My little Dark

      Прошла неделя с момента поселения у Тэхёна Пака. Первые пару дней в квартире царило напряжение, но потом парни сжились в довольно весёлую компанию. Ну а в какую ещё компанию могли сжиться двое девятнадцатилетних парней, которые практически ничем не занимаются?       Теперь у Кима почти постоянно происходило какое-нибудь веселье или хотя-бы небольшой движ. Почти постоянно кроме пары часов, когда Тэ вечером отправлялся мыть посуду после их общего с Чимином ужина, а сам омега просто валялся на кровати у себя в комнате, смотря или читая что-нибудь.       Но вот, типичную вечернюю тишину квартиры прервала трель дверного звонка. Тэхён никого не ждал, но мало ли кому он мог понадобиться.       - Чимин, посмотри, кто пришёл, пожалуйста, - крикнул Ким, пытаясь найти полотенце, чтобы вытереть руки       - Ща, - прозвучал приглушённый голос омеги откуда-то из глубин его комнаты       Пак нехотя встал с кровати и лениво поплёлся к двери. Заглянув в глазок, Чимин тихо ахнул и отступил на шаг назад. Звонок прозвучал ещё раз, только теперь казалось громче, настойчивее, чем до этого. Гибрид осторожно взялся за ручку двери и открыл её, оказываясь лицом к лицу с улыбающимся до ужаса знакомым альфой       - Чим, кто там? – послышался громкий вопрос Тэхёна с кухни, - Чимин?       Выглянув в коридор, Тэ увидел Чимина, стоящего перед незнакомым альфой. Чуть выше, сильно старше, худой, черноволосый и с тяжёлым, давящим запахом, он не выглядел устрашающе, но по гибриду было видно, насколько тот напуган приходом этого человека.       - Чимин? Кто это? Какого чёрта ты открыл дверь? – где-то на краю сознания пульсировало плохое предчувствие, заставляя Кима волноваться, но возможно это просто от неожиданности       Пак сделал шаг назад, но незнакомец взял его за запястье, не давая сбежать.       - К-как ты меня нашёл? – дрожащим голосом спросил омега, бегая взглядом по слишком знакомой фигуре       - Ну, а ты как думал? – увильнул от ответа альфа, защёлкивая на шее гибрида тонкий металлический ошейник, - Ты, конечно, заставил меня поволноваться, котёнок       - Что происходит? – взволнованно произнёс Тэхён, подходя со спины к Паку, - Чимин, кто это?       - Это м-мой альфа, - осевшим, испуганным голосом пролепетал Чимин, смотря своими непроглядно тёмными глазами на Кима       - Ну что, котёнок, домой? – больше приказал, чем спросил альфа, сжимая запястье гибрида       Омега покорно опустил голову, но на его плечо легла Тэхёновская ладонь, останавливая Пака и разворачивая его к себе.       - Уверен? – тихо спросил Тэ и, услышав тихое неуверенное «угу», прошептал на ухо Паку, - Если что-то случится – пиши или звони. Ладно?       Гибрид одними губами ответил что-то на подобии «хорошо» и был утянут за пределы квартиры. Тэхёну не хотелось отпускать Чимина с этим человеком, альфа помнил те следы на теле Пака, видел его наполненные искренним ужасом глаза, этого было достаточно, чтобы Тэ был против ухода омеги с этим уродом, но что он мог сделать? Чимин сам согласился пойти, и Киму теперь оставалось только надеяться, что либо всё будет в порядке, либо омега напишет и Тэ успеет ему помочь.

***

      - Ну и почему ты сбежал? – хищно улыбнулся альфа, заглядывая в глаза гибриду       - Я… Х-хён, прости… Я испугался, - опустив голову, протараторил Чимин, пытаясь как-то оправдаться, - П-прости, пожалуйста…       - Ну… Ты заставил меня волноваться, котёнок, - покачал головой старший, открывая перед омегой дверь машины, - Чего ты так испугался? Ты ведь знаешь, я ничего не делаю просто так.       - Я знаю, но… - голос Пака немного осип, губы задрожали, - Х-хён, прости, п-пожалуйста…       - Чимин-Чимин, ты поступил очень, очень плохо, - с напускным укором вздохнул альфа, заводя машину и даже не смотря на гибрида, - А что следует за плохим поступком?       - Н-наказание, - всхлипнул Чимин, уже понимая, что ему не отвертеться, хотя на что он собственно надеялся? – Х-хён, п-пожалуйста, прости… Я… знаю, что сделал плохо, но п-пожалуйста… я больше никогда…       - Цыц. Раз сам всё знаешь, то и что я свои правила не меняю, тоже, надеюсь, помнишь, - холодно произнёс старший, не отрывая взгляда от дороги, - Чимин, ты сбежал, заставил меня волноваться за тебя, искать тебя вместо того, чтобы сосредоточиться на работе, ехать сегодня за тобой. Ты понимаешь, что это самый большой твой проступок за всё время?       - П-понимаю, н-но…       - Без «но», - жёстко отрезал альфа, пресекая все дальнейшие разговоры       Несколько минут спустя, машина остановилась перед небольшим одноэтажным частным домом. Чимин послушно вышел и поплёлся за альфой, зная, что сопротивляться абсолютно бесполезно, ведь от этого будет только хуже и больнее.       - Иди в зал, котёнок, - приказал старший, сняв куртку и небрежно кинув её на тумбочку       Пак послушно, на ватных от предчувствия дальнейших событий ногах пошёл в заданном направлении. Просторная полутёмная комната. Из мебели большой деревянный стол, стоящий возле кожаного дивана, несколько плетёных и, наверное, удобных стульев, большая плазма на стене. Но Чимина, конечно, пугало не всё это, а довольно большое пустое пространство между столом и стеной, на которой висел телевизор. А пугало это пространство своим предназначением, о котором знали только двое. Единственным предметом здесь была почти незаметная маленькая металлическая петелька в потолке, о предназначении которой знали только всё те же двое, и, к огромному сожалению, Чимин был одним из них.       Альфа зашёл в комнату с мотком верёвки в руках. Ярко-красной, по иронии, верёвки.       - Ну что, Чимин~а, начнём, - усмехнулся старший, подойдя со спины к омеге       - Юнги-хён, пожалуйста, н-не надо, - снова всхлипнул гибрид, положив руку на плечо Мину и заглядывая тому в глаза, - Прошу, п-прости… я правда больше никогда не…       - Руки, - грозно рыкнул Юн, дёргая плечом       Чимина затрясло, он закусил губу и немного отпрянул от альфы, наблюдая за тем, как тот распутывает верёвку. Секундой позже Юнги мотнул головой, подзывая Пака. Когда гибрид подошёл, Мин связал ему руки. Ярко-красные протяжки и узлы паутиной обвились вокруг предплечий омеги, от запястий до локтей руки теперь были сильно стянуты этими только старшему понятными хитросплетениями. Юн одним лёгким движением продел верёвку в петлю на потолке и натянул так, чтобы Чимин не доставал ногами до пола.       Мин кивнул сам себе и вышел из комнаты. Чим почувствовал, что верёвка давит сильнее, чем обычно и попытался немного подтянуться, чтобы ослабить натяжение. Предплечья сдавило только сильнее, и Пак бросил эту затею, тем более долго провисеть, подтянувшись, он всё равно бы не смог.       Тем временем Юнги вернулся в комнату как обычно с тремя знакомыми в буквальном смысле до боли предметами. Тонкий нож, зажжённая уже свечка и стакан со льдом были разложены на полу у ног гибрида.       - Нормально? – деловито поинтересовался альфа, оценивающим взглядом окидывая Чимина       - Нет, - тихо ответил омега, по щекам которого уже вовсю катились слёзы, вспыхивая отражениями тусклого огня свечи, и кивнул на верёвку       Юн подошёл ближе и привстал на носочки, критическим взглядом рассматривая «паутину» на руках гибрида. Секунду спустя, Мин поддел тонкими пальцами несколько протяжек и немного сдвинул их вверх, чтобы они не натирали кожу, а только оставляли синяки. Затем немного отстранился, окидывая омегу взглядом и, будто убедившись в том, что теперь всё идеально, кивнул, поднимая с пола остро наточенный нож.       Чимин всхлипнул, заставляя альфу немного поморщиться. Юнги одним отточенным движением поднял нож вверх, распарывая с громким треском ткань висевшей на Паке футболки и останавливая лезвие в считанных миллиметрах от шеи омеги. Гибрид замер, даже задержал дыхание, боясь докоснуться до острия, чем снова заставил старшего холодно усмехнуться. Ещё пара разрезов и футболка, парой дней ранее нагло отжатая у Тэхёна, бесполезным куском ткани полетела на пол.       Мин поднял бывший предмет одежды с пола и втянул исходивший от него запах. Точнее смешавшиеся запахи: Чиминов ванильный и незнакомый, чужой, хвои с корицей.       - Знаешь, я даже начинаю считать твой побег предательством, - скривившись, произнёс Юн и бросил футболку обратно на доски паркета, - Сколько ты уже живёшь у меня?       - Тринадцать лет, - прошептал гибрид, поднимая два океана живой плещущейся тьмы на старшего, - П-прости, п-пожалуйста, х-хён… прости…       - Тринадцать лет, - эхом повторил Мин, медленно, будто пробуя эти слова на вкус, осознавая насколько это долго, - А тут всего одна неделя, и от тебя уже несёт его запахом. Отвратительно, Чимин. Не ожидал подобного от такого послушного мальчика, как ты       - Хённим, прости, - протараторил омега, умоляющим взглядом смотря на Юна, - Пожалуйста, п-прости меня… Я никогда больше не буду убегать… умоляю, хён, прости…       - Йа-йа-йа, Чимин~а, - покачал головой Юнги, ловкими пальцами расстёгивая джинсы Пака и стягивая их, - Я не могу простить предательство. Особенно твоё, котёнок       Чимин всхлипнул. Громко, с безысходной просьбой, но альфа только вздохнул и выправил из своих джинс ремень. Широкая жёсткая полоска из хорошей кожи с увесистей пряжкой на конце, тоже не понаслышке знакомая гибриду.       - Ну, хватит ныть, - холодно приказал старший, зайдя за спину Паку, - Ты сам решил сбежать. И теперь сам будешь отвечать за это, - Юнги сделал первый хлёсткий удар, заставивший омегу вскрикнуть от неожиданности и боли       Поперёк спины Чимина загорелась первая широкая красная полоска. Мин замер на секунду, рассматривая след, а затем снова ударил. На этот раз полоса пролегла от плеча и до самой поясницы гибрида, наискось пересекая первую. Юнги ударил ещё, прокладывая след теперь уже от другого плеча Пака.       - Хватит! – вскрикнул Чимин, дрожа под ударами альфы, - Умоляю, хён, прекрати!       - Ну нет, котёнок, - покачал головой Мин, обрушивая на спину омеги ещё один, на этот раз вертикальный удар, и ненадолго замер, рассматривая своё «творение», - Я ещё только начал доносить до тебя что то, что ты сделал это очень, очень плохой поступок       Новый удар захлестнул бок гибрида, оставляя на коже очередной алый след, который к утру нальётся фиолетовым и превратится в синяк.       - Хён, прошу, - всхлипнул Пак, - Я… я п-понял… прости, п-пожалуйста       Юнги посмотрел на омегу и присел на корточки. Холодные пальцы осторожным движением прошлись по колену сзади, заставляя Чимина замереть в ожидании нового удара. Юн накрыл колено младшего ладонью, а затем резким движением ударил, оставляя под ним ярко-красный след.       Мин поднялся на ноги, отложив ремень и заглядывая в лицо омеги. Мокрые от слёз щёки, бездонные чёрные умоляющие глаза, искусанные до крови губы. Такой маленький и беззащитный, до сих пор наивный, нежный омежка. Альфа стёр со щёк гибрида дорожки от слёз и поднял с пола свечку.       - Нет, - в панике пробормотал Чимин, ненавидя именно эту часть больше всего, слишком уж долго заживают ожоги и слишком уж больно их получать, - Не надо, хённим, прошу… умоляю, не делай этого… Юнги-хён, прошу…       Альфа проигнорировал просьбы Пака и, подойдя ближе, поднёс пламя свечи к коже омеги. Чимин вскрикнул, а затем тихо заскулил, стараясь как-то отстраниться от огня. Подождав пару секунд, чтобы проявился ожог, Юнги убрал свечу и с серьёзным видом посмотрел в лицо гибриду.       - Чимин~и, мне стоит заткнуть тебе рот, чтобы ты не скулил? – холодно поинтересовался Юн, переходя за спину омеги, - Нет? Тогда будь добр, прекрати скулить сам.       Мин снова поднёс свечу, на этот раз оставляя отметину на плече Пака. Чимин резко втянул воздух и задержал дыхание, закусив губу. Плечо дико болело, но Юнги нужно слушаться, иначе будет ещё хуже.       - Умница, - произнёс старший и, снова присев на корточки, переместил свечу на внутреннюю сторону бедра гибрида       Оставив отметину ещё и там, альфа ненадолго убрал предмет наказания. Подумав пару секунд, Юнги поднёс пламя к задней части второго колена Пака, оставляя там большой ожог. Чимин скулил, пытался согнуть ногу или хоть как-то убрать её от огня, но рука Юна крепко фиксировала гибрида в одном положении.       Через пару секунд Чимин почувствовал, что больше держаться в сознании у него не получается. Глаза сами собой закрылись, и Пак выпал из столь болезненной реальности. Почувствовав, что омега потерял сознание, Юнги немного разочарованно вздохнул и поднялся на ноги. Оторвав небольшой кусок ткани от футболки омеги, Мин вытряхнул в него ещё не растаявшие кубики льда и, завернув кульком, приложил ко лбу гибрида. Пару минут спустя Пак пришёл в себя. Юн убрал кулёк со льдом ото лба младшего и вытряхнул то, что не растаяло, обратно в стакан. Чимин хлопал глазами, наблюдая за альфой и понимая, что раз тот удосужился привести его в сознание, значит сейчас всё продолжится.       Мин тем временем взял нож и подошёл к гибриду. Одним резким движением альфа оставил порез на руке Пака чуть выше локтя. Чимин всхлипнул, а вниз по его плечу побежала ярко-алая капелька крови. Юнги наблюдал за ней, не отрывая взгляда, как загипнотизированный, пока капля не докатилась до плеча омеги.       Мин снова зашёл за спину гибрида, но теперь уже без промедления провёл ножом вертикально вниз по лопатке Чимина, заставляя того тихо заскулить от боли. Следующим движением Юн нанёс порез, как-бы делая ответвление от первого. Через пару минут на спине омеги порезами было вырисовано уже целое дерево. Отойдя на пару шагов, альфа оценивающим взглядом окинул своё творение, затем удовлетворённо кивнул и обошёл омегу, заглядывая тому в лицо.       Чимин уже не просил остановиться и даже не скулил, сейчас сил с трудом хватало на то, чтобы банально держаться в сознании. Пак блуждающим, затуманенным от боли взглядом выцепил из замыленного изображения перед глазами лицо Мина. Не обеспокоенное, скорее интересующееся. Лёгкие были наполнены его тяжёлым, давящим запахом, который только сильнее дурманил разум. Некая гремучая смесь из запаха табака, чего-то похожего на коньяк и металла как нельзя лучше отражала суть своего хозяина.       Заглянув в мутные глаза гибрида, Юнги снова поднял с пола свечу. В тёмных омутах заплясали огоньки страха, и альфа улыбнулся краями тонких губ. Юн улавливал в таком омеге эстетику, во всех этих следах на его теле, в его испуганных, заплаканных глазах и пухлых дрожащих искусанных губах. Понаблюдав за Паком ещё пару секунд, альфа поднёс пламя свечи к недавнему порезу над локтем гибрида. Чимин вскрикнул, резкая, невиданная раньше вспышка боли выбила из омеги последние силы, заставляя снова потерять сознание.       Юнги поставил свечу обратно на пол, снова заворачивая в обрывок футболки последние пару кубиков льда. На этот раз ждать пришлось немного дольше, но гибрид всё-таки пришёл в себя.       - Пить хочешь? – спросил Юн, отбрасывая промокшую ткань куда-то в сторону       Чимин отчаянно закивал. Он не знал, как долго всё это продолжается, но в горле уже давно пересохло, и жажда была просто неимоверная. Мин улыбнулся на ответ омеги и поднял с пола стакан с натаявшей водой, поднеся его к губам Пака. Гибрид быстро выпил всё с жадностью путника в пустыне, даже не посмотрев на то, что вода была довольно холодной.       Старший вернул стакан на место и снова поднял свечу, вставая за спину Чимину. Пак прошептал что-то на подобии «пожалуйста, хватит», но Юн его не слушал. Огонь снова коснулся пореза, заставляя гибрида заскулить и выгнуться. Чимин не мог терпеть, слишком было больно, сознание просто отказывалось испытывать подобное хоть немного дольше и выбирало единственный доступный ему путь избавления, третий раз за вечер погружая омегу в забытье.       Юнги задул свечу и, вместе с ножом и опустевшим стаканом отнёс её на кухню. Потом вернулся, отвязал Пака и положил его на пол, разминая покрытые следами от верёвок предплечья гибрида. Последним действием альфа снял и смотал верёвку, отправляясь после этого в свою спальню.       Обычно, после такого Мин засыпал быстро, но сегодня почему-то спать абсолютно не хотелось. Возможно потому, что в голове роилось слишком много воспоминаний. Болезненных и страшных воспоминаний детства.       Юнги поднялся с кровати, открыл шкаф с зеркалом и, повернувшись спиной, стянул с себя футболку. Ткань неприятно зашелестела по застарелым следам. Юн повернул голову и через зеркало посмотрел на свою спину. Огромное множество больших и маленьких, аккуратных и уродливых шрамов закрывало большую часть кожи. Альфа поморщился от новой порции неприятных воспоминаний и коснулся пальцами шрама на плече. Того шрама, который чуть не нащупал сегодня Чимин.       Мин шлёпнулся обратно на кровать, всё-таки позволяя картинкам прошлого заполонить сознание и частично вернуть Юна в то время. Воспоминания о доме, об отце, о старых друзьях, с которыми Юнги уже вряд-ли сможет увидеться, сменяли друг друга бешеной каруселью, пока наконец не стали в правильном порядке.       Сначала тёмная с тяжёлыми занавесками комната, бесполезные попытки хоть как-то успеть сделать домашку до прихода отца. Топот тяжёлых ботинок по коридору, стойкий запах алкоголя, прочно примешавшийся к естественному дубовому и дикий страх самого Юна. Всё какими-то обрывочными, будто судорожными клочками памяти, хотя это и повторялось изо дня в день на протяжении многих лет.       Другая, более просторная, но не менее тёмная комната, отец не любил, когда много света. Стянутые тонкой, режущей кожу бечёвкой руки Мина и злой, строгий голос отца. Он наказывал за всё, за ошибки и проступки, за баллы ниже максимального, за то, что проступков не было. Юнги просто был для него куклой, на которую можно выплеснуть всю накопившуюся за день злобу, снять стресс, а повод для «наказаний» находился всегда. И так было каждый день, без исключений и перерывов, только если отец куда-то уезжал, только тогда день или два Юн мог побыть в безопасности.       Почти всю систему «наказаний» Юнги взял из детства, только отцовская тонкая бечёвка заменилась более мягкой верёвкой, не режущей кожу, обычная газовая зажигалка – такой же обычной свечой. Отцов, вечно незаточенный, зато зазубренный, больше рвущий, чем режущий нож заменился новым, острым и тонким, а ремень так и остался существовать. Только вот у Юнова отца был ещё хлыст. Непонятно откуда взятый, всегда рассекающий спину в кровь, оставивший большую часть шрамов.       Мин помнил, как возвращался в свою комнату, весь в крови. И после этого было два исхода: либо Юнги заваливался на кровать и с трудом пытался заснуть, развалившись на койке так, чтобы не дай бог не запачкать текущей по рукам и спине кровью одеяло и простынь, тихо плача в подушку от боли, либо Юн с ещё большим трудом садился доделывать уроки, потому что просто надо.       На следующее утро после такого Мин натягивал чёрный длинный свитер, благо в школе была свободная форма, перчатки, чтобы скрыть разрезанные бечёвкой запястья и как можно раньше убегал в школу.       Ещё, из своего мрачного детства Юнги помнил друзей. Самых лучших, самых близких, от которых не было секретов. Юн помнил, как впервые рассказал им о том, что творится у него дома. Они втроём тогда сидели на какой-то заброшке, вокруг уютного, греющего, хоть и собранно из чего попало костерка и говорили о наболевшем.

*flashback*

      На дворе уже темнеет, в разбитое окно немного попадает свет уличного фонаря, вокруг кроме них троих ни души, в общем самое время, чтобы раскрывать все самые страшные тайны.       Мин боится говорить, боится рассказывать именно этот секрет даже лучшим друзьям. Потому что, а вдруг его назовут слабаком и тряпкой, который не может постоять за себя? А вдруг случится что-нибудь ещё и Юн останется совсем один, без друзей вообще? Но вот, победив часть своего страха Юнги разворачивается спиной к Джину и Хосоку и осторожно стягивает безразмерное чёрное худи, открывая друзьям вид на новые открытые ранки и старые шрамы, покрывавшие к тому моменту уже большую часть спины.       - Пиздец, - глухо произносит Джин, развеивая опасения Мина о том, что его назовут тряпкой       Натянув худи и обернувшись обратно к друзьям, Юнги сначала видит нахмурившегося Джина, а потом замечает Хо. Омега сидит побледневший и широко распахнутыми зелёными глазами смотрит на Юна. Момент спустя Чон уже крепко обнимает друга за плечи, еле-слышно шепча что-то вроде «боже, как так можно…»

*now*

      Юнги Хосока почему-то таким и запомнил. Напуганным, непонимающим, с только-только проявившимся, нежным запахом ромашки. Это был один из немногих моментов, когда Чон повёл себя действительно как омега, не храбрясь и не строя из себя сильного, просто показав свой страх за друга.       Хосок был одним из самых дорогих для Мина людей, если не самым дорогим. Только вот к сожалению именно был.       Юну сейчас захотелось обнять друга, почувствовать его запах, который так никогда и не сможет полностью раскрыться. В такие моменты Хосока обычно заменял Чимин. Не полностью и не до конца, но по-своему заменял, спасая Юнги от болезненной тоски, в которой альфа мог увязнуть с головой.       Сознание услужливо подкинуло воспоминания о Паке, точнее о первой Миновой встрече с ним. Юнги тогда только исполнилось шестнадцать, ему подарили немного денег, и он решил купить себе омегу. Кого-нибудь, на кого можно будет срывать злость. Ну, на чёрном рынке он тогда случайно и нашёл объявление. Продавали мальчишку-гибрида шести лет. Отдавали за бесценок, практически задаром, вот альфа и решился.       Когда Мин приехал за «товаром», то омега напомнил ему его самого. Такой же потерянный и напуганный, абсолютно не понимающий что происходит и почему его отдают какому-то незнакомцу. Миленький, русоволосый, с трёхцветными кошачьими ушками, как и все дети ещё не имеющий определённого запаха, ещё и как оказалось потом с покладистым, «шёлковым» характером. Мальчик не плакал, только молча смотрел на Юна глазами, похожими на две непроглядно тёмных бездны и дёргался от каждого резкого движения старшего, будто боясь, что Мин ударит.       Привезя омегу домой, Юнги понял, что не сможет просто так сорваться на этого мальчишку и тогда пришлось устанавливать правила, чтобы как-то оправдываться в большинстве своём перед собой же. Несмотря на небольшой возраст, омега понял, что если он будет косячить, то Мин будет его бить, и вёл себя предельно осторожно.       Когда мальчик впервые совершил проступок и понял, что за этим последует, ой, как же он тогда расплакался, как просил у Юна прощения. И вполне его выпросил, потому что разбитую вдребезги чашку убирал сам и сильно порезался тогда. Это был один из немногих случаев, когда альфа действительно его простил, потому что, во-первых омежка итак сильно поранился, и во-вторых, старшему стало его жалко. Чимин действительно тогда был точь в точь похож на Юнги и его отца в детстве, такой же перепуганный и заплаканный, на всё готовый, только бы его простили. Мина отец не прощал никогда, а вот сам Юн был немного мягче, возможно потому, что сам тогда ещё слишком ярко этот страх и эту боль помнил.       Следующим воспоминанием были те дни, когда Пак впервые простудился. Ну, впервые на памяти Юнги. Альфа тогда всю ночь возился с уже семилетним мальчиком, стараясь сделать хоть что-то, чтобы омеге стало получше. Юн до самого утра не спал, а потом поплёлся на пары. Зато наградой ему послужили два бескрайних, плещущихся океана благодарности, которыми потом смотрел на него мальчишка по приходу домой.       Когда у Чимина появился свой собственный, определённый запах, Мин просто выпал в осадок. Ваниль. Ненавязчивая и приятная, нежная и невинная, как сам омега, она казалось, стала персональным Юновым крашем. Этот аромат был настолько нежным, настолько отличающимся от всех остальных и настолько подходящим Паку, что Юнги первое время просто мог сидеть и ловить от него кайф, не слабее чем от какого-нибудь наркотика. Да это собственно и было Миновым личным наркотиком.       И вот теперь, перебрав в голове особо яркие воспоминания, Юнги просто лежал и стыдился того что делает. Стыдился за то, что может так бесчеловечно причинять Чимину боль. На душе было противно и горько, а на сознание впервые за столь долгое время давила совесть за всё содеянное, за все тринадцать лет, которые он в буквальном смысле издевался над омегой.       Мин поднялся с кровати, намереваясь проверить Пака. Завтра нужно будет поговорить с гибридом и извиниться. Юн понимал, что простых извинений, да и вообще никаких извинений будет недостаточно, но сделать хотя-бы что-то, чтобы загладить хоть малейшую, хоть миллионную часть своей вины он был обязан.