Психотерапевтический беспредел

      День, пожалуй, не задался с самого утра: меня мучала ужасная головная боль с самого момента пробуждения; завтрак показался каким-то совершенно пресным, от чего я просто выкинула его, стиснув от жадности зубы; и самое главное — день посещения психотерапевта совпал с рабочим днем. Об утреннем сеансе можно забыть, теперь я поеду к нему после работы. Уставшая и злая, но поеду.       До конца смены еще пять часов. Я то и дело хватаюсь за больную голову, массирую висок, стараясь уменьшить болевые ощущения, но ничего не помогает. Энни предложила мне таблетку, и я любезно приняла ее помощь, однако результатов все нет — боль так и не утихла. Несмотря на то, что уже обед, посетителей немного, и я безумно рада этому — есть шанс поговорить с Энни насчет Армина, да и с больной головой обслуживать гостей довольно тяжело. Я оперлась о барную стойку и опустила голову на прохладную крышку, поглядывая на Леонхарт несчастными глазами. Она вновь смущается, когда встречается со мной взглядом.       — Ну что ты, — Энни все переставляла стаканы из стороны в сторону, — работать ведь нужно.       — Да, но пока что нет гостей, — я тяжело вздохнула и осмотрела зал: да уж, чаевых сегодня будет маловато. — Ты не рассказала, как прошло свидание.       Я смутила ее напоминанием про их с Армином встречу. Энни улыбнулась и приземлила локти на крышку барной стойки, расположившись в двадцати сантиметрах от меня.       — Думаю, что отлично.       — Только не говори, что вы с ним больше не разговаривали…       — Разговаривали, конечно! — она надула щеки. — Решили снова погулять сегодня.       — Погулять? — я ущипнула ее за руку. — Первые два раза гуляете, потом только спите? — мне было тяжело сдержать свою ехидную ухмылку.       — Не говори, глупостей, — Энни вновь схватила стакан, — смотри лучше, чтобы никто не увел у тебя гостей.       Через пару часов мне позвонили из клиники, в которую я хожу к доктору Леви. Его помощница с грустью сообщила мне об отмене сегодняшнего сеанса, предлагая перенести его на завтра, но я любезно отказала ей, сказав, что буду не против прийти только на следующей неделе. Эта новость меня несколько обрадовала — теперь не нужно думать о том, как бороться со смущением, когда я зайду в его кабинет и разработку стратегии можно отложить еще на пару дней. Уточнив график и выяснив, что завтра у меня снова выходной, я приняла решение вечером пойти в бар и чуть выпить для поднятия настроения — снять напряжение в таком месте всегда приятно.       С работы я живо ринулась в сторону места с увеселительными напитками и приятной атмосферой возле моего дома, чтобы дойти после коктейлей было возможно. У самого порога меня обдало легким запахом перегара, но бар есть бар, и подобным мелочам меня не остановить. Усевшись за свободный столик прямо посреди и так небольшого зала, я принялась ждать официанта, заранее зная, что я сегодня закажу. «Все настолько плохо, что мне даже меню уже не нужно», — я подперла голову рукой, осматривая уже знакомое мне помещение. Тусклый свет от ламп, стоявших на подоконниках, обитых тем же бархатистым материалом, что и торшеры, расположенные по углам, приятно ложился на стол и нисколько не бил по моим уставшим глазам. Мне очень нравились маленькие кожаные черные диванчики и такие же кресла, очень подходившие под стиль этого заведения. Нравились и забавные постеры на кирпичных стенах, вставленные в темно-коричневые рамки в цвет потертого паркета.       Я цокала по полу каблуком, в такт постукивая короткими ногтями по столу в ожидании своего заказа: уникум в ликерной рюмке и фруктовое ассорти, которое подают здесь лишь к дижестивам. Свежая нарезка идеально подходила ко вкусной венгерской настойке, и я лишь молча наслаждалась этим приятным вечером, от удовольствия закрывая глаза, когда в очередной раз в мой рот попадала долька кисловатого апельсина. Мне хотелось урчать и закатывать глаза от того, насколько хорош этот напиток, на который я не пожалела деньги — сразу взяла пол-литра, не желая останавливаться на стандартном объеме в сорок миллилитров.       Алкоголь и фрукты отвлекли меня от шумных гостей и всего происходящего вокруг меня: я не замечала, как много людей сидит по сторонам, не заметила я и как ко мне подсели. Тогда я вновь тянулась за кусочком киви, как вдруг низкий мужской голос меня прервал:       — Нельзя мешать таблетки и алкоголь, я разве не говорил?       От смущения я прикрыла набитый рот рукой: «Быть не может! Он тут!» Напротив меня сидел доктор Леви, на этот раз в какой-то рубашке с закатанными рукавами и довольно уставшим выражением лица. Я растерялась: не знала, как заявиться на прием, а тут снова встречаю его в неформальной обстановке. Как же мне угомонить это чертово сердце!       — Язык проглотила? — он сложил руки на столе и стал выглядывать кого-то меж столов. — Официант!       — Но вы же… прием отменили… — мне и правда казалось, что я проглотила язык. Как мне с ним разговаривать?       — Надо сказать, я тоже не ожидал увидеть тебя здесь, особенно когда сеанс отменен. Не боишься, что станет плохо? — он кивнул головой в сторону моей бутылки, пустой уже на треть.       — Ни разу еще не было, — я придвинула ее поближе к себе, будто боясь, что он ее отберет, — хотя поначалу было страшновато.       — Портвейн. Тот, что подороже, — Леви брезгливо отмахнулся от уходящего официанта, вновь развернувшись ко мне. — И что тебя сюда привело?       — Скорее, как вы попали ко мне за столик?       — Если ты сейчас посмотришь вокруг, увидишь, что все места заняты, — я чуть развернулась назад: и правда — толкучка, — так что, если ты не против, я посижу здесь.       Эта фамильярность вне больничных стен злила и в тоже время смущала меня. Все-таки он мой врач, и мне тяжело по-обычному разговаривать с ним, делая вид, что я не жалуюсь ему на свою хреновую жизнь. Чтобы поскорее уйти обратно в себя, я выпила еще рюмку, закусив прохладный напиток еще одним кусочком киви, и тут Леви недовольно цокнул. Я вопросительно взглянула на него: он повыше закатывал рукава рубашки и то и дело поправлял свои растрепанные волосы, выглядевшие сейчас, однако, куда лучше, чем на приемах, когда они зачесаны назад и будто бы прилизаны.       — Так и что, Микаса, запиваешь свою депрессию ликером?       — Пожалуй, что так, — хмыкнула я.       «Господи, хоть бы он допил и ушел!» — я с трудом терпела его присутствие. Он с самого начала не казался мне приятным человеком, мне было тяжело разговаривать с ним не только потому что он мой врач, — от него просто веет холодом и отстраненностью. Леви медленно попивал портвейн и лишь иногда поглядывал на меня, задерживая взгляд лишь на пару секунд. Мне становилось совершенно плохо, когда я украдкой поглядывала на его силуэт: особое внимание мое привлекали его руки; изящными длинными пальцами он придерживал стакан, и при каждом движении на его предплечье проступали толстые вены, манившие меня своим видом. Я хотела, чтобы сейчас эти крепкие руки вцепились в мою тонкую шею, эти шероховатые губы ласкали мою грудь, а пальцы оставляли яркие красные следы на моей тонкой белоснежной коже. Внизу живота резко затянуло, и я машинально прикусила губу, подавшись вперед, пока тоненькая полоска моих трусов не врезалась в мой клитор, вызвав у меня еле слышный стон.       — С тобой все в порядке?       Его голос под градусом сносит мне крышу. Я все посматриваю на его руки, наливая себе очередные сорок миллилитров, и жадно хватаясь губами за край рюмки, мгновенно ее опустошая.       — Я отойду, — мои полыхающие от смущения щеки наверняка выдают меня с поличным, но сейчас мне на это все равно. Я бегу в туалет и запираюсь в первой попавшейся кабинке.       «Плевать на это все, — с меня сползают кружевные трусики, и я наконец горячими пальцами касаюсь своего влагалища — Как же мокро…» С губ моих вновь срывается тихий стон, и я резко прикусываю губу, стараясь тем самым закрыть свой мерзкий рот. Я снова мастурбирую. На него. На его реальный образ: на эти сильные оголенные по локоть руки, на его холодный отвратительный взгляд и этот грубый низкий голос, пробуждающий во мне все самые грязные фантазии. Ах, как же я хочу, чтобы в эту самую минуту он кусал мои соски, грубо хватая за талию, вжимая меня в этот желто-белый унитаз, тихо называя сукой. Представляя, как мой лечащий врач губами касается моих выступающих ключиц, поглаживая меня рукой промеж ног, я достигла самого пика, больно выгнув спину от пробившей мое тело судороги. Это уже клиника.       Он все сидел за столиком, то и дело поглядывая по сторонам. Я тихо прошла на свое место, и поправив свою струящуюся бежевую юбку присела на кресло. Леви с насмешкой взглянул на меня, вновь взяв в руки стакан.       — Микаса, — уголок его губ чуть приподнялся, и он выдавил из себя короткий смешок, — у тебя же вся шея в красных пятнах.       «Проклятье!» — я принялась поправлять воротник рубашки, стараясь прикрыть следы от только что полученного оргазма. Неудивительно, что при моей природной бледности тело покрывается красными пятнами, стоит мне заняться сексом или удовлетворить себя самостоятельно.       — Что же ты, — он продолжил вполголоса, — в туалет ходила не из-за большого количества выпитого алкоголя?       — Не ваше собачье дело, — я обиженно отвернулась, надув губы. Ему точно не стоит лезть в мою голову в данный момент.       — Ты так смотрела на меня, что я считаю своим долгом спросить — не из-за меня ли ты распустила руки?       Его слова поставили меня в секундный ступор, но не долго думая, я перешла на грубость, возможно, зря:       — Уж точно не на вас! — теперь я прожигала его своим взглядом. — Не стоит вам слишком много о себе думать, доктор Аккерман! Всего хорошего!       Я сорвалась с места, но тут вспомнила про неоплаченный счет.       — Только оплачу и сразу же уйду!       А он все посмеивался, поглядывая на меня. У меня природный талант позорить себя.

***

      Дома я чуть ли не выла от нахлынувшего на меня чувства стыда, спрятав лицо в подушку. «Помешанная дура! Больная!» — я не знала, как мне обозвать себя после такого провала. Мастурбировать на него прямо в туалете бара — грязная девка! Мне было стыдно за свою несдержанность и пошлость, но, черт возьми, его тело и эти черты лица… Я хотела оказаться под ним, чувствовать внутри себя его пульсирующий член, глотать его горьковатую горячую сперму, выплеснутую на мой гладкий язычок, хотела слышать его тихие стоны, пока он шлепает меня по моей бесстыжей заднице.       Я попыталась отвлечься от всплывающих в моей голове образов Леви, выпив немного успокаивающего чая, но поняв, что так просто от подобных мыслей мне не отделаться, все же решила принять горячий душ в надежде, что сразу после него я жутко захочу спать. И, надеюсь, эту ночь я не буду думать о нем.       Горячая вода возымела свое действие — глаза мои стали закрываться еще в ванной, и почувствовав, что я вот-вот засну, я двинулась в спальню. Раскидав полотенца по комнате и пройдясь рукой по своим коротким черным волосам, я все же кинулась на кровать, забыв про импровизированную ночнушку, и тут же заснула, стоило только мне прикрыть глаза. К моему удивлению, наутро я не смогла вспомнить ни одного сна, в которым бы появился Леви, чему была несказанно рада: хотя бы после этой ночи я не проснулась на промокшей от моих обильных выделений простыне.       Впервые за полгода за завтраком я не думала о предстоящем дне. Голова моя была забита идеями по избавлению от преследующего меня образа доктора Аккермана, ведь теперь, когда я знаю, что все это время снился мне именно мой врач, мне как никогда нужно избавиться от мыслей о нем, дабы эта странная нимфомания не переросла во что-то большее. «Найти парня или может просто с кем-нибудь переспать… — я стучала ногтями по столу, придвинутому к стене, и изредка поглядывала на свой серый холодильник, неизменно показывающий на панели температуру в четыре градуса Цельсия. — Второй вариант, конечно, куда проще, но будет ли он достаточно действенным? Мне, чтобы такое перекрыть, нужно будет секс-машину найти…» Я все перебирала различные плюсы и минусы этих двух способов избавления от одержимости своим врачом, но остановиться на чем-то одном так и не смогла: «Знать бы еще причину этой одержимости, чтобы решить такое…»       А вот сама эта причина оставалась для меня загадкой. Я не испытываю к нему чувств, да и на сеансах меня никогда видимо к нему не тянуло, я даже не могла подумать о подобном — с чего тогда такое желание заняться с ним сексом? «Может все-таки дело в моей сексуальной неудовлетворенности и мне стоит просто с кем-нибудь переспать?» — рукой хватаюсь за лоб и провожу ей вверх по волосам. Это явно не то, о чем мне стоит сейчас думать.       От размышлений меня отвлекает звонок в дверь. Я схватила в руки телефон: «Пропущенных нет. Кого там могло занести?» Из-за двери раздается голос: «Микаса, это Энни! Телефон разбила, не могла позвонить!» А, Энни.       — Проходи! — я открыла ей дверь и подождала, пока Леонхарт пройдет в коридор. В руках она держала сверток.       — Прости, что я так внезапно, — Энни неспешно сняла обувь и прошла за мной на кухню. — Вот, — она протянула мне что-то, завернутое в желтоватую бумагу, — Эрен просил передать, я хотела сделать это, когда мы будем на работе, но не могла стерпеть, мне нужно рассказать тебе кое-что!       Щеки ее вновь порозовели: ну точно нерешительная! Я предложила ей чай — Энни любезно согласилась. Она терпела до тех пор, пока я не подала ей чашку, и все это время, пока она выжидала полного моего сосредоточения внимания исключительно на ней, у нее горели глаза. Видимо, история приключилась с ней и правда интересная.       Рассказ свой она начала неторопливо, начало было даже каким-то затянутым:       — В общем, — Энни слегка касалась горячей кружки, то и дело пытаясь сделать хотя бы глоток, — мы же вчера пошли гулять. Я после работы домой забежала, оттуда сразу в Центральный парк. Ждал меня с цветами возле арки, ну знаешь, там арка недалеко от входа стоит? Кругом еще деревья такие высокие растут. Вот там ждал. Пошли гулять, посидели в одном месте, в другом, потом он неожиданно пригласил посидеть в ресторанчике неподалеку. Я, конечно, одета была совсем не для похода в ресторан, но отказать не смогла, — Леонхарт живо рассказывала, не забывая попутно активно жестикулировать, — так вот там, Микаса, ох, черт! Я перебрала! Тут и началось веселье — он буквально донес меня до квартиры, потому что я от нервозности и «крепкой» дозы алкоголя не могла идти, спотыкаясь через каждые десять метров. Так и телефон разбила… — тут она немного потупила взгляд. — Ну так и знаешь что? Я предложила ему остаться! — она приложила руку к груди и смущенно отвела взгляд. — А дальше, я думаю, ты понимаешь… — голос ее совсем затих.       — Да, Энни, от тебя я такого точно не ожидала! — я сделала глоток. — Однако, я завидую даже, скажу я тебе.       — Завидуешь?       — У меня парня не было уже прилично, — проговорила я с выраженной досадой в голосе, — и, знаешь, у меня, наверное, тоже есть, чем поделиться. Ты же знаешь, что я хожу к психотерапевту?       Энни молча кивнула.       — Он стал мне сниться в эротических снах. Я буквально становлюсь актрисой порно-фильма ночью. Не знаю, что мне делать с этим.       Леонхарт задумчиво посмотрела на меня и пару минут молчала, прежде чем вновь заговорить:       — Как насчет намекнуть ему на проблему на терапии? — она смотрела на меня с широко раскрытыми глазами.       — С ума сошла что ли? Как ты себе это представляешь? А-ля: «простите, но я мастурбирую, думая о вас»?       — Ты мастурбируешь, думая о нем?! — Энни несколько смутилась от моих слов. Ну надо же было ляпнуть!       — Даже если это и так, я не могу ему даже намекнуть на это, — некая слабость сразила меня, и я, приложив руку к виску, стала слегка поглаживать его, — но и продолжаться это больше не может. Если так будет и дальше, я рискую влюбиться в его нахальную рожу.       — Брось, Микаса, — она придвинула ко мне свой стул, чтобы слегка меня приобнять, однако, делала она это как-то странно, лишь чуть касаясь руками моих плеч, — ты попробуй намекнуть, а там как пойдет. Не выйдет избавиться от этих мыслей — сменишь врача.       А ведь она права. У меня всегда есть шанс уйти от него, однако, уйдет ли он после этого из моей головы?