеяться и верить? Если бы только его хватило на это, ведь он сейчас совершенно опустошён как физически, так и духовно. Только и может губами, словно рыбка, хватать дурно пахнущий воздух подземелья и гнили, и даже не понять, от чего же глаза слезятся. И только позже он улавливает в здешнем воздухе совсем другие нотки. Аромат, что идёт где-то неподалёку от него, а точнее его источник. После же до слуха доносится копошение, шарканье, скрип металла, что режет слух, противный шёпот, въедающийся в голову, чем-то напоминающий треск дерева в костре. Он не настолько противен как кажется, но ладошки так и норовят прикрыть многострадальные уши. Всё же любопытство играет свою роль, чем заставляет парня взглянуть на окружающую обстановку и происходящее в данный момент. Возможно это как-то поможет ему.       Его брови взмывают вверх, когда он понимает, что здесь есть окна, из которых идёт светло-синий свет, что говорит об одном — туманное утро. Но удивлению, отразившемуся на его лице была иная причина. Ведь это обычная прогнившая хижина, которую ведьмак ошибочно принял за какой-то погреб. Хочется скинуть эту ошибку на эмоции, что он испытывает, но нет. Здесь правда пахнет сырой землёй и гнилью, режущей глаза. Словно в гробу с мертвецом на пару. По-другому и не описать. Всё здесь кажется настолько мертвым, что даже паутины ни в одном углу, ни одного живого существа кроме Тэхёна тут нет. Даже старуха похожа на ходячий труп. Её костлявые руки, обтянутые серой кожей, судорожно перебирают какие-то чёрные маленькие веники и ещё множество странных вещей. Но только потом парень обращает внимание на главное: огромный ржавый котёл, стоявший возле ветхого столика с иссохшими травами. Тот, кажется, в раз десять больше, чем Тэхён видел у Юнги. Котёл высокий, но ведьмак явно видит исходящий из него пар и звуки кипящей жидкости.       Внезапно он чувствует холод, прошедший по его ступням. Сквозняк идёт по ветхому полу и плывёт от обшарпанной двери, висящей только на добром слове. Глаза вмиг вспыхивают ярким огоньком надежды, будто гипнотизируют, словно хотят отворить, но жаль, что Тэхён ещё не обладает такой способностью. А смог бы он такое учудить?       Лежать на пыльном полу связанным по рукам и ногам никак не доставляет удовольствия. Лучше бы очутиться в тёплой постели, под толстым перьевым одеялом и лежать, лежать!.. Сколько вздумается. Просто побыть одному. Но много ли раз он уже так делал? Тэхён не сбегает от проблемы, а наоборот закрывается в себе, чтобы всё обдумать и не рубить с плеча. В любом случае он пытается так делать, прививает себе благоразумие. Это, конечно, хорошо, но не всегда полезно быть в полном одиночестве в такие моменты. Если не делиться болью, то так в скором времени и подкосить может. Но что делать, если не с кем поделиться? Матери рядом нет. С кем же тогда ему говорить? В этой деревне он часто общается с Чонгуком. Он, по его мнению, немного странный. Вроде и серьёзный такой, а по сути то ещё дитё. На самом деле с ним легко завести разговор ни о чём или о чём-то, сам Чон неплох собой. Но Тэхён его почти не знает, чтобы душу изливать, поэтому-то и решает где-то в своей голове важные вопросы, накручивает ком сомнений и потраченных нервов, в попытке найти полную гармонию духа и тела.       Но думать долго не стоит. Старуха ведёт себя крайне странно: что-то режет, мешает в котле кипящую жижу, посматривает иногда на парня своими глазами, прикрытыми толстыми веками и нюхает что-то в воздухе своим маленьким костлявым носом. Испытывает молчанием, будто чувствует смену чужого настроения и упивается тем, что вызывает страх и тревогу. Ведёт себя словно животное, даже не выбирает, что кидать в котёл, будто всё, что есть на пыльных полках, пригодится. И, как замечает ведьмак, она ходит медленно-медленно, еле передвигается на тонких ногах, что точно кости, обтянутые кожей.       Чёрт, и нет ничего, чем можно было бы перерезать злосчастные верёвки, которые так туго затянулись на тонких запястьях и щиколотках, что кожа давно уж ноет от боли. И одного взгляда хватает, чтобы понять, что режущее чувство не напрасно: из-под толстых витых верёвок показываются кровавые разводы темно-вишнёвого цвета, смешанные с бурно вытекающей сукровицей.       — Чувствуешь этот запах? Словно дорогой металл, — скрипучий голос звучит повсюду, отскакивает от обшарпанных стен, забивается в уши. Это чудовище хочет истерзать его эмоционально.       Тэхён в её сторону даже не смотрит, старается не слушать, обращает внимание на разбитом кувшине и в особенности на глиняных острых осколках. Как бы это до них добраться? Тут же располагается череп крупного козла, с огромными толстыми рогами; дальше можно увидеть чучело чёрного кота, который словно живой, просто замер. Сейчас он постоит так пару секунд и пойдёт своей дорогой дальше, но этого не происходит ни через секунду, ни через минуту.       Тэхён поворачивается на скрип рядом. Существо внезапно оказывается в шаге от него, опёршись о стенку, царапая длинными острыми ногтями деревянную поверхность, что на пол летят опилки, больше напоминающие песок. Внезапно старуха чуть нагибается, грубо обхватив страшными ручищами щёки парня. Поднимает веки, смотрит пристально пустым взглядом, не даёт глаза чужие увести.       — А у соловья глаза распрекрасные, — делает она вывод, но руку не убирает. — Это что же я проглядела старая! Ну ничего… ничего.       Тэхён смотрит непонимающе, пытается лицо освободить из чужих болезненных тисков, но чувствует, как пальцы сильнее сжимаются, впиваясь чуть ли не когтями. Больно, но ему остаётся лишь терпеть. Ведьмак ощущает, как дышать становится легче, горло словно освободили от удушья, он мычит от боли, сводящей челюсть. Чувствует, как призрачная удушающая рука спадает с шеи. Голову грубо выпускают из рук, и он начинает судорожно кашлять, а потом… темнота.       Старуха стоит напротив ветхой двери. Тишина. Но она-то её и настораживает, потому что чует приход нежданных гостей хвостом, скрытым под одеждами. Она лишь напоследок слизывает кровь с пальцев и когтей, после чего бесстрашно открывает дверь.       Тэхён слышит скрип древесины, истошный крик, рычание дикого зверя. Бойня звучит прямо в голове, а он не может понять, боятся ли ему. Он чувствует, что новый гость где-то рядом, ощущает это от соприкосновения с полом, каждую вибрацию и треск ломающегося дерева ловит, что находит отражение в его лежащем связанном теле, что в дрожь бросает. Он лежит безвольной куклой, смотря вперёд мёртвым взглядом, не шелохнётся.       Внезапно рычание, как и болезненные хрипы, прекращается и наступает удушающая тишина. Тэхён уж даже не знает, чего больше боятся: старуху, что хотела его съесть или же волка, что находится совсем рядом, которого он так искал. Неужели тот пришёл не просто так, за ним? Но зачем? Пусть все переживания пройдут, как и слёзы застилающие глаза, ведь слышатся шаги. Человеческие? Ведьмак чувствует горячую ладонь на своей щеке, а потом слышит то, что заставляет его окончательно провалиться сквозь землю.       — Я пришёл за тобой.