Sweet whisper

      Он ведь имеет право воскликнуть от счастья или же от крайней степени удивления? Очевидно же, что это всё формальности и предрассудки всевышнего этикета, но он просто обязан спросить. Хотя для себя можно сделать маленькое исключение, никто и не заметит неладного. Но только не бедные чувствительные ушки, не меньше взбудораженного волка.       — Перестань кричать и успокойся, я и сам вижу.       Он внимательно смотрит на донышко перевернувшейся на бок клетки, что словно магнитом тянется к рукам ведьмака, зависнув в воздухе. Даже ласка испугалась настолько, что сидит на месте смирно, не шевелясь и не пискнув.       — Что происходит?!       — Понятия не имею, — вкрадчиво отвечает Чонгук, тотчас же приняв очевидную новость со снисходительностью и усталой улыбкой. Ему сейчас известно намного больше, хотя не он стал счастливым обладателем чудесных способностей.       Вернув клетку в прежнее положение, он успокаивающе, с долей поддержки, что сейчас важна как никогда, опускает ладони на ведьминские плечи, возвратив тем самым на землю. Тэхён не вздрагивает, но тут же с силой щурится. Ласка же шумно скатывается по прутьям вниз, скрипя когтями и широко раздувая грудную клетку при каждом вздохе.       — Всё исчезло. Но почему? — в голосе слышится нотка разочарования от минутного проблеска чуда, угасшего также внезапно и незаметно, как и появилось.       Перед глазами только-только мелькали движущиеся от него самого нити света. Они имели свой цвет и выглядели совсем как живые, но словно бы существовали не обособленно друг от друга, а были единым целым и в то же время слишком самостоятельны. Это был миг необычайного чувства, масштабного прилива энергии, слишком незнакомого, но приятно распространяющего тепла в груди и по всему телу. Но горячее прикосновение извне вмиг вывело Тэхёна из блаженного оцепенения. Картина перед глазами угасла, и он вернулся в реальный мир, где за окном бушует ливень.       — Тэхён, — слышится совсем рядом, но в то же время необычайно далеко. Ведьмак тотчас же отзывается на горячее прикосновение на запястье. — Тебя можно поздравить.       — С чем?       — Теперь ты настоящий ведьмак.       Тэхён с минуты молчит, хлопает длинными высохшими и потому распушившимися ресницами привычно мило, когда чего-то недопонимал или недоумевал. Оттого и звучит не с уверенностью, а неким подозрением:       — Не верю.       Сложно, слишком невыносимо. Ведьмак просто-напросто не способен поверить, даже увидев собственными глазами, что не кто-то другой источник сего свечения, а он сам. Неожиданность сковала его тело и разум.       Чонгук подходит вплотную, пытается заглянуть в лицо напротив, угадать, что твориться в этой чудной головке, но Тэхён будто бы чувствует испытывающий взгляд и прячется за занавесом отросших волос.       — Эй, ты чего?       Тэхён от различимой нежности в голосе на миг теряется.       — Я… Пойми, мне тяжело. К тому же я не знаю, что делать дальше. Я привык быть обычным. Мне до сих пор страшно.       Словно в отместку за окном звучит молния, комната на секунду озаряется белым светом, а потому, кажется, становится ещё темнее, чем было раньше. Дождь хлынул с новой силой.       — Тише, тише, — говорит, приобняв за плечи, как только видит отразившийся на лице страх. — Всё же хорошо.       — Да я рад, просто…       — Давай пойдём кое-куда, — намеренно перебивает, чтобы не слышать всякие «но» и «просто».       — Не хочу.       — То есть тебе нравится перспектива остаться со мной здесь, в моей комнате? — в голосе слышится уместная смешинка.       — Ладно, веди, куда ты там хотел.       — Мы не будем выходить за пределы дома, — для чего-то предупреждает, а затем шепчет одними губами: — И когда же ты перестанешь бегать.       — Что ты сказал?       — Ничего, пойдём скорее.       — Ласка!       — Точно, забыл, — Чонгук разворачивается и становится напротив клетки, предупреждая зверька. — Пожалуйста, без кровопролитий.       И замечание это не беспочвенное. Ласки известны тремя вещями: обжорством, дьявольской жестокостью и пылкой любовью к крови. Не самые милые существа. Так что желательно не оказаться в списке злейших врагов даже одного мелкого пушистика.       Тэхён останавливает на миг, проводит вдоль стен ещё раз. Дерево под ладонью, точно стекло, даже скрипит, будто начищенный хрусталь. Ведьмак точно уверен, что здесь живут люди кроме самого Чона, но почему-то с каждым лестничным пролётом не возникает ни души. Точно лабиринт этот дом устрашает Тэхёна своей масштабностью. Там, где он живёт, даже в сравнение не идёт с громадной махиной, представляющей собой дом Чонгука. Каждый шаг — неизвестность. Тэхён смело идёт в темноте, ведомый зверем, в его логове, полагаясь на оставшиеся органы чувств. Проще говоря, в прямом смысле вверяет себя человеку, на которого не стоит возлагать такую ответственность. Через несколько минут ведьмак начинает жалеть, что повёлся на чистой воды провокацию, хоть и сам не был особо против. Он не доверял Чонгуку не потому, что он оказался оборотнем. Тэхён перестал доверять всему и всем, когда осознал, что мир, в котором он жил почти всю свою жизнь, обман, где лишь толика чистая правда.       Идут они на самом деле недолго, за лютым полчищем всяческого рода дум Тэхён даже не замечает, как они подходят к очень даже интересному местечку. Да-да, он сразу же ловит завораживающий, тёплый, манящий аромат свежей выпечки.       — Вот, садись, — говорит Чон, подведя к столу.       Тэхён слушается, садится, болезненно опёршись в острый край стола. Даже не старается изменить собственное положение, чтобы из-за неудобства не думать слишком много. Он нервно теребит ладони и края одежды, перебирает пальцы, закусывая губу, пока краем уха слушает, что делает Чонгук, следит за каждым движением и действием. Совсем не по себе. Чонгук молчит, пока хлопочет на кухне. Очень неловко.       Привыкнув к тишине, Тэхён не смог сдержать улыбку. Он ведь видел? Это невероятно! Сколько времени прошло. Он начал забывать цвета. Только в редких снах ему удавалось окунуться с головой в этот дивный мир ярких красок. Хотя совсем недавно ему начали сниться совсем другие сновидения. В них образы запечатлелись в голосах, звуках и странных неосязаемых формах. Воспоминания ещё живут, но долго ли так продолжится. Очевидно, он слишком быстро приспособился.       — Держи. — Чонгук аккуратно передаёт кружку с горячей жидкостью.       Тэхён сразу улавливает запах знакомых растений, стоит только ароматный чай поднести чуть ближе, прямо-таки вспоминаются старые добрые времена, когда он был лекарем, а не слепым волшебником.       И всё же шум рядом и вместе с тем относительная тишина напрягает и настораживает, Тэхён крепко держит кружку и застывает перед тем, как испробовать. Да, да он припоминает, что верить здесь никому не стоит, даже самому себе, да и мало ли что на уме у оборотня. Хотя глупые это мысли, однако. Чонгук, может, разок и провинился, но не настолько сильно, чтобы уже настолько сомневаться в его честности. Её, кстати говоря, ему не занимать.       У Тэхёна всегда был острый нюх, что очень даже пригодилось в прошлом, а теперь он стал будто ещё сильнее. Каждую сладость и мелькающую между горчинку он определял безошибочно. Особого труда разузнать, что включает в себя коктейль из растений, не стоит. Хоть собакой обзывай. Оттого-то все оттенки ароматного пара различимы, точно он видит их перед глазами.       — Мелисса, плоды боярышника, листья мяты и… — он принюхивается, — зверобой.       Практика и опыт, что уж сказать. Чонгук поражён. И удивлён. Даже он со своим безупречным (не преувеличивает) нюхом, не смог бы так точно определить состав или род того или иного растения. Он по природе своей наполовину хищник. Зверь внутри него требует крови, а не настойки из ромашки с шиповником. Зов предков отголоском оставил блеклый след на его груди. Каждый мастер своего дела.       — Ты не веришь мне.       Тэхён невольно застывает с кружкой в руках, а затем всё же подносит краешек к губам.       — В любом случае травяной чай тебя успокоит.       Чонгук смотрит изучающе, даже не скрывая намерения, опёршись о край стола. Тэхёну от этого немного дурно становится. Чувствует, как чужой взгляд прожигает в его теле дыру, а жар отчего-то подступает к щекам. Может, он просто наконец согрелся и к коже прилил здоровый румянец? Возможно так и есть. Но Тэхён всё равно чувствует себя не в своей тарелке. Нет. Он просто знает, как есть на самом деле, потому и выбора по сути у него нет. За каждое нечаянное сёрбанье он корит себя громом и молниями. В тишине это звучит чересчур громко. А ещё Тэхён до сих пор мокрый, как крыса, сидит, промочив стул, а внизу постепенно образуется лужа, в тишине кухни громкий шум капель бьёт по ушам.       — Почему ты молчишь? — вдруг слышится со стороны, но отчего-то ведьмак ожидал подобный вопрос, потому даже не вздрогнул.       — Не ты ли дал мне выпить?       — И не поспоришь. Но ты обещал мне поговорить.       — Я забираю слова назад, — с каплей иронии и точно в отместку.       — Ты не можешь. Ты чуть ли не поклялся, — шутливо возражает Чонгук.       Тэхён совсем вымок, одежда прилипла к телу, правда, волосы уже немного подсохли и мило курчавились у лица. Нет уж, разговор обязан состояться.       — Когда это? Не припомню.       — Да вот, совсем недавно.       — Тебе следовало сразу сказать мне, где ласка. Я как дурак бегал, метался и нервничал! — вмиг раздражается и блаженство от обретения неведомой силы исчезает без следа.       На Чонгука хорошо переносится чужое настроение, а смысл сказанных слов пробуждает даже злость. В последнее время ему сложно сдерживаться. Всё естество бушует. Это провокация для его зверя. Вспыльчивость присуща всем в его роде, но доселе он не показывал этого при ведьмаке. Чонгук возмущён, и Тэхён чувствует сгустившуюся атмосферу.       — Ты обманом заполучил мои слова, — в чём-то обвиняет (не без оснований), но сам не понимает, почему настолько зол. Он не может сдержать грубого тона, тому сопутствует сама специфика низкого тембра голоса.       — Я что ли один заинтересован в этом разговоре? В любом случае нам необходимо поговорить, — сдержанно настаивает, а сам нервно следит за малейшими жестами и мимикой, хочет прочесть заранее или просто больше, но приходится довольствоваться отказом.       Ведьмак подавляет в себе желание повздорить. Вмиг на него обрушился груз такого масштаба, которого он даже не представлял. Тэхён понимает, о чём пойдёт разговор. И сознаёт, что не готов к нему ни на йоту. Честно, уверенность в его равнодушии к данной проблеме укоренилась не так давно. Решето казалось прочной защитой, но тотчас же рухнула маска. Жар прокатился по телу вместе с дрожью. Он представлял этот разговор и не видел в нём ничего страшного или важного. Тэхён был уверен, что выйдет сухим из воды. Но его поразила скрывавшаяся в потёмках нежданная неуверенность.       Чонгук замечает перемену в Тэхёне. В какой-то момент его сердце начало биться слишком быстро, того поди остановится. Он почуял тревогу. От этого стало не по себя. Чон и не думал, что вызовет такую реакцию.       — Кажется, мне плохо.       До слуха доносится спёртое дыхание. Чонгук пугается не на шутку. Он ни в коем случае не хотел причинить своими словами вред. Да он толком и не начал! Иногда благими намерениями можно проложить дорогу в ад.       — Сейчас, подожди минутку, — тон вмиг приобретает былую мягкость, Чонгук тянется открыть окно и запускает грозовой ветер. Свежий воздух должен помочь.       — Ты не понимаешь, — шепчет парень, чувствуя холод плечами.       — Конечно, я не понимаю. Ты весь дрожишь. Да сядь ты на место, — злится, от того, что даже протянутую руку помощи небрежно отклоняют. — От чего ты бежишь? — спрашивает Чон держа чужое лицо в горячих ладонях.       Тэхён молчит, снова пытается прикрыться чёлкой.       — Ты чёртов эгоист.       На это ведьмак ничего не говорит, молчит, даже тише чем раньше ведёт себя. Чонгук не может не улыбнуться. Хоть это признают, хоть это знают. Но всё же осознание немного колет сердце, совсем чуть-чуть, ведь если знает, значит всё. Чону было бы легче, если бы парень возмущался и что-то доказывал, но нет. Он понимает, за что его заставляют проходить мучения. Делал намеренно — это факт. Тэхён черпал максимум из этого общения и изрядно пользовался чужой добротой. Сердце пронзает ещё одна игла. Чон позволял, но из-за чувств. Волк знал и видел мелкие манипуляции в свою сторону, что, в сущности, обычная расположенность. Но он привязался и не смог уже с былым скептицизмом и подозрительностью анализировать происходящее между ними.       За окном вновь сверкнула молния. Они не двигаются, замерли точно каменные изваяния, в то время как полусонная ласка от страха соскальзывает с плеча ведьмака.       — Ладно, забудем.       Странно. От горячих ладоней исходит тепло, оно просто греет, хоть и чересчур. Чон, кажется, и не собирается убирать их, так и держит, будто точно уверен, что если отпустит, ведьмак тотчас же сбежит. Конечно, этого случиться никак не может. Возможно, Чонгук также желает коснуться, заглянуть в покрытые серо-голубой пеленой глаза, словно может поймать чужой взор. Заранее проигрышный вариант, но Чонгук не из тех, кто сдаётся.       — Зачем ты это делаешь?       Ведьмак знает, что уже бежать бесполезно. Даже не из-за того, что Чон не отпустит, пока все косточки не перемоет, Тэ ведь также понимает, что избегание никак не решение, но сейчас неподходящий момент. Его сердце не в порядке. Он не в порядке.       — Я тебе противен?       Этого Тэхён и боялся.       — Скажи.       — Я не знаю, — мотает головой, чувствуя разлетевшимися прядями, что парень совсем близко. Кажется, Тэхён ощущает его горячее дыхание на шее.       — Понятно, — он наклоняется, вдыхая чужой природный аромат, соблюдая дистанцию. — Знаешь, ты ведь невероятен, так красив, умён и остёр на язык…       — Перестань.       — Нет, слушай. Я хочу, чтобы ты слушал, — в его голосе слышится металл, что совсем ему не свойствен. — Потому что не могу больше молчать, не могу тебя принудить, не имею права. Я лишь даю выбор.       Ведьмак вымученно улыбается, смотрит в пустую черноту и сейчас радуется, что не видит.       — Ты забываешься. Я тебе кто, чтобы выбор делать? Ты говорил что-то о невозможности принуждения и сам себе противоречишь. А если и так, то я свой выбор сделал, но тебе он не нравится.       Чонгук бы объяснил, в чём, собственно, дело. Мог бы рассказать, что сам связан по рукам и ногам. И тот, у кого нет выбора, он сам.       — Так было бы лучше, — весьма расплывчато вещает Чон.       — Как именно? — усмехается.       Чон думает, что нет в этом ничего хорошего. Хотя бы потому, что не заметишь, как в огонь и в воду. В самом деле, нет ничего в его чувствах хорошего. Они же его погубят, если не сегодня, то когда-нибудь точно.       — Проще.       Ситуация доходит до абсурда. А сказать что-то надо. Дилемма. В общем, нужно признать, что Чон мыслит вполне здраво и хочет помочь, но признаться в искреннем желании посодействовать не может. Гордость что ли? Обида? Ненависть исчерпала себя.       — Так что же ты мне предложишь?       — Себя.       — Ты лучше так не шути, а то могу и в глаз дать.       — Ты не сможешь.       Руки Чона слабеют, уже не держат в стальных тисках. Почувствовав свободу действий, Тэхён встаёт и тут же натыкается ладонями на чужую грудь. Он-то не прочь треснуть разок-другой противному оборотню, чтобы совсем уж перестал говорить глупости.       — Моя сила проявилась.       — Ага, — кивает Чон, подтверждая.       — Потому мне ничего не стоит воспользоваться ей.       Оборотень хмыкает, и развязывает маленький хвостик спутавшихся из-за дождя волос. Он зачёсывает волосы назад одним ловким движением.       — Не стоит, я знаю, как это работает, немного смыслю. Ты не можешь так быстро начать контролировать свою магию. Поэтому остановимся на том, что я тут самый сильный, а ты смелый.       — Хорошо. Я уйду?       — Нет.       — Как?!       — А вот так, ты меня не дослушал, — говорит Чон, усевшись на стул.       Как раз с этого ракурса намного лучше можно разглядеть ведьмака. Спина, выпрямленная по струнке, руки, сложенные на груди, говорят о многом. Тэхён не простак, его сложно запугать, за исключением некоторых случаев. Врождённое упрямство радует глаз, цепляет как рыбку на крючок. Серьёзное выражение лица искажается тенями. Стоит зажечь лампу, но Чонгук прекрасно видит в темноте, а Тэхёну и того без надобности свет.       — Замечательно, что хотел сказать?       Гроза настолько сильна, что, кажется, слышно каждую каплю проливного дождя. Это напоминает камни, бьющие по кровле крыши и стучащие в стёкла окон. Кстати об окне…       — Кушать хочешь?       — Да ты издеваешься? — мигом вскипает Ким.       — Я просто предложил. Ну а вообще, пойдём переоденем тебя. Ты же бывший лекарь, знаешь, что можешь заболеть, — говорит, пока мысленно себя корит, ведь нужно было заставить парня изначально сменить одежду. Но зато не приходится применять силу, а то мало ли что взбредёт в голову ведьмаку. Чай своё дело сделал.       Тэ кивает и, найдя горячую ладонь, следует за парнем без пререканий и язвительных напутствий. И только сейчас до него доходит, что он правда весь мокрый прямо-таки до нитки, а ласка куда-то подевалась. Видимо, снова побежала искать добычу после нескольких часов голодовки. Ой и прожорливые эти грызуны.       Зайдя, очевидно, в совсем другое помещение ему передают сменную сухую одежду и оставляют переодеваться. Ведьмак чувствует, что стоит в гордом одиночестве, но пару раз мелькает мысль о бесшумно наблюдающем оборотне. Да уж, совсем сдурел. От волнения и не такое почудиться. Тэхён, отбросив все лишние мысли, быстро переодеваться в широкую одежду, а как только снова находится в обществе дикого волчонка, так преображается внешне. Почему-то возникает вопрос, какого цвета его штаны и рубаха, выглядит он хорошо или же очень нелепо. В общем, хотелось пустой болтовни, чтобы выйти сухим из воды.       — За окном гроза, — начинает через какое-то время Чон, активно поедая воздушный, словно облако, пирог. Нет сомнений в имени создателя сего творения. Пирог и правда был чудесный.       — Невероятно.       — Тебе не стоит идти под таким дождём.       — Что ты мне предлагаешь?       — Остаться.       Как раз звучит несколько раскатистых белёсых молний, разносящих страшный гром. Барабанная дробь осталась на заднем плане, но на самом деле заглушала многие звуки на фоне.       — Хорошо, — на удивление Чона соглашается.       Хоть ему и не так далеко идти, всё же он решает не рисковать. И думает опустить мысль, что намного опасней оставаться с оборотнем. Но это же Чонгук, он и муху не обидит.       Так Тэхён остаётся в свободной комнате в загадочном доме. Почему-то усталость быстро одолевает ведьмака и он погружается в глубокий сон, полный мечтаний и грёз.

***

      Утро у ведьмака выдаётся хмурое, а головные боли от накативших воспоминаний прошедшего дня не дают спокойно встать с постели.       Они всё ещё не решили. Так думает Тэхён, но на самом деле предпочитает вообще не думать, пока голова окончательно не опухла от тревоги и огромного количества информации. Немного не по себе от воспоминаний красочных цветов. Он невольно хочет увидеть это всё вновь, просто убедиться, что не бредит и здравие не покинуло его. И за своими мыслями он не заметил момента свершения чуда. Тонкие фиолетовые нити еле-еле движутся вверх, пока не достигают кончиков пальцев, обжигая безобидным теплом. Губы размыкаются в удивлении, а сердце замирает при каждой возможности, мысли полностью опустошили голову. Из образовавшихся вскоре бутонов распустились ярко-фиолетовые маленькие цветочки. Но через пару секунд магия рассеялась.       — Ты проснулся? — слышится за дверью и стук повторяется.       Тэхён быстро вскакивает с постели и подбегает к двери, ударяясь о что-то по пути. Это был стол. Синяком на бедре точно не обойдётся. Больно настолько, что даже кривится секунду, позже открывает дверь.       — Я рассказал всё Юнги, — начинает с порога Чонгук, чем с утра пораньше удивляет.       — Уже?!       Чон устало вздыхает, потерев переносицу, и поясняет, опёршись о косяк:       — Ты проспал половину занятий, то есть дня, естественно Юнги хотел узнать причину. Тебя ждут.       Ведьмак тут же собирается, прихватив ещё тёплое печенье с кухни. Голоден как волк. Вместе выходят на улицу. Несмотря на занятость, Чонгук смог уделить время для Тэхёна. Даже не удивляет. Он решил самолично убедиться, что парень дойдёт в целости и сохранности. Тем более огромные лужи, грязь на каждом шагу, даже каменная дорожка не особо спасла положение, а где-то её и вовсе нет. В общем, Чонгук всегда рад помочь. Но, как оказалось, его крепкое плечо и зоркий взгляд здесь вовсе ни к чему. Только и остаётся наблюдать, как Тэхён ловко перешагивает каждое препятствие и идёт очень даже смело и резво, из чего следует логичный вопрос:       — Как ты ориентируешься?       — Не знаю. Интуитивно.       Хмурые тучи никак не радуют, да и настораживают. Серость неба не даёт ощутить последние дни лета, что должны были быть тёплыми и солнечными. Жаль, что, видимо, радости погода не принесёт. Но таков август. Чонгук ненавидит дождь. Земля размывается, бегать становится труднее. К тому ещё прибавляется грязь, прилипающая к шерсти, да и общая мокрота вызывает у него дикое отвращение. Мало кто из оборотней любит такую погоду. Одно дело сырость, другое — дождь. Во втором случае смываются следы и запах, что препятствует ориентации в пространстве, да и шерсть вымокает.       — Можешь не идти за мной.       — Я тебя провожаю, — возражает Чон, неустанно идя следом.       — Не надо, я и сам могу.       Тэхён немного нервничает из-за того, что его никак не хотят слушать. Он ведь не дитё малое, не беспомощный и не немощный. Пусть Чонгук видит, что Тэхён прежний и чужая помощь ему без надобности. Дальше Тэхён не припирается для общего блага, решает просто опустить это и идти дальше. А вот его способности в ориентации в пространстве вызывают вопросы не только у Чонгука, но и у него самого.       Как только они оказываются на пороге красного дома, оба останавливаются, ожидая чего-то.       — Значит, мир? — робко спрашивает Чон.       Тэхён поворачивается к нему лицом, будто может увидеть, складывает руки на груди.       — Больше никаких подозрительных разговоров и действий, — предупреждает достаточно грозно, чтобы воображаемые ушки Чона упали. Его связь с внутренним зверем слишком сильна, настроение меняется просто невероятно быстро. Иногда это очень плохо сказывается на Чонгуке и, естественно, на тех, кто рядом.       — Конечно. До встречи. — Он быстро уходит то ли из-за спешки, ведь его ждут собратья, то ли из-за невозможности больше находиться рядом с Тэхёном, но счастье и облегчение в голосе скрыть не может.       «Радостный какой», — думает Тэ, но что-то ему подсказывает, что это не конец. Ладно, сейчас это не так важно.       — Давай показывай, — с порога начинает маг, заставив парня опешить и уставиться удивлённо. Он даже немного пугается.       — Чего?       Юнги подходит совсем близко, чтобы провести в центр комнаты, что, кажется, стала значительно больше. Количество шагов до середины комнаты было в два раза меньше, а его всё продолжают вести. Что за чертовщина?       — Да не бойся ты, я тоже в нетерпении. Столько ждал, интересно же.       На самом деле помещение и правда изменилось. Здесь больше не стоят различные столики с высушенными травами, ягодами и прочими наборчиками для ведьминских дел по типу высушенных крысиных хвостов и маленьких ушек рыжих зайчиков. Тэхёна преследует чувство простора и странного холода, словно бы здесь даже свежее, чем на улице. Эти ощущения неспроста и верно подмечено, что без дрожи здесь не обойтись. Дело в том, что под ногами больше не скрипят деревянные половицы, а в тот час разносится глухой стук о гладкую, отполированную каменную плитку. Стены тоже каменные (об этом говорит эхо), а само помещение напоминает огромный подвал, из-за отсутствия окон. Но есть лишь одно под самым потолком. Его света вполне хватает, чтобы увидеть всё, но Тэхёну это ни к чему. Что день, что ночь — одно и то же. Так и различать время суток можно перестать. Спасает только расписание, по которому он живёт.       Каждый шаг разносится глухим эхо. Немного пугает и возбуждённое, резвое поведение учителя. Наверное, он ждал магии парня больше, чем сам ведьмак. Да, его поведение тому подтверждение.       — Значит так, Тэхён. Ты же не любишь теорию? — спрашивает, на что парень заторможено кивает. — Так вот, я тоже не люблю. Потому уж лучше мы удостоверимся, что то, что сказал Чонгук, правда, и ты наконец «раскрылся». Хотя знаешь, я и так вижу в тебе изменения. Аура значительно поменялась. Но не томи, хочу это увидеть.       Всё смолкает и становится намного тише, что, кажется, звук неровного дыхания и гулко бьющегося сердца слышится из любого угла незнакомого помещения. Становится неловко, и Тэхён чувствует, как краснеет лицом. Пытается вспомнить, как нужно действовать и что он делал для этого. На самом деле думает он долго, это кажется, что пару секунд прошло, а на самом деле ожидание снедает уже через минуту и несколько. Юнги не торопит, сам видит, как тот нервничает и боится напортачить, не оправдать ожиданий. Но маг теперь знает, что всё будет хорошо, потому смиренно смотрит на ведьмака, а когда совсем наскучило, то садится, повиснув в воздухе.       Тэхён вновь видит расползающиеся нити, яркие фиолетовые цветы, как они распускаются, их становится всё больше и больше. Очень красиво, что глаза светится начинают.       Юнги наблюдает и немного не понимает, что происходит. Что-то явно не так. Он видит еле различимый блеск, сверкающий возле сущности парня, что следует тенью за каждым волшебным существом. Её могут увидеть не все, и она вполне сливается с самим миром, но если присмотреться… Да, Юнги определённо уверен, что она есть, но никогда не знал, что магия может не иметь видимой формы.       — Подойди-ка.       Парень тут же повинуется, идёт вперёд, пока не чувствует крепкую хватку на запястьях. Цветы начинают стремительно разрастаться, вызывая бурю эмоций.       Любое волшебство имеет еле виднеющийся при исполнении цвет, как отражение души. У мага, например, серебристая дымка. Но это почти не влияет на волшебную расу. Всё идёт изнутри, кем бы ни было существо.       Смелое заявление однако. Редчайшие мысли, а какие. Ведь сидит во многих заготовленный заранее образ, хотя нужно иметь понятие о независимости принадлежности к собственному мироощущению. Но отвергать влияние определённого округа также не стоит, да и неправильно это как ни крути. Все разные и при том слишком похожи друг на друга. Также и с магией.       — Какие ощущения? — вырывает из раздумий.       — Незабываемые. — Взгляд внимательно изучает колыхание фиолетовых нитей.       — Каждый так говорит, когда впервые видит собственную магию, даже я умел по-настоящему удивляться… Но это было давно.       Юнги внимательно следит за тем, что происходит с Тэхёном, за его мимикой и жестами. Ведьмак весьма увлечён, что не контролирует себя, забывая обо всём на свете, пока не способен на это. Ничего, научится и не такому. Но всё же подозрительно и странно всё это. Кажется, нет ничего, чтобы поспособствовало такому дивному явлению. Призрачная, однако, магия. Вроде есть, но и нет. Следует выяснить, что именно не так, а пока нечего пугать и напрасно тревожить ведьмака. Головной боли хватает.       — Ты и правда видишь её? — спрашивает, внимательно всматриваясь в поднявшейся напротив глаза, пока держит чужие руки запястьями кверху.       — Да, отчётливо и ясно, — искренне шепчет, ведь нечего скрывать, вот только говорит тихо, потому что не нравится, как голос разносится эхом, словно услышать может любой.       — Хорошо. Давай попробуем элементарные приёмы.       Тэхён радостно кивает, чувствуя ослабевшую хватку на запястьях.

***

      — Ну-ка брысь!       Тэхён, ощутив противное шарканье по дереву и почувствовав маленькие острые коготки, царапающие нежную кожу плеча, аккуратно взяв ласку за шкирку, сбрасывает на пол. У парня натура стеснительная, нечего тут расхаживать, когда он раздет. Он тихо хихикает, слыша, как ласка прыгает туда-сюда и еле слышно пыхтит от злости. Тоже хочет искупаться.       День был… хорошим? Верно, так и есть. Хуже уже точно не будет. Всё же есть польза от этой магии. Юнги его научил водичку подогревать на раз-два. Вот он теперь сидит, нежится в тепле по самые плечи, так ещё и просторно, хоть ножки вытягивай. В его деревне такой роскоши не было, хотя что тогда, что сейчас любит он натираться всякими душистыми травами. Вслушиваясь в шум перекатывающейся волнами воды, он выводит различные узоры на податливой поверхности, играет от скуки и значительной усталости. Выдыхает пар в нагревшийся воздух и опускается ниже в воду, по самую макушку, задержав дыхание. Почему-то хочется вновь увидеть. Детский, жгучий, невинный интерес двигает его мыслями, заставляя творить самые невиданные глупости. Так ему кажется. Но что взять с желающего видеть? Вот именно, ведь в нём интереса в том, чтобы узреть собственную магию, ничтожно мало, по сравнению с совершенно простым и человеческим «видеть». Он словно рисует в невесомости, и это невообразимо очаровательное зрелище.       За интересным занятием, он не замечает, как кончается воздух, и резко выныривает, из-за шума, внезапно разразившего воду и чего-то странного, что неустанно ворошит и спутывает волосы.       — Тебе делать нечего? — зло шипит парень, приходя в себя от страха. Мало ли что это могло быть!       По итогу в воде плавает довольное жизнью животное, пока ведьмак потихонечку готовится наконец пойти спать после принятых водных процедур. Ощущения свежести тела прибавляет бодрости духу, потому чистота несёт не только прямую функцию. Закончив со всем, Тэхён подходит к месту купания ласки и чуть окунув руку, чувствует маленькое промокшее тельце. Поставив животное на деревянный край уже собирается искать, чем вытереть, но чувствует, как на него летит град капель.       — Нет, я же просил так не делать!