До последней капли крови

Опять эта любимая темнота, не режущая глаза, если не считать маленький торшер в углу комнаты, что едва излучает из себя свет. Глаза медленно открываются, наблюдая перед собой знакомую комнату; знакомый потолок; знакомые стены; кто-то знакомый рядом — он спит. Интерес берет свое и настойчиво требует посмотреть, кто это рядом, еще и руку его обнимает. Он медленно поворачивает голову, ощущая мелкую боль в шее. Рядом лежит человечек, мирно посапывает и обнимает чужую руку, жмется к ней то ли от холода, то ли чтобы чувствовать ее присутствие. Чжухон накрывает тонкое плечо сползшим одеялом. Тут холодно. Шторы хоть и плотно закрыты (они никогда не меняют своего положения), не трудно догадаться, что вечер близится к ночи по успокаивающим песням сверчков за окном. Минхёк оставил окно открытым, дабы Чжухон проснулся в привычном холоде и Минхёку показалось, что раны так быстрее заживут. Солнце, как кислота на кожу — разъедает быстро и болезненно. Чжухон никогда под такой свет, еще и так на долго, не попадал. Больно. Чжухон повернул голову и оценивающим взглядом осмотрел свою спальню. Он не помнит, как сюда добрался. Вчера? Сегодня? Или часик назад? Вряд ли…за час не успеют зажить те страшные раны, что ему сделало солнце. Лишь в немногих местах больно покалывают еще не зажившие. Дома никого нет. Первородные больше не появлялись. Хёну и остальные тоже не возвращались. Только он с Минхёком. Вампира теперь мучает тот факт, что он не знает, что там за стенами особняка и почему те все еще не вернулись. Просто надеется, что они вчетвером там живы. Он не может пойти туда и помочь — Минхёка не с кем оставить, а собой он его точно не возьмет. Остается ждать и надеятся на лучшее. Радует, что они избавились от одной проблемы по имени Хонджун, что все еще мертво висит на деревянной ветке, пронзающая его грудь с мертвым сердцем полно жажды чужой смерти на сквозь. Больше он никому не помешает жить. Чжухон решает отвлечься от плохих мыслей, что цепляют все ниточки переживаний. Он опять поворачивается к Минхёку, но теперь всем телом, чуть обнимая. Минхёк сейчас в другой одежде, она не его, взял тут с шкафов первые попавшиеся спортивные штаны и футболку, и с влажными волосами, которые на подушке оставили мокрые следы. Видимо он недавно был в душе. Чжухон глазами бегает по любимым чертам личика. Снова чуть не потерял свою принцессу, снова чуть не остался один с нужными только ему страданиями. Но он смог, он спас его, он защитил — все как обещал. И будет делать это всегда. Вампир пытается подняться на ноги, забирая руку из теплых минхёковых ладоней. Тело немного покалывают раны на руках и лице. Голова одновременно раскалывается и кружится, заставляя Чжухона обратно опуститься на край кровати и взяться за нее. Хватается за изголовье кровати и снова пытается подняться. Успешно. Вампир двигается в сторону окна, стараясь не сделать резких движений, дабы не свалиться опять на землю. За окном давно потемнело, на небе рассыпалось множество маленьких огоньков вокруг молодого месяца, который скоро обернется в полную луну. Запах природы окутанный хвойными деревьями останется тут самым любимым и родным. Все портит только мерзкий запах крови у подножья дома, что все еще стекает с мертвого вампира каплями, падая на зеленую траву. Хонджун провисел так несколько часов и никто не пришел спасать это дохлое чучело, все заняты вампирами в другом поместье. Опять Чжухон думает о плохом, но надеется на хороший конец. Вина, как камень, тянет тело на дно и закрадывается в голову, оставляя там части себя, что Чжухон послушал Хёну и пошел спасать человека. Но с другой стороны вину сильно вытесняет чувство покоя за то, что он сумел защитить этого человечка. Наверное эти два чувства боролись бы в его голове, даже если бы он поступил наоборот, бросив Минхёка на произвол судьбы. Чжухон медленно поворачивается, стараясь не получить новую волну колющей боли, к комочку закутанный в одеяло, что мило хмурит брови от того, что во сне не находит возле себя объекта его покоя. Минхёк недовольно мычит сквозь сон, ползая руками по мятой после тела постели — рядом никого нет. Чжухон отходит от окна, снова цепляется за мебель на своем пути, чтобы быстрее дойти и не упасть. Аккуратно убирает руку Минхёка с своего места и ложится рядом, положив руку на талию. Человечек рядом с ним перестает жаловаться на его отсутствие и неосознанно хватается за чжухонову руку, как за спасательный круг. Вампир свободной рукой гладит румяную минхёкову щеку. Очень любит наблюдать, как его принцесса спит и оставлять едва чувствительные поцелуи на его лбу и этот раз не исключение. На чжухоновых губах остается любимое тепло, которое всегда грело ледяное сердце и вместе с ним душу. Тепло…давно рассеявшее туман темноты и холодный ветер в этом доме. -если вместо наших сюда прийдут первородные с плохими новостями… —шепотом молвит вампир, сразу же поджимая губы, так как очень не хочет верить в сказанное, —я обещаю постараться тебя уберечь, —он сново целует теплый лоб, задерживаясь там губами, ведь боится, что так и будет и это последние минутки, что они лежат так вместе. —А если они доберутся сюда и заберут мою жизнь, то ты, не раздумывая, сразу едь домой подальше отсюда и никогда не приезжай на это место. Оно оставит плохие воспоминания, а с каждым твоим приездом сюда эти плохие воспоминания будут все чаще и больше цвести у тебя в голове. Тебе это не нужно… Минхёк в это время начинает воротится, перекатываясь с бока на бок и так пока он не открывает сонные глаза и не уставляет их на очнувшегося Чжухона рядом, который видит в этих глазах маленькие звездочки, что заменяют ему любой свет в этой комнате, да и во всем мире. -Хони… —тянет сонным голосом Минхёк и касается ладонью любимой холодной щеки. А Чжухон даже не представляет, как сильно Минхёк рад опять чувствовать горячими кончиками пальцев привычную холодную кожу. —Я думал…ты не очнешься больше, —в глазах начинает скапливаться неприятная влага. -я так не люблю видеть твои слезы, принцесса. Тем более когда я тут перед тобой жив, —вампир пальцем убирает еще не скатившиеся слезинки. -это слезы радости, —Минхёк искрящимися глазами смотрит на Чжухона, для которого становится неожидан тот факт, что Минхёк тянет его за волосы на себя, грубо целуя, на что Чжухон мгновенно отвечает. Они долго не разрывают эту близость и не разорвут, пока не насытятся друг другом. Оба скучали, оба переживали. Но на мгновение, Минхёку что-то бьет в голову по поводу Хёнвона и это заставляет его отстраниться от Чжухона и принять сидячее положение. —А где Хёнвон? И где остальные? Они же все в порядке и дома? Чжухон поджимает влажные губы и прикусывает нижнюю одним клыком. Он так не хочет сейчас портить Минхёку настроение и слова, что были сказаны пока тот спал — не будут заново озвучены. Он прижимает теплое тело к себе, а Минхёк укладывает голову тому на грудь, пытаясь выслушать стук сердца, но как обычно ничего не слышит. -они еще там. Может та война требует больше времени на ее конец. Но ты же знаешь, что они вернутся целые, —плохо врет и сам не верит в то, что говорит: четверо против десяток сильнейших в два раза вампиров приведут явно к летальному исходу. —Тут безопаснее, мы подождем их тут, ладно? —опять врет. -там же Хёнвон. -он вернется. Нужно набраться терпения… Подождать… —целует макушку и зарывается в нее носом, сам не знает каким образом находит в этом успокоение и безопасность, что Минхёк рядом, а на самом деле боится, что его солнышко потухнет из-за потери друга, а вампир из-за семьи.

***

Чжухон уснул вместе с Минхёком после того, как они просидели вместе около часа. Силы полностью еще не вернулись и организм требовал дополнительную порцию сна. В его объятиях размеренно дышит любимая принцесса, уткнувшись лицом тому в шею, а руку разместив на крепкой груди. По комнате витает свежий воздух из улицы, несущий с собой мелодию сверчков. Здание попрежнему пустует, послушно ждет своих остальных хозяев с победой, но часовая стрелка вперед все движется, а вампиры не приближаются. Или же… В два часа ночи пелена тишины рассеивается от громкого хлопка входной двери. Чжухон резко открывает глаза и рефлекторно жмет Минхёка к себе, прислушиваясь не пришла ли очередная проблема. Слышит родные голоса, довольно расплываясь в улыбке пока до него не доходит, что вместо четырех он слышит пять мертвых душ. Хёнвон тоже тут, цел и невредим, но все его нотки человечности остались в стенах того страшного особняка, который вампиры оставили зарастать сорняками вместе с трупами, которые завтра же высохнут и превратятся в песок, туда никто не сунется. Вся человечность Хёнвона пропала, вместо нее теперь мертвая душа, требующая кого-то сейчас убить. Чжухон смотрит вниз — его принцесса на месте и больше не спит, видимо тоже проснулся от шумного хлопка. Минхёк чуть приподнимается, не забирая руку с чжухоновой груди, все еще боится его не чувствовать рядом с собой, как только он вспоминает дневной инцидент. -они уже вернулись? Хёнвон тоже тут, правда? —Минхёк широко раскрытыми глазами уставился на Чжухона, который очень настороженно смотрит на дверь и убирает с себя теплую ладонь, подымается с кровати. —Я с тобой. -нет! —рявкнул вампир, заставляя Минхёка съежиться и потянуть одеяло на себя обратно. Тот виновато опустил голову и обратно упал на подушки, дабы не злить Чжухона больше, хотя не понимает, что сделал не так. —Ты остаешься здесь и не выходишь, пока я не скажу, а лучше вообще сидишь тут до утра, —вампир моментально скрылся за дверью, оставляя Минхёка наедине с самим собой. Чжухон спешно спускается по мраморным ступеням вниз. Знакомые голоса все еще звенят в ушах, растапливая лед. Его родня цела и отобрала победу у зла. Не позволяет успокоится только тот факт, что на втором этаже находится человек, а на первом в хватке Хосока, который очень тяжело справляется с своей задаче, пытается вырвать руки Хёнвон, глаза которого налились кровью. Остальные стояли рядом и с сожалением за этим наблюдала. Увидев Чжухона, Чангюн легонько помахал тому рукой и тяжело вздохнул, потом перевел взгляд на ноющего Хёнвона, что ему необходимо поесть. Одежда Хёнвона вся пропиталась его кровью, в некоторых местах она была порвана и в серых пятнах, что слабо контрастировали на фоне багровых. Все царапины затянулись, не оставив даже шрама после себя, на их место вернулась бледная кожа. Мертвая бледная кожа… -пиздец, —первое, что выдает вампир и проходит дальше в кухню, наблюдая за этим всем. Хёну протягивает Хёнвону пакетик с кровью, а тот за него хватается, как за спасательный круг способный вернуть ему всю человеческую душу, но та его навсегда бросила. —Нормально его так… -лучше молчи, —его перебивает Кихён и отводит чуть-чуть в сторону. —Чеён над ним очень хорошо поиздевалась, что Хёнвон был на грани смерти и Хосок решил его таким образом спасти. А сейчас у нас беззащитный человек в доме и голодный новообращенный вампир. Лучше вернись назад к Минхёку, не пускай сюда и… Кихён резко замолкает и медленно поворачивается назад. На последней ступеньке стоит Минхёк, хлопая длинными ресницами в поисках своего друга, а когда Хёнвон появился в поле зрения Минхёк плавно опустил взгляд на его одежду, чувствуя, как в груди что-то кольнуло. Он не знает какие пытки Хёнвону устраивала миленькая Чеён, а видеть своего друга пропитанного его же кровью очень неприятно. Он спрыгивает с последней холодной ступеньки. Очень хочет подойти и обнять своего друга, за которого переживал и потом жалел, что отпустил его одного. Может быть если бы они пошли вместе, то было бы не так страшно, чем находиться по отдельности? Минхёк медленно проходит дальше под пристальным взглядом всех, до которых только-только дошло, что Минхёк вовсе не на втором этаже закрыт в практически безопасной комнате. Хёнвон его присутствие тоже слышит и сейчас перед ним стоит его возможная жертва. Он перестает брыкаться вовсе и полностью расслабляется, продолжая смотреть в глаза своему другу, вот только не как на друга. Хосок его все еще крепко держит, может если бы Хёнвон все еще был человеком, то на его фарфоровой коже остались бы синяки, а сейчас они даже не проявят себя. Но эта крепкая хватка Хосоку выходит боком, потому что меньше чем за секунду он чувствует в своих ладонях пустоту. Попытки Кихёна перехватить новообращенного остаются неудачными, тот сносит абсолютно все на своем пути. До Чжухона тоже вовремя доходит вся сложившаяся ситуация и он резко тянет Минхёка на себя, обнимая и загораживая собой. А у того сердце застывшим камнем падает к пяткам из-за этого «нападения», Минхёк все еще не может понять, что только что произошло, почему его обнимает Чжухон и отводит в сторону подальше от Хёнвона, почему самого Хёнвона держат Хосок с Кихёном и почему Хёнвон так зло на него смотрит. Вместо человека пострадала штора — она оборвалась. Еще одно окно прийдется загораживать от солнца, как и на кухне. -убери Минхёка отсюда, —спокойно говорит Хёну, будто каждый день с такой ситуацией сталкивается, —и если он тебе так дорог останься с ним в спальне до тех пор, пока все не стабилизируется. Чжухон послушно кивает и уводит Минхёка назад. В комнате он запирает дверь и крепко прижимает Минхёка к себе, отгораживая руками его от внешнего мира. А у Минхёка все еще сердце бешено стучит и просит объяснений. Вообще он догадывается, что происходит, но верить в это отказывается. Он взволновано смотрит на Чжухона, а тот в его глазах не видит прежнего огонечка, который всегда рассеивал темноту. Теперь наоборот: она взяла власть над его светом. -что они с ним сделали? Он только что хотел меня убить? —дрожащим голосом выдает Минхёк. Чжухон очень не хочет отвечать на эти вопросы, дабы не сделать все хуже. —Они его убили? -нет, Хосок наоборот его так спас, —а глаза Минхёка только больше расширяются от услышанного. То есть Хёнвона все-таки убили. —Ничего с Хёнвоном не будет. Просто тебе желательно не видится с ним пока что. Я обещаю, это много времени не займет, а потом вы как раньше будете гулять по вечерам на заднем дворе, будете сидеть друг у друга в комнате и разговаривать, хоть каждый день притаскивай его сюда и проводите время вместе. Но не сейчас, пожалуйста, потерпи. Минхёк выпутывается из объятий и отходит к кровати. Садится посередине, поджимает ноги и утыкается лицом в колени, пытаясь не показывать свое желание поплакать, но разве от Чжухона такое скроешь? У него отобрали друга, прежнего Хёнвона не вернуть. Тот мальчик, который еще два месяца назад боялся смотреть на то, как эти кровопийцы с удовольствием опустошают тело, сам будет теперь сотворять подобное. Минхёк боится вовсе не за себя, а именно за Хёнвона, ведь ему прийдется преодолеть тяжелый путь к нормальной жизни еще и в не комфортных условиях с человеком рядом. И в то же время хочется оказаться рядом с Че, обнять и сказать, что все пройдет, никто его не оставит, Минхёк так точно. Они тут всего-то третий день после долго отсутствия и за эти короткие три дня произошло больше, чем за месяц, когда они были тут. Кто-то чуть не умер, кого-то обратили в вампира. У Минхёка в голове твориться бардак, из-за которого она больно раскалывается. -принцесса, успокойся, —Чжухон усаживается на кровать, пытается обнять Минхёка, но тот от себя отталкивает и требует не мешать ему лить слезы. —Перестань пожалуйста. Ты его уже не вернешь к былому виду. Привыкай к тому, что Хёнвон теперь будет такой же убийцей, которая еще не умеет себя контролировать и при первой же возможности может убить тебя, потому что ты человек, —но Чжухон моментально начинает жалеть за сказанное, ибо заплаканный и злой взгляд Минхёка, заставляет его прижать руки к себе и чуть отодвинуться. Понимает, что сболтнул ненужное, поэтому ждет, когда Минхёк будет высказывать ему всю свою обиду. -выйди отсюда, —шепчет Минхёк, скидывая с себя чужие руки. -принцесса, я не хотел. Я за тебя очень переживаю, но Хёнвон правда сейчас для тебя опасен. Просто пару денечков потерпи, ты снова его обнимешь, —Чжухон не теряет надежд и опять пытается обнять Минхёка, но зря. В ответ его сильно пихают в плечо, пряча лицо в ладони. -уйди, просто уйди. Ничего не доказывай, просто уйди. -ты не понимаешь? Дома новообращенный вампир, который все еще не контролирует голод. -я пойду к себя в спальню, —Минхёк отказывается слушать дальше, молча встает, дабы выбежать отсюда и не видеть Чжухона. -не утруждайся, я выйду. Но запрись пожалуйста, мне твоя жизнь дороже. Чжухон молча покидает спальню и остается в коридоре, пока не услышит клацающий звук, что дверь заперли. Замок клацает и Чжухон с камнем вины на душе медленно спускается по ступенькам, отсчитывая каждую под ногами. Он проходит кухню, привлекая внимание Хёну и Кихёна, которые остались там, но молчат и не задают глупых вопросов по типу «что-то случилось?» Вампир выходит на задний двор, бросив взгляд на дерево, убеждается, что тело Хонджуна оттуда уже сняли, а части его тела закопали под разными деревьями в лесу. Чжухон усаживается на сухую траву и принимает царапать бледную кожу на руках, думая, что физическая сумеет задушить душевную.

***

После шести пакетов донорской крови Хёну попросил Хосока отвести Хёнвона наверх, переодеть и остаться с ним на ночь, дабы он никому не смог навредить и сумел успокоиться. Ну переодеться в чистое проблем не составило, а вот успокоиться…достаточно сложная ситуация. Хёнвон вспомнил о существовании Минхёка и что недавно совершил попытку наброситься. Теперь Че для него опасен. Хёнвона на кусочки разрывает каждое новое плохое чувство, что откладывается в его теле комом. Еще и этот клятый не унимающийся голод, поглотивший все сознание. Естественно еще присутствие человека неподалеку только раззадоривает его. Плохо это все, лишь бы это все так же плохо не закончилось. А Хёнвон все рвется к выходу, но даже с новыми обретенными силами он не может вырвать свою руку из хосоковой. Он недавно поел (аж шесть пакетиков донорской крови, пока все вампиры тут вполне могут насытиться парой глотков), а снова хочет выбежать из спальни и опустошить еще пару мешков с красной жидкостью. Да, ему говорили, что тут не все только кровью обходятся, но с Че такое не работает. Для него самого это странно и не привычно, но его предупреждали очень много раз, что будет по началу сложно. Че не знает сколько дней, недель, а может и месяцев он будет так уживаться с этим звериным голодом. Он правда чувствует, будто не ел уже недели, а только стаканчик воды попивал. Самое ужасное — это то, что рядом в соседней комнате Минхёк, который так и манит своим приятным запахом. Его друг сидит сейчас с другим вампиром в комнате запертой на ключ на несколько оборотов. Хёнвон теперь знает какого это — слышать все, чувствовать все…теперь не только его могут подслушивать, он тоже, и слышит, как Хёну с Кихёном обговаривают всю эту проблемную ситуацию с новообращенным; как Чангюн заперся у себя в спальне и листает что-то в телефоне, делая вид, что ничего не происходило и не происходит; и как Чжухон только что успокаивал свою принцессу, обещая, что с Че все будет хорошо. Будет ли… Хёнвону казалось это круто — жить, как живет Хосок. Нет. На деле совсем не круто. Даже как-то печально стало. Когда понимаешь, что проживешь еще несколько сотен лет, не состарившись, на жизнь начинаешь смотреть по другому…теперь не надо думать, как прожить следующий день, все за тебя решит судьба и ты позволишь ей сбыться, терять все равно нечего, времени теперь много и можно попробовать все… А сейчас он просто не знает сколько еще будет жить с страхом, что он не справится или не сдержится и убьет Минхёка. А Че даже не чувствует ничего: ни дрожи, ни учащенного сердцебиения, ни потных ладошек. Этот страх просто свободно разгуливает в его голове, задевая все больные точки. Еще чуть позже до Че дошло, что с солнцем ему надо попрощаться. С гулянием днем могут возникнуть трудности. Ему много раз говорили, что солнце жжет очень больно, и как бы это странно не звучало, с какой-то стороны хочется почувствовать это на себе, просто на одну секунду дать солнечным лучам обжечь мертвую, ледяную, бледную кожу. Теперь темнота — его второй уголок безопасности. Первый — Хосок. Как при жизни Хосок все время охранял Че от всего, так и сейчас он держит крепко его за локти, пытаясь помочь не совершать ошибки, а он знает, Хёнвон потом со слезами очень сильно будет о них жалеть. Со временем Хёнвон начал понимать, что это бесполезно вырываться из железной хватки, его не пустят, не дадут совершить ошибку. Он просто падает на колени и прикрывает глаза — пытается потеряться в пространстве и никого не видеть. Хосок садиться рядом, больше не держит за руки так крепко, а всего лишь ладонью проходится по чужой щеке, вытирая соленые дорожки на щеках от слез. Но Хёнвон только отворачивается — очень хочется ему побыть в одиночестве. Че в очередной раз лезет рукой себе под футболку и пытается услышать стук собственного сердца, но не слышит, думая, что через одежду слышно не будет, а все напрасно, оно больше не будет биться, оно умерло, как и вера во все хорошее… -если ты пытаешься понять жив ли я — то нет, я клинически мертв. Я не живу уже давно и успел с этим свыкнуться. А ты проживешь до старости, не испытывая того, чего испытывали мы Не будет этой старости. Теперь нет. Хёнвон, всхлипывая, обнимает себя и утыкается лицом в колени. Так не хочет сейчас кого-то видеть, но и чтобы Хосок уходил тоже. -я стал монстром, —Хосока это чуть задело. Называя себя монстром, Че обзывает и его, и всех остальных в том числе, но Ли промолчит и утаит обиду в себе, лишь бы Хёнвону еще хуже не стало. —Я сделаю что-то плохое. Я боюсь…боюсь причинить вред Минхёку. Боюсь, что мой разум отключиться полностью, а я пойду и убью его. Я не хочу убивать своего лучшего друга просто потому, что не умею контролировать всю эту хрень, —у Хёнвона опять из глаз ручьем полились слезы. Очень сильно боится, что Минхёк с ним жив не останется. Хосок придвинулся ближе и обнял его, вытирая у того с щёк слёзы, а сам чувствует, что и у него сейчас сдадут эмоции, так как глаза уже мокрые. —Если что-то подобное случиться, я тебя прошу, очень сильно прошу, не дай мне сделать ему что-то. Стукни меня по сильней, да что хочешь делай, но не дай мне его убить, пожалуйста…не дай мне его убить. -не дам. Никто не даст тебе возможность его убивать, тебе до него и не пробраться, потому что Чжухон просто не даст тебе к нему приблизиться и на шаг. А я буду тут с тобой рядом, —тихо шепчет Хосок и соленая капля срывается с его ресниц, скатываясь по щеке. -если это случиться…и вы не сможете меня остановить, то ты позволь мне сгореть на солнце. Лучше уже так чем потом всю бесконечную жизнь об этом думать. Ты думаешь я об этом забуду? —Хосок вообще боится что-нибудь говорить, как бы Хёнвон это неправильно не воспринял, а в то же время хочется ему сказать: «перестань молоть эту чушь!» —Я не хочу жить без лучшего друга, который мне как родной брат. Я его даже сейчас не вижу! А еще мне грустно, что его жизнь не вечная, как моя, и я не буду его видеть также вечно. Я тебе каждый день буду плакаться. -сколько ты посчитаешь нужным, столько и будешь, даже если ты захочешь так каждый день. Но я вряд ли дам тебе сгореть на солнце. Это того не стоит, —Хёнвон подымает заплаканные глаза и грубо отталкивает Хосока от себя, а сам встает и пересаживается на кровать, обнимает подушку, уткнувшись в нее лицом, и заново начинается все тот же поток слез, от которых голова уже трещит, но успокоить он себя не может. -это того стоит, еще как стоит, —тихо шепчет что-то в подушку Хёнвон, не подымая взгляда на Хосока, который его только что ранил в саму (мертвую) душу. —Ты не знаешь его, даже Чжухон так хорошо не знает. Он мне не друг, он мне брат, которого я очень сильно люблю. Тебя я тоже люблю, но по другому…все оказалось сложнее чем ты рассказывал. Я очень надеюсь, что это быстро пройдет, —Хёнвон подымает рассерженный, но в тоже время полон печали и слез взгляд. —Можешь выйти? Я хочу попробовать уснуть, чтобы был день и мне было спокойней, —Хосок молча кивнул и встал с пола. Он хотел подойти обнять Хёнвона и поцеловать перед сном, но Че отвернулся и отсел подальше, не давая себя касаться. Слова «это того не стоит» засели в голове, а Хёнвон себя успокаивает тем, что Хосок просто не знает на сколько, на самом деле, этот человечек ему дорог. Хёнвона заперли в комнате, но он знает, что какой-то хрупкий замок его не остановит. Он снова уткнулся лицом в подушку, которая впитывала соленые слезы. Усталости нет, заснуть не выйдет, хочется потратить куда-то всю энергию, которой никогда так много у Хёнвона не было. Наверное, раньше он бы давно видел сны, хорошие или плохие, какая разница? Главное, что он мог заснуть. Сейчас он боится погрузиться в сон и сделать что-то лишнее, сам того не осознавая. Хёнвон прошелся языком по зубам, клыки стали острее чем были час назад, и это еще больше пугало. Он на секунду замер и стал прислушиваться в происходящее по ту сторону его комнаты и первое, что он хотел услышать — Минхёк. Но вместо его голоса слышится только его сон, а Хёнвона очень начинает пугать тот факт, что Минхёк в спальне один без Чжухона. Новая волна страха накрывает Че с головой. Слезы, что пару секунд назад лились ручьем пропали. Никаких признаков страха Хёнвон все еще не наблюдает — он просто есть и ядовитой змеей расползается по всему телу. Темные шторы в комнате плотно закрыты, теперь на солнце выйти нельзя, и зачем ему такое счастье? Теперь нельзя ничего уже менять, остается только смириться. Че лег под одеяло, накрывая им и голову, он даже не знает рад ли, что ему предоставили возможность жить, а может все-таки было лучше если Хосок не додумался его обратить. Но тогда Минхёку тоже было бы грустно, и хоть сейчас он не может его видеть, тот рад, что Че живой (почти). Хёнвон закрывает глаза, крутиться туда-сюда, долго мучается из-за отсутствия желания поспать, но спустя пару минут таких мучений усталость берет свое и Че закрывает покрасневшие заплаканные глаза, погружаясь в сон.

***

Хосок хотел выйти на улицу и подышать чуть-чуть, лишь бы отвлечься от всей этой беды. По щекам пробежалось еще пару предательских капель, которые Хосок сразу смахнул. Он не жалеет, что сделал Хёнвона таким «монстром», ему просто нужно привыкнуть и все будет хорошо. Из груди рвется желание вернуться в спальню, сказать простое «прости» и остаться там до утра, но не будет, ибо он только что обидел Хёнвона… Он слышит, что Хёнвон все еще плачет, уткнувшись лицом в подушку, а у самого в душе откладываются частички вины, подобно камням и медленно, но стремительно тянут на дно океана состоящего из выплаканных Хёнвоном слез, и крутятся в голове, задевая все нервные ниточки. Вот кто его за язык тянул? Ли спустился на первый этаж, не встретив никого на пути и вышел на задний двор, где вокруг молодого месяца собралась армия маленьких звездочек. Он мельком повернулся в сторону дерева, на ветке которого еще недавно висел Хонджун, но его оттуда сняли и выбросили. Но на улице все еще кто-то есть. Нет, он знал, что там есть Чжухон, поэтому Хосок туда и пошел поговорить. Хо вытер ладонью мокрые щёки и сел рядом на траву с Чжухоном. Тот не обратил никакого внимания на того кто пришел и продолжал сверлить взглядом темную землю, из которой росли высокие кровавого цвета розы. Видимо, его тоже что-то расстроило. Все ведь закончилось наконец-то, а душа, вместо того чтобы радоваться, грустит. Чжухон впервые обернулся к Хосоку, обняв свои колени, и посмотрел на расстроенное лицо вампира. От света, что исходил из дома, было видно как у того не полностью высохли на щеках дорожки от слез. Хо возвращается на землю с своих мыслей и сильно вздрагивает, когда чувствует чужую ладонь у себя на спине. Чжухон на него с искренним сожалением смотрит, ибо не только Хёнвону тяжело с его новой особенностью. На дне хосоковых глаз мелькает удивление: Чжухон и сожалеть кому-то — это разные дороги, но тем не менее они каким-то образом сошлись, потому что Хосок не чувствует ни привычной издевки, ни усмешки. -они друг другу чужие. Но так друг другом дорожат, —Чжухон нарушает эту тишину, а тут все равно остается тихо. —Принцесса мне все слёзы выплакал, потому что переживает за твоего кудряшку. На моих похоронах бы так плакали пару сотен лет назад. Завидую их дружбе, —Хосок только кивнул, уставившись куда-то вперед. Он плохо фокусируется на том, что говорит Чжухон, он слушает, как Хёнвон постепенно засыпает, успокаиваясь и переставая плакать. —Минхёк хотел пойти в спальню к нему и убедиться, что все нормально, но я не пустил. Это одна из причин почему на меня обиделись, —Чжухон издал нервный смешок. Он повернулся к Хосоку, который все еще изучает пустоту перед своими глазам, и замечает еще не высохшие влажные дорожки. Хосок даже не пытается этого скрыть. —Что он тебе уже наговорил? -он попросил, что если он что-то сделает с Минхёком, то я должен дать ему возможность сгореть на солнце, —Чжухон удивленно посмотрел на Хосока, который продолжал смотреть в одну точку. —И я ему сказал, что это того не стоит. Теперь я жалею о своих словах, потому что кудряшка меня выгнал. Может я правда в этом ничего не понимаю…но я не могу дать ему умереть во второй раз, тогда я его уже не спасу, —Хосок повернул голову в сторону дома и посмотрел на темные окна Хёнвона. —Может не стоило его оставлять там одного, но он вроде спит. -я сам за своего переживаю, но боюсь вернуться, потому что тоже наговорил ему глупостей по типу «ты его уже не вернешь к былому виду, поэтому привыкай жить с новой убийцей, которая себя еще не умеет контролировать». Он меня тоже выгнал из нашей спальни, —обычно Хосок может посмеяться с чьих-то неудач, но не тогда, когда у самого все также. Также хреново. Он ведь тоже сказал то, что задело Хёнвона и теперь не хочется попадаться ему на глаза. —Скажи мне, пожалуйста, каким надо быть тупым, чтобы вместо слов «все будет хорошо, вас с Хёнвоном никто не разделит никогда» сказать такое? А Хосок продолжает молчать. Тоже не знает, что на такое возможно ответить и может задать точно такой же вопрос: почему вместо того, чтобы успокоить, он сказал «это того не стоит»? Для Че это много чего стоит. И для Чжухона это будет стоить не меньше. Хосок более чем уверен, что тот придушит Хёнвона сам если он убьет Минхёка, а Хосок потом всю свою злость вывернет на Чжухона за такое. Все равно не правильно держать в одном доме голодного новообращенного вампира и человека. В этом доме живет теперь только одна живая душа, Чжухона это и беспокоит. Но не хочет он еще Минхёка обращать — ему жалко. С Хёнвоном просто вариантов не было (нет, он был и Хосок решил подарить ему еще столетия жизни), а Минхёка еще рано. Эту принцессу он никому не позволит трогать, а тем более сделать больно. Слышит, что Минхёк спит и вроде бы он в безопасности, но все еще ощущается что-то колкое, не дающее покоя. Слышит каждый вдох, каждое слово, которое Минхёк бормочет сквозь сон, и мнет пальцы, кусает губу, из-за того, что он сейчас не рядом, не оберегает. Угораздило ж Чжухону и Хосоку полюбить этих двоих, теперь пытаются беречь, но все иногда дает сбой. Все ссоры и беды пройдут быстро и они опять проводят время со своими солнышками. Было бы все-таки не плохо сказать спасибо Хонджуну, что направил их сюда, а потом опять убить за то, что специально спаивал Хёнвона, чтобы потом сделать свое задуманное; за то, что держал Минхёка на волоске от смерти; за то, что чуть не убил Чжухона, выводя его на солнце. Хосоку он тоже немало насолил, но тот факт, что Хонджун уже мертв — дает расслабиться. Все враги уже мертвы… Два вампира так и продолжают сидеть на траве и смотреть, то на дом позади них, не загорелся ли свет в их комнатах, то на небо засыпанное звездами, то на землю, из которой прорастают розы. Но Чжухона почему-то передергивает и он резко подымает голову, оборачиваясь в сторону дома. Хосок чуть перепугался такой неожиданной смены настроения его друга и проследил за чжухоновым взглядом. Свет только с кухни на первом, в остальных местах — темнота. Хо пытается прислушаться к тому, что так напугало Чжухона. Он слышит шаги. Знакомые, мягкие, почти бесшумные шаги. Этот кто-то стоит у двери и копошиться у дверного замка, пытаясь его открыть. Видимо это плохо получается, но когда вампиры слышат, как дверь выламывается вместе с замком, один из них резко встает и медленно двигается в сторону дома, продолжая слушать чужие шаги. Нарушитель тишины долго на месте не стоит, он выходит в коридор и движется в сторону другой двери, но она оказывается закрытой, чем мешает продолжить путь. Эта дверь тоже не поддается, сколько бы ее не дергали за ручку, но на пятый раз она выламывается с противным режущим уши скрипом, позволяя пройти внутрь и открывая вид на абсолютно другую спальню, где на краю кровати спит человек. -Хёнвон во сне ходит что-ли? А идет-то он…твою ж мать, Минхёк, —Чжухон срывается с места и как можно быстрее старается бежать, дабы успеть, пока Хёнвон ничего страшного не натворил. Сзади догоняет Хосок с таким же страхом, который застилает глаза и требует прибежать быстрее, дабы предотвратить опасную для жизни человека угрозу. Хёнвон все еще голодный, все еще требует чем-то полакомиться. Даже во сне ищет чем можно было бы утолить клятый голод и идет на приятный ему запах крови, без проблем взламывая все двери перед собой.

***

Хёнвон разлепляет глаза, но в поле зрения сплошной черный фон, будто ему на голову надели мешок и не позволяют что-нибудь увидеть. Откуда-то кружится холодный ветер вокруг хёнвонового тела. Желудок бессовестно проситься поесть, но тут вряд ли что-то есть и кто-то. Откуда-то тянется приятный аромат крови, что нагло манит Хёнвона к себе. Че немного приподымается и перед глазами мелькает дверь, больше ничего. «Стремно, —проноситься у Хёнвона в голове, хотя он хотел это сказать в слух, но почему-то не вышло. Второй раз заговорить он пробовать не стал. Че прошелся языком по зубам. Клыки на месте…жаль. —Я сейчас умру, если не поем». Впервые ему хочется не поесть какую-то лапшу, а потом закинуть себе в рот еще пачку конфет. Хочется именно крови. Он подошел к двери и дернул за ручку — закрыто. Дернул сильнее — закрыто. Че приложил к ней ухо, пытаясь подслушать есть ли там кто-то, но даже с своими новыми способностями он все еще слышит тишину. А желудок все требует еды. Он со всей силы дергает ручку, затем еще, потом еще и опять еще. Слышно, что замок трещит и не выдерживает таких издевательств над собой. Хёнвон кроме голода ничего не чувствует, кроме практически сломанной двери ничего не видит и кроме ломающегося замка ничего не слышит. Может стоит испытать новые возможности помимо слуха? Пальцы колит нетерпение вырваться отсюда, поэтому Хёнвон чуть-ли не наваливается на эту дверь, которая сразу же открывает проход в коридор. Хёнвон больно падает на землю, чувствуя под собой твердый пол, но боль в локте, плече и колене моментально заглушает все тот же голод, который хочется из себя вырвать и где-то закрыть, чтобы не преследовал. Его встречает все то же ослепляющее своей чернотой пространство. Оно начинает больно въедаться в глаза и раздражать, что кроме черного цвета Хёнвон больше ничего не видит, даже ту комнату, из которой он буквально только что вышел. Опять манит сладкий запах и Хёнвон подымается на ноги, идет к его источнику, но опять натыкается на какую-то дверь и…разумеется она закрыта. Он повторяет те же махинации, что и с прошлой дверью, но эта даже легче поддается, всего за пять толчков она выламывается с противным режущим уши скрипом, позволяя пройти внутрь и открывая вид на абсолютно другую спальню, где на краю кровати спит человек. Он прошел в такую же темную комнату, а приятный запах чувствуется все ближе. Хёнвон буквально идет наощупь, но никаких преград перед собой не встречает, только когда запах крови становится ярче некуда, Хёнвон легонько ударяется коленом о что-то твердое. Че ледяными руками касается объекта перед собой, а черная пелена все не растворяется. Он обходит этот объект, чувствуя под ладонями мягкую простыню. Запах крови нагло лезет в нос, оставляя на языке свой приятный металический привкус. Хёнвон своей ладонью касается чьей-то, такой теплой и мягкой. До укутанного чернотой сознания доходит тот факт, что перед ним сейчас лежит человек. Хёнвон даже не чувствует, как его губы медленно расплываются в хищной улыбке. «Я не сдержусь. Я хочу есть, —снова это проносится только в голове, а не вслух. Че наклоняется над чьим-то лицом и ведет носом вниз к шее, довольно ухмыляясь. —Ничего личного, но из нас двоих мне это нужнее». Хёнвон довольно оголяет клыки, чувствует ледяной щекой теплоту его жертвы и уже готовиться резко напасть и убить. Но не успевает… В районе груди расплывается боль от удара, возвращая Хёнвона в реальный мир и пробуждая из страшного сна. Черный цвет перед глазами немного растворяется и позволяет наконец увидеть помещение вокруг себя. Хёнвон испуганно изучает спальню, в которой оказался. Он находиться не в своей комнате, по вещам ясно, что это Чжухона. Но больше всего Хёнвона шокирует то, что перед ним сейчас не кто-то абсолютно незнакомый, как ему только что казалось, а Минхёк и он его чуть не убил, чуть не сделал то, чего больше всего боится. Минхёк хлопает испуганными глазами и отползает на противоположную сторону, защищаясь подушкой. «нет-нет-нет, так не должно быть» Живот все продолжает просить поесть, а Хёнвону сейчас не до него. Он такими же напуганными глазами смотрит на лучшего друга, который прячет половину лица за подушкой и Хёнвон открывает в себе еще одну способность: чувствовать эмоции человека. И сейчас он чувствует страх. Его боятся. На глаза снова опускается пелена, но не та черная в его сне, а мутная, сопровождающаяся слезами в уголках глаз. Хёнвон тоже себя боится. Че падает на колени и отползает от Минхёка подальше в другой угол комнаты. Он прижимается спиной к стене, обнимает колени и шумно всхлипывает. То место, куда его ударили, болело вовсе не от удара, а от обиды на самого себя и вины, что противно пролезает сквозь ребра и утягивает за собой в бездну, где он никому не причинит вред. Хёнвону даже страшно встать и выбежать отсюда, опять закрыться в спальне и, завернувшись в одеяло, отдать подушке новую порцию слез. Он затаивает дыхание, на сколько это возможно, дабы не чувствовать присутствие Минхёка и опять не сорваться. Просит все высшие силы, чтобы они сказали Минхёку выйти отсюда. Но видимо сейчас они против Хёнвона, потому что Минхёк сползает с кровати, оставив подушку валяться, и садиться рядом на холодный пол. Он подымает голову Хёнвона за подбородок и заглядывает в заплаканные, испуганные глаза, не знающие куда спрятаться. Мин обнимает своего друга, прижимая к себе, а Хёнвон опять дыхание затаивает, как бы не чувствовать манящий аромат крови, он ведь так близко, опять нахально пробираясь в нос. Но у Хёнвона нахлынула новая доза слез, просто потому что Минхёк, осознавая угрозу для своей жизни, рядом. Рядом, будто перед ним все тот же Хёнвон, с которым он пару лет назад познакомился в простенькой комнатушке. Минхёк его нежно гладит по голове в попытке успокоить. Хёнвон хочет сказать «прости меня», но боится даже рот открыть, поэтому эта фраза остается проигнорированной и не сказанной вслух. Че все сильнее жмется к плечу друга, пряча в нем глаза, а Минхёк нервно кусает губу. За Хёнвона боится. «Минхёк, лучше уходи», —снова слова произносятся не вслух. Он не знает, как еще может уберечь его, но в то же время все сильнее прижимается к другу, ощущая защитную стену от всех проблем и страшной реальности. По его мнению, даже Хосок не смог бы так бережно закрывать от всего и стирать с его лица горькие слезы. Но этот покой разрывает Чжухон, который просто влетает в свою спальню, сразу отдергивая Минхёка в сторону. Он берет в ладони лицо Минхёка и осматривает на наличие укусов, а Минхёк в это время с жалостью пытается взглянуть на Хёнвона, которого пытается увести отсюда Хосок. Вырваться из стальной хватки Чжухона не получается, он удерживает свою принцессу за предплечья, отводя от опасности подальше, но на его оказание безопасности сопротивляются. Минхёк пытается вырваться и снова обнять Хёнвона, не позволить никому подходить и не уходить, пока он не успокоится. -я на тебя все еще обижаюсь, —бормочет себе под нос Минхёк, продолжая вырываться. -мне твои обиды до одного места. Тебя вообще не волнует, что он тебя чуть не убил? —цедит Чжухон и неосознанно сжимает ладони на тонких предплечьях, доставляя Минхёку противную боль. —Или ты головой не думаешь? -отпусти, мне больно, —жалобно скулит Мин и Чжухон сразу же его отпускает, замечая как сильно он сдавливает кожу. Минхёк трет больные места и делает два шага назад. —Даже не думай сейчас идти за мной, —быстро проговаривает и возвращается к Хёнвону, берет его за руку и выводит из комнаты, сверля взглядом Чжухона с Хосоком и этим же злым взглядом приказывает не следовать за ними. Они пошли в старую спальню Минхёка, где он жил до переезда в чжухонову. Все вещи, что раньше располагались тут также переехали в новую спальню, а эта осталась пустая и никем не тронута, как впервые, когда Минхёк с Хёнвоном сюда попали. Мин оставил дверь в спальню запертой, он не боится Хёнвона ничуть. Че молча сел на краюшек застеленной белыми простынями кровати и принялся больно заламывать пальцы, уткнув взгляд в пол, дабы не видеть Минхёка, который закрывает плотно шторы на тот случай, если Хёнвон тут останется ночевать, то утром ему будет безболезненно вставать. Закончив с этим, Минхёк залез на кровать и похлопал по месту возле себя, приглашая Хёнвона сесть рядом, но тот только поджимает губы и смотрит с недоверием красными от слез глазами. Мин тянет Хёнвона к себе и тот, тяжело вздыхая, залазит на кровать и рядом усаживается, отводя глаза куда угодно, но не на Минхёка. А тот в свою очередь укладывает голову друга на подушку, что покоится у него на коленях, и принимается перебирать кудрявые пряди, переодически вытирая мокрые щеки тыльной стороной ладони. Дверь была заперта, мало ли… Никто, к счастью, не стучит и не проситься войти и начать толковать великие речи с извинениями и что тут опасно. Наверное, это та тишина, которая им нужна больше всего. Хёнвон очень голодный, а Минхёк так близко. Второй не подозревает, что тот сейчас бы с радостью отпил, даже если немного, а первый пытается в голове представить хорошую картинку, лишь бы отвлечься. Да, Минхёку все равно, что он в комнате один на один с голодным вампиром; да, Минхёк не боится, что Че может легко сорваться; и да, Минхёку абсолютно все равно, кто Хёнвон теперь.Че отчетливо слышит, как по ту сторону комнаты один из вампиров жалуется о том, что Минхёка надо из комнаты забрать, а другой твердит, что лучше их оставить в покое. Хёнвон лежит у Минхёка на коленях и посматривает, то на потолок, то на сонного Минхёка, которого он разбудил. Они сидят в глухой тишине, где можно свободно слушать стуки своего сердца, но Хёнвон слышит только одно и оно явно не его. Хёнвона мучает вопрос почему Минхёк его не боится и не прячется куда подальше после того, что произошло. Наоборот, он сидит рядом, обнимает и пытается успокоить, не в первый раз, а Хёнвону от этого почему-то больно колет в мертвое сердце. Опять Минхёк его не бросает, опять он слушает все его всхлипы, гладит по волосам и пытается успокоить. Хёнвон чуть переворачивается на бок, укладывая голову чуть выше, и завел руки за спину Минхёка, чтобы обнять его. Как бы сильно Хёнвон не хотел его от себя уберечь, ему не хочется, чтобы его одного оставляли. Че цепляется пальцами за края минхёковой футболки, сильнее обнимая. Хёнвон все еще хочет извинится. Почему так плохо? Почему так тяжело? -прости меня, пожалуйста. Я не хотел, правда, —Минхёк прижал Хёнвона к себе еще больше, даже не обращая внимания на то, что поднес его лицо слишком близко к своей шее, где заманчиво пульсирует венка. —Ты меня не боишься? -а надо? —бормочет Минхёк с едва заметной улыбкой. Хёнвон подымает на него взгляд, отлепив мокрые глаза с чужого плеча, оставив мокрые пятна на нем. Опять теплые руки проходятся по щекам и стирают всю влагу. Че смотрит на добрую улыбку, но также улыбнуться не может. —Ты научишься контролировать свой голод и сможешь больше не переживать, что сделаешь со мной что-то. Ты не виноват, что все именно так получилось, Хосок предоставил тебе возможность жить дальше. Но даже если ты что-то со мной сделаешь, то не вини себя. -какое не вини? Ты издеваешься? Я тоже умру, если умрешь ты, —он снова плакать начинает. Может не стоило вообще что-нибудь говорить? Просидели бы так в темноте, тишине и нормально, но нет, у Хёнвона опять сдают эмоции. —Меня Чжухон убьет за такое — это раз. А два, ты всегда со мной рядом, даже сейчас, хотя я шикарно чувствую, как сильно ты хочешь спать, и ведь я тебя не заставляю сидеть со мной, ты сам сидишь, и я себя не смогу простить, что за такую доброту, я тебе расплачиваюсь именно так. -я как-то переживу. И не нужно за меня умирать. У тебя теперь бесконечная жизнь, зачем ты ее хочешь оборвать? -да кому сдалась эта бесконечная жизнь, если из-за меня ты чуть не умер только что? —Хёнвон опять крепко обнимает Минхёка и отчетливо слышит, как пускает спокойные удары его сердце. Хёнвон также пытается в очередной раз найти хоть какой-то признак жизни с надеждой, что где-то еще осталась в нем частичка живого. Ничего. Хёнвон опять проходится языком по зубам в поисках двух ненавистных клыков — находит. —Разве мне нужны все эти способности, если дорогие мне люди могут погибнуть из-за меня же? Ты думаешь, я бы радовался, если бы проснулся утром и узнал, что с тобой сделал? -но я же не умер. А еще, прости за удар, я просто испугался, что только открываю глаза, а надо мной кто-то нависает, —Че получает еще один поток слёз, потому что опять начинает винить себя и утыкается Минхёку в плече, продолжая оставлять на его футболке мокрые пятна. —Я повторюсь: мне с тобой не страшно находиться в одной комнате. Даже если ты можешь мне что-то сделать. У меня жизнь… —он запнулся и тихо выдохнул, подбирая слова, как бы не сделать всю ситуацию только хуже и не расстраивать и так заплаканного еще больше, но по другому не выйдет, —через несколько десятков лет закончиться…я не знаю сколько еще смогу тут оставаться…меня так превращать никто не будет, не потому что им ненужны проблемы, а скорее потому что им это просто не хочется. Поэтому еще лет через семьдесят, возможно, я покину этот мир. А ты встретишь кого-то еще и будете также тесно дружить. -не-а, мне тебя никто не заменит. И тогда я точно выйду на солнце и сгорю. Было бы здорово если тебя тоже превратили, но ты тогда был тут в безопасности, а не в том доме в холодном подвале, где над тобой неслабо поиздевались, а под этим словом я имею ввиду чуть не задушили, а потом все живое высосали, и оставили умирать. В самом деле хорошо, что ты со мной тогда не пошел и что с тобой такого не делали, —Минхёк виновато закусил губу и отвел глаза в сторону. Расстраивает тот факт, что страдают незаслуженно все, то Хёнвона пытались убить, то Чжухон его спасал и чуть не умер. «Надо будет потом извиниться перед Чжухоном за свои истерики, потому что он меня спасал и чуть не умер, а я вот так вот ему «спасибо» говорю», —думает себе Минхёк. Он бы сейчас пошел извинятся перед ним если бы не Хёнвон. -не надо из-за меня умирать, не нужно. Тут такие, как ты, таким тут и место. А я тут лишний, —это точно услышал Чжухон, и был бы он тут — уже б приводил сотни аргументов, что Минхёк тут нужнее всех и что он не должен о таком и думать. С Хёнвоном все проще: он только обнял Минхёка еще сильнее, больно сдавливая талию, и тому в футболку шептал «нет, ты всем нужен здесь». Мокрое пятно на футболке в области минхёкового плеча разрасталось, а Хёнвон понемногу слабел. Мин его еще на руках покачивал, как маленького ребенка, естественно тут заснешь. Минхёк аккуратно перебирает хёнвоновы волосы, покачиваясь из стороны в сторону, и вытирает мокрую щеку. Пока Че спит, другого все еще грызет совесть, за то что он так неправильно повел себя с вампиром, который его вообще-то спас. И тем, что не пускал к Хёнвону тоже пытался уберечь. По телу расхаживает неловкое чувство виновности, если бы не Хёнвон на его коленях, то Минхёк бы бежал на всех парах извинятся. —Я на пару минуточек уйду, —произносит Мин шепотом, перекладывает заснувшего Хёнвона с себя на подушки, накрывая того одеялом, и оставляет его так. Че сквозь сон что-то невнятное бормочет и переворачивается на бок, Минхёк кусает губу в надежде, что Хёнвон сейчас не проснется. —Я сейчас вернусь. Минхёк слазит с кровати, боясь разбудить Хёнвона, так как слышит он теперь буквально все. Еще Минхёка скребет переживание, что сюда кто-то зайдет, Хосок например, а тогда Хёнвона может опять накрыть истерика. Разумеется не обойдется и без просьб Чжухона остаться с ним, а с Че ничего страшного не случится. Еще скребущее переживание крутится вокруг того факта, что Хёнвон проснется и не увидит друга рядом с собой. Это тоже будет истерика. Так что надо быстро порешать все проблемы, убить противное чувство вины и вернуться в спальню. Минхёк проскальзывает в коридор, оставляя за собой закрытую дверь. Не имея вампирского чутья, можно и так догадаться, что Чжухон не спит. Сквозь щелочку под дверью попадает в коридор слабый свет то ли от лампочки какой-то, то ли от торшера. Вариант «люстра» не рассматривается потому что она там включается раз в два месяца, и то максимум секунд на десять, а Чжухон предпочитает спать в непроглядной темноте. Минхёк более чем уверен, что Чжухон слышит его шаги. Он нервно потирает ладони, кусает губу и смотрит в пол, все время оглядываясь на свою спальню, где оставил спать Хёнвона. Ну вроде ничего не слышно. Дверь оказалась открытой. Она закрывается только когда они идут спать или Чжухону просто одному побыть хочется. Но тут скорее потому что он ждал, когда к нему прийдет Минхёк с извинениями, ну вот пришел. Вампир сидел посреди кровати и бегал пальцами по клавиатуре ноутбука у себя на коленях, не обращая внимания на Минхёка, который стоял в дверях с опущенными глазами. Тот чуть-чуть прошел внутрь, оставляя за собой дверь чуть приоткрытой, а Чжухон все еще пялился в экран и игнорировал человека перед собой. Вообще ему сейчас очень хочется отбросить этот ноут в сторону, подойти к Минхёку, обнять и сказать, что он за него переживает. Минхёк залез на кровать, улегся на плечо Чжухона и прижался к нему. Он заглянул в ноут посмотреть, что там усердно печатают. Ничего интересного… Вампир от своего занятия не отвлекался, а на Минхёка рядом ему было якобы все равно. Мин попытался коснуться чжухоновой щеки губами, надеясь обратить на себя внимание, но тот опять не реагирует, будто никого и ничего сейчас тут нет. А Минхёка расстраивает тот факт, что его игнорируют, Начинать говорить никто не собирался и не собирается, слышно только клацание клавиш и Минхёка это начинает только раздражать, больше от того, что Чжухон не реагирует на его попытки обратить на себя внимание. Может сюда не стоило приходить. Может там Хёнвон проснулся и ему опять не спокойно, что его друг не рядом, а он тратит свое время на Чжухона, который с ним никак не контактирует. Минхёк скорее уйдет назад к себе в старую спальню, чем нарушит тишину первый, хотя извинятся пришел сюда именно он. Сдавшись, человек отодвинулся от вампира и собрался встать с кровати, но ему не позволили, потому что Чжухон смог ухватить его за локоть и потянуть назад. Еще и его грубое «сядь обратно» заставило Минхёка передернуться и выполнить этот приказ. Он молча уселся обратно, но теперь не облокачивался на вампира. -я так понимаю, ты собирался мне что-то сказать, —бубнит Чжухон, не отрываясь от экрана и продолжая держать Минхёка за локоть, дабы тот не ушел, и печатал уже одной рукой, —но передумал. Или у твоих подкатов все это время было другое значение? -так! Начнем с того, что я к тебе не подкатывал, таким занимаешься обычно ты. А закончим тем, что я пришел просить прощение за то, что чуть не наорал на тебя просто так и выгнал из твоей же комнаты, —он опустил глаза на мятое одеяло и чуть поглядывал бледную ладонь Чжухона, которая все еще крепко его держала. —Ты на меня за это не злишься? Вампир устало вздохнул и, закрывая ноут, переложил его на другую сторону. Он впервые повернул голову на человека перед ним. Минхёк тоже мельком глянул на Чжухона, но заметив, что тот на него смотрит, опустил глаза назад. А вампир тянет руки к Минхёку, кладет их чуть на тонкую талию, а затем спокойно усаживает это легкое тело на себя. У Мина вся уверенность, как когда он пытался обратить внимание на себя, пропала, но пробовать слезать не собирался, потому что его скорее всего вернут обратно. Заведенные чужие руки за спину, на нее чуть надавили, заставляя корпусом полностью наклониться вперед. -когда я на тебя злился за то, что тебе хочется тут похозяйничать и временно оставить меня без комнаты, а может скоро и без дома? Это раз. А два, мне все же кажется это были попытки подкатов, —Минхёк собирался подняться и в очередной раз выразить свое недовольство, что тот все неправильно надумал, но крепки руки на спине не позволили сдвинуться с места. —Если первый начинаю я, то ты «ой нет, не надо. Тут все дома, я так не могу», —вампир чуть насмешливо улыбнулся, хотя в планах обижать этого ребенка не было. —Хватит дуться, принцесса. Ты будто не знаешь, что я любя, —Чжухон тянется поцеловать Минхёка, на что ему с довольной улыбкой отвечают. Вампир сползает руками к бедрам и грубо их хватает, получая в ответ мычание в поцелуй. Он немного отстраняется, дабы оставить поцелуй на минхёковых румяных щеках. —Ты ведь останешься со мной? -я обещал вернуться. Что если Хёнвон проснется? Ему ведь страшно будет, что рядом никого нет, —Минхёк виновато отводит глаза в сторону, чувствуя, как Чжухон его хватает еще крепче, дабы тот не ушел. Мин от боли чуть вскрикивает, сильно щурясь, а попытки встать остаются неуспешными. -Хёнвон спит самым крепким сном и даже не заметит твоей пропажи, —Минхёк понимает, что Чжухон просто все еще не доверяет Хёнвону, особенно если они будут спать в одной комнате очень близко к друг другу и тогда Минхёк спастись от жаждущих крови клыков не сможет. —Ты Хёнвона любишь больше меня? -не сравнивай пожалуйста мою любовь к тебе и к Хёнвону, —Чжухон закатывает глаза и отпускает Минхёка, отодвигая того от себя, дабы тот шел к Хёнвону и отворачивается от него. —Ревнуешь? -да, —Чжухон обиженно разворачивается и усаживается на край кровати, но прекрасно знает, что Минхёк сможет отличить, когда тот по-настоящему обиделся, а когда просто требует внимания. Минхёк ехидно улыбнулся и подполз сзади к Чжухону, проходясь ладонями по крепким плечам. А у Чжухона руки нагло чешутся сильно сжаться на минхёковой талии, повалить свою принцессу на кровать и расцеловать каждую ангельскую черту лица. Но сдержанно продолжает сидеть и рассматривать очень «интересный» интерьер своей спальни, который он видит каждый день. -не выводи меня пожалуйста, мне ведь не составит труда перебазироваться обратно к себе в комнату, а для тебя будет стресс и поверь, я выдержу намного дольше чем ты, поэтому советую потерпеть одну ночь, а потом можешь запирать меня в своей комнате сколько влезет. А пока я пытаюсь помочь своему лучшему другу справиться с этой херней, ты закрываешь рот и терпишь, —цедит Минхёк на ухо, впервые вызывая у Чжухона, который теперь еще больше хочет повалить на кровать Минхёка, приятные мурашки. Вампир расплывается в довольной улыбке, ибо такие слова угрозы от любимой принцессы он слышит в первый раз. —А теперь будь лапочкой и ложись спать, ты еще полностью не восстановился. Минхёк поворачивает лицо вампира к себе и жадно целует, по-хозяйски проникая в чужой рот языком, на что ему с великим удовольствием отвечают. Чжухон путает пальцы в волосах, притягивая чужое лицо ближе и не позволяя отстраниться. Приятные мурашки пробегают по коже, заставляя весь лед переживаний Минхёка, что Чжухон не захочет с ним говорить, растаять. Минхёк довольно отстраняется и припечатывается губами к бледной шее, из-за чего Чжухон довольно выдыхает и обратно тянет Минхёка к себе за подбородок. В такой момент время будто останавливается, ждет пока они друг другом насытятся, даже если это может занять день, а потом позволит стрелкам на часах опять совершать свой путь по кругу. Любая душа, что их потревожит мысленно будет проклята всеми проклятиями, которые Чжухон сможет вспомнить. Он так не хочет отдавать принцессу в руки опасности, но все же надеется, что утром они смогут целоваться в три раза больше чем сейчас, потому что Минхёк с похотливой улыбкой отстраняется. -завтрашнюю ночь обещаю провести с тобой, а пока мне нужно вернуться. Люблю тебя. -я тебя сильнее, —Чжухон его последний раз коротко целует. —Аккуратней только.

***

В некоторых местах туман уже начал розоветь, а звезды и луна пропадать из поля зрения, это означало скоро наступит рассвет. Небо красиво переливается в огненных цветах, встречая утреннее солнце, которое разгоняет собой ночь, что переживалась у каждого по-разному. Птицы, скрывшись среди веток деревьев, тихо насвистывают свои утренние мелодии, а легкий ветер колышет зеленые листья и траву, на которой застыли маленькие капельки росы. По ту сторону леса в городе кто-то только просыпается, кто-то уже сидит в офисе, заливая в свой организм побольше кофе, дабы не уснуть опять, а кто-то все еще нежится в теплой постели и отсыпается. А в стенах особняка всегда парит темнота, расползаясь в каждую комнату и каждый ее уголок. Она все продолжает бороться с солнечным светом и каждый раз побеждает, не позволяя врагу зайти на свою территорию, и благодаря ей иногда очень сложно понять день сейчас или ночь. Комплектом с темнотой всегда был холод, который тоже воевал с теплым воздухам по ту сторону стен и тоже отстаивал свою территорию. В углу одной из темных комнат этого здания едва светит настольная лампа, но, кажется, даже ее темнота сумеет потушить. А с другой стороны, очень гармонично сочетается полумрак и прохлада с маленьким огоньком в непримечательном углу. Хёнвон открывает глаза, сразу же фокусируясь на маленькой светящейся лампочке. Его не накрывала усталость после долгого сна, как это было раньше, он как по щелчку испарилась. Он носом тянет приятный аромат его желаемого объекта рядом, из которого он согласен абсолютно всю душу высосать. Его возможная жертва находится буквально рядом и Че чувствует, что вот-вот сорвется. Но перед этим он решил взглянуть, кто же эта возможная его жертва и замер. Он лежит на плече Минхёка, положив руку на его живот. Нет, кого угодно, но не Минхёка, он его и пальцем не тронет. Сам себе ведь обещал. Нужно уйти отсюда подальше, хотяб на первый этаж. Хёнвон сползает на край кровати и замирает, вслушивается в посторонние звуки, пытаясь понять спят ли все. А вот это прикольно, наконец-то он тоже может слышать чужие разговоры и что происходит в соседней комнате, даже если там будут говорить шепотом. Кроме Минхёка, первое предложение до Че дойдет, а до Минхёка ответ нет. Ладно, может что-то хорошее в этом и есть, но пока что для Хёнвона в этом больше минусов, нежели плюсов. Хёнвон аккуратно встает с кровати, стараясь не разбудить минхёка и всех остальных. Он не хочет сейчас с кем-то вести беседу, ибо пойдут вопросы «как ты?», «уже привыкаешь?» и так далее. Нормально все. Но их этот ответ же не остановит. Ну еще убить кого-то хочется и поесть. Хёнвон выходит из спальни, закрывает за собой дверь. А также замечает, что спальня Чжухона на распашку открыта, наверняка чтобы успеть помочь Минхёку, если Хёнвон нападет, а Хёнвон из-за этого вжимает голову в плечи и чувствует себя не удобно. Сколько бы он не утверждал всем, что ничего страшного не произойдет — новообращенный и человек в одной комнате до добра вряд ли доведут. И на голову ему сваливается чувство того, что он тут лишний, из-за него Минхёк может пострадать. Он ходит бесшумно и чем-то напоминает привидение в своей большой белой футболке, что скитается по помещению. Также тихо он сбежал по ступенькам, также тихо он пошел на кухню и также тихо порылся по ящикам в поисках еды. Че достал пакетик донорской крови, но в голове поселились сомнения, что его голод не уйдет так просто. Еще вчера ему это казалось мерзким и кошмарным способом утолять этот зверский голод, а сейчас с превеликим удовольствием отведает этого сам. Хёнвон высасывал понемногу, дабы растянуть удовольствие. Че повернулся к окнам, которые как всегда были плотно зашторены. Хёну с Кихёном вернули их на место, так как кухня — это излюбленное местечко Ки, а при солнечном свете он там находится не сможет. Хотелось бы узнать как там на улице. Светит ли солнце? Может там тучи? Может дождь? А может там… Хёнвон, отбросив уже пустой пакетик в сторону, подходит к стеклянной двери, которая прячется за толстым слоем ткани. Он берется за ее краешек и медленно двигает в сторону, пропуская внутрь солнышко. Оно напрочь разрезает густой слой темноты и белая кухня будто светится. На улице солнце, а у Хёнвона в душе безрадостный туман. Но также лучики падают Хёнвону на ладонь и больно обжигают. Кожа моментально покрылась бардовой корочкой и Че, стиснув губы, отпускает кусок ткани, который опять отделяет его от внешнего мира. Хёнвон недовольно шипит и начинает осознавать, что днем он больше не сможет погулять. Ночной образ жизни, здравствуй. Перестав чувствовать и малейшую боль, Хёнвон поглядывает на руку и смотрит, как расцветшее пятно медленно угасает, а на его место возвращается его бледная кожа. Он от удивления округляет глаза и проходится пальцами по больному пять секунд назад месту и пытается прийти в себя от увиденного. Не плохо однако, всплывают очередные плюсы и минусы: он больше не сможет гулять на солнце, но никакие раны больше не страшны. Почти никакие, смерть от солнца или отрубленной головы еще никто не отменял. Желудок Хёнвона опять просит поесть. Бесит уже, сколько можно? Че разочарованно смотрит на валяющийся пакетик, который был выпит первым, и медленно плетется за вторым и так же пьет понемногу, дабы на дольше хватило и голод не потребовал третью порцию. Для него это все еще выглядит ужасно и противно, но чувствуя металический привкус на губах — это перестает быть отвратительным. Стрелки на часах для него теперь будут тикать вечно и с каждым тиком напоминать о том, кто он теперь; солнце будет вечно отпугивать, а ночь наоборот притягивать и укутывать своей чернотой, защищая от опасного дневного света; люди для него вечно будут жертвами, вечно мелькая своими голыми и нетронутыми шеями, которые так и просят вгрызться клыкам в артерию. Вечно… Ко всему можно привыкнуть, к этому тоже, просто Хёнвон не знает сколько времени это займет. И как-то все равно сколько, ведь сейчас у него есть это чертово вечно, не дающее покоя. Хёнвон промаргивает, возвращая себе ясность, смотрит на уже пустой пакетик и бросает его на пол к первому, грустно вздыхая. На белоснежную футболку попало несколько багровых капель, которые поглощали весь белый цвет. Хёнвон усаживается на стол, грустно заглядывает в маленькую щелочку, с которой совсем чуть-чуть виден задний двор, так же грустно вздыхая. Но в свои мысли не позволяют погрузиться мягкие шаги на втором этаже, что направляются прямо к ступенькам. Кто-то проснулся и он это слышал. Слышал, как кто-то проснулся; слышал, как кто-то покидает комнату; а сейчас слышит, как босыми ногами опускаются на холодный мрамор и как еще сонный человечек остановился в дверном проеме и трет глаза. Че не повернется, не посмотрит, вдруг сорвется и сделает что-то ужасное. Он опустил глаза на валяющиеся пакетики, в которых еще чуть остался его завтрак, и ждал когда Минхёк начнет диалог первый. Или же монолог, Хёнвон не горит желанием сейчас общаться. Его друг садится рядом на стол и пододвигается ближе укладывая голову тому на плече и рассматривает завтрак Че валяющийся на полу. Он не боится тут находиться, знает, что Хёнвон ему ничего не сделает и это правда, Хёнвон не сможет… -ты чего не спишь? —еще сонно спрашивает Минхёк и широко зевает, прикрываясь ладонью. -встречный вопрос, —отвечает коротко и не собирается продолжать вести разговоры дальше. Лучше пусть ему кто-то что-то рассказывает, а не наоборот. Или вообще пусть молчит. Но не смотря на все свое желание сейчас посидеть одному — Хёнвон чуть разворачивается и обнимает друга, гладит по спине, а тот в свою очередь продолжает лежать на чужом плече и чуть-чуть посапывать. Засыпает опять. —Надо было остаться сверху и спать там в комфортных условиях. В крайнем случае, пойти к Чжухону, он бы был очень рад тому, что ты с ним, а не со мной. -я с Чжухоном еще насижусь, належусь, наговорюсь и еще много чего… —Минхёка легонько двинули в бок, чтобы он перестал говорить об этом в подробностях, —ой можно подумать. Я знаю, что и за тобой таких грешков не мало кроется, —он замолчал и о чем-то задумался. На Минхёка чуть попадал солнечный свет, а Че следил за этим лучиком, переживая, что он коснется его и больно обожжет. —И все же, мы очень давно так вместе не сидели. Я буду с тобой вечером выходить на улицу, если хочешь. Я ж всегда тут рядом и не брошу, —опять зевнул. —Меня Чжухон не обратит. А я тоже так хочу… —он постепенно засыпает обратно, руки, которые обнимают Хёнвона, обмякли, а голова съехала с чужого плеча. -нет, не хочешь, —еле слышно говорит Хёнвон, —не нужно тебе это. Оно ничего абсолютно не стоит, а может даже будешь жалеть потом. Пока что мне это не кажется классным, я хочу от этого избавится, а не проживать миллионы лет. Че, придерживая друга, слез со стола и аккуратно взял того на руки. Сейчас Мин кажется перышком. Классно. Еще что-то положительное в этом всем. Но все равно Минхёку это не нужно. Че в нос опять ударяет приятный запах того, чем можно было бы продолжить свой завтрак и спешит отнести Минхёка обратно на второй этаж в спальню. И зачем вот надо было сюда спускаться? Хёнвон хотел сидеть один, Минхёк все еще хотел спать, нет, надо спуститься посидеть и там уснуть даже если просто так. Почему нет? Хёнвон медленно поднимается по ступенькам, по прежнему не ощущая тяжести на руках и по прежнему ощущая запах еды. Нет, Минхёка он трогать точно не будет, как бы не хотелось — он не будет. Пообещал и сдержит обещание. Он ценит Минхёка за все сделанное. Он помнит, как не раз, когда ему было сложно, Мин, не бросаясь словами, сжимал ему руку. Давал понять, что он рядом. Помнит, как иногда они долго молчали, не из-за того, что не о чем было говорить… Так хорошо понимали состояния друг друга, что не могли передать их словами. И он этого не забудет. Че молча зашел в спальню. Не в свою и не в минхёкову. К Чжухону. Он посчитал, что так будет правильней. У того по прежнему была открыта дверь, поэтому сложностей зайти не возникло. Хёнвон, закусив губу, пытался не разбудить Чжухона, потому что не очень хочет попадаться ему на глаза, и опустил Минхёка на мягкую подушку рядом с вампиром, от чего Чжухон резко проснулся, почувствовав, что возле него происходит какая-то суета. Хёнвон чуть испугался, особенно после агрессивного взгляда в его сторону. Но вампир сразу обмяк, как только заметил с собой рядом Минхёка, целого и невредимого, даже забыл про существование Че в их комнате, поэтому тот поспешил удалиться. Хёнвон опять стал думать куда б ему пойти. На первый не хочется, ведь там ничего интересного. К себе в спальню тоже нет, темно и одиноко. Он перевел взгляд на закрытую дверь перед собой. К Хосоку пойти может? Он ведь тоже за Че переживает. Но Хосок сейчас спит, а тот не хочет тревожить его покой, а в итоге идти ему особо некуда. Был бы все еще человеком — вышел бы на улицу, на задний двор, и там чуть погулял, осматривая каждый угол. Теперь гулять только по дому или по улице вечером, когда уже темно и ничего почти не видно. Единственный вариант — Хосок. Может Хёнвону удасться бесшумно пройтись и улечься рядом. Хотя, зная их чувствительные сны, это незаметно не пройдет. Дверь в комнату за собой, куда только что унес Минхёка, он закрыл и направился к той, что перед ним. Она чуть противно заскрипела, отчего Хёнвон чуть закусил губу с мыслями, что он не только Хосока разбудил, а и всех в соседних комнатах. Нет, вроде никто не проснулся. Может из-за вчерашнего они так сильно вымотались, что их уже ничего не разбудит? Зато у Че столько сил и энергии (бесконечно что-ли), сколько не было еще никогда за всю его жизнь. Вампир не просыпается даже тогда, когда Хёнвон рядом усаживается и проходиться длинными тонкими пальцами по голому плечу. Ему и не нужно, чтобы вампир просыпался, чем меньше ему сейчас внимания, тем лучше. Хёнвон умостился на кровати, прижимаясь к Хосоку и утыкаясь в его шею носом. Он тоже прикрыл глаза просто полежать, ведь спать не хочется вообще. Хочется только есть и на улицу. Полежав немного, Че чувствует, что по его ребрам ползет чужая рука и крепко обнимает и прижимает по ближе к себе. Хосок не спит больше, а сейчас он испытывает маленькое счастье, что с Хёнвоном все прекрасно и он цел. Че улыбается и проходится холодной рукой по чужой щеке, а вампир касается губами хёнвонового лба, заставляя Че сильнее улыбнуться. -все закончилось… —тихо произносит Хёнвон. Ему на это никак не отвечают, только целуют в висок и падают головой обратно на подушку, зарываясь носом в вьющиеся волосы. Он переворачивается на другой бок и смотрит на закрытые от улицы окна, а сквозь шторы у одного из них проскальзывает маленький свет, что буквально в двух сантиметрах расположился от хёнвоновой ледяной руки. Смотрит на этот маленький опасный для него лучик и опять печалится. И хоть все плохое только вчера наконец закончилось, то его новая бессмертная жизнь, которая теперь с ним навсегда, только начинается…