Sweet whisper

      Оборотни — миф или реальность? Существа, живущие лишь в умах верящих в них людей или же они намного ближе к нам, чем бог? Именно тот, что поселился меж сгустка мохнатых облаков? Если мы чего-то не видели, это не означает, что этого нет. Обычно как раз таки на этом и сходятся умы людей. Правда, за исключением собственных выдуманных существ, находящихся над их головами. Как парадоксально.       Переступать черту купола было непривычно: трава под мощными лапами, кажется, не приминается под весом, а в противовес колет острыми кончиками, причиняя режущую боль. Или это всего лишь его воображение? Волнение сбивает с ног, его поступь уже не устрашает, не нагоняет немой ужас. Остальные тоже замечают некие изменения в собрате. Шаг мельче и уверенности поубавилось. Совсем незаметные внешние черты, но говорящие о многом. Кто-то фыркает на метающиеся мысли Чона, кто-то — по обыкновению пропускает мимо ушей, но встретился один взгляд, в котором отчётливо маячит жалость. А Чонгуку она нужна? Кажется, что так и есть, но Чон бы предпочёл не видеть, не чувствовать это на себе. Да и к чему ему-то она? Все молча сочувствовали ведьмаку, но это сопровождалось недоумением и тихим подозрением. Чонгук слишком себя накручивает, это отразилось на всей стае.        Чонгук был бы не против совершенно случайно встретить Тэхёна прямо сейчас на площади, может, у самого леса, ворот. Да где угодно лишь бы самому не идти к нему. Его взгляд и голос так необходимы, но первый шаг сделать сложно. Также и ведьмаку точно нужна поддержка. Как было бы проще столкнуться внезапно в дверях дома, но Тэхён больше не выходит, только и делает, что сидит в своей комнатушке. А у Чонгука есть дела поважнее.       Неделя миновала со дня нападения. Много чего случилось в самой деревне, среди селян прошли печальные новости о новом жильце, а среди волков, как им казалось, шла весть не лучше.       Всем стало известно — лес небезопасен. Из-за этого стая увеличила и время, и количество патрулей, потому, возможно, Чонгук и был таким вымотанным и уставшим. Но это помогало сосредоточиться на главном и игнорировать навязчивые мысли. У него просто-напросто нет на них времени. Но не прошло ни дня, чтобы он ненароком не вспомнил о Тэхёне. Страшно становится лишь от нахлынувших воспоминаний злополучного дня. И он до сих пор остался с непреодолимым чувством вины. Он ведь волк, член стаи и обязан оберегать каждого в этой деревне и лесу. Он не смог исполнить собственное предназначение, что также сильно бьёт по гордости. Остальным в стае тоже было не по себе, но Чон ощущал особый груз ответственности, ведь следить за Тэхёном наказала ему собственная мать и вождь деревни. К тому же Чон успел ненароком проникнуться к этому странному ведьмаку.       Как он там? Ему наверняка нужна поддержка. Сложно переносить такое потрясение в одиночку. И в самом деле Чон бы заглянул ненароком, но то времени нет, то самому становится не по себе от предстоящей встречи. Ему было очень больно видеть Тэхёна совершенно беспомощным в той гниющей лачуге. Он испытывал жалость. Боится испытать это чувство снова. От него будут ждать помощи, но он не сможет ничего сделать. Он не всесилен.       А если ему будут не рады? Всё же Тэхён испытал в тот злополучный день два потрясения. И одним из них стала правда о волках, правда о Чонгуке. Испугался ли ведьмак? Сможет ли теперь относиться к Чону как раньше? Чонгук больше всего не хочет видеть на чужом лице отвращение и страх.       Вспоминая недолгий разговор, тут же всплывает очень хмурое и в то же время задумчивое лицо мага. Дело нечистое. Неспроста на эти земли заявилась тёмная ведьма. Но одно дело просто оставить след увядания и гниения от чёрной поступи, другое — напасть на одного из невинных жителей. Дела в лесу всегда старались решать мирным путём. Лишь в некоторых случаях приходилось прибегать к всеобщему голосованию по всей справедливости и бесстрастности, а крайние меры всегда были не менее гуманны. Видимо, где-то разгорелся очаг. Возможно это всего лишь ведьма-одиночка, действовавшая сугубо в собственных интересах, недвижимая кем-то извне, но есть иной поворот событий. По правде говоря, Чону бы очень не хотелось, чтобы за этим покушением стояла значительная сила и весомая причина. Это однозначно приведёт к огромным проблемам. Лес перестанет быть неприступным. А насколько этот очаг успел выйти за черту, уже другой вопрос, на который вскоре найдётся ответ. Чон уверен в этом.       Почему-то ему кажется, что разговор с Тэхёном выйдет сложным. А как же ещё? Всё же вера в лучший исход прицепилась, как пиявка. Боже, парень никогда ещё не был так не уверен в себе, ноги отказываются идти ровно, предательски косятся в сторону. А он ведь мужчина в конце концов. Чувствует себя размазнёй, и оттого нелепо и смешно. Он так не нервничал с того самого дня, как стал полноправным членом стаи. Но тогда-то он был зелёным юнцом, ростом пониже и уже в плечах, а сейчас-то вон вымахал. Так чего бояться?       Виновник съедающих мыслей расположился спиной к дверям, устроившись возле открытого окна. Оттуда доносится резвый шум ребятишек, а меж детских голосов просачивается мелодичное пение пичужек. Конечно, Тэхён услышал его приход, просто вмиг весь запал говорить пропал. Он долго готовил фразу с чего начать. Хочется много спросить, но жаль, что всё сразу узнать не получится. А что тогда важнее? Тоже весомый вопрос. И так теперь у него их навалом, а язык как отрезало. Но Чонгук пришёл сам. И своим молчанием Тэхён передаёт право начать.       Шаги приближаются относительно медленно, прямо-таки хочется встать и поторопить непутёвого волка. Это ведьмак должен в комочек от страха сжиматься. Где тот грозный зверь, что с ним стало? Может, у них одна причина для печали? Лучше бы это было не так. Грустить на пару, конечно, весьма занимательно, но не целесообразно.       — Как ты? — Вместо приветствия. Глупый вопрос, но необходимый.       — Привет. Я в порядке.       Чонгук выдерживает паузу и, не почувствовав препятствия, присаживается рядом.       — Как…       — Погода? — Тэхён улыбается. — Нормальная. Вот, дышу свежим воздухом, вроде солнечно, тепло. Дальше ты спросишь, что я ел на завтрак? — Получилось чересчур грубо, хотя на то причин особых нет. Тэхён просто не знает ещё, как вести себя рядом с Чонгуком, да и ему правда не хочется разговаривать сейчас о пустом. Вроде бы и хочется поболтать ни о чём, но сил на это не осталось. Выходит скверно.       — Если хочешь. — Невольно тушуется из-за резкого тона.       — Чонгук, — Тэхён разворачивается, садясь перед парнем, — я хочу услышать, что ты скажешь.       — Ты не в настроении?       Стебли цветов, что он принёс с собой, подкосились от сильного давления рук. Ему показалось, что он сможет порадовать ведьмака хотя бы ими.       — Нет, просто не понимаю, почему ты пришёл ко мне, — говорит Тэ, смотря куда-то вдаль, чуть выше головы Чона. От этого взгляда невольно колет где-то в груди— Пожалеть?       — Мне уйти? — Если Тэхён хочет, он, конечно, не в праве его принуждать, но чёрт, он же пришёл не за этим. За эти дни Чонгук ощутил непреодолимую тягу увидеть ведьмака. Странное желание только усиливалось, а сейчас стало немного легче.       — Ну конечно нет. Ты же не просто так пришёл?       — Я хотел увидеть тебя, — признаётся. И ведьмак сам для себя замечает, как дыхание на мгновение сбивается. Его поразила неожиданная искренность, словно бы от чистого сердца.       — Увидел. Со мной всё в порядке, правда.       Скамейка мелко поскрипывает, за окном щебечут ласточки. Рана уже перестала болеть, но отчего-то грудь тянет зудящим чувством. В голосе прозвучала доля раздражения. Чон понял это как намёк, что ему далеко не рады. Немного неприятно, но он замечает за собой, что рад и тому, что услышал чужой голос, увидел его.       — Нет. Нам нужно поговорить.       — Хорошо, я не против. Начинай.       Легко сказать. Мысли тут же испаряются из головы, оставляя звенящую тишину. Чон не знает, с чего начать. Он лишь наблюдает, как Тэхён на ощупь ищет что-то, постукивая отросшими ногтями по дереву. Ведьмак находит браслет, деревянные крупные бусины чередуются от светлой к тёмной и глухо постукивают друг о дружку. Тэхёну так спокойней, хотя это с потрохами выдаёт его нервозность.       Взгляд Тэхёна не на нём, но мысленно он смотрит прямо на Чона. Даже так он давит, сгущает атмосферу, хотя и не нарочно.       — Наверное, тебе некомфортно в моём присутствии, — делает вывод.       — Тебе только кажется. По моему, некомфортно здесь только тебе. — Эти слова задевают Чона.       — Просто меня пугает твой тон.       — С чего бы это? — говорит Тэ и бережно откладывает браслет в сторону, после чего складывает руки на груди.       — От тебя несёт агрессией.       — Иногда это всяко лучше страха.       — Это не так! — излишне резко отвечает Чон, чем слегка пугает ведьмака. Тот ещё не привык к своей излишней чувствительности к звукам, а неожиданное повышение тона действует на него не лучшим образом. Чонгук это понимает, поэтому продолжает, говоря тише. — Если честно, я боялся увидеть именно эти эмоции на твоём лице, но сейчас, думаю, моё мнение изменилось.       — Моё тоже, — соглашается, еле кивнув. — В любом случае сам взгляд на ситуацию.       — Что это значит?       — Значит то, что я отношусь ко всему, будто так и должно быть. Это тебя пугает? — его хмурый взгляд заставляет Чона немного напрячься, а холодность вызывает отторжение.       — Ты будто изменился, — он переводит всё своё внимание на цветы в руках, теребит стебельки только, чтобы не смотреть вверх. — Что-то внутри тебя.       — Хочешь напугать меня?       — Нет. Я вижу это, чувствую.       — Понятно, — усмехается.       Он медленно поднимается, опираясь о деревянные стены, натыкается на тканевую вышивку и чуть не срывает её с петель. Так кажется Чону, но он остаётся на месте, пристально следя за всеми осторожными передвижениями парня. Тот закрывает окно, перекрывая шум с улицы, и возвращается на место перед Чонгуком, готовясь продолжить прерванный разговор.       — Ты что-то принёс? Можешь не отнекиваться, я слышу аромат лилий.       — Обычно так хотят порадовать. Тебе же нравятся цветы?       — Тебе повезло, ты угадал, — улыбается.       — На самом деле до этого не так сложно додуматься. Ты же бывший лекарь, — кажется, обстановка налаживается. Теперь, Чону не хочется позорно сбежать.       — А если бы ты промахнулся в догадках? — звучит смешок.       — Думаю, ты бы всё равно не отказался от цветов.       На лице Тэхёна появляется странная эмоция, по которой Чон не может понять, смешно ведьмаку или он слишком долго думает над сказанным. Всё же Чонгук знает его очень хорошо, а прошло не так уж и много времени с того момента, как Тэхён вынужден был остаться в непроходимом лесу. Но хочется видеть жизнь в глазах, лицезреть его думы. Придётся привыкать к такому холодному взгляду.       — Резонно.       Чон старается не смотреть на ведьмака слишком пристально. И причина не в изъяне, который Чон таковым совсем не считает. Нечего молоть чепуху. Просто так он видит оттенок грусти на лице парня, ему хочется сопереживать, помочь. Это ведь его долг. Но он не способен ничего сделать кроме как утешить, пожалеть, но Тэхёну либо это не нужно, либо его это ущемляет.       — Чонгук, не молчи, я не могу увидеть тебя.       Он еле заметно хмурится, закусывает губу, и мигом на его лице появляется подлинная эмоция. Стена разрушена, в полной тишине он чувствует себя беззащитней всего. Тэхён ощущает чужое присутствие, угадывает по запаху и сам не знает, с чего бы это его так задевает это молчание.       — Чонгук, что случилось?       Как же он мог так расколоться? Утратить всю холодность, выдавая истинные чувства?       — Ты…       »…не хочешь меня видеть?» — остаётся неозвученным, но Тэхёну не настолько отшибло голову, чтобы не понять, к чему клонит парень.       — Просто наконец обними меня, дурак.       Какие к чёрту слова? Только действия и эмоции! Тэхён еле-еле выдаёт улыбку (просто нет сил на что-то большее), а Чонгук не сразу повторяет то же самое. Заключив в объятия, наконец сознает напряжённость чужого тела и понимает, как необходим сейчас ведьмаку. Холодный носик зарывается в изгиб шеи, вызывая непривычную от прикосновений дрожь. Чужое дыхание щекочет нежную кожу, но Чонгук только крепче прижимается, силясь не сломать кое-кому рёбра. Всё же контролировать свою силу нужно, а то и последствий не оберёшься. Но если что можно спихнуть вину на ведьмака. Сам напросился.       Чонгук на самом деле даже представить себе не может, как действует на Тэхёна. Ведьмак думал, что ему просто нужно выговориться, ему необходим близкий человек. Чонгука с натяжкой можно назвать другом, но отчего-то рядом с ним спокойно. Особенно когда Тэхён узнал его лучше, ему стало в сто раз легче рядом с этим странным парнем, словно они знакомы несколько лет или даже больше. Странное чувство. На долю секунды ведьмак боялся обжечься, но в итоге ощутил лишь блаженное тепло. Это ново и пугает.       — Я почти тебя не знаю, но ты самый близкий мне человек в этом страшном месте, — шепчет, нечаянно коснувшись кожи губами. — Если бы ты пришёл раньше.       — Я знаю.       Как же эгоистично с его стороны, говорить такое человеку. Хотя и не совсем Чон и человечен, может, отчасти, Тэхён не знает. Но он сам загоняет парня в яму, сам ставит ловушки, видимо, намеренно. Это такой приём, чтобы перед ним, как за цыплёнком, ходили? Чонгук и без того привязан, а ведьмак пользуется его добротой, в которой так нуждается. А о Чоне кто подумает? Но он, кажется, чувствует некое облегчение, когда его шею сильнее сжимают. Ощущение нужды кого-то в тебе так греет душу, просто неимоверно. Что он думать о чём-то другом и не смеет, доверчиво тепло чужого тела перенимает. Ему больше ничего не нужно. Главное вовремя оторваться.       — Ты снова ходил в лес? — внезапно звучит вопрос. Он у кого-то спрашивал о стае?       — Да. Теперь мы бываем там чаще.       Тэхён не спрашивает, кто такие «мы». Он и без того догадывается, но чувствует, что сейчас лучше оставить крохотную недосказанность между ними. Не раскрывать же все карты за раз?       — Я чувствую стойкий аромат лилий. В каком поле ты отлёживался? — он резко отстраняется, чтобы увидеть чужое лицо, но вовремя вспоминает о своём нынешнем положении и больше не приближается, держится на почтительном расстоянии.       Чонгук угадывает в чужом поведении верный подтекст, потому садится удобнее и совершенно забывает ответить на вопрос.       — Хочешь сходим как-нибудь? — намекает на то самое место.       Почему бы и нет, подумал Тэхён. Неплохая идея, тем более следует как можно скорее посетить кучу прекрасных мест, пока не начались холода, ведь лето близится к концу. Многое они не смогут увидеть красной осенью, на смену придут другие красоты. Столько всего нужно успеть.       Тэхён всё не может привыкнуть к тому, что больше ничего не увидит.       — Лучше не предлагай того, чего всё равно не выполнишь, — говорит и вовсе отворачивается.       — Ты плохого обо мне мнения. Узнал бы лучше, так не скалился бы.       — Ну да, мне же нужно узнать все твои тайны, — ухмыляется Тэ, не задумываясь садится на скамью с ногами, прижимая их к груди.       Чонгук и не заметил, что тот всё это время был без обуви. А сейчас так мило прижимает аккуратные ступни к широким штанам. Тонкость оголённых щиколоток и чёткость линий косточек невольно приковывают внимание. Видимо, несмотря на жару, Тэхёну стало холодно. Не из-за этого ли он закрыл окно? Этот жест Чону показался милым.       — Да кто тебе их расскажет? — наигранно возмущается Чон.       — Всё равно сам разболтаешь.       Стук в дверь заставляет их синхронно повернуться на источник звука. Оба несколько секунд не понимают, что вообще произошло, но Тэхён всё же даёт разрешение войти. Вот это его, кстати, очень удивило. Он находится не на своей земле, его, если грубо выразиться, заперли здесь, заточили (он не перестанет возмущаться по этому поводу), но при этом дали новую свободу. И, честно говоря, люди здесь весьма учтивы и вежливы. Ему выделили комнату, хотя, насколько он разузнал, он живёт в этом доме один, и к нему относятся слишком почтительно, как ему кажется. Хотя ведьмак заметил одни и те же вежливые жесты у всех людей, с кем хоть раз виделся, потому может сделать вывод, что всему виной здешние порядки. И ему это очень нравится. Из-за образовавшейся щели открывшейся двери показалась голова незнакомца.       — Приветик, — говорит ведьмаку, что непонимающе уставился в сторону, так как не знает, кому принадлежит голос, да и к кому он обращается. — Чонгук, мы вообще-то тебя только и ждём. Вожак сказал, если не спустишься, получишь подзатыльник.       — Понял, иду, — он обречённо вздыхает, на что слышит тихий смешок со стороны Тэхёна. Чон даже насупился на реакцию парня и вообще на свою удачливость. Это ж надо так легко пасть в глазах новоиспечённого друга из-за какой-то псины. Чонгук точно припомнит это Хосоку.       — Мне пора. Скоро увидимся.       Он поднимает руку в характерном жесте, но понимает, что это будет лишним, потому намеревается просто уйти, но уже у выхода его останавливают.       — Цветы.       Хорошо, что Тэхён не забыл про них, а Чон так бы и унёс их с собой. Поэтому возвращается, аккуратно передаёт лилии в чужие тянущиеся руки и мельком смотрит на нежную улыбку, после чего окончательно уходит, закрыв за собой скрипучую дверь.       Он остаётся совершенно один. Холод внезапно пробегает вдоль изгиба спины. Рубашка натягивается, являя сильно выраженные позвонки. Из-за последних событий он слегка исхудал. Хоть прямо сейчас пересчитывай косточки. Но это не столь важно. В руках совсем близко к лицу нежные белые лепестки, ненароком касающиеся кончика носа, вызывающие щекотку. Они так близко, настолько, что их ненавязчивый запах окутывает с ног до головы, внушая идею вновь окунуться в сон. А от сего предчувствия пальцы на ногах подгибаются.       Во сне нет темноты и сплошного чёрного. Это место ярких красок, место, где ещё живы воспоминания, имеющие цвет. Как хотелось бы вернуться в то незабываемое прошлое. Но сейчас, остаётся лишь воображать, выстраивать картину, предполагать, как же сейчас выглядит цветок в руках. Сколько их всего? Тэхён насчитал по смятым стебелькам пять. Какие оттенки находят своё отражение в нежном белом? Пропускают ли они свет через себя прямо сейчас? Последние дни были достаточно теплыми, поэтому даже сейчас парень не может различить обжигающий луч света от общей духоты. Но при этом деревянные полы такие холодные, словно в преддверии осенних дней.       Ах да, так и есть. Он уже давно живёт здесь, что и конец шального лета не за горами. Но как же от мыслей этих тошно. Да, он вроде как смирился, свыкся со своей нелёгкой долей. Пребывание в этом месте не приносит особой радости, хотя, бесспорно, хорошие воспоминания тоже имеют место быть, но стоит ли это того? Стоит потраченных слёз? Здесь не так плохо, как кажется на первый взгляд. Его сомнения, верно, заключаются в его стойкой убеждённости, что ему пора вернуться.       И всё же улыбка на губах неспроста. Так приятно ощущать заботу, без оправданного ущемления. Тэхён ведь остался таким же, как и был раньше. Ничего не изменилось, всё в порядке. И с чего бы Чонгуку из-за этого волноваться?       Он встаёт и короткими шажками идёт вперёд, пока не упирается бедром в толстый край стола. На том месте пока что сияют синяки, но скоро Тэхён совсем освоится. Нужно время. Руки аккуратно проходятся по плоской поверхности, покрытой тонкой скатертью с кружевной каймой, пока не натыкаются на небольшой кувшин. Цветы тут же оказываются ярким элементом декора небольшой светлой комнатки. Но Тэхён вдруг вспоминает о не менее важной составляющей — воде. И как назло в комнате ничего не оказывается кроме земляничного сока.       Дело в том, что по дому он ходить самостоятельно ещё не решался, да и рано ему, он даже по комнате спокойно передвигаться не может, хотя тщательно пытается это исправить.       От собственной беспомощности вмиг становится тошно. На мгновение он забыл, как тяжелы были эти дни. Чонгук пришёл и развеял смуту, но его сейчас его нет, и снова вернулась молчаливая печаль. Тэхён всё это время пытается не думать, что потеря зрения ущемляет его в чём-либо. Лучше думать, будто это нехорошая особенность, но как же ему надоели доказательства собственной никчёмности и невозможность выполнять, казалось бы, элементарные вещи. В такие моменты в полной мере ощущается его беспомощность и безнадёжность. Он не хочет звать женщину, коей наказали следить за ведьмаком и всячески помогать. Тэхёну в сердцах хочется кричать о ненавистной зависимости в чужом уходе, будто он дитя малое. Как же так? За что?       Тело оседает на пол, опираясь о край, чтобы не упасть. Запястья тянет неприятно, раны давно покрылись грубой коркой, стягивающей кожу точно кандалы, пригвоздившие толстой цепью к земле. Он связан по рукам и ногам, словно преступник, совершивший самое тяжкое. Но если он не виновен? И вроде бы Тэхён давал себе обещание, что больше не прольёт своих слёз, пойдёт дальше, примет как должное. Но как можно? Как, когда, кажется, всё окружение нарочно пытается подкосить его твёрдую волю, наконец встать на ноги? Он слышит, как несколько капель срывается с мокрых ресниц. Осталось совсем немного, совсем чуть-чуть.       А где-то на опушке леса, стоит чёрный могучий зверь, оборачивается, чтобы в последний раз окинуть ясным взором деревню, утопающую в лучах солнца, будто в надежде отыскать знакомую фигуру. Но никого так и не увидев, он переступает врата. Даже торопящие собратья не могут выбить из головы оборотня мысль о прекрасной голубизне чужих глаз. И это опечаливает всех кроме самого чёрного волка.