Sweet whisper

      — Не буду врать, это очень сложно.       — И без того знаю.       Вряд ли ясные дни длились бы долго, это стало понятно с приходом проливных дождей, что принесли серые тучи, заполонившие небо до линии горизонта. Хотя всё равно из-за высоты сосен не видно ничего, кроме того, что, собственно, можно видеть. И это должно, вообще-то, настораживать как никогда, но что Тэхёну-то до красоты? А вот учиться важно и нужно. Юнги как-то сказал: «Кривой, косой, но будешь». Ужас какой-то, а волноваться кто за ведьмака будет? Но и это ничего, стерпится и слюбится, тут проблема совсем в другом.       — Если бы ты имел понятие об основах! — восклицает маг, держа здоровенный фолиант под тысячу, а то и более страниц, в тонких, кажется, слабых белых ручках, нервно расхаживая по небольшому помещению, где они ранее проводили свои занятия, мучительные и долгие.       Тэхён, сидевший за ученическим столом, сделанным специально для него, любимого и единственного, в это же время неторопливо перебирает деревянные бусины браслета, от неимоверного размера скуки считая грузные размеренные шаги.       — Только мне ничего не предъявляй. Ты же здесь учитель, — недовольно шипит ведьмак, собираясь наконец войти в состояние прекрасного сна и забвения, пока за него решают важные дела. Это просто прекрасная жизненная установка, жаль, что не шибко эффективная.       — Не спать! Чёрт, впервые жалею об этом. Ну ладно. Есть и плюсы, — тут он затрагивает проблемную тему Тэхёна, что никак не выходит из головы, но успеть погоревать он всегда сумеет, а вот двигаться дальше нужно начинать прямо сейчас.       — Это какие например? — Подобный тон стал для Тэхёна обычным в присутствии и по отношению к магу. Но Юнги сильно не задевает неуважительное обращение, так он чувствует себя не таким старым.       — Ну, тебе будет легче освоить магию, а это требует концентрации, — поучительным тоном поясняет маг, наконец оставив книгу в покое, положив ту перед парнем.       — С детства мечтал. — Дерзость — вот что по-настоящему выводит мага из себя.       — А ты думаешь, почему многие закрывают глаза прежде чем высвободить собственную энергию?       — Понятия не имею.       — Стыдно должно быть, — он тут же складывает руки на груди, забавно топая ногой.       — Я так не думаю. — Услышав недовольный тон Юнги, ведьмак отзеркаливает позу, будто идя наперекор. А от тяжёлого вздоха рядом он не в силах сдержать самодовольную улыбку.       — Хорошо, начнём прямо сейчас, — внезапно говорит маг, гаденько ухмыляясь. А нечего учителю перечить!       Эти слова заставляют Тэхёна изрядно всполошиться, он даже подскакивает на месте, отчего пугает стоящего совсем рядом мужчину.       — Как? Так скоро?       — Нечего ныть, молодёжь. Приступим.       И кто бы знал, что это так сложно. А неспособность на что-либо вызывает ужасное чувство неловкости вперемешку с отчаянием. В таком случае желание сказать «если бы» пересиливает важнейшие потребности, окончательно стирает их, словно это всего лишь простое наваждение. Каков расклад, при котором все надежды с правой мотивацией хоть на что-то угасают на глазах? Сложно описать эти чувства, не побывав в более или менее схожей ситуации, но можно постараться воспроизвести их с помощью воображения и фантазии. Всегда есть выход, но, кажется, только не сейчас, не в эту минуту. Говорят, с первого раза ни у кого не получается, все падали и поднимались, если хотели, только вот настроение, да и весь дух это не высвобождает на волу. Попытки не приносят должного прогресса, а это наталкивает на собственную испорченность и никчёмность. Поиск причины в себе, только это может помочь в достижении цели. А когда искать нет сил? Или уже нет. Ещё совсем чуть-чуть, ему нужно просто расслабиться, ни о чём не думать, погрузиться в астральное состояние полной гармонии души и тела. Но раньше у него получалось что-то наподобие этого, а сейчас этого добиться невозможно. Желания войти в некое состояние транса ни капли не помогает, наоборот, становится только хуже. Злость по отношению к себе весьма знакома каждому. Отчаяние набирает обороты.       — Ладно, давай ещё раз.       Концентрация. Просто направить свои мысли в нужное русло. Река, реки, речушки, прямая линия, направление… Не выходит. Тэхён даже глаза закрывает для пущей видимости его усиленных стараний, но в выставленных ладонях ничего не происходит. А, собственно, что должно? Ему даже толком ничего не объяснили, а он и не пытался спросить. Тэхён не знает, что от него ждут, просто сказали руки положить перед собой, а там дело за силами. А что и как?       — Я не могу, — он раскрывает глаза, в раздражении сжимает кулаки так, что ногти впиваются в кожу, оставляя полумесяцы.       — Успокойся. Представь… например, море, — предлагает маг, правда, его и тут разочаровывают.       — Но я никогда его не видел.       — Совсем нет?       — Только по рассказам.       Это вполне ожидаемо, даже не удивляет ни капли. Только совсем немного заставляет взгрустнуть и пустить воображаемую слезу, ведь не увидеть этой красоты значит не жить вовсе. Можно скорбеть о своём существовании, если не повидал белый песчаный берег, не ощутил свежесть ветра и сами бескрайние голубые просторы? Ведьмак тоже задумывается над этим, но его больше волнует не то, что он не видел, а то, что никогда не увидит.       — Тэхён, думаю, тебе нужно отдохнуть. Завтра потренируемся.       Так будет намного лучше им обоим. Нечего тратить время на бессмысленные попытки, не приносящие должного успеха. А хватило бы лишь намёка. Так никчёмно ведьмак себя ещё не чувствовал.       — Тебя провести или позвать кого-нибудь? — взволнованно спрашивает маг, пристально уставившись на чужое совершенно непроницаемое лицо.       — Нет. Я справлюсь.       Он встаёт из-за стола, осторожно проходит мимо Юнги, находит дверь, в уме отсчитывая шаги. Ведьмак довольно скоро начал ориентироваться в пространстве, потому теперь почти не просит помощи у окружающих, считая себя более самостоятельным. Нечего за ним как с цыплёнком возиться. А никто и не противится его решению, не может же он всю оставшуюся жизнь ходить с кем-то под ручку. Но всё же некоторые, в том числе и Юнги, исподтишка поглядывали за парнем. Мало ли что случится, ведь не так много времени прошло, как он ослеп. Но Тэхёну стало намного лучше, это видно, он почти не обращает внимание на свои некоторые особенности, вызывающие незначительные трудности в привычном быту.       Например, если в закрытом помещении он ещё может свободно ориентироваться в пространстве, то на открытой местности это вызывает значительные трудности. Правда, он запомнил, как двигаться по количеству шагов, направление для него тоже не проблема, но случайности ведь никто не отменяет. Хорошо, что добрые люди всегда придут на помощь.       — Стой, ты же сейчас упадёшь.       Тэхён не сразу понимает, что это было брошено ему, а не кому-то из немногочисленных прохожих.       — Повернись чуть влево. Да, и иди вперёд. Только медленно.       Слов нет совсем, будто парень вкупе со зрением утратил способность говорить. Но даже так он послушно идёт, ведомый чужим голосом, пока его не хватают за руку и не сажают рядом.       — Кто вы?       — Думаю, тебе это ничего не даст.       Возможно этот человек прав, и Тэхёну точно никогда не пригодится эта информация, но ведь это самый логичный вопрос в данной ситуации. Вот ведьмак заметил тон голоса, его неестественную хрипотцу, частые тяжёлые вздохи собеседника, словно он сломлен простудой. Но ведьмак точно может сказать, что это просто признак старости.       — Спасибо за помощь.       — Не стоит. Ты лучше не ходи по улице один. Сейчас не то время, чтобы расхаживать, пока волки даже днём в лес бегают. Смотри ещё, не заметят — собьют. Ты же маленький совсем, а эти махины тебя за муху сочтут, — навеселе говорит старик. Может, это и вправду смешно.       — Я и не подумал об этом, — произносит ведьмак, виновато опустив голову.       А ведь это вполне возможно, но всё же где-то внутри теплится надежда, что эти самые «махины» так не поступили бы, хотя всякое бывает. Но Чонгук бы точно его заметил. Верно? Не так опасно расхаживать в одиночку, не нужно его переубеждать.       — Сколько тебе лет? — как бы невзначай интересуется незнакомец. Нужно же знать, с кем он имеет дело.       — Двадцать четыре.       — О, так совсем ещё молодой! Тяжело, наверное, здесь жить, да ещё и со зверями по соседству.       — Да, тяжело.       Приближается осень, да и погода не радует, потому и дрожь по телу пробегается, что холод, гонимый быстрым ветром, проникает под лёгкий хлопок.       — Знаешь, я ведь тоже ничего не вижу. Ну, ладно, схитрил. Вижу собственно силуэты. Но я к чему всё это. Тебе надо бы коня, — говорит старик, и почему-то Тэхён почти уверен, что это тот самый дедушка, что постоянно сидит на скамье, в тени крыши.       — Коня? — в недоумении переспрашивает парень, думая, что ему послышалось.       — Не бойся, это я про трость так. Незаменимая вещь! А в нашем-то с тобой положении та ещё волшебная палочка.       — Даже не знаю, возможно вы правы, — задумчиво произносит Тэ, смотря перед собой.       С этим человеком очень легко, парень даже не против продолжить их разговор, да и когда ещё он сможет так побеседовать, но знакомый шум прерывает их.       — Они возвращаются, — говорит старик, прислушиваясь к шелесту деревьев и грузному топоту лап.       Ветер усилился, а тучи, кажется, стали только темнее. Солнце будто решило исчезнуть навсегда, оставив господствовать безграничную серость и густой мрак. Верхушки деревьев колышутся, приминаются под сильными порывами ветра. Воздух совсем похолодел, что кончики пальцев стремительно краснеют от прилившей к ним крови.       — Как твоё имя?       — Тэхён.       — А моё Томо. Приходи ещё, я буду рад поговорить с тобой.       После этого ощущение чужого присутствия спало на нет. Тэхён и не заметил, как собеседник умело скрылся. Немного стыдно за это. Парень ведь даже не попрощался. А возможно оно и к лучшему. Люди вечно говорят что-то в этом духе, как и приветствие, но в чём, собственно, суть этих слов? Если взглянуть на них с долей проницательности, глубже покопаться в смысле, нежели считать их ключевыми пунктами соблюдения этикета и хоть каких-то правил приличия. Что тогда приходит на ум простого человека? Вероятно, мысли, гонимые прочь от здравого смысла, или простейшие, что не секрет для каждого. Нужно просто задуматься. Ведь иногда истина кроется на поверхности, просто нужно принудить себя расстаться с ленью и наконец пойти на поиски. Легко звучит, не так ли? Но, когда сил хватает, что переступить себя не составит труда, приходит понимание. Но если вернуться к самой сути вопроса, что именно станет толчком к той самой истине?       — Тэхён!       Оклик, подобный на звон, заставляет повернуться, откуда послышался голос.       — Ты почему сидишь на холоде? Плащ бы хоть взял с собой, если уж так приспичило.       — Я погулять хотел. Вот ждал тебя.       — Ты весь замёрз, — говорит парень, взяв чужие холодные ладони в свои горячие, а взглядом скользит по красным щекам и кончику носа ведьмака. — Пойдём, я отведу тебя домой.       — Я хочу погулять, — настойчиво говорит Тэ, упираясь тянущим его рукам. Не зря н так хочет выйти наружу. Чонгук единственный, кто может и хочет его сопровождать. Грех не воспользоваться данной привилегией.       Чонгук внимательно следит за эмоциями на чужом лице, после чего всё же отпускает парня.       — Хорошо. Но сначала сходим за тёплой одеждой.

***

      Между прочим, гулять по неровным тропинкам и песчаным дорожкам даже под ручку не лучшая идея. Во-первых, не знаешь, когда полетишь носом в землю; во-вторых, погода оставляет желать лучшего: полчище туч застелило небо без единого проблеска золотого лучика; в-третьих, крайне близкое нахождение к горячему во всех смыслах парню вызывает кучу неудобств, в том числе и основанных на нервной почве. Хотя тепло чужого тела греет, словно печка, а в такой-то холод самая, что ни на есть находка, но всё же выглядит это со стороны странно. А кого волнует чужое мнение? В данном случае Тэхёна немного «скребёт», даже если он и не видит, может представить, да и не глухой. Просто-напросто ему неудобно, немного стыдно что ли. Да и за что, собственно? Вроде бы ничего вне человеческого понимания или из того, что, как говорится, за гранью. Следует перебороть это пустое, внезапно явившееся смущение и не думать ни о чём таком.       Только когда они выходят за черту деревни, шагая по заросшим просекам, наступает та долгожданная тишина и спокойствие. Странно, может, ведьмак и не видит ни черта, но прямо-таки ощущает приближение осени. В любом случае главная причина, почему он решил прогуляться по здешним местам, очень проста и даже прозрачна. Ну кому захочется сидеть в четырёх стенах, редко выходя на крыльцо дома? Вот и Тэхёна это не устраивает, а ходить куда-нибудь нужно с человеком знающим местность и знакомым с самим Тэхёном, чтобы по дороге скучно не было. И, казалось бы, все в этой деревне знают всё от и до, но ходить с незнакомцами скучно, а знакомиться и подавно нет желания. Вот и приходится напрягать своего нового знакомого или всё же друга. А с этим надо бы подробнее разобраться.       — Куда мы идём?       — В лес.       — Совсем сдурел?       Он останавливается на месте, не давая ступить и шагу. Что вообще на уме этого волка? Ну и правда, какой лес? Здесь, посреди сосновой поросли, куда безопаснее — это Тэхён понял на практике. И даже при великом желании и рвении посетить зелёную глушь Тэхён пока не готов без задней мысли ступать по любимым тропинкам. Это место всегда было для него как святилище Господа для остальных. Он не отвернулся от того, что его так зовёт, просто глас этот невольно вызывал холодную дрожь вдоль позвоночника и предплечий.       — Не бойся, мы отойдём недалеко от черты, — невозмутимо произносит Чон, почувствовав усилившуюся хватку на плече.       Ввиду отсутствия солнца на небе, лес кажется намного темнее обычного, будто бы вечные сумерки воцарились по соседству. Тэхён может поклясться чем угодно, что ощутил всем телом тот момент, когда они перешагнули невидимую границу. Он готов поклясться, что даже атмосфера в этом месте более тяжелая. Точнее сказать насыщенная. Голоса животных и птиц, стрёкот насекомых и шелест листвы, к тому примешались всевозможные запахи свежей дичи, но перебить аромат зелёной свежести, наполняющей лёгкие без остатка, они не могут. Так было и раньше, но сейчас он может уделить намного больше внимания не только разнообразию внешнего убранства дома лесной живности. Воздух всё же намного свежее. Наверное, из-за множества зелени, многочисленных кустарников и деревьев вокруг. Ноги постоянно намереваются подвести при малейших препятствиях. На пути встречаются камни и опавшие ветки, скрытые за высокой травой, пышными листьями папоротника и густым мхом, устелившим толстым покрывалом землю. И хоть Чонгук помогает и предупреждает, где нужно быть более осторожным, Тэ всё равно умудряется наткнуться на неприятности.       Совсем рядом шуршит листва, а в ней также явно различается скрежет, похожий на скрип когтей, и затем почти бесшумный топот маленьких лапок.       — Что это?       — Не волнуйся, это всего лишь белка, — успокаивает, мельком взглянув на существо, нависшее над головой.       Оно сидит на ветке, прогнувшейся под тяжестью чёрного тела, отдалённо напоминающее человеческое, и смотрит огромными жёлтыми глазами в полуметре от лица ведьмака, что беспристрастно уставился в пустоту. Чон бросает грозный взгляд на «созерцателя», что решается потянуть длинные сухие руки к ведьминскому лицу.       — Пригнись, здесь ветка, — произносит, самостоятельно опустив голову Тэ, чтобы быстрее увести от нежданного знакомства. Лучше Тэхёну не знать, кто кроме зверей живёт в этом лесу.       —Чонгук, раз уж мы здесь одни, я хотел кое-что узнать.       — И что же?       Он помогает перешагнуть повалившееся дерево, поросшее лишайником.       — Расскажи мне о вас.       — Но ты ведь и так знаешь.       — Я знаю лишь, что ты оборотень. И другие, видимо, тоже.       Говорить это вслух крайне затруднительно. Просто осознание пришло, а переварить это достаточно сложно. Нелегкое это дело — верить в магию. Жаль, но что уж сделать. Но точно нельзя говорить об отсутствии интереса. Когда пропадает страх, именно интерес становится движущей силой. Вот и в голове Тэ также уже долгое время растёт актуальность важного вопроса.       Внезапно, меж стрекотания сверчков и других звуков, говорящих о наличии живности вокруг них, где-то в глубине слышатся высокие голоса, льющие в унисон дивную мелодию, словно по договорённости. Тэхён на какой-то момент забывает, что должен слушать Чонгука.       — Ну, если ты так хочешь, — слышится тяжёлый выдох. — Когда-то очень давно мы пришли в этот лес и построили деревню в самой глуши. Так мы защитились от любопытных людей, бывавших частыми гостями на охотничьих угодьях. Знаешь, мы ведь просто хотим жить мирно и выполнять своё предназначение.       Почему-то вопросов по поводу упомянутого предназначения не возникает. Тэхён и без того уже понял.       — А пропавшие люди?       — Тэхён, они и шага ступить не могут, как их тут же растерзает разъярённая медведица или ещё кто похуже. А вообще, из-за прибытия новых волшебных существ в этот лес, маги решили немного поколдовать, чтобы можно было особо не беспокоится о безопасности «местных жителей».       — А мне с детства говорили о жутком чудовище.       — Ну, если говорить грубо. А теоретически их здесь тысячи, — как ни в чём не бывало говорит Чон, весело поглядывая на шокированного парня. Он слишком мило удивляется, Чонгук тотчас уводит взгляд.       — Сколько?!       — Ты не ослышался.       Тишина меж ними длится недолго, ведь обоим есть что сказать.       — Невероятно. Хотя, подожди. Вы ведь не единственные…       — Оборотни? Нет, нас много. Ну, во-первых, не все из нас могут принимать волчью форму. На самом деле в нашей деревне таких «везунчиков» пока что десять. Во-вторых, луна почти не влияет на нас, если мы проводим большую часть времени в человеческом облике. И нет, мы не едим сырое мясо. Хотя, честно сказать, можем, — рассказывает Чон, базовую информацию, о которой обычно спрашивают не столь просвещённые, всматриваясь меж деревьев. Туман. Да и темновато для прогулки…       Вблизи селения безопасно, по крайней мере теперь, никто из волшебных существ не селится рядом с оборотнями. Рискованное это дело однако. Хотя бывает, ходят кругами, но даже так встречаться с волками не решаются. А также нельзя забыть о наглых падальщиках, но они не причиняют никому вреда. Разве что докучают своим присутствием, ходят-бродят из стороны в сторону, всё высматривают что-то или кого-то. Как раз-таки один из них им и повстречался. Но Чонгук отправился в лес, зная, что здесь нет опасности, да и недавнее обещание нужно выполнить. А ещё они уже вдоль и поперёк находились по землям вокруг деревни: на голубое поле ходили, крольчат тискали, хотя они сами были не прочь подставить мохнатые животики. А как-то Чон даже пытался ворон ловить — не получалось. Приходилось договариваться с упрямыми пернатыми. Что не сделаешь ради Тэхёна.       — А когда полнолуние?       — Хочешь проверить, не вру ли я? — лукаво улыбается, наконец увидев вдалеке то, к чему они шли всё это время. — Через неделю.       Свет в дали манил, как и песни птиц, что, видимо, и поселились в той же стороне. Стрекотание жучков полностью забило уши, а где-то там, точно шёпот, раздаются дивные мелодии. От того, наверное, и жажда, насущный интерес повели ноги по лесной земле. Тэхён отбросил страх перед неведением: всё равно рядом есть Чонгук. Запах немного сменился, а точнее приобрёл новые знакомые нотки. Недавняя дрожь пропала в одночасье, будто и не было её совсем. Может быть от того, что воздух потеплел? Странно звучит и на словах, и в мыслях, но отчего-то по-другому сказать язык не поворачивается.       А вот перед Чонгуком начала раскрываться совершенно иная картина. Меж высоких рыжеватых стволов деревьев пробивается ясный голубоватый свет. Он горит словно ночник в темноте, ведущий верных путников. А чего ж не правда? Там огоньки выводят на маленькую полянку, кажется, совсем одинокую, но, безусловно, пестрящую белизной и поросшую от края до края белыми цветами, отливающими серебром в ночном свете. Да, уже изрядно стемнело, но, кажется, будто свет идёт не от небесных светил, а от самих цветов, нежных лилий. Скорее, нужно скорее очутиться там! Чон ведёт Тэхёна быстрее, а все недовольства по поводу его неосторожности просто игнорирует, пока не останавливается у первых ростков.       Тишина. Пение вдруг затихает. А Тэхён, до этого крепко держащий парня за привычно горячую руку, чтобы не дай бог не потеряться, уверенно разжимает ладони и делает шаг вперёд. Мягкий ненавязчивый аромат. Так много, что дышать приходится только им, но кто, собственно, против?       — Это… лилии, — восхищённо звучит ведьмак.       — Я же обещал.       Как всё же здорово получать то, на что искренне не надеялся! Ведь Тэхён до последнего думал, что это всего лишь слова, унесённые ветром в тот же миг, как сорвались с чужих уст. Неужели он был неправильного мнения о том, кто был всё это время совсем рядом? Как-то не по себе от таких мыслей. Лучше уж вообще не думать об этом, потому что сложно. Вот, кажется, жить и глубоко не вдаваться ни во что так легко и беззаботно, а как настанет пора понять самого себя и задать простейший вопрос, голова кругом и раскалываться начнёт нещадно, потом и бессонница ко всему прочему прибавится от тяжести преследующих всюду мыслей. Потому и сложно понять своё всплывшее недоверие. Особенно, когда начинаешь замечать его и вдаваться в подробности. Возможно, Тэхён и правда был по прежнему слегка осторожен с Чоном. Но лишь в силу того, что сомнения его терзают не только по отношению друга. Но, казалось бы, что может пошатнуть то доверие? Когда Чонгук давал повод в себе усомниться?       Тэхён аккуратно ступает в заросли полюбившихся вмиг цветов, ощущая прилив энергии неведомой доселе силы, она так наполняет его, что кажется знакомой и в какой-то степени родной. Будто все проблемы вмиг спадают с плеч одна за другой.       Чонгук подходит чуть ближе, тут же поравнявшись с ведьмаком, окидывает взглядом лицо, задержавшись на глазах, блестящих ярко-голубым и пытается не утонуть в них. Он совсем недавно понял что-то очень важное, совершенно непонятное ему, но отчего-то приносящее поток энергии при одной только мысли.       — Здесь красиво.       Нужно ли спрашивать, почему он говорит это? Тэхён чувствует это нутром, еум не нужны глаза, чтобы убедиться в очевидном.       — Я рад, что тебе понравилось.       Совершенно не важно: видишь ты или нет. Хватит всего лишь запаха, что несёт в себе воздух, и музыки леса. И хоть те птицы стихли, испугавшись чужаков, даже так Тэхён точно не воспротивится сказать лестное слово об этом месте. Здесь на душе становится спокойно.       Он опускается на колени, и Чон следом за ним. Время забыться. Здесь им ничего не грозит, да и ведьмак не хрупкая пушинка. Его ладонь замирает в воздухе над сгорбленной спиной, укрытой с головой чёрной мантией. Не слишком ли легко чувства овладевают юношей? Но на то он и молод, горяч по возрасту.       — Значит здесь ты проводишь всё время? — говорит Тэ, глубоко вдыхая аромат цветов.       — Много, но не всё. Вот ты точно требуешь от меня внимания больше нужного, — еле-еле в его голосе проскальзывают наигранно возмущённые нотки. Чон и сам не прочь провести с ним время, даже сидя во взаимном молчании.       — Какая жалость.       Чон оказывается совсем рядом, присев на корточки, чтобы одним глазком взглянуть, чем занят ведьмак, будто Чона это волнует. Он надеется, что его взгляд не пронзает как иглы, иначе ведьмак бы точно понял непутёвого оборотня. Это ведь простое любопытство. Нет, не то. Как же сложно!       Чон думает о нём ночью и днём, снова и снова рисуя в голове знакомый образ. Нормально ли это, он не знает. Иногда он не узнаёт самого себя. Невольно мечтает о лишнем слове, сорванном с чужих уст. Странно это всё. Хочется узнать чужое мнение о том или ином. Желание просто находиться рядом растёт с каждой минутой, что они проводят вдали друг от друга. Так хочется увидеть чужую улыбку на собственную нелепую шутку и улыбнуться в ответ. И любое прикосновение, малейшая близость вызывает, что называется, дикий трепет. Кажется, немыслимое это дело! Не успел опомниться, как влюбился. Или это совсем другое? Чонгук не знает, он ничего в этом толком не понимает. Ничего подобного он раньше не испытывал, да и не гнался за подобными ощущениями, уделив почти всё своё время стае и делам деревни. Но с сердцем не поспоришь. Как жаль, что оно проклятое тайны хранить не умеет.       В траве совсем рядом слышится подозрительный писк и шелест.       А Тэхён, видимо, тоже что-то неладное чувствует. Отрывается от бархата лепестков лилий, а, когда поворачивает голову, ощущает нежность чужих губ на своих. Он замирает и вмиг умирает, не понимая, что вообще происходит, а когда чужая ладонь стягивает капюшон мантии и легонько давит на затылок, его голову посещает такой ужас вкупе со смущением, что он тут же вырывается из цепких рук и что есть мочи отпихивает оборотня подальше от себя. В стороне слышится какой-то непонятный хруст от чужого падения, а сам Тэ, не удержавшись, приземляется назад.       — Ты… ты зачем это сделал?       В ответ недолго длившаяся тишина, а после возобновившийся шелест и писк.       Чон понимает, что что-то не так, когда его больно клюют в спину, после чего он тут же поднимается. На него смотрит очень рассерженная птица, что придавила достаточно мощной лапой маленького рыжеватого во всю извивающегося грызуна. Крыло пернатого, верно, сломано, но он, видимо, на это внимания особо не обращает или делает вид. Странный звук, похожий на писк, вырывается из огромного крючкообразного клюва, птица чихает, ещё раз бросает на Чонгука откровенно недовольный взгляд, после чего всё же отпускает пушистого зверька. Напоследок птица машет сломанным крылом в зелёном оперении и убегает в густые заросли. За ней следует остальная стая птиц, прятавшаяся всё это время среди белоснежных цветов и ближайших кустарников. Оборотень не сразу замечает движение рядом. Маленький пушистик приседает к земле рядом с Чоном, чтобы избежать участи быть съеденным райскими птичками. Когда тишина вновь заполняет поляну, слышится знакомый тоненький голосок. Животное, принюхавшись к Чону, тут же отбегает от него подальше, почуяв врага. А единственным убежищем оказывается ведьмак, сразу испугавшийся маленького извивающегося тельца, бегающего вдоль ног. Маленький грызун устраивается в тёплых руках, но, кажется, когда он перестаёт дрожать, отпускает и Тэхёна.       Злой ведьмак и очень-очень злая ласка. Чонгук будет вечно корить себя, что на секунду поддался соблазну.