Умереть через семь дней

Есть два пути избавить вас от страдания: быстрая смерть и продолжительная любовь.

      «Как ты себя сегодня чувствуешь? Все хорошо?..» — написал Чонин утром своему уже парню. Он пытался хоть как-то поддержать вчера преподавателя Со, но тот просто отдалился от него и сказал, что хочет побыть в одиночестве эту ночь. От такого было слишком сильно больно и тяжело на душе, потому что не можешь подбодрить своего любимого физически — нежно обнять, погладить по головушке и просто помолчать уже вместе. Но также он и понимал, кто такой этот Со Чанбин. Тот человек, который редко высказывает и показывает свои эмоции, уж если так долго не мог признаться в чувствах Яну, то в подобной ситуации точно закроется и будет внутри своего мира.       «Я в порядке. Не стоит переживать». Ответ от Чанбина пришел слишком быстро, чему удивился омега и как-то долговатенько смотрел на уже прочитанные им сообщения. Он запомнил ту лекция преподавателя, когда тот произносил эти слова и повторял их чуть ли не каждый раз. Это те слова, которые ты говоришь, когда тебя спрашивают, как ты себя чувствуешь и всегда только их. Ведь было бы странно сказать: я ничего не чувствую. Или, точнее: я не в порядке. Как в такой ситуации вообще все может быть хорошо и прекрасно?.. Это было бы нереально.       Скорее всего, Чанбин никогда не забудет, подумал Ян, тот телефонный звонок, из-за которого он сорвался со своего же свидания, сказав омеге, что это очень срочно. Преподавателю хотелось поехать домой к Чану одному, но омега поехал с ним и поймал такси, чтобы они сделали все быстрее. Ян не понимал, что происходит, и слышал только отдаленные слова профессора Бана и своего обеспокоенного любимого.       — Я горю желанием к тому, чего никогда и ни при каких условиях не смогу заполучить. Сейчас теряю ощущение контроля и даже сам себя боюсь… Своих поступков… — говорил Бан после того, как взял трубку после тех злополучных сообщений. Ему казалось, что в такой важный для Бина день он не успеет ответить ему и, возможно, даже не увидит ничего. Но произошло совсем обратное. Чанбин, который мог часами игнорировать сообщения и те же звонки, тут же все прочел, как будто чувствуя, что что-то не так. — Я не хочу больше бороться, потому что знаю, что проиграю в этой битве…       — Эй! — звонко вышло из Бина, что люди, которые были вокруг него, начали думать, что это звучало в их сторону, но когда увидели у уха парня телефон, то выдохнули сразу же. — А разве не ты убеждал меня держать себя в руках и не поддаваться чувствам, чтобы потом не было больно?! Попался на своих же словах, Чан, да? Я на твои увещевания задавал один единственный вопрос: тогда зачем бороться за эту любовь, если нет сил, и ты понимаешь, что будет только плохой конец? Ты же говорил, что надо бороться, что ты сделаешь все, чтобы поменять чувства своего любимого, но сейчас… Что с тобой происходит?! Где тот Бан Чан, которого я знаю?!       — Хах, решил свои навыки психолога наконец-таки пробудить? — немного посмеялся с этого Бан и услышал в ответ только возмущения. — Милый мой Чанбин-и, недавно мне снилось, — Чану не хотелось слушать своего друга и он решил перевести тему на что-то другое, — что я в твоих поцелуях и объятиях искупан полностью и без остатка, до безумия счастлив, как никто другой. Еще в этом сне видел, как ты признаешься мне в любви и мы наконец-то вместе, две сладкие булочки, созданные друг для друга. Но сегодня мне снилось, что я, сквозь сон, слышу, как мой отец зовет меня к себе туда — наверх…       — Боже, Чан! Прекрати это! — сквозь слезы выходили фразы из Чанбина, который сам уже на последнем издыхании. Если бы он только знал, что когда поставит свои чувства и любовь на первое место и забьет на друга, то произойдет вот это. — Я скоро буду, подожди меня немного, хорошо?       — Я буду ждать сколько смогу…       — Блять…       Чонин хоть и хотел пойти туда вместе с альфой, но даже не смог переступить через порог квартиры преподавателя по английскому. В сердце кольнуло, когда он увидел, как тот открыл дверь, сам вбив код, и вбежал в квартиру, даже не сняв обувь. Он не стал слишком сильно делать акцент на подобных вещах, зная, что они друзья и довольно-таки близко друг с другом общались и на каждом обеденном перерыве были всегда вместе. Ян бы точно не зашел в квартиру, если бы не вероятность того, что что-то уже могло случиться и нужна будет помощь. Поэтому омега и зашел, продвигаясь маленькими шажками. Облегчение окутало всё внутри студента, когда он услышал два голоса, поэтому и остался стоять около входной двери. Если бы реально нужно было бы Чанбину что-то от него, то давно бы уже подозвал к себе.       Всего-то два дня осталось… Чонину бы сейчас радоваться, что у него все прекрасно и взаимно, но он понимал, что скоро могут многие люди умереть и, возможно, даже на его глазах. Поэтому, когда шел по коридору университета, то не мог никак перестать смотреть на людей. Казалось, что чуть ли не каждый из них мог умереть хоть тут же. Еще и эти воспоминания о вчерашнем дне никак не хотели уходить.       — Ты чего такой загруженный? Со свиданием все обломалось и было хреново? — спросил у него Минхо, который не мог ничего понять, и облокотился о стену. Ему казалось, что наоборот все будет прекрасно и утром его друг будет радоваться настолько сильно, что допрыгнет до небес. — На тебе лица нет…       — Ох, Мин… Ты еще не знаешь?.. Тебе не говорили?       — О чем? Я вчера был с Сынмином в его квартире и мне никто ничего не говорил, никаких звонков или сообщений… — пытался порыться в своей голове Ли, предполагая, что что-то забыл или упустил, но на самом деле нет. И из-за этого глянул на своего друга так, будто ему несут какой-то бред. — В чем дело, Ян?       — Твой д…       — Вот ты ж гребаная сука, Ли Минхо! — неожиданно появился Сынмин и кинул в своего истинного рюкзак, а позже дал ему пощечину. — Какого хрена творишь?! С ума сошел?! — Ли хотел его взять за локоть и увести куда-то подальше от чужих глаз, но руку одернули, что тот чуть не уронил этот рюкзак. Чонин понимал, что сейчас будет только один пиздец. И осознание того, что с каждым днем становится только хуже, начало приходить все больше. Все-таки, хотелось верить в лучшее, но, похоже, это уже сделать нереально. — Зачем ты его поцеловал, уебок?! — начал истерить Ким и бить руками по всем местам, которые только попадаются ему на теле Минхо. — Что ты вообще делаешь?!       — Давай отойдем, — раздраженно проговорил Ли сквозь зубы и взял руки своей омеги в свои, чтобы тот прекратил его бить, но Сынмин старался вырваться. Скажу честно, но Ян не знает, что стоит сейчас вообще делать. Помочь увести Кима отсюда? Или, наоборот, поддержать омегу, ибо Ли все-таки поступает с ним не очень правильно?.. Он не успел прийти хоть к какому-то умозаключению, потому что Минхо закинул на плечо свою омегу. — Не устраивай сцен здесь, блять, выглядишь хреново со стороны из-за всего этого.       — Что, блять?! Я?! Ты не ахуел?! — думаю, что еще никогда в жизни никто не слышал от этой омеги столько матов за пару секунд. Он все еще пытался вырваться и встать на землю, Минхо быстро вернул его в более удобное для себя положение и шлепнул по заднице очень звонко, что сразу же пошел скулеж от Сынмина. — Я ненавижу тебя! — выпалил Ким и уже начал рыдать, когда его впихнули в какой-то пустой кабинет, закрыв дверь, и от Ли был виден только злой взгляд. — Я тут только должен злиться! Зачем ты это, блять, сделал?! Я не понимаю!       — Ох… — Минхо пытался совладать со своими эмоциями и не злиться на свою омегу, который устраивает сцены у всех на виду. И лучше бы Хан молчал, не рассказывал об этом своему лучшему другу. — Я не понимаю о чем ты говоришь. Кого я поцеловал? — начал играть в дурочка альфа и подошел к омеге, начиная вытирать его слезы, но тот руку откинул от себя. Ким отошел к окну, поворачивать к нему спиной. — Хэй, посмотри на меня, малыш, — он не оборачивался, зная, что не может при их ссорах смотреть на своего истинного, потому что так легко поддается его влиянию. — И расскажи мне, что ты там от кого узнал.       — Хенджин… — от этого имени у Минхо рефлекторно закатились глаза и захотелось убить его еще сильнее. Неприязнь к этому альфе все больше и больше возрастала. По началу показалось, что это рассказал Джисон, но все-таки это сделал его муженек. — Он сказал, что ты поцеловал вчера Хана и вы даже подрались из-за этого. По нему видно, что ты бил его, и у тебя тоже есть синяки. Я же не слепой!       — Ты посмотришь на меня? Или мне так и придется смотреть на твою спину?       — Придется, — Сынмин не ожидал, что Минхо после этих слов подойдет к нему и обнимет со спины. Этому он уже никак не мог сопротивляться, как будто чувствуя, что это может быть их последнее прикосновение. — Но почему Джисон? Почему ты поцеловал именно моего лучшего друга?! Что есть в нем такого, что ты с меня решил переключиться на него?! Я ничего вообще не понимаю! — если бы только Ким знал, что Минхо ни на кого не переключался, что все это время ему нравился только Хан, то тут же умер, не прожив эту пару дней. Скорее всего, Ли эгоистичен по своей натуре, ибо в эти последние денечки хочет и хоть что-то получить от чужой омеги для себя, и оставить при себе Сынмина.       — Я никого не целовал, — соврал альфа и от его истинного послышалось только цоканье. — Я Хенджину вообще не нравлюсь и никогда не нравился, он даже во время той нашей посиделки вчетвером пытался меня вывести и всячески занижал, когда ты был с Ханом на кухне, — Сынмин все внимательно слушал и уже не понимал кому верить. — Он говорил слишком много ужасных вещей обо мне, а особенно о том, что я пользуюсь тобой… Но как я могу так поступать со своим истинным? Это бред! Я люблю тебя и хочу завести семью с тобой. Да, это будет сложно и мне страшно, но… Я хочу этого! — только сейчас омега повернулся к нему лицом и посмотрел прямо в глаза. — Ты… Веришь больше ему?..       — Я не знаю… Но он уже во второй раз влезает в мои отношения и все портит. Ему никогда не нравились мои альфы. Он всегда видел в них полных козлов и долбоебов, говоря, что я не умею находить себе нормальных, — Минхо почти кивнул на эти слова, но быстро опомнился и просто опустил взгляд вниз, потому что было как-то неловко и странно смотреть на то, как его омега плачет. От Кима такое редко можно узреть. — Просто… Я сейчас так сильно схожу с ума от всего. То этот Феликс странные фразы тебе говорит, то Хенджин сейчас сказал о таком… Еще и ты поменялся… — вот последний момент Ли не особо понял, хотя многие ему говорили об этом, но сам он не до конца осознавал. — Ты же никогда не был настолько ко мне мил и добр, в нашу ссору ты даже не подошел бы ко мне и не стал обнимать… Мне бы радоваться этому, но я чувствую подвох…       — Ты это чувствуешь только из-за того, что к тебе особо никто так еще не относился и ты привык видеть плохое обращение. Извини, что не сразу это понял и был слишком резок… — Ким прижался к груди альфы крепко-крепко, будто не желая отпускать. — Это же мои первые серьезные отношения, поэтому я не до конца осознаю, что нужно делать и как себя вести. Тем более сам жил с отцом-альфой, который довольно-таки груб был ко всем. Но когда увидел взаимодействие Хана и Хенджина, то понял, что точно делаю что-то не так и хочу так же… — Минхо резко перестал говорить, сердце забилось еще сильнее и он с немым шоком посмотрел в окно. Ему не нравились его последние слова.       — Все же… — шмыгнул носом Ким и посмотрел на своего альфу, уже не прижимаясь к груди. — Все же будет в порядке, когда пройдут эти дни?.. Мы оба будем живы?       — Конечно, Сынмин-и, — погладил Минхо его по голове и выдавил из себя улыбку. — Мы же любим друг друга.

***

Универсальный закон: хочешь чего-то — не получишь. Не хочешь — получай в изобилии. Чтобы добиться — надо не хотеть.

      Все уже сидели на паре, а преподавателя Со еще не было, хотя он довольно пунктуальный человек, так что подобное было от него очень странным и непонятным. Чонин смотрел то на пустующее место Чанбина, то на Минхо. Их всех не было в аудитории и как-то паршиво на душе становилось. Но, как бы тупо это не выглядело, оба пришли одновременно. Ли сразу же смерил взглядом Хенджина, который самодовольно улыбался. Решил подпортить жизнь своему сопернику, чтобы тот разгребал проблемы с Сынмином, но не думал, что все пойдет в другую сторону. Пусть пока радуется, что «выиграл», но до поры до времени.       — Все нормально? — спросил Чонин у Минхо и услышал в ответ только томный вздох. — Хорошо, расскажешь потом.       — Скажу вам без утайки, я не в состоянии вести сейчас лекцию, — честно произнес преподаватель Со и даже не посмотрел на своих студентов. Все видели, что с ним точно что-то не так. Чанбин потер свои глаза пальцами, шмыгнув носом. — Просто занимайтесь своими делами и сильно не шумите. Минхо… — поднял он на него взгляд. — Я сам соберу вещи твоего дяди из его кабинета и после всех пар можешь забрать их, отнесешь своему отцу… Он уже решит, что стоит с ними делать… Если хочешь, то… Кхм, можешь поговорить со мной обо всем немного позже. Ну… Если тебе надо выговориться и все такое… — Ли только непонимающе посмотрел на своего куратора, который уже встал и вышел из аудитории. Он не мог долго всего этого выносить в своей душе и лучше ему было побыть подальше от кого-то, чтобы не видели его настолько поникшим и побитым этим миром.       — Эм, что? — вышло из Ли, когда тот посмотрел на Чонина, вспоминая, что он хотел ему недавно что-то сказать, но его отвлек Сынмин. — Что он имел в виду, Нин-и? Ты же точно что-то знаешь.       — Ну… Преподаватель Бан… Он умер вчера…       — Ты прикалываешься? — не верил в это Минхо, но когда его друг кивнул и начал поглаживать его по плечу, то все сразу осознал и скинул с себя эту руку. У альфы появился истерический смех, который также быстро исчез, как и появился. — Что это за бред?.. — ему хотелось только кричать, биться в истерике и рыдать, но все-таки альфа старался сдерживать себя, ибо понимал, что многие сейчас на него смотрят и сочувствуют. — Сначала отец… Теперь и человек, который заменил его… Сука! — пнул он парту ногой со всей силы, что Ян еле-еле успел придержать свои вещи, чтобы те не упали. Их одногрупники, которые сидели впереди, испугались и тут же пересели на более безопасные места.       — Ты что делаешь?.. — прошептал на ухо Хенджин своему мужу, который писал уже сообщение Сынмину о том, что сейчас происходит. — Не думаю, что ему стоит сообщать об этом.       — Что? Он его омега! — слишком громко удивляется Хан и с недоумением смотрит на Хенджина. — С ним сейчас должны быть близкие для него люди, чтобы поддержать. Ты этого разве не понимаешь? — Хван только закатил глаза и перестал обнимать своего мужа, кладя голову на стол и обиженно смотря на омегу. Когда Джисон посмотрел на Минхо, то они встретились взглядами и слегка улыбнулись друг другу. Но никто даже и представить себе не мог, что истинный этого альфы так быстро прибежит к ним и с грохотом откроет дверь, начиная искать глазами своего любимого. Хенджин даже поднял голову с парты, не понимая что он делает здесь, ибо рассказали ему совсем недавно.       — Боже, котик, — выпалил Ким и чуть ли сам не начал рыдать от такого поникшего вида истинного, который раскрыл руки для объятий, и его омега сел на альфу, крепко-крепко укутывая его своими обнимашками. — Все будет хорошо, я с тобой, — Минхо прижал его к себе еще ближе, утыкаясь носом в плечо. Хенджину хотелось только кричать от всего этого, чувствуя свой проигрыш. В голове промелькнуло множество сценариев того, что наплел ему Ли и как выкрутился. — Если ты хочешь вернуться обратно домой, то мы можем уйти вместе и прогулять пары. Не думаю, что они сейчас так важны, — Ли думал слишком долго обо всем этом. Ему хотелось уйти, но в тоже время и собирался много чего сегодня сделать, ибо завтра последний день.       — Я даже не знаю… — тихо вышло из Минхо, когда тот поднял голову, и уже Ким обхватил его лицо руками, поглаживая щечки. В свою очередь альфа проводил кончиками пальцев по талии омеги. — В голове как будто пустота…       — Я знаю, что может привести тебя немного в чувства, — произнес Сынмин и встал с истинного, взяв его за руку и куда-то потянул, ведя за собой. Хенджин никак не мог убрать с них свой взгляд и наблюдал каждую секунду, ему даже хотелось пойти за ними и все разузнать. Но Хан его остановил и попытался расспросить о том, что находится в головушке у его мужа. Только вот его игнорировали, что начало выводить из себя.       — Я кушать хочу, — обиженно проговорил Хан, скрестив руки на груди, и отвел взгляд со своего альфы. — А мой муж даже не обращает на меня внимание и игнорирует. Прекрасно! Пойду сам себе куплю еду. Надеюсь, что дойду до буфета и не упаду в обморок! — подобные слова тут же сработали на Хенджине, который взял свой кошелек и догнал омегу. До него всегда доходило, что это обычные уловки его мужа, чтобы альфа обратил на него внимание и сделал то, что омега хочет. Хан проворачивал подобное часто и можно было бы прекратить на это вестись, но Хван не мог, потому что, если так не сделать, то омега с ним не будет разговаривать пару дней и в отместку уже сам приступит игнорировать. До сих пор помнит, как он перестал что-то делать для них двоих после одной из ссор. Прекратил готовить, стал это делать только на себя одного, также с глажкой и другими бытовыми вещами, а секс… Вообщем, понятно. — И че ты идешь за мной?       — Ну, Хан-и… — когда Хенджин хотел обнять омегу, чтобы идти так до буфета, то его руки убрали. Было понятно, что нужно сделать что-то еще. Просто пойти за ним не вариант. Он уже и забыл о том, что при беременности все чувства и желания обостряются, поэтому будет теперь не так легко успокоить в чем-то свою омежку.       — Твои вчерашние слова были пустышкой, что-ли? Я должен все выкладывать, а ты умалчивать и скрывать? Я тебя предельно понял!       — Я рассказал Сынмину о том, что тебя поцеловал Минхо, — альфа начал ему тут же выкладывать все. — Он был очень зол, но… У них похоже все хорошо, — пожал плечами альфа и узрел то, как после его слов Хан резко остановил свой ход в сторону буфета и ударил своего мужа по плечу. — За что? — омега только закатил глаза и пошел дальше, бурча себе что-то под нос, скрестив руки на груди. — Только не говори мне, что я поступил неправильно! Сынмин должен был это знать! Не понимаю, почему ты не сделал этого сам — он же твой друг.       — Вот именно! Он мой лучший друг и поверил бы мне намного больше, чем тому, кто пытается разрушить его отношения уже во второй раз. Ты все испортил, Хван Хенджин. Теперь трудно будет что-то сказать плохое в сторону его истинного, тем более еще и в такой ситуации, когда у него умер дядя. Ох… Почему ты не можешь здраво оценивать события и советоваться со мной? Это же серьезно!       — Если бы Минхо подкатывал не к тебе, то я бы терпел! — впервые за долгое время поднял он на него голос, чему удивился омега, хоть сам и делал тоже самое. — А так… — начал смягчать свой голос Хван. — Не хочу сидеть на парах с осознанием того, что он думает сейчас о тебе и что-то там хочет сделать. Это невыносимо и очень больно. Я с ума уже схожу от всего этого, Хан-и! А ты даже не поддерживаешь меня сейчас!       — Что?.. Н-не поддерживаю?..       — Я понимаю, что ты каждую секунду моей жизни со мной, но все в последнее время начало выводить меня из себя, еще и этот Ли Минхо… Блять, я убить его уже готов из-за всего, что он только делает, либо пытается делать с тобой… Как он вообще мог подумать о том, чтобы увести тебя у меня?! Просто… Я уверен в тебе, что ты не будешь мне больше изменять и останешься верным после того случая, но…       — Ты все еще сомневаешься во мне… — тихо вышло из Хана, который даже потупил взгляд вниз. — Ну… Тогда… Ебучие гормоны! — неожиданно начали литься слезы у Джисона и тот как-то слишком быстро убежал в сторону туалета для омег. Хенджин не успел добежать до него, ибо встретил одного из преподавателей, который поймал его и сказал подойти к нему, чтобы обсудить его несданный зачет. Альфа никогда и предположить не мог, что именно в такой момент его жизни может произойти такое, что его подзовет к себе препод из-за несданного экзамена. Хотя преподаватель Со предупреждал, что такое подкрадывается в твоей жизни незаметно и не вовремя. — Эм… Минхо, это же не тот туалет, где ты должен быть… — неловко проговорил Джисон и быстро начал умывать лицо водой, включая кран, чтобы не были видны его слезы.       — Мы зашли сюда с Сынмином, он думал здесь переспать, но я остановил его… Хоть и возбудился… — Джисон на этом моменте даже замер, начиная принюхиваться к запаху Минхо, который говорил о его возбуждении. — Но не волнуйся. Я люблю заниматься сексом в более домашней обстановке, своему жениху так же сказал, — Хан на это только кивнул и удивился тому, что еще нет Хенджина, который бы при виде здесь этого альфы давно бы вытащил его отсюда. — Но если ты хочешь…       — Нет, — без какого-либо раздумий вышло из омеги. Ссоры ссорами, но делать что-то подобное ему точно не хотелось. Лучше перебороть свою гордость и помириться с Хенджином, но не подвергать их доверие друг к другу еще большему разладу.       — Я слышал, что при беременности омегам наоборот хочется больше секса, разве нет? — Джисон только отрицательно покачал головой и выключил воду, смотря на свое отражение в зеркале. Он часто слышал о таком от других омег и читал на форумах, но у него такого никогда не было. Наоборот, это начало утихать. Скорее всего из-за того, что занимались любовью они с мужем настолько часто, что омега уже устал и хоть в беременном состояние хочет немного поумерить пыл. — Я думал, что ты хочешь меня, — от омеги послышалась только усмешка, которая Ли вовсе не понравилась. — Просто, тот твой взгляд, который ты показал мне, когда увидел, как я бываю груб в сексе с Сынмином... После этого ты сразу же отдался Хенджину во второй раз и не так уж сильно скрывал свои стоны, будто хотел, чтобы я их услышал.       — Минхо, — произнес его имя омега и подошел к нему поближе, от чего Ли рефлекторно закусил губу. — Если у тебя умер дядя, то это не значит, что ты из-за этого можешь говорить все, что тебе захочется, выйдя при этом чистым из воды. Да, тебе сейчас плохо и все такое, но это не дает тебе права так говорить и представлять что-то себе непристойное обо мне. Конечно же, ты сто процентов представляешь меня, когда ебешь моего лучшего друга, но не думаю, что когда-нибудь тебе получится обладать также и мной. Я не тот омежка, которого может прогнуть чужой альфа под себя и манипулировать, когда у меня есть муж. Ну и… Поздравляю с тем, что ты завтра умрешь, — пытался он добить Минхо своими словами, чтобы тот из-за этой его грубости побыстрее отвалил от Хана и начал думать, что никаких шансов у него нет.       — Но ты же говорил, что не хочешь, чтобы тот, кто тебя любит, умирал. Здесь какой-то дисонанс, не думаешь?       — Тогда я еще не знал, что это именно такой уебок, как ты.       — Знаешь, что я больше всего люблю делать с Сынмином вместе? — Хан только покачал головой и никак не мог понять этих резких перепадов настроения со стороны альфы. То он выглядит убитым, что Джисону хочется его пожалеть, то снова начинает вести себя, как козел, и подкатывать к нему. — Когда он зол или мы ссоримся, то я люблю после этого жестко его взять и…       — Мне не интересна твоя половая жизнь, Минхо. Вообще.       — Она не интересна только потому, что в ней нет тебя. А так бы это полностью и всецело волновало, — улыбался тот ему, хотя во взгляде и виднелась небольшая боль из-за смерти дяди. Для Хана было странным подобное поведение в такой ситуации, но поделать с характером Ли он все равно ничего не мог, ибо это все-таки не его проблемы. Если уж Ким не смог убрать подобную хреновую черту Минхо, то он этого точно не сможет сделать. — Ох… Даже не захочешь меня как-то подбодрить?       — Где Сынмин? — переводит он тему.       — Пошел забирать свои вещи, потому что мы идем домой, — Хан на это только кивнул и уже собирался уйти, потому что делать ему здесь точно больше нечего. Лучше уж вернется к Хенджину, а не будет страдать какой-то хренью с истинным его лучшего друга. Он не хочет играть в эти игры. — Ну, куда это ты? — спросил Ли, но никто даже не обернулся в его сторону, поэтому Хана тут же прижали к стенке лицом. — Не уходи так быстро, мы же столько всего можем сделать с тобой вместе, — Хану казалось, что альфа уже сходит с ума, как будто его здравый смысл выключился и он стал таким, либо… Минхо уже был таким и просто притворялся на глазах у других холодным и пессимистичным мальчиком, из которого еле-еле выдавишь хоть какое-то слово. Когда-то он только Сынмину показывал свою настоящую натуру, потому что тот его истинный и любит альфу, поэтому все и стерпит, но все равно тоже периодически врет. Но теперь перед всеми показал настоящего себя, потому что уже нечего терять.       — Минхо, мой живот… Ты слишком сильно меня прижал… — начал поскуливать Джисон, от чего Ли немного сжалился и дал омеге больше пространства. Инстинкты берут вверх сейчас над ним, но немного здравого смысла все равно есть.       — Извини… — с более нежным голосом произнес альфа и немного поглаживал живот парня, как будто пытаясь этим заглушить свою вину. Омеге это все настолько сильно не нравилось, что хотелось поскорее найти нужный момент, чтобы быстро выйти с этой на чуть-чуть ослабшей хваткой. Не доставляло никакого удовольствия то, как его трогают или то, как дышат в шею и упираются возбужденным членом в его попочку через ткань джинс. — Я так сильно хочу, чтобы это был именно мой ребенок и ты принадлежал мне. Все в тебе чтобы было только моим, — Ли прижал его к себе настолько близко, насколько позволяло и уткнулся в шею, принюхиваясь к запаху, который всегда так сильно манил к себе.       — Минхо…       — Что, Хан-и? Что-то с животом? — омега кивнул на это, хотя собирался сказать другое. Минхо убрал руку с животика, начиная спускаться ниже, но Джисон останавливает это движение. — Что-то не так?.. — шепчет прямо на ухо, касаясь губами, что у Хана тут же пробегают мурашки по телу. — Ты же спокойно до этого стоял, а сейчас что случилось?       — Ты же сказал, что не любишь такие места для секса.       — Ради тебя готов сделать исключение.       — Но проблема в том, что они мне тоже не нравятся… Хочется не скрывать свои стоны… — Хану пришлось перебарывать себя, чтобы это говорить. Он даже прикрыл глаза, чтобы не показывать Ли свою сильную неприязнь. Пришлось играть по правилам этого альфы, потому что другого выбора у него точно нет. Если будет сопротивляться, то он станет грубее и, возможно, получится так, что навредит ребенку, а подобное им точно здесь не нужно. Вдруг он его разозлит и со всей силы прижмет к стенке, что удар пойдет больше всего на живот. — И здесь слишком холодно, а я люблю места потеплее…       — А я думал у тебя мурашки идут из-за меня, но ладно, — усмехнулся ему альфа прямо в плечо и начал немного отступать от холодной стены, не переставая со спины обнимать омегу. — Когда нам лучше всего было бы встретиться, чтобы сделать это?.. Обидно, что сегодня я проведу всю ночь с Сынмином, а хотелось бы только с тобой.       — У нас в университете завтра будет что-то типа вечеринки… Я не знаю, зачем они решили ее устроить, но приглашают студентов и преподавателей, чтобы те провели последнюю ночь в этих стенах… — Минхо на это кивнул, уже начиная продумывать, как затащит сюда Сынмина и под каким предлогом.       — Хорошо, Хан-и, — произнес альфа, чмокая в губы Хана и опустился к животу, сначала просто его погладив, а позже тоже поцеловал его слегка. — Увидимся завтра, — с улыбкой он вышел из туалета, практически столкнувшись с Хенджином, который только собирался выходить из кабинета преподавателя. Хану хотелось как-то побыстрее снять с себя этот запах альфы, чтобы он так сильно не впивался в него, поэтому быстро нашел освежитель воздуха и слишком много нанес на себя. Его муж смотрел на это и не понимал того, что происходит.       — Эм… Это какие-то странные замашки беременных?.. У нас из-за этого так быстро заканчивается освежитель воздуха?.. — когда Джисон услышал своего истинного, то тут же подбежал к нему и обнял. — Все теперь хорошо, Хан-и?.. Ты не обижаешься на мои действия или слова? Я же точно обидел тебя своими сомнениями… — омега только отрицательно покачал головой и почувствовал поцелуй на своей шее, тут же вздрагивая от него, вспоминая Минхо. — Ты чего?.. — недоумевал Хван, начиная поглаживать по голове своего мужа, обеспокоенно смотря на него. Его омеге всегда нравились короткие поцелуи в шею и засосы, но сейчас он дернулся, как будто от огня. — Блин, тут окно открыто, пойдем отсюда.       — Ага… — тихо вышло из Хана, когда их руки сплелись и они уже пошли в сторону их аудитории, забывая оба о том, что хотели купить в буфете немного еды. Омеге так сильно хотелось рассказать своему муженьку о том, что случилось с ним буквально недавно, но он боялся ранить чувства Хенджина еще больше. Он понимал, что если расскажет о таком, то тому еще больше сорвет крышу и он перестанет быть контролируемым. Фразы Минхо о нем и его ребенке… Это доводило еще до больших мурашек. — Джин-и… — он редко называл его так, поэтому альфа даже остолбенел от шока, медленно поворачивая в сторону Джисона голову, когда они были уже в аудитории и сидели на своих местах.       — Ч-что такое, Хан-и?..       — Я хочу к тебе на коленки… — у Хенджина улыбка до ушей из-за таких слов Хана, потому что казалось, как будто тот скажет ему прямо сейчас что-то ужасное и тяжкое. — Запах освежителя воздуха такой себе у нас в университете, — надул губки тот, от чего Хван начал улыбаться еще шире, когда усадил омегу на себя и они начали целоваться. Минхо в это время пришел, чтобы забрать свои вещи, и громко хлопнул дверью, увидев этих двоих в такой позе.       — Потише будь! Хан испугался из-за тебя! — злился Хенджин, но на его слова никак не реагировали. — Я с тобой разговариваю, Ли Минхо!       — Успокойся, все нормально, — начал говорить Хан, чтобы немного сгладить ситуацию. Он пару раз поцеловал щеку любимого и перешел на шепот, прильнув к уху. — Когда ты так злишься, то мне хочется тебя еще больше… — начал прикусывать тот губу и водить одним пальцем по груди Хвана. Когда-то они занимались сексом каждый день по многу раз, а сейчас это приутихло, ибо Джисон казался под вечер еще более уставшим и альфа его не трогал, довольствовался обнимашками и поцелуями. А сейчас его беременная омега так говорит, что уже хочется сорваться с места и оказаться в их семейном гнездышке.       — Может быть, тогда тоже свалим с пар? — предложил это альфа и на кивок омеги начал целовать его с языком и еле-еле выпускал из своих объятий, когда Хан хотел уже встать. Оба прекратили нежиться, когда дверь хлопнула еще громче, чем в первый раз.

***

Со смертельной тоской в сердце, с ужасом в груди, он сидел и чувствовал, как что-то в нем умирало. Гессе.

      Сила вины и скорби бесконечна и безобразна. Что теперь будет? Что встретит за поворотом? Неделя пролетает так быстро, стирая родные лица людей, которые вчера дышали рядом и существовали вместе с тобой, желали прожить эту жизнь рядышком и придавать ей хоть какие-то краски. Время уходит и кажется, будто кто-то учит его ускоряться и торопиться, как будто это так нужно сейчас. Хочется все только остановить и сделать так, чтобы никогда ничего не продолжалось.       Чанбин еле-еле собирал вещи Чана, стараясь держать себя в руках и не перекручивать в голове тот момент по сто раз на дню. С этим бременем придется жить всю свою оставшуюся жизнь и частенько вспоминать за бутылкой того самого коньяка, который любил пить вместе с ним Бан в больших количествах. Те моменты, которые они проводили вместе, навсегда останутся в его памяти. Он будет думать о них с улыбкой, которая позже будет переходить в слезы. Как бы эгоистично это не звучало, но не хотелось его смерти, хотелось, чтобы этот человек оставался с ним рядом только как близкий друг. Но когда кто-то желает чего-то большего с тобой, слишком заоблачного и далекого, то приходится всегда выбирать что-то одно.       — Просто скажи напрямую, что не любишь меня, — проговорил преподаватель Бан, когда увидел Со в своей квартире. Вокруг было слишком много алкоголя и какой-то закуски, которую приходилось резать ножом, на который Бин обратил больше всего внимания. — Мне было бы так намного проще умереть.       — Боже, Чан! Я не могу это сказать! — после того случая со своим студентом он пытался избегать подобных моментов и не собирался кому-то отказывать в чувствах, просто молчать и игнорировать заданный вопрос или ту же просьбу. Подобного второго момента не хочет переживать, зная, что это его вина. — Я не хочу, чтобы ты умирал от моих слов и вообще из-за меня! Не делай ничего с собой, пожалуйста!       — Если бы у меня был выбор, Бин. Я в любом случае умру. Не знаю, бывало ли у тебя подобное чувство, что хочется уснуть на тысячу лет или вовсе не существовать, или просто не знать, что ты существуешь. Ну, что-то подобное. Это желание очень болезненное и так сильно проявляется во мне в последнее время, когда я чувствую себя так, как сейчас. Я просто хочу, чтобы все перестало вращаться так быстро и утихло наконец-таки, поэтому, пожалуйста, скажи эти слова и я спокойно уйду.       — Нет! — кричал тот чуть ли не срывая голос, желая подойти к своему другу, но тот только быстро взял нож и приставил его к своему горлу. — Блять… Ладно, я не двигаюсь… Только отдай мне нож, хорошо?..       — Скажи хотя бы, что любишь меня. Будет приятно подобное услышать из твоих уст.       — Я люблю тебя, очень-очень и очень сильно люблю, — Чан начал улыбаться на это, сквозь слезы боли. — Мне будет сложно быть без тебя в этом мире, поэтому, пожалуйста, проживи еще вместе со мной эти пару дней, хорошо?.. Ты согласен быть рядышком еще немного?.. — пытался хоть как-то убедить его Чанбин и осознал, что всегда получается все именно так. Когда твоя жизнь окрашивается новыми красками и все становится слишком хорошо, то происходит ужасное и неисправимое в жизни.       Чтобы получить что-то одно…       Нужно попрощаться с другим…       — Я не понимаю эту систему.       — Что?.. Ты о чем?..       — Сердце сжимается, когда происходит что-то подобное, но когда ты говоришь, что любишь, то оно разжимается. Но твои слова лживы полностью и… Странно, что до окончания недели мы можем врать друг другу, как будто хотят сделать больно тому, кто любит человека, и во время смерти это осознание убивает еще больше. Нет, я не хочу так и дальше жить, а потом все равно умереть… Быть в последнюю секунду своей жизни не рядом с тобой… Вдруг ты будешь время проводить только с Чонином, забыв обо мне, как это сделал сегодня.       — Я не…       — Ты проигнорировал меня, мое приглашение и провождение вместе времени. Я хотел тебе устроить самое лучшее свидание в твоей жизни, чтобы понял, что быть со мной это не так уж и плохо, что можно было бы попробовать хоть как-то дать мне шанс, но… Похоже, я просчитался и действовал слишком медленно. Уже давно надо было давать тебе более сильные намеки или просто сказать прямо, а не прятать свои чувства… Боже, я как идиот перенял эту твою черту и долго ждал, заглушая все это, хотя капец, как сильно тянуло… Ох, правду говорят, что мы перенимаем привычки любимого человека настолько крепко, что они становятся уже нашей частью и обиходом… Я, правда, очень сильно люблю тебя, хоть и являюсь альфой. Мы были…       — Да, блять, прекрати это уже! Нет! Я не хочу, чтобы ты так уходил! Не сейчас!       — Подаришь мне свой поцелуй?.. Я уберу нож, — Бин кивнул на это, чувствуя надежду, что скоро все будет хорошо и ничего плохого не случится. Преподаватель Бан закусил свою нижнюю губу в предвкушении, смотря на то, как на него идет альфа и потихоньку убирал нож от горла. Позже его у него отнял Чанбин и кинул куда подальше, чтобы вдруг чего не случилось. — Умно, — вышло из Чана, когда тот удивился догадливости своего друга.       — Я обещал поцелуй… — еле-еле выговорил Со, понимая, что согласился на что-то подобное впервые в своей жизни. Для него что-то с альфами в плане любви и какого-то контакта всегда казалось странным, что проще было бы отказаться вообще от всего, чем присягать к такому. Но приходится идти на жертвы ради друга и его жизни. — Начни лучше ты… — слишком было неловко ему от всего этого, что смотрел только на эти губы и стоял столбом. Когда Бан провел рукой по его волосам и сделал шаг вперед, сокращая между ними расстояние, то Со нервно взглотнул так, как будто это его самый первый поцелуй в жизни. Ну… В какой-то степени да. Это же первый поцелуй с другим альфой.       — Ты слишком милый, когда смущаешься, — смотрел он ему прямо в глаза с небольшой улыбкой, а позже перевел взгляд на губы, которые Чанбин не мог оставить никак в покое. То кусал их, то облизывал, то зачем-то двигал, боясь прикосновения их губ. — Жаль, что у тебя не изменились ко мне чувства и я остался только другом, — произнес тот и на пробу слегка прикоснулся к устам Со своими, на долю секунды останавливаясь, как будто в неверии, что правда может это делать. — Сладко… — прокомментировал тот первое прикосновение, приступая к следующему. Рука все еще оставалась на волосах: он не сжимал их, только слегка придерживал голову, наклоняя ее в бок и начиная осторожно двигать губами, боясь спугнуть. Но когда сам Чанбин немного прошел рукой по его спине, приобнимая, то Бану как будто снесло крышу и он начал ускоряться, уже посасывая нижнюю губу и покусывая ее. На этом моменте, пока рот другого альфы приоткрыт, он просунул туда свой язык, чтобы сделать поцелуй более мокрым.       — Подожди… — прекратил это все Со, однозначно не готовый к поцелую с языком.       — Все в порядке. Мне и этого достаточно. Прощай, Бин-и…       — Что?! Хэй! Стоп! Нет! Какого черта?!       Он выпрыгнул с балкона, который был открыт позади него.

лучшее, что ты можешь сделать сейчас — попытаться жить дальше. «one day»