Психотерапевтический беспредел

      Рабочий день подходил к концу. Я стала чаще смотреть на часы, выжидая окончания моей смены. Уйду я раньше двух других официантов, работающих со мной в этот вечер, сегодня их очередь убирать, а потому я более расслаблена. На работе практически идеальный день: чаевых много, люди все вежливые, с добрыми лицами, и я рада работать в такой обстановке. Пока Жан, наш новенький, расправляется с последним заказом, я стою у барной стойки, выглядывая новых гостей, которых я различаю лишь по размазанным силуэтам из-за давно мучающих меня проблем со зрением, в ожидании последних чаевых за сегодня. Впрочем, их и так наскреблось немало.       В зал зашел подозрительно знакомый мне мужчина: строгий черный костюм, аккуратная белая рубашка — он знал, куда шел. Под руку он держит молоденькую девушку лет двадцати двух, волосы у нее чуть желтоватые, выглядят не очень естественно. Одета она в уже надоевшее мне «маленькое черное платье», в коих здесь появляются через раз. Они прошли за столик у окна, расположившись друг напротив друга. «Скорее всего знакомы недавно», — я зашагала к ним, предвкушая щедрые чаевые от такого важного мужчины. За столиком сидит он — Леви Аккерман, мой несчастный психотерапевт. Мы оба слегка удивлены, но я быстро сосредотачиваюсь на своей работе, несмотря на начало легкого копошения в моей голове.       Они заказали немного: девушка как всегда долгое время отнекивалась от дорогих блюд, которыми ее щедро обсыпал мой врач, взяли выпить шампанское. Как банально. Я вновь стояла у стойки, поглядывая на их столик, ожидая приготовления. Наш второй бармен, высокий парень двадцати лет, был блондином, как и Энни. Он мешал что-то в шейкере, то и дело посмеиваясь надо мной.       — Врач твой, говоришь? — и снова эта ухмылка.       — Ничего смешного, Райнер, — я стала нервничать, — если он не оставит мне на чай, я буду злиться, а если оставит — мне будет стыдно на приеме.       — Чего стыдиться? Ты ведь на работе, а здесь ничего личного.       — Не знаю, — я развернулась к нему лицом, продолжая разговор, — в любом случае, мне неудобно встречать его на работе, тем более, он буквально вчера со мной разговаривал, наверняка еще не успел забыть.       Мне и правда было ужасно неловко встретить его здесь. Я привыкла видеться с ним только в этом белесом кабинете, где он в такт часам стучит по столу ручкой, но никак не на работе, где я по идее должна быть обычным человеком, скрывающим свои проблемы. Еще более неловко — это видеть его с молодой девушкой и в этом строгом костюме…       «Костюме…»       И тут меня словно током ударило — костюм! Я живо побежала на кухню, оставив Райнера в одиночестве.       Мне срочно нужно отнести ему еду, пока этот образ не пропал из моей головы. Он похож на того мужчину из моих снов, но быть этого не может! Я должна удостовериться в том, что это мои безумные фантазии.       — Мой готов?       Саша бегала по кухне из стороны в сторону, подгоняя других поваров:       — Постой там, подожди секунду! — она торопливо бежала между столами, взглядом выхватывая что-то. — А, нашла! — получив еду, я хотела быстрее отнести заказ доктору, однако Саша схватила меня за руку, развернула и уложила на тарелку веточку розмарина. — Теперь тащи!       Я бегом отправилась в зал, к столику Леви, желая побыстрее усмирить свое волнение. Сердце мое бешено стучало: «Не может это быть он! Я ведь только на сеансы к нему хожу, ну что за бред!» Его спутница мило поприветствовала мою приближающуюся фигуру легкой улыбкой, и я, ставя блюда напротив гостей, стала судорожно разглядывать костюм Аккермана. «Черт, черт, ЧЕРТ! — как похож».       — Все в порядке? — низкий голос доктора вывел меня из ступора.       — Да, простите, — я выпрямила спину, прижав к себе пустой поднос. — Нужно ли что-то еще?       — Нет, все хорошо, спасибо, — писклявый голосок девушки резал по ушам. Как же я уже устала от таких дамочек.       — Приятного аппетита, — я натянула на лицо улыбку, стараясь выглядеть приветливой, и быстро ретировалась от гостей.       Быстрым шагом я прошла мимо Райнера, убежав в подсобку. Меня бросало в холодный пот. «Быть не может, — я хваталась руками за голову, — я же на него… ах, черт! Даже запонки такие же. Это точно он! Откуда?!» Мне хотелось сгореть со стыда, и, желательно, никогда не возвращаться к жизни. Подумать только, все это время мне снился мой же врач: этот никудышный мозгоправ с нарциссизмом и вечно холодным выражением лица! Стыд, да и только. Во снах мужчина прижимал меня к груди, слегка поглаживая между ног, пока я не сожму свои кулачки от проносящейся по всему телу легкой судороги; он лизал мою чувствительную грудь, крепко сжимая мои ягодицы. И все это делал доктор Леви? Как же мне стыдно!       Я сидела на холодном полу, успокаивая себя мыслью о том, что после этого он больше никогда мне не приснится. Верно, ведь я даже видела его с девушкой, да и он никогда не был мне симпатичен. Чушь! Чтобы окончательно отвадить себя от скверных мыслей, я стала слегка пощипывать себя за руки, чтобы наконец прийти в прежнее состояние: мне уж точно нельзя отвлекаться на подобное во время работы. Нужно идти обратно в зал. И вновь я стою возле барной стойки, но на этот раз ко мне примостился Жан. Мы молча стояли рядом: он считал чаевые за смену, я нервно трясла ногой, ожидая ухода своих последних гостей, а там домой. Райнер тихо потирал бокал, поглядывая на меня.       — Смотрю, ты совсем разнервничалась. Успокойся, они вот-вот будут уходить. — впервые Райнер проявил некую заботу.       — Я что-то пропустил? — Жан уложил пачку денег в карман фартука и перевел все внимание на меня.       — У нее в гостях врач, — Браун ехидно засмеялся, — психованных лечит, и ее в том числе, — нет, все же рано я подумала о заботе.       — Психованных лечит, — я передразнила Райнера, скривив недовольную гримасу. — Как мне теперь ему в глаза на приеме смотреть?       — Это ты еще бывших не обслуживала, — Кирштайн тяжело вздохнул, поправив свои каштановые волосы, — вот это проблемы, я понимаю. А тут всего-навсего врач — плевое дело.       Я недовольно хмыкнула: «Снова о своем, Жан, снова о своем…» В любом случае, тут уже ничего не поделать, мне остается лишь покорно ждать, пока гости не закончат есть блюда и не попросят счет. К счастью, ждать осталось недолго. А там и домой.       Доели они достаточно быстро, да и, впрочем, сидели в ресторане не так долго, как могли бы. Я подошла к ним еще два раза: забрала посуду и принесла счет. Надо сказать, чаевые он все же оставил, хотя и не в таком крупном размере, как мне хотелось бы, однако, я осталась довольна. На входе в раздевалку я столкнулась с Сашей, тащущей, как обычно, остатки каких-то ингредиентов в пакете, которые завтра уже никто не будет использовать на кухне. Браус бодро тянула пакет к своему шкафчику, весело облизывая губы.       — Снова ты за свое, — мне было смешно наблюдать эту картину каждый раз, уж слишком забавно выглядела она с этим пакетом, а главное лицо ее было в такие моменты настолько довольным, что я даже начинала завидовать ее простодушности.       — Нельзя добру зазря пропадать!       Саша даже одевалась как-то простенько, несмотря на свою довольно высокую зарплату. Мне очень нравились ее летние наряды с длинными юбками, с которыми она вечно носила одни и те же ботинки, несмотря на невероятную жару. Однако, в дождливые дни, такая обувь приходилась как никогда кстати, и тогда Саша весь день ходила с вытянутой, как у гусыни, шеей, воображая себя невероятным победителем. И вот сегодня снова она вырядилась в цветастую юбку и эти, хоть и изрядно потертые, но крайне идущие ей бежевые ботинки.       — Спокойно ночи, Микаса! — улыбчивая Браус держала в одной руке тяжелый пакет, помахивая мне другой рукой. — Увидимся на следующей неделе!       — Спокойной ночи.       Я вновь осталась одна. Поскорее бы попасть домой.

***

      Тяжелая металлическая дверь, ведущая в мою квартиру, вновь мерзко скрипнула. Пора бы уже ее смазать чем-нибудь, иначе я скоро останусь без барабанных перепонок. Я скинула обувь, от которой у меня сильно болели ноги: «Вот тебе и дизайнерские туфли — получите и распишитесь. Пустая трата денег». После ванны моим следующим пунктом назначения была спальня: есть мне совсем не хотелось, ведь от волнения и переживаний пропал аппетит. Хотелось скорее заснуть, позабыв о неприятной встрече на работе.       Все никак я не могла поверить в то, что незнакомец из моих снов — мой доктор с ледяным взглядом. Несмотря на все внешние сходства костюмов, я не хотела думать о том, что почти каждую ночь меня ласкает психотерапевт, копошащийся в моей голове раз в неделю. «Ты, похоже, совсем свихнулась, Микаса. Уж точно голова не в порядке», — я говорила себе это, смотря в потолок. В сон все никак не клонило, а скорее наоборот — я была достаточно бодрой, несмотря на изматывающий рабочий день. Обычно, после такого потока посетителей, я прихожу домой убитая, и стоит мне только прилечь, как я сразу же засыпаю. Сегодня же все не так, как обычно — приходится максимально расслабляться.       В голову пришла лишь одна идея — мастурбация. Весьма действенный метод расслабления. Я довольно часто занимаюсь подобным в последнее время, и, признаться, ни капли не стесняюсь этого занятия. Мне незачем стыдиться физиологических потребностей, тем более что их удовлетворение приносит мне невероятное удовольствие. Пожалуй, активнее всего я стала мастурбировать из-за отсутствия секса, и несмотря на то, что для меня найти кого-то на ночь не является проблемой, я все равно активно избегаю беспорядочных половых связей, отдавая предпочтение самоудовлетворению. Процесс незатейливый, весьма приятный, вдобавок ко всему помогает мне открывать что-то новое для себя: чувствительные места, о которых я раньше не знала.       Начинается у меня все просто — поиск домашнего порно, пару подушек под голову, чтобы было удобнее лежать и полное расслабление. Я вслушиваюсь в нарастающие стоны, водя рукой по половым губам, смазывая своими выделениями клитор и вход во влагалище. Пальцами отодвигаю капюшон своей чувствительной розовой зоны, а пальцами другой нежно вожу по нему, пока подушечки не станут грубо касаться нежной кожи. Учащенные громкие стоны девушки на видео пробуждают во мне животную страсть; я ускоряю темп, периодически смачивая пальцы своей вязкой горячей слюной. От удовольствия меня бросает в дрожь, ноги беспорядочно дергаются от резких сладостных прикосновений, и когда я услышала отдаленное хлюпанье, сопровождающееся громкими вздохами, пальцы мои быстрее засеменили по клитору, приближая меня к точке кипения. Мое прерывистое хриплое дыхание и тихие вскрики, перемешанные с резкой судорогой, накрывшей все мое тело, ознаменовали окончание этого акта, и я, пролежав без движения минут пять, наконец выключила видео, погрузившись в сладкий сон.       Во сне я снова слышу этот мускатный запах, и меня манит к нему: к его теплым рукам и нежным объятиям. Он стоит в углу комнаты, напоминающей мне мою, однако света в ней куда больше, и стены покрашены в пастельные теплые цвета. Я не задумываясь бросаюсь к нему, утыкаюсь носом в его белую рубашку, смачивая ее солеными слезами, проступившими на моих глазах. Этот мужчина вновь гладит меня по голове, и я поднимаю свой взгляд, стараясь разглядеть его лицо. Мне хочется вскрикнуть, и я уже приоткрыла пухлые губы, когда он прижал к ним свой палец, слегка улыбнувшись мне в ответ. Он не говорит ни слова, но мне достаточно его прикосновений. Его руки бесстыже сжимают мою грудь: губами он слегка касается возбужденных сосков, языком обводит ареолы, прикусывая чувствительные бугорки. С моих губ срывается легкий стон, но он живо перекрывает путь воздуху, проникая в мой рот своим горячим языком, облизывает внутреннюю сторону моих щек, оставляет мокрые полосы на моих губах. Мои пальцы блуждают по его торсу. Я торопливо тереблю край его рубашки, который мне удалось вытащить из его брюк, пока его горячие губы касаются моей тонкой шеи. Я трогаю его набухший член, прощупывая его через плотную ткань, отдаляющую меня от по-настоящему райского наслаждения, и незнакомец лишь ухмыляется в ответ на мои попытки расстегнуть ширинку, нарочно не помогая мне в этом нелегком деле. Мое тело буквально горит от сладостного ожидания, и я припадаю к его губам, страстно сплетая наши языки в этом безумном поцелуе.       Я долго возилась с его одеждой, но наконец с ней покончено. «У него просто невероятное тело!», — языком я обводила линии его пресса, опускаясь все ниже к паху. Этот мускусный запах сводил меня с ума, он был везде, и я была готова слизать с него все, вплоть до последней капли проступившего пота, чтобы подольше насладиться этим терпким ароматом. Мне не терпится взять его член в рот, смочив его своей слюной, но он дергает меня за руку, подзывая к себе. «69, значит?» — я ехидно ухмыляюсь, предвкушая невероятное удовольствие от таких ласок. Его умелый язык аккуратно скользит по моим выступающим половым губам, и он оставляет тоненькую полосочку слюны, прислушиваясь к моему тихому стону, прежде чем проникнуть им глубже, заставив меня громко ахнуть от удовольствия. Я закрываю свой рот его членом, засовывая его как можно глубже, и он издает тихий рык, сильнее вжимаясь в мое влагалище. Мне безумно нравится, как он смачивает слюной мой клитор, нежно обводя его кончиком языка, потом вдруг ускоряясь и засовывая пальцы внутрь моего лона, ритмично двигая ими в такт своему извивающемуся мускулу, пока я аккуратно облизываю его мошонку, водя рукой по члену. Мое возбуждение все нарастает, и я с трудом могу сдерживаться. «Войди в меня, прошу», — я отрываюсь от минета на секунду, но он мгновенно схватывает мое желание, приподнимаясь и ставя меня раком. Головкой он водит по моим половым губам, я громко стонаю от его прелюдий, и вот… звонок. От Эрена.       Я хватаю телефон и первым делом смотрю на время, пытаясь сфокусироваться: на часах уже заполночь. «И что ему надо, черт возьми?» — я щурю глаза от яркого света и, наконец, жму на зеленую кнопку, ожидая услышать какую-нибудь вескую причину ночного беспокойства.       — Микаса? — он пьян. Я слышу этот тон: куда более нежный, чем обычно.       — Что случилось? Ты время вообще видел? — знал бы он, как я сейчас зла из-за прерванного сна.       — Микаса, я… — он то и дело вздыхает. Всегда такое с ним происходит, когда он выпьет. Еще бы — мыслительный процесс в таком состоянии у него идет очень туго. — Я тебя люблю.       На фоне я слышу тихий смех, сопровождающийся неразборчивыми возгласами. Мне не хочется больше продолжать этот диалог, да и вряд ли у меня что-то выйдет: он вусмерть пьян. Я молча сбросила трубку и выключила звук, вновь упав головой на мягкую подушку. «Эрен никогда так не трогал меня. Это не он, — я зажмурила глаза. В этот момент мне было по-настоящему стыдно. — У доктора Леви такие же руки и такой же костюм. Похоже, ты по уши влипла, Микаса».

***

      Сегодня у меня очередной выходной: расписание на этот раз составили немного криво, а потому мой рабочий день был с двух сторон обрамлен выходными — не очень удобно, но сейчас крайне необходимо. Я сидела в парке, было около трех часов дня. Встала я сегодня позже обычного: проспала будильник, а потому в полдень я только начинала свой день, когда обычно в это время я уже во всю занималась домашними делами. Есть снова совсем не хотелось, и меня это немного забеспокоило — точно ли все в порядке? Однако, после такой ночки, мне вряд ли захочется поесть до ужина. Вот уже который час я сижу в парке и все вспоминаю этот сон. Сон, в котором я отсосала у своего психотерапевта. От одной только этой мысли мне хотелось громко закричать прямо посреди парка, но здравый смысл меня сдерживал.       Больше всего меня волновал один вопрос: как мне теперь ходить к нему на прием? Конечно, я и без этого его стеснялась и отводила свой взгляд в сторону, но как быть теперь, когда я знаю, что он ласкает меня во снах? В голове не укладывается. Главное — почему? У меня нет к нему никаких чувств, тем более романтических, он же мой лечащий врач. Но откуда тогда у меня такие фантазии? «А-а-а, и ведь сказать даже некому!» — мне досаждал тот факт, что я могу хранить эту информацию лишь у себя в голове, чтобы меня не сочли совершенно и безвозвратно больной. И ведь до следующего приема пять дней, а я уже сижу как на иголках: что сказать, как смотреть, стоит ли вообще идти? И почему я вообще так много думаю об этом?       Я все сидела, погруженная в свои мысли, когда над моим правым ухом раздался знакомый голос:       — Привет… Приятная встреча, — этот голос я узнаю из тысяч. Эрен. Снова Эрен. Я нехотя пододвинулась, пригласив его присесть возле меня, и он как-то неуклюже почесал затылок, прежде чем громко плюхнуться на лавочку.       — Прости, что побеспокоил ночью, — его виноватый тон меня не впечатлил. Я злилась на него за прерванный сон.       — Я удивлена, что ты это помнишь, — и правда, Йегер совсем не умеет пить. Он редко запоминает что-то с таких гулянок — уж очень сильно напивается.       — Мне правда очень жаль, что я тебя побеспокоил.       — Ближе к делу Эрен. И вообще, ты за мной следишь что ли? Сроду ты в этом парке не гулял, — я свела брови вместе и сложила руки на груди.       — Я и не думал тебя искать, — он вдруг переменился в лице. Мне показалось, что он немного разозлился из-за моего достаточно отстраненного и грубого общения, — просто проветривал мозги, наткнулся на тебя. Решил, что стоит мне извиниться, и…       — Допустим, ты уже извинился.       Честно говоря, несмотря на отсутствие неприязни к Эрену, я все равно чувствовала себя крайне некомфортно возле него. Он не сделал мне ничего плохого, но его присутствие в данный момент раздражало меня, по большей части из-за того, что он отвлек меня от моих мыслей касательно доктора Леви. И надо же ему было появиться именно в эту минуту.       — И ты не злишься на меня за мои слова?       — О любви-то? Ну, ты был пьян, не совсем хорошо соображал, мне незачем обижаться на бред, сказанный в пьяном угаре.       — А если это было искренне?       «Ох, нет, только не эти тирады о любви». Меньше всего мне хотелось сейчас выяснять с ним отношения, тем более в таком ключе. Любовь-ненависть — да какая мне разница, милый? Мы расстались, на этом ставим точку.       — Мне казалось, мы уже разрешили этот вопрос еще полгода тому назад.       — А если я был не прав?       — Эрен, — я повернулась к нему лицом, чтобы было легче говорить о подобных вещах, тут важна экспрессия, — все мосты уже сожжены. Я не против дружеских отношений, не против иногда гулять и болтать на работе, но твоя любовь мне сейчас, как медведю балетная пачка. Не тревожь меня по таким глупостям.       — Пожалуй, я был прав, когда говорил тебе, что ты не умеешь разговаривать с людьми, — он поднялся со скамейки и сжал кулаки, очевидно, от злости, — разберись, наконец, в себе.       После этих слов он развернулся и ушел в сторону входа в парк, вновь оставив меня наедине со своими мыслями.