Свет
6 августа 2021 г., 21:03
— Если честно, я думал, что вы поубиваете друг друга, — пробегается лукавым взглядом по парням, на секунду остановившись на крепкой хватке на запястье ведьмака. Юнги поднимает взгляд на Чона, не в силах скрыть одобрительной улыбки. — Но, гляжу, эти пять дней пошли вам на пользу
Чонгук молча кивает, делает шаг за магом, но Тэхён даже не старается. Забылся что ли? По взгляду ничего не понять. Он всегда смотрит словно бы сквозь и всем телом замирает. Раньше это настораживало и изредка пугало, но теперь воспринимается как простая особенность. Странности частенько встречаются в поведении ведьмака. Они неотступно идут следом с характером, а иногда могут перекликаться. И потому вовсе становится не ясно, следует ли вникать в эти непонятные особенности или дать волю эмоциям.
Чонгук привык, что по Тэхёну не ясно, что с ним и как, о чём он думает. Не потому, что знает его маловато или же ведьмак слишком скрытный и недоверчивый. Если честно, в нём содержится простоты столько же, сколько и неизмеримой тайны. И опять же не из-за особенности чужого поведения. В Тэхёне просто что-то есть, о существовании чего он и сам не особо догадывается. А Чонгук видит неладное и не может точно определить, какого характера это неизвестное. Ведьмак ещё и говорит совсем мало, точнее конкретно с ним. Видимо, до сих пор чувствует себя не в своей тарелке. Ведьмак как будто сейчас не в этом мире. Заторможенность и прострация появились совсем недавно.
Хорошо, что он хоть мало-помалу идёт навстречу, но слишком медленно и осторожно. Это радует, но лишь до тех пор, пока не появляется мысль, что одно неверное слово или действие — и он отдаляется назад не на шаг, а на целую милю. Слишком грустно, но от правды не сбежать, если только попытаться, чтобы всласть потешить самолюбие.
— С тобой всё в порядке? — спрашивает, игнорируя покосившийся в сторону взгляд, будто за спиной кто-то есть. Это снова повторяется.
— Да. Идём?
Чонгук кивает и они направляются за магом. Всё же он не смог не заметить, как легко Тэхён нашёл его взгляд, словно бы видел. Но это же невозможно. Показалось? Хотелось бы верить, иначе Чонгук не может объяснить эту секундную боль в чужих глазах. Ему стало не по себе.
— Я, конечно, рад, что вы так подружились, но хотел бы вас поторопить. Вы же не возражаете? — насмешливо добавляет Юнги.
Место их встречи — небезызвестный город, точнее говоря, столица. Здесь-то им и предстоит пробыть неизвестное количество времени. Юнги слишком скрытный и любит создавать интригу, чтобы потом ловить взглядами разочарование. Он слишком серьёзен и стар, чтобы признать свою нестерпимую любовь к шалостям. Был помоложе, так и списать на возраст можно было, а теперь не солидно, да и характер поутих. Вот только душа просит.
Столица, как и предполагалось, кишит людьми разных мастей. Чонгук даже ловит взглядом странные одежды, совсем отличные от их, даже от Юнги, а ещё цепляет странный акцент горожан. На самом деле вот мага-то точно никто не переплюнет, на него бросают удивлённые и иногда презрительные взгляды. По оценкам встречающихся по пути дам, он самый модный в королевстве. И завистливые вздохи и восклики тому доказательство. Может, у здешних людей в приоритете культура речи, но точно не привито уважение к окружающим. Горожане, даже самые бедные, считают себя на голову выше остальных. Очень неприятный народ.
Вокруг шум, толпы людей ходят туда-сюда, каждый ведёт беседу, а Тэхён ловит обрывки фраз и чувствует, как голова начинает медленно, но верно вскипать из-за обилия несвязных россказней. Он не привык к уличной какофонии, слишком уж чувствителен его слух, отчего в отдельные моменты приходится закрывать уши. Где-то играют уличные музыканты, сопровождающие народ под мелодию флейты, цимбал, барабанов, звучание доносится с разных сторон и всё совершенно разное, и ведьмак вновь ловит себя на мысли, что скорее бы хотел перейти на менее оживлённую улицу. Ещё перед входом в город в груди поселилось странное чувство пустоты и, словом, одиночества. Внезапно кольнуло сердце, а затем на миг отлегло, но появился груз. Тэхён уже не испытывает того восторга, с каким думал о намечающемся походе по столице. И это он ловко объясняет себе отсутствием как таковой живой природы — его источником энергии. Не даром Юнги говорил про некую связь между ведьмой и лесом.
Маг внезапно останавливается, отчего в него чуть не врезаются его спутники, но он этого не замечает и деловито оборачивается.
— Значит так, — узенькие щёлочки, именуемые глазами, сужаются, оценивая взглядом одного и второго с ног до головы, — сначала мы подберём вам одежду поприличнее. Хотя сомневаюсь, что таковая найдётся… Ну да ладно. Идём за мной, осталось недолго. Сам еле ковыляю. Тэхён, как научишься трансгрессировать, ни за что не поддавайся соблазнам и не злоупотребляй своими способностями, а то уже через лет двести будешь скрипеть как старая половица.
«Это он про себя?» — весело думает Тэ, отбросив эту мысль. Совет хороший, он запомнит. Хотя странно, что маг задел своё же самолюбие.
— Это ты про себя? — как с языка снял, ей-богу. Тэхён аж прыснул со смеху. Вот Чонгук даёт! Да он, верно, читает мысли!
Юнги поворачивается на наглеца.
— Я подолью тебе зелье облысения и хна тебе уже не понадобиться! Тебе не повезёт, как это было с Тэхёном!
— Не нужно, я просто полюбопытствовал, — видно, что он не особо боится угрозы мага, потому растягивает губы в милейшей улыбке. — Прости, только не нужно этого делать. Я же стану таким безобразным. Как же, скажи мне, я понравлюсь Тэхёну?
Упомянутый кашляет, вмиг подавившись свежим морозным воздухом. Чонгук на реакцию не отвечает, наоборот как бы невзначай хватает прохладную ладонь и гладит тыльную сторону большим пальцем. И никто как будто не замечает, как Тэхён раскрывает в удивлении рот и тотчас же корчит такое недовольное лицо, словно там не просто какие-то слова, не по руке погладили, а всю жизнь разрушили. Может, с небольшим преувеличением, но что-то схожее точно.
— А, ну да. Ой, и я что-то на миг представил лысого волка, и как-то не по себе стало. Ладно, ходи с шерстью.
Чонгук благодарит и на этом, после чего двигается дальше, но чувствует явное сопротивление, потому вопросительно выгибает бровь.
— Отпусти, — на словах просит, но руку уже пытается освободить.
— Зачем?
— Хочу пройтись один.
— Это очень плохая идея. Ты потеряешься или врежешься в кого-нибудь, а нам нужно быть максимально незаметными, — поясняет как маленькому ребёнку, которого Тэхён своим видом и капризами напоминает, может, самую малость. По нему же видно, что он снова за старое взялся. А Чонгук по делу говорит.
— Почему же?
— Мы слишком выделяемся. Хочешь, чтобы тебя сожгли на костре? — Резонно — Тэхён не хочет сгореть заживо, но так как такой исход маловероятен и Чонгук демонстрирует явный блеф, то тут упрямство пересиливает страх и сознательность.
— Не хочу, — честно отвечает. — Просто перестань так держать меня.
— Нет.
«Ладно, выбора нет».
— Юнги, помоги! — Тэхён кричит вслед магу, что достаточно удалился от них, затерявшись в толпе.
Маг оборачивается на оклик и, встав на цыпочки (народу в городе много, а маг ростом не вышел), находит знакомые макушки.
— Чонгук, помоги ему! — без зазрения совести бросает собственного ученика на произвол судьбы, разворачивается и продолжает путь. Естественно, он сделал это нарочно. Будет он ещё ввязываться в чужие отношения.
Тэхён тотчас стихает, прикусывает губу от раздражения и, плюнув на выходки оборотня, идёт вперёд, на что Чон идёт следом. Вот его точно забавляет поведение ведьмака, как всегда тот слишком уж милый, когда раздражён. Возможно из-за того, что в такие вот моменты он выглядит живым. Яркая реакция свидетельствует о чувствах, хоть каких-то кроме грусти и отрешённости. Тэхён начинает походить на себя прежнего — он легко ведётся на слова, они безоговорочно властвуют над ним, а он ещё молод и, вообще-то, ему не свойственно равнодушие ни в каком его проявлении. Иногда оно посещает его голову, но так редко, что Тэхён никак не может приучить себя не проявлять эмоции, вбить себе в голову определённые убеждения ненужности таких жертв в определённых случаях. Жилось бы легче. Он правда завидует тем, кто не строит из себя равнодушных, а является таковым. Правда, редкая особенность не присущая таким, как он, чувствительным личностям.
В зимней кутерьме, полной музыки, топота десятка ног и неизвестных голосов Тэхён не замечает ни ладони, сжимающую сильнее дозволенного, ни то, как они оказываются в каком-то помещении. Заметно теплеет. В лицо бьёт тёплый воздух, над головой слышится перезвон колокольчиков.
Безусловно, его внимание сразу же перенимает слабый аромат древесины, сладкой пряности и чего-то горького, совсем уж неприятного, словно бы инородного, а ещё различается отчётливо корица и запах еловых веток. Отчего-то их слишком много, словно бы здесь попытались перенести частичку леса в той мере, насколько это возможно. Но напрасно. Тэхён, вероятно, ввиду ведьминской натуры, слишком падок на что-то схожее со свежестью леса. На самом деле тут сложно выделить что-то определённое, но у живого свой аромат. Вот и вышло так, что как живность тянется к ведьмаку, так и он не прочь чужой компании. Но из всего этого абсолютно верно утверждение, что комары и в общем насекомые хоть его и любят, но не кусают и не трогают. Это хорошо. В общих чертах, сколько ни старайся, а создать атмосферу леса не получится. Это всего лишь жалкая подделка.
Слышится голос неизвестного. Впрочем, Тэхёну и без того было ясно, что они здесь не одни. Скорее всего они в каком-то магазинчике, но по ароматам, блуждающим вокруг непрерывными хороводами, понять что-то сложно. Когда в чужом разговоре звучит его имя, ведьмак рефлекторно вскидывает голову.
— Иди, тебе дадут кое-что. Я, конечно, старался выбрать что-то более стоящее, но индивидуальный пошив хорош и правильным размером, и качеством материала, — говорит без устали, а потом вспоминает. — Ах, да, точно. Чонгук, иди помоги ему.
— Нет, я сам! — аж вскрикивает, но никто даже не вздрагивает, просто стало тихо, не продохнуть.
— Не волнуйся ты так. Он же тебя только проведёт туда, где быстро переоденешься.
Тэхён смущённо кивает и послушно идёт за Чонгуком, Юнги продолжает болтать с владельцем магазина, споря на тему грязно-жёлтых бархатный портьер, а парни тем временем отдаляются, что изрядно настораживает ведьмака. Но вот они останавливаются. Отчего-то никто ничего не говорит, словно бы не в силах вымолвить из-за общей проблемы связанной с временной и неуместной немотой.
— Так… Тебе помочь?
— Обойдусь, — отрезает, сосредоточившись на одеждах, что ему дали. Излишки грубости сочатся из уст непроизвольно. По правде говоря, Тэхён отчего-то в последнее время раздражается от каждой мысли или упоминания о Чонгуке. Вроде повода для такого поведения нет и не было, но он сам не понимает, что с ним творится.
Чонгук улыбается, смотрит на обросшего иголками, словно ёжика, Тэхёна, всего лишь секунду задерживается на чужих пунцовых щеках взглядом и уходит. Он и не собирался оставаться, но дразнить очень любит. Было бы глупо упустить хороший случай, подловить момент.
Здесь они не задерживаются. Как только приобретают достойный вид, тут же направляются к, как сказал Юнги, его старому другу и товарищу. Из его слов было ясно, что тот самый друг уж точно не человек или не совсем. Но на все расспросы о загадочном маге, Юнги просто-напросто отмалчивался, переводя стрелки на самого ведьмака или, в крайнем случае, на Чонгука. Он, кстати, в принципе в разговор не встревает, так после предупреждения стать лысой крысой совсем затих. Видимо, ждёт, пока из головы мага не выветриться эта навязчивая идея. А если серьёзно, то он просто до сих пор относится с подозрением к магу. Откровенной неприязнью это не назовёшь, но осадок от прошедших недомолвок остался. Юнги ведь не просто старый мудрый маг. Он один из придворных, хотя точно его положение назвать не представляется возможным. Опять же из-за скрытности и так называемой конфиденциальности информации. В общем, маг та ещё птица.
Но почему же так вышло, что о славном маге так мало известно? Дело в том, что даже от Чонгука ускользает много информации, которая должна оставаться в секрете. Как-то он уже задавал вопросы матери по этому поводу, но всё сводилось к тому, что он не доверенное лицо, а лишь член стаи. Вероятно, это что-то типа подстраховки. Но предположений может быть множество, в зависимости от того, сколько вариантом обстоятельств не составит труда придумать.
— Какое сейчас время суток? Я запутался, — спрашивает Тэхён, не понимая, сколько они уже так ходят, иногда останавливаясь напротив пекарен, из чьих окон доносится пряный, томный аромат свежей выпечки, правда, сварливый маг не намеревается медлить, потому парням приходится глотать слюну и идти дальше.
— Сейчас… — задумывается Чон, но ловит взглядом громадные часы на главной площади, — ну да, уже давно вечер. — Из-за темени, опускающейся достаточно рано, сложно понять, какой точно час.
— Мы на месте, — объявляет Юнги с таким облегчение, что на строгость в голосе сил не хватает, но какое-то подобие получается сносно. — Не позорьте меня.
Предупреждён, значит вооружён, как говорится. Без лукавства, слишком сложно выполнить какое-либо поручение или намеренно избегать чего-либо, тем более когда представление о позоре у всех сугубо индивидуальное. Они будут надеяться на собственные манеры и обаяние. Должно помочь.
А здесь Тэхён чувствует слишком явный запах тины и влажности, болотного дурмана, что ли. Сознание твердит, что загадочный аромат точно исходит от конкретного живого существа, а не от помещения. Это-то и настораживает.
Чонгук тоже реагирует на поистине странный запах. Они виляют меж проёмов, идут по тёмному коридору и наконец останавливаются у потёртой временем двери. Та через секунду открывается сама по себе с жутчайшим скрипом и первое, что бросается в глаза, — кромешная тьма и пара серых ступенек, ведущих вниз.
— А ты уверен, что здесь безопасно? — аккуратно спрашивает Чонгук, смотря в тёмную бездну. Складывается такое ощущение, будто они оступятся и упадут в кроличью нору, откуда выбраться не смогут.
Тревожное чувство не покидает, а из-за неоднозначного вопроса Тэхён таки ловит чужое настроение. Не знает, какая картина стоит перед глазами, но спрашивать не хочет. Его и без того напрягли слова оборотня, потому он не хочет впадать в большее смятение и страх. Иногда лучше не знать.
— Хвостик поджал? — дразняще тянет шепелявым голосом, ловит испепеляющий взгляд и отходит в сторону. — Дамы вперёд.
Чонгук пропускает раздражающие слова мимо ушей. Знает же, как Юнги наслаждается, выводя его из себя. Правильно, никто кроме оборотня так не реагирует на слова мага, вот он и не упускает возможности слегка поддеть. Но ничего, Чон учится не обращать внимание на такие пустяки. Их отношения всё ещё немного натянуты, оборотень остаётся настороже, пока маг не даёт повода в себе усомниться.
Чон не боится, точнее не за себя, а за Тэхёна. Случиться может всякое, и Чон далеко не всесилен, но способен предугадать приближение опасности или сомнительного знакомства. Сейчас он полностью настороже. Рисковать он не любит. И ладно, если совершать глупости в одиночку: он вполне способен выбраться из любой передряги без единой царапины. Потому большую роль играет именно наличие лишнего груза. Не совсем корректно говорить так про ведьмака, ещё и весьма конкретного, дорогого сердцу, но от простой истины не скрыться.
В самом деле иногда сложно нести ответственность за самого себя, что уж говорить о ком-то ещё. Обычно в таком ключе имеют в виду детей, не способных в полной мере защитить себя, но ведь Тэхён как-никак тоже нуждается в заботе, иногда в надзоре. И как бы он не отнекивался и не кичился собственными умениями и победами, его возможности далеки от способностей простого человека, скорее от простой ведьмы. Возросшая чувствительность других органов чувств скорее является заслугой его проявившихся способностей, но они никогда не заменят цвета и ослепляющий солнечный свет.
Юнги оглядывается — в коридоре никого. Слабо постучав два раза по светильнику, отпускает тот из рук. Слабый огонёк вдруг распаляется жгучим пламенем, светильник остаётся висеть в воздухе, а после Юнги слабо дует на него, отчего зачарованный огонёк начинает плыть в воздухе, медленно спускаясь в темноту и освещая путь.
— Что? У меня рука болит.
Ловя обрывки несвязных фраз, Тэхён наконец чувствует появившееся движение. Ладонь сжимается крепче и тянет вперёд. И вот тут до него доносится голос:
— Здесь лестница, так что будь осторожней. Я бы предложил понести тебя на руках, но, боюсь, ты откажешься, — говорит с легкой усмешкой, стоя на краю. Жёлтый свет тем временем уже достиг дна, спустившись вниз примерно на десять метром.
Тэхён было отвечает дерзостью, но его нагло перебивают:
— Нет уж, у меня нет желания видеть ваши лобызания! — восклицает Юнги в сердцах, отталкивает парней и стремительно спускается, сердито и громко шагая по ступенькам.
— Чего это он?
Тем временем маг уже оказывается на сыром каменном полу, берёт светильник стучит в прогнившую до дыр дверь напротив, смирно ждёт, но ожидание никак ему не присуще, так ещё и голоса парней наверху нервируют больше обычного. И вот наконец по ту сторону слышатся шаги.
Из одной из щелей выглядывает большой круглый глаз, он пронзительно смотрит на незваного гостя. Цепи гремят и щеколды, размыкаются замки. Весь этот арсенал вряд ли удержит менее культурного посетителя скромной обители, но как объяснить это старому другу, ума не приложить, дверь же прогнила насквозь. Маг достаточно хорошо знает Вана, потому не пытается как-то переубедить этого упёртого барана. У него ведь даже рожки есть. Правда, маленькие.
Дверь со скрипом открывается и глухо ударяется о стену, оставив после себя эхо и несколько отвалившихся щепок. Заметно сгустился запах тины и болотной затхлости.
Оба парня поспевают к моменту, когда из темноты на мага набрасывается странное существо, полностью укрыв в собственных лохмотьях и резком аромате гнилых растений и грибов после дождя.
Тэхён больно бьётся об острый край ступеньки, отчего чуть приседает от боли, Чонгук же быстро интересуется, всё ли в порядке, но ведьмак лишь отмахивается. Недовольно поморщившись, выпрямляется, внимательнее прислушиваясь к странному пыхтению и недовольному мычанию мага. Ему, верно, не прельщают крепкие объятия.
Несмотря на то, что перед ним старый друг, он не может любить его настолько, чтобы добровольно портить дорогие одеяния. А как же сложно будет вычистить бархат от прилипшей грязи! Задуматься на миг и аж злость берёт. Но это же старый друг и надёжный соратник — куда уж без объятий.
Помимо этого поводов для беспокойства не намечается. Со стороны маг и «чудовище» выглядят близкими и родными по отношению к друг другу. Хотя чрезмерная привязанность странного существа самую малость тревожит. Чонгук всего-навсего, так сказать, проверяет почву под ногами на прочность: таков его инстинкт защитника и, в конце концов, свирепого хищника. Но Юнги доверяет своим знакомым, значит следует отогнать наважденье.
— Ты давно не заявлялся! — в низком скрипящем голосе, полностью соответствующем внешности существа, звучит искренняя радость.
— Да, да, последний раз лет двадцать назад, — с усилием выдаёт Юнги, но огромные руки сжимают сильнее. Маг похлопывает маленькой белой ладошкой по спине, старается ободрить, как может, но выходит сухо.
Светильник всё висит в воздухе прямо над странной парочкой, временами то ослепляет, то затухает. Наконец свет становится втройне ярче, словно обнародовав в себе новую силу, отчего намного лучше удаётся рассмотреть несуществующую кладовую под трёхэтажным домом.
Старая каменная кладка, словно чёрный гранит, переливается влажным блеском. Присмотревшись внимательнее, Чон и вовсе замечает капельки воды, скатывающиеся по стенам. Потолок уходит далеко-далеко вверх, что создаётся ощущение, будто сама бездна перевернулась, превратившись в грозовое облако, да и ясно, что подвалы не уходят под землю так глубоко. Не нужно иметь большого ума, чтобы понять, что в этом замешана магия. Скорее всего, для простых смертных и двери просто не существует. Всё словно бы сон, а они и не подозревают, что спят. Как сказочны каменные своды! Это место от и до творение незаурядного ума искусного волшебника.
— А ты не изменился, словно вчера виделись! — наконец отпускает. Чон только сейчас замечает, что всё это время Юнги висел в чужих объятиях, как плюшевый медвежонок, поэтому то, как мага аккуратно ставят на пол, поправив полы накидки, весьма забавляет. Рядом с великаном маг выглядит яркой куклой девчушки лет семи.
— А ты оброс, — заключает маг, попытавшись пригладить безобразное гнездо на голове, но выходит лишь зачесать одну сторону белых волос. В золотистом свете он превратился в самое милое создание на свете, тем более по сравнении со страшным великаном. Чонгук невзначай оттягивает прядку отросших волос и пытается понять, неужели он и правда так странно выглядит с белобрысой копной на голове.
Неизвестный на миг застывает, медленно поворачивает голову к парням, устремив на обоих пронзительный взгляд огромных светло-зелёных глаз в некоем страхе, словно бы не он возвышается гигантской стеной, заняв половину свободного пространства. И именно его глаза сияют яркими огнями, особенно на фоне густых бровей, тёмных волос, выглядывающих из-под чёрной потрёпанной мантии. К тому же бордовая шаль, словно что-то инородное, прикрывает лицо до ранее упомянутых очей. Потемневшее со временем кружево создаёт больший дискомфорт, никак не спасает страшный образ неизвестного, но, безусловно, наносит оттенок таинственности.
— Ой, а это кто такие? — удивлённо хрипит. — Как у меня сегодня много гостей! Юнги, кто же они?
— Это мои спутники.
— А что за времена настали, что тебе понадобилась компания? Меня бы позвал!
— Ситуация потребовала, — коротко отвечает. На лице вмиг появляется снисходительная улыбка, и он переводит тему: — Так ты нас впустишь?
— Конечно!
В самом деле Чонгук и не думал, что в доме знакомого Юнги будут условия лучше первого впечатления от общей обстановки и хозяина. Тот, конечно, проявляет искусную гостеприимность и оказанная любезность подкупает, как и детская искренность слов. Внешность «чудовища» почему-то не находит отражение в поведении и действиях. Но не стоит делать выводы о том, кого знаешь всего пару минут. Хотя есть некоторые особенности, которые с поличным выдают всех добряков: бескорыстная суетливость и волнение, мягкий тон голоса и звонкая радость. О них Чону вполне известно, вот только жизненный опыт подсказал одну простую истину - доверяй, но проверяй.
Тэхён всё это время молча стоял, прислушивался, различал шум падающих капель, отражающийся от каменных полов, а в голове у него творился полный разгром, диссонанс. Ему тоже хочется верить неизвестному. Будь он в разы проще, не придал бы значение предубеждениям.
В самом-то деле, атмосфера здесь совсем не вызывает отрицательных эмоций, хотя бы потому, что их здесь нет. А стены, воздух, как известно, впитывают настроение, тем более хозяина скромного жилища. А он, кстати, один из самых нежных существ. Это слышно по голосу, сухому и грубому, но сердце его, как жидкое золото, мягкое и хрупкое.
Тэхён не знает, в какой момент обзавёлся такой проницательностью, да ещё и без цепкого взгляда. Но, как видно, он слишком хорошо понимает сущность того или иного существа. Например, Пузырёк — самый наглый, хитрый лис, коих нужно ещё поискать, но при всём этом невероятно чуткий. В общем, вредный, но действительно добрый. Но только к своим. Собственно, никто из его окружения не несёт злой крест. В этом Тэхён точно уверен. А остальное — издержки характера.
А что говорить о тревожности… Она отчего-то кольнула неосторожно сердечко. Отчего же она возникла? В чём корень зла? В первые мгновения Тэхён не совсем понимал собственных неоднозначных чувств. Само место заставляло вспомнить о том злополучном дне, о хижине ведьмы, болотном запахе гнили, затхлости земли. Ранка на щеке зажила, оставила небольшой шрамик, а вот про запястья он даже вспоминать не хочет. Долгое время после случившегося вообще не замечал следов ведьмы, иногда, правда, вспоминал, какие раны остались от давящих верёвок, но всё улеглось и забылось. Однако поразительная схожесть заставила напрячься. Должно скоро пройти.
Совсем недавно, два дня назад, пока они ещё были с Чоном в совместном путешествии, ведьмак нашёл на запястьях в некоторых местах такие жуткие рубцы, что долго не мог понять, что случилось и где он мог нажить себе новую неприятность. В итоге ответ нашёлся в воспоминаниях, и потом Тэхён ещё долго изучал свои руки. А ведь Чонгук так часто прикасался, доныне находит в них что-то прекрасное и совершенное, даже не упоминает о существовании шрамов, будто их нет вовсе. Хотя весьма странно, что раны зажили лишь частично, ведь должна была затянуться, не оставив и следа. Вероятно, это влияние тёмной магии.
Почему-то для Тэхёна мысль, что Чона не волнуют такие мелочи, кажется лживыми проказами. Хотя вполне очевидно, что оборотень не заостряет внимание на прошлом и их метках, что не может казаться чем-то непростительно грубым, а вполне приемлемым. Это вообще не должно никого волновать! Тэхён же цепляется за ниточки, пытается разузнать правду, потому что ему невдомёк, как можно влюбиться. Во что? Он уже сам неосознанно ищет в себе недостатки, порицает себя за несовершенства, а затем убеждает себя, что это его не должно волновать. Но разве можно приказать себе не думать? Не чувствовать?
— Здесь моя скромная обитель, — разводит руками, охватывая размахом рук полкомнаты, чуть не ударив Чонгука по лицу, но он успевает вовремя уклониться. Неповоротливый хозяин не замечает данного конфуза.
Чонгуку не очень нравится видеть кого-то сильнее себя, так ещё и разница в росте в две головы угнетает. Оборотень чувствует себя маленькой беззащитной овечкой по сравнению с этой глыбой, хотя по характеру понятно, что овечка здесь не Чонгук. Он непроизвольно выпрямляется.
— Ты до сих пор не успел обжиться? — делает вывод маг, пройдясь вдоль небольшой каморки, вспомнив про дверь, ведущую в ещё несколько комнат, что не делает положение настолько плачевным, как кажется на первый взгляд.
— Да как-то времени не было, — пожимает плечами.
— Ты же сидишь здесь днями, — ловко замечает маг, зная друга как облупленного.
— Я открыл для себя новое занятие. Оно отнимает много моего драгоценного времени. Вот, я сейчас вам покажу. Надеюсь, понравится, — смущённо проговаривает и направляется к шкафу, роясь в огромном ящике с всякой всячиной вроде катушек с иголками, кучи портсигаров и пуговиц различных диаметров и расцветок.
Тэхён, тем временем стоявший с верным охранником его сна, души и тела, погружается в себя, занявшись исследованием местности.
— Ты вяжешь? — удивлённо спрашивает маг, явно не ожидавший подобных новшеств.
— Я ещё никогда не был так увлечён! — говорит в своё оправдание.
— Да по тебе полгорода незамужних дам плачет, — делает вывод Юнги, бросив взгляд на кружевную нежно-розовую салфетку.
Чонгук лишь одобрительно кивает, а как приходит очередь Тэхёна оценить рукоделие, в комнате воцаряется молчаливое ожидание. Так как он не вслушивался в суть разговора, то решил развлечь себя разведыванием обстановки, собирая пыль кончиками пальцев, потому не сразу заметил обращение к себе. Сзади слышатся тяжёлые шаги, каменная кладка, кажись, мелко поскрипывает, а потом слышится голос:
— Оценишь?
Тэхён поворачивается, не зная, куда деть себя и свой взгляд. А за метающимися голубыми глазами, все замечают явную тревожность, вот Юнги и спасает положение, правда, слегка припозднившись:
— Совсем забыл сказать. Это Тэхён. На самом деле мы здесь именно из-за него, — пытается объяснить, но понимает, что этого мало, а рассказ должен выйти долгим. — Давай я отвечу на твой вопрос.
И так уж вышло, что Ван не без интереса слушает причину, по которой они все здесь собрались, наведались к нему домой, и что, собственно, им нужно, потому что явно не погостить и чай с куличиками выпить на худой конец.
В любом случае он почти сразу осознал непонятное поведение ведьмака. Всё же недаром ему даны такие глаза, он всё видит, всё знает, просто не всегда быстро соображает. А вот и возраст. Внешне он никак не напоминает способного на добродетель, но чувства даны ему не просто, чтобы наполнить жизнь красками, а для понимания.
Он как раз таки сразу же проникается душераздирающей историей, хотя, возможно, всё в самом деле не настолько страшно, но, по ответной реакции Вана, то, что пережил Тэхён, было не иначе, как трагедией. И для ведьмака, вероятно, какое-то время так и было, но, взглянув на прошлое с рассудительной бесстрастностью, он понял, что его случай — сущий пустяк по сравнение с тем, что переживают другие. Тем более он на пути к исправлению ошибок и совсем скоро сможет видеть как и прежде. Так чего же теперь строить из себя пострадавшего, коим он, безусловно, является, если в этом более нет надобности?
Но Тэхён сейчас увлечён изучением орнамента, ощупывая каждую деталь. Тем более занять себя нечем, а слушать Юнги не хочется вовсе. Чонгук сидит рядом. Все трое каким-то чудом уместились на маленьком диванчике, когда как хозяин жилища расположился в огромном кресле напротив. И Тэхён возвращается в их мир лишь тогда, когда наконец слышит голос Чона, а Ван идёт в соседнюю комнату, решив всё-таки на дорогу напоить гостей чаем с бергамотом.
— Я никогда не встречал волшебных существ, подобных ему.
— Он болотник, — кратко изрекает Юнги, пытаясь хотя бы для вида почистить полы накидки с засохшей грязью, что оказывается почти безрезультатно.
— Болотник? — мигом подключается Тэхён, заинтересовавшись темой беседы.
— Всё верно. Сторожит болотистые низины и животных, что там обитают.
— А что он делает в городе, да ещё и в столице?
— Ему надоело отшельничать. Вот он и перебрался. Но только живёт совсем один, да и вид не для близких знакомств, потому и скрывается в подвале.
— Я вообще-то выхожу гулять, — вставляет слово Ван, появившийся в дверях с подносом в руках, на котором разместились три чашки из старого фарфорового сервиза. Раздав всем по чашке, он уходит и тотчас возвращается с большим заварником для чая и пьёт прямо из него.
— Лишь в самые тёмные ночи, — подмечает маг, а потом обращается к парням: — Он так пару раз чуть до смерти не напугал нескольких бродяг и пьяниц. Один раз застал милующуюся парочку в потёмках.
— Ты выставляешь меня чудовищем, — хмурится, отчего становится более грозным на вид, но Юнги тут же меняется в лице и задаёт мучающий вопрос:
— Ты точно не знаешь, как обстоят дела там в горах?
— Юнги, ну как?! Я ведь там не бывал, сколько мы не виделись, — отчаянно поясняет, ведь один и тот же вопрос его уже порядком начал раздражать. — Неужели ты не можешь очутиться там за пару секунд и узнать?
— В том-то и дело, что не могу. Видимо, кто-то поставил щит, потому моя магия бессильна.
— Стойте, а что это может означать? — вдруг встревает Тэхён. Его этот вопрос не может не волновать, он напрямую связан с ним, с их правым делом. Они проделали такой длинный путь, надеялись на самую гладкую поездочку по белому свету. И это что получается… Планы могут разрушиться?
— Почему ты молчишь? — присоединяется Чонгук, сжав ведьминскую ладонь в знак поддержки, что не скрывается от ясного взора болотника.
Юнги вмиг понимает, что и правда затянул с ответом, потому, прокашлявшись, наконец говорит:
— Это означает, что кто-то не намерен пускать туда магов, либо хочет, чтобы все желающие побывать в ином мире топали на своих двух, — пожимает плечами, не зная истинной причины.
— Это несёт какую-то опасность? — Чон пронзительно смотрит, перекидывает взгляд на Вана и потом обратно на Юнги.
— Для этого просто-напросто нет повода.
Посидев и поговорив о делах, творившихся сейчас в городе, они уходят, поблагодарив за гостеприимство, на что получают улыбающиеся глаза и слова благодарности за чудесное время, проведённое в кругу хороших собеседников и, верно, друзей.
Ко всему прочему они получают напутствие и наилучшие пожелания. Как сказал Ван, в городе сейчас шумиха из-за поразившей многих неизвестной болезни, которая, как все думают и очень даже верят, является проказами ведьмы. Теперь негодяйку, наложившую порчу, ищут днём и ночью.
Претенденток на звание губительницы сотни жизней нескончаемое множество. Некоторых бедолаг уже успели повесить, кого-то и вовсе сжечь или наоборот утопить в реке, через которую возведён каменный мост.
Людей не оставляет страх за собственные жизни и жизни своих семей. Слухи, сплетни, доносившиеся из каждого угла, звучавшие из уст каждого проходимца, никак не оставляют даже ночью, заставляя переживать изо дня в день ужас и простой человеческий страх.
Их можно понять. Короля тоже можно, но, по мнению Юнги, не стоит опускаться до очернения ведьминского рода. Конечно, люди не зря боятся этаких проказниц, хотя бы из-за сказок и суеверий. Тёмные ведьмы и правда бывало наводили страх болезнями, голодом и смертью, но конкретно в источнике данного вездесущего упадка жизни нет ничего магического, даже оттенка. Это просто шутка природы, а люди сразу собрались кого-то оклеветать. Но их винить за неверное суждение тоже нельзя, они-то сделать ничего не могут. Что им ещё остаётся?
На улицы опустился всепоглощающий мрак. В столице снега почти не было, а его остатки вскоре превратились в грязь и мокрые лужи. Небо затянуто облаками, из-за чего ни звёзд, ни белого месяца не видать.
Уличные фонари источают слабый свет и стоят так далеко друг от друга, что и того еле хватает, чтобы разобрать путь. Вот только Чонгуку свет ни к чему. У него достаточно зоркий взгляд, чтобы видеть в темноте каждую мелочь, что, например, Юнги не доступно. Он бы использовал свой фонарь, но слишком уж углубился в мысль оказаться незамеченным со своими спутниками.
Проблем им сейчас точно не нужно, и без того славные будни разбавлены дивными приключениями и испытаниями разного рода и величины. Хотя Тэхёну, наверное, немного скучновато, но это горе компенсируется будущей победой. Пока что в их планах добраться до входа в Ад, немного побродить там, поудивляться малость, найти старуху и забрать у неё то, что она бесчестно присвоила себе, а после следует возвращение в деревню. Тэхёну точно хватит впечатлений от увиденного позже.
— Ты, наверное, устал? — спрашивает Чон, видя, что они отстали.
— Немного, — тихо отвечает ведьмак.
На самом деле он и правда вымотался. Почти не спал прошлой ночью: слишком уж они хотели скорее встретиться с магом. А если к тому ещё прибавить городскую суету, нового знакомого и вечные желания Чона взять его за руку, то он без зазрения совести требует необходимого отдыха. Чонгук и старается вести Тэхёна по более или менее чистой дороге, выложенной из песчаника, ему всё равно удаётся наступать прямиком в лужи с тысячами брызг.
Ну ничего, может, немного простудится. С кем не бывает. Но болезнь, естественно, дарит насморк и плохое настроение. Он-то явно не желает слечь на пару дней. Им нужно двигаться дальше, а подвести своих спутников он не намерен. В таких ситуациях Чонгук, например, думает: «Вот бы он наплевал на свою гордость». А ему же только в радость помочь. Но мечты слишком идеальные, постоянно ускользают из рук, но можно поймать что-то близкое к этому. И когда же к нему придёт удача?
Внезапно Юнги настораживается. Шум с другой стороны почему-то тревожит, и, как оказывается, не зря. На той стороне из-за угла полился жёлтый свет, а вскоре на широкой дороге, по которой шла троица, являются стражники.
Видимо, Ван очень хорошо поведал о состоянии в городе. Как умудрился, постоянно сидя дома, настоящая загадка. Но магу этакая встреча ой как не нравится, потому он накидывает капюшон, прикрывая голову и оборачивается к парням, с ужасом и жутким раздражением понимая, что те совсем отстали. Разобрав отражение недоумения на лице оборотня, Юнги в меру торопливо направляется к парням, на что оба также двинулись вперёд.
— Ведите себя спокойно, но не отставайте так далеко, — тихо бросает маг. — Если что, говорить буду я, — а потом замечает белобрысую головушку Чона. — Прикройся, дурень.
Чонгук, конечно, немного обижается, но раздражение как-то стихает, стоит увидеть стражников, явно направляющихся к ним. Он-то никогда не видел их, потому невольно засматривается на соответствующую форму, угадывая в ней цвета королевского флага.
Юнги двинулся вперёд, как бы не обращая внимания на посторонних. Тэхён же, осознав опасность ситуации, совсем притих, подчиняясь чужой воле, потому идёт туда, куда скажут или намекнут жестами. Впервые оказавшись в подобной ситуации, он чувствует, как всё внутри не на шутку забурлило и зажглось по мановению какого-то неизвестного голоса внутри.
Вроде и страшно, их могут запросто арестовать, вот только отчего-то ситуация вызывает смех. По доброте душевной их предупредили, и кто они, чтобы кого-то слушать? Вот и щеголяют по главной улице, не думая, что будут замечены. Это ж сколько уверенности нужно носить при себе, чтобы так предполагать? И на самом деле стражники лишь направляются к переулку возле идущей троицы, хоть и бросили на них подозрительный взгляд, но, видимо, поняв, что это мужчины, тут же двинулись туда, куда и собирались.
Они-то ищут ведьму. Вот только Юнги не успевает порадоваться за их удачное бегство, как слышит удивлённый вздох сзади. Да у него чуть сердце не останавливается, когда он оборачивается и видит, что глаза Тэхёна… Они, чёрт возьми, сияют!
— Тэхён, — еле проговаривает Чонгук, потеряв дар речи.
— Что случилось? — обеспокоенно спрашивает ведьмак, немного удивлённый внезапной остановкой и странным волнением в голосе Чона.
Стражники тотчас разворачиваются, чтобы, если что, оказать помощь, но ненадолго замирают, а потом стремительно преодолевают расстояние, взявшись за рукояти мечей.
— Ой, как не вовремя! — нервно вскрикивает маг, шикнув на паникующий шёпот оборотня.
Возможно, они бы и успели сбежать. Вот только смогли бы сделать это только применив те силы, о которых людям не должно быть известно.
Об их мире и без того слыли россказни и легенды, и не просто так, ведь неосторожность до добра не доводит. Так и Юнги не может позволить так просто на чужих глазах исчезнуть, оставив лишь пепел, и чтобы Чонгук, обратившись в волка, помчался стремглав с ведьмаком на спине. Так оборотень ещё и белый! И у них достаточно приметные лица, чтобы за ними послали погоню, решив, что именно они виновники всех бед королевства.
На них повесят не только появившуюся вмиг болезнь, но и припишут другие обвинения. В любом случае, даже попытавшись скрыться, не факт, что Чонгук смог бы остаться незамеченным, а при таком раскладе ему не при каких обстоятельствах нельзя появляться в волшебном лесу, ведь он может привести за собой хвост, а этого допустить никто из них не должен. Так они и попадают в темницу в качестве главных подозреваемых. Ну конечно, у Тэхёна же глаза светятся! Тусклый голубой огонёк теплиться ещё несколько часов, проведённых за решёткой, после чего угасает.
— Это что за фокусы? — шипит змеёй Юнги, стоя со сложенными на груди руками.
Тэхён молчит. А что он может сказать в своё оправдание? Он правда не знает, что произошло, даже не заметил.
Да, возможно, он почувствовал какой-то необычайный прилив сил, странное веселье, которого и в помине быть не могло, но что-то его раззадорило. Конечно, он виноват, но только не знает в чём, то есть… он хорошо слышал слова стражников. Вот только поверить не может. Это вообще возможно? А самое главное, как?
— Не дави на него, — тут же скалиться, словно пёс, защищающий хозяина от недоброжелателя.
Юнги очень раздражён, настолько, что даже не замечает, как нервно топает ногами.
— Значит так, как только вон тот усач уснёт — а я вижу, как глаза его слипаются, к тому же он нас не слышит, — тогда мы тихо, как мыши, выбираемся из клетки. Вы оба идёте прямо по пятам, только попробуйте снова отдалиться хоть на шаг, — звучит угрожающе. Он не шутит. — Ждём.
И в самом деле, «тот самый усач» так быстро засыпает, что Тэхёну даже не удаётся вдоволь потрепать себе нервы и выесть все внутренности, как Чонгук вновь берёт его за руку, чтобы повести вдоль каменных коридоров подземелья.
Юнги подходит к решётчатой двери, которая через мгновение открывается, жуткий скрип и вой отражается от голых стен. Остальные камеры отчего-то пустуют, потому приходится лишь пройти рядом со стражником, что вышло на раз плюнуть, отчего Чонгук даже удивляется небывалому везению, потянув за собой несопротивляющегося ведьмака. Почему-то такая щекотливая ситуация забавляет даже Тэхёна. Только один Юнги идёт угрюмее самой тучи.
Тэхён, наверное, впервые настолько жалеет о своей невозможности видеть. Он лишь следует за ними, его ведут под ручку, чтобы он не отстал и не дай бог споткнулся. Он чувствует прилив сил как в своём теле, так и в Чонгуке. Ему слишком нравится сбегать, словно бы они настоящие преступники. Ощущения, конечно, не сравнимы с реальной ситуацией, но всё же. Весело и задорно!
Ведьмак чувствует себя парящим над землёй, когда его сердце гулко отзывается, а осознание разогревает шальное настроение, что в нём уж давно запечатано под слоем пережитого и времени. И вот, кажется, он видит свет.
