за рукавами

нож со стремительной скоростью рассекает волокна, превращая тушку на доске в подобие соломки. весь этот увлекательный процесс доставляет немалое удовольствие, когда шуичи вновь думает о том, что скажет на этот раз ома. он редко ел удон, но когда заметил реакцию кокичи на сие незамысловатое блюдо от рыжиков (так он прозвал в голове родителей омы), решил, что ему необходимо угостить ому тем же. кто же знал, что во время процесса на него нахлынут не только приятные воспоминания? мясо нарезается так быстро, что сайхара понятия не имеет, из-за чего именно он закончил с ним всего за 5 минут. то ли нож хорошо заточен, то ли шуичи отлично режет. признавать второе не хочется — без должной практики так ловко нарезать соломкой не получится. по крайней мере, движения схожи. сайхара старается не смотреть на свои запястья и сконцентрироваться на готовке. но когда готовый суп стоит на плите и остаётся только проголодаться, шуичи направляется в ванную.

***

21:53, танпопо:* сайхара-кун, ты где? первые порезы начинают приятно щипать, и с минуту шуичи смотрит на них, а затем проводит большим пальцем вверх, высвобождая ещё немного холодной стали. 21:55, танпопо: сайхара-кун, отложи нож и ответь мне. телефон одиноко гудит на кухонном столе. лезвие входит в кожу словно в масло. за кончиком ножа остаётся тонкая красная линия, из которой выходят первые красные капли. если бы из них можно было создать хоть что-то, сайхара, возможно, подарил бы оме длинные бусы, которых не было бы ни у кого, потому что «колокольчик» вложил в них всего себя. шуичи проводит по коже медленно, растягивая момент и нервно улыбаясь. чем больше порезы кровоточат, тем больше шуичи хочется рассмеяться. — всё в порядке. — шепчет сайхара — никто не узнает. — и врёт себе. снова. врёт и режет, режет и врёт. какая ирония — человек, расследующий преступления и раскрывающий правду, лжёт. человек, понимающий, что подобное недопустимо, делает это же сам. — я спасаю их, я спасаю их, я спасаю их. — вторит сайхара, смотря на своё отражение и ему кажется, словно и оно смотрит в ответ как-то злобно и осуждающе. — ты разве не понимаешь? — рука слегка дрожит и шуичи сильнее сжимает синюю рукоять, отчего лезвие впивается глубже в кожу. ощущения напоминают электрический разряд, отчего по шуичи проходится волна дрожи. или ему так кажется. всё равно каждая встреча со своим отражением напоминает починку давно мёртвой проводки, только и делающей, что бьющей током мастера. 21:58, танпопо: сайхара-чан, ответь наконец. я ведь знаю, чем ты там сейчас занимаешься. — я спасаю их, понимаешь?! — нож меняет направление, проходя вдоль, а не поперёк пару раз. шуичи вновь проводит сталью по коже, уродуя себя. ран становится всё больше и кокичи не знает, злиться ему или плакать сейчас, потому что кокичи не дурак. кокичи знает, что резать вдоль куда опаснее, чем поперёк. кокичи знает, чем это может обернуться. ещё пару пурпурных бутонов вылезают из-под кожи, прокладывая дорожку от внутренней стороны локтя до самой кисти. в голове появляются расплывчатые отрывки воспоминаний и ома может поклясться, что пару секунд назад слышал шум сирен. 22:01, танпопо: поздравляю, у тебя гости. — как долго, как долго мы не встречались, правда? — сайхара радуется так искренне, словно ему всего 2 года и перед ним очередная яркая погремушка да улыбчивые лица родителей. лезвие забавно стукается о рукоять, стоит только поменять направление. пока ома бежит по очередной улице и ругается на соулмейта, рука всё больше похожа на кусок красной ткани, оторванной на скорую руку от каких-нибудь лохмотьев. — живой, я живой, живой! — шуичи улыбается всё так же искренне своему отражению, в последний раз проводя по запястью. шесть нетерпеливых стуков в дверь выводят сайхару из своеобразного транса и приходится быстро забежать на кухню, а затем намочить половину полотенца, накинув на тыльную сторону руки. дверь с противным скрипом открывается и ома вваливается слишком резко для шуичи, хватаясь за его белую рубашку и прикрывая дверь другой. — сайхара, мать твою! — о каких суффиксах может идти речь сейчас? — что-то не так? — нервная улыбка всё не сходит, пока шуичи здоровой рукой закрывает дверь на замок. кокичи же отпускает сайхару, оставляя с помятой рубашкой и снимает обувь. — ты ведь и сам понимаешь, что я всё знаю, верно? заметить пурпурные гвоздики, которые активно расцветали всего минуты назад на голой коже было невозможно, особенно когда твой соулмейт стоит перед тобой в одной футболке. шуичи молчит. — сайхара-кун, почему ты не отвечал на мои сообщения? — я был занят готовкой. — и случайно изрезал всю руку, не так ли? — кокичи хмурится и улыбается одновременно от всей этой ситуации. кокичи всё ещё не знает, злиться ему, плакать или вообще смеяться.— да. похоже, смеяться. что ома и делает, сорвавшись. сайхара нервно теребит кончик полотенца и уже даже не улыбается. — разве не я сейчас должен лгать? это ведь ты у нас искатель правды, м? — кокичи хватается за здоровую руку и тащит своего друга на кухню. шуичи остаётся только повиноваться, но он и не против, на самом деле. сайхара уже и не помнит, когда рычаг между вариантами «солгать» и «сказать правду» сломался на первой опции. лучше просто помолчать, так что шуичи без проблем усаживают на стул и откладывают уже испачкавшееся кровью полотенце. — где ватные диски и перекись? — в ванной. — сайхара отвечает так легко, будто у него спросили где сахар и с интересом рассматривает узоры, оставшиеся от полотенца на коже. всё вокруг напоминает обветшалый дом с заколоченными дверьми и окнами, выйти из которого можно только спрыгнув с крыши. сайхара уверен, что за время знакомства с кокичи успел ощутить его призрачные руки рядом, когда он уже смотрит вниз и видит крошечные силуэты. единственное, в чём не уверен сайхара — действительно ли он не должен прыгать? ома впервые видит, что именно остаётся после шуичи за этим делом и становится дурно. не то что бы кокичи был из впечатлительных, но сам факт того, что тут творил его друг только что заставляет голову болеть. если бы кокичи не знал, кто его соулмейт, тогда совсем непонятно, какой был бы исход. он просто помнит, как ранее ещё неизвестного человека заносило в какое-то место с ножом в руках и цветы распускались в лучшем случае по полчаса. это лучшее, что может выдать шуичи сейчас и ранить как можно меньше людей, в список которых входит только он сам, как ему кажется. ома не обращает внимания на окровавленную сталь на полочке и пару розоватых струек в раковине, разглядывая полочки в поиске инструментов. старается не обращать внимания и на свои мысли. хватает прозрачную коробочку с ватными дисками внутри и почти полную бутылочку. «наверное, новая» — думает кокичи, вылетая из ванной и присаживаясь рядом. ома не заслужил знать, как правильно обрабатывать чужие порезы. сайхара пожалеет об этом завтра, полностью выйдя из своеобразного транса. — дай руку. — шуичи молча протягивает правую, на которой нет и не было кровавых разводов. — ты смеёшься надо мной? — вот теперь ома злится. — сайхара-кун, перестань дурачиться и дай мне обработать твои раны. — почти рычит кокичи. — кто бы говорил… — бубнит себе под нос виновник сей сцены, но слова всё равно долетают до лохматого мальчика из его класса и тот фыркает в ответ. ома в тишине пачкает диски в красный и вопросительно смотрит на сайхару, отмечая про себя, что тот совсем не шипит. — я привык. — шуичи внимательный. — почему ты не написал мне? — кокичи убирает последние капли крови ваткой. — прости. — сайхара виновато прикусывает губу. это всё, на что он способен сейчас. это всё, что он осмелится сказать сейчас. — так почему? — наклоняясь к одному из ящиков и вытаскивая оттуда уже открытую пачку бинтов, повторяет кокичи. тишина. ома сидит на стуле и обматывает запястье. шуичи только уточняет, не туго ли тот затянул. когда всё заканчивается, кокичи снова спрашивает: — почему ты не ответил мне? почему вообще начал всё это? — не знаю. — сайхара выглядит таким подавленным, что оме кажется, будто теперь время плакать, но в итоге он может лишь вздохнуть и продолжить выяснять, что же случилось. правда вот, сайхара ему ничего не скажет. стыдно. стыдно и страшно. а кокичи сложно — одно дело подлечить руку, другое — разум. — подумай. и снова тишина. шуичи рассматривает пол и думает дольше обычного, пытаясь понять, почему вообще так произошло. не могли же внезапные воспоминания так легко манипулировать им? или могли? непонятно, но это неплохая отговорка. неплохая ложь ради самого кокичи. — не знаю, почему. не знаю. я просто готовил и... неважно. а насчёт твоих сообщений — сайхара кивает в сторону телефона. — ты, видимо, не заметил его. — ах, прости. — неловко получилось. — я ведь беспокоюсь о тебе, шуичи-чан. если тебя что-то гложет, то расскажи мне об этом. — кокичи берёт левую кисть и заключает в своеобразные объятия из своих ладошек. тёплые. шуичи не хочет даже думать о том, что эти тёплые руки могут куда-то пропасть из-за его сломанной психики. нет-нет-нет, шуичи не даст этому случиться. шуичи просто будет молчать. так будет лучше. — если что-то случится, я буду рядом, понимаешь? сайхара виновато кивает. — спасибо. — наконец-то нервная улыбка сменяется той искренней, которой он всегда улыбался только для кокичи. — я могу… обнять тебя? — почему-то шуичи стесняется так сильно, словно ему нужно признаться в любви или преступлении перед судом, но первое, безусловно, страшнее. — ещё спрашиваешь. — ома лишь встаёт и расставляет руки для объятий. сайхара не может не кинуться к нему. как только этот капкан захлопывается, шуичи действительно чувствует себя живым. таким живым, что может почувствовать, насколько приятно на самом деле прижиматься к кокичи и вдыхать эту виноградную сирень. таким живым, что колени начинают сгибаться сами по себе, заставляя обоих сесть на холодный пол. таким живым, что, не будь у шуичи сердца и физически, он бы услышал его стук. — я н-не знаю, почему. — ома вздрагивает от ощущения чего-то мокрого на плече и гладит сайхару в районе лопаток. — почему-то каждый раз, когда я использую н-нож, появляется ощущение, словно я сделал недостаточно. словно нужно повторить эт-то, пока оно не станет идеальным. — кокичи кажется, что перед ним одно из тех покалеченных животных из видео на ютубе, которых спасают добрые люди, рассказывая позже, что кто-то другой навредил им. хочется найти этих обидчиков и растерзать родительской собственной финкой. — всё будет хорошо. — шепчет ома — обязательно. шуичи лишь больше всхлипывает и обнимает мальчика из своего класса, отмечая, что от ключиц пахнет виноградом куда больше. потому что хорошо не будет. ни в этом году, ни в следующем. никогда. — шуичи, щекотно! — улыбается ома, но затем замолкает и уточняет: — я могу называть тебя так?* — если я могу, то и ты можешь. — бубнит у чужих ключиц сайхара. — шуичи, ты такой дурак. — ома целует синюю макушку. — ты тоже, кокичи. — сдержать улыбку не получается даже у самого сайхары.

***

на улице медленно накрапывает дождь. возможно, он превратится в ливень. а возможно, что сайхара просто не доверяет июню. начинается сезон дождей. 22:37, кикё:* прости. через несколько секунд из коридора слышится: — шуичи, ты что, стал ещё большим дураком после моего поцелуя? сам сайхара закрывает холодильник, кое-как уместив кастрюлю с удоном на одной из полок. дверца неприятно хлопнула бы, не будь у шуичи врождённый талант быть тем тихим человеком в компании, которого замечают лишь на середине встречи. от напряжения запястье немного болит, но это успешно игнорируется. конечно же «колокольчик» подходит к оме так же бесшумно, пока тот завязывает шнурки. — бу. — безэмоционально тыкает между лопаток указательным пальцем шуичи. кокичи в ответ лишь скидывает кроссовок с ноги вообще, демонстративно падая на спину и растягивая: — а-а-а! помоги-и-ите! на меня напал манья-я-як! боже, я умру прямо здесь, на этом холодном полу-у-у! меня предал мой любимый сайхара-ча-а-ан! — видимо, шуичи так хорош в запугивании, что создал драму с помощью двух жалких звуков и пальцев. из него действительно мог бы получится обаятельный маньяк. хотя обаятельный под вопросом. сайхара только тихо смеётся, прикрыв рот ладошкой. — я ведь не настолько страшный, ты чего? — вот именно, сайхара-чан. понятия не имею, от чего у меня разорвётся сердце быстрее: от огромного испуга или от твоего милого личика. — придурок. — шуичи лишь отворачивается, скрывая порозовевшие щёки и протягивает руки к отлетевшему кроссовку, наконец надевая его на чужую стопу и завязывая, как надо. — так значит, ты всё же дурак, раз я придурок, верно? — хитро ухмыляется «одуванчик». — вовсе нет, ибо твой поцелуй таковым и назвать нельзя. — ворчит сайхара, подходя к шкафу и начиная рыться в нём, ища зонтики. — а ты ожидал чего-то большего, м-м? — тёплые руки нежно обвивают шею сзади и кокичи в который раз опаляет чужое ухо своим дыханием, заставляя его обладателя мгновенно покраснеть. апогеем становятся зубы на боковом завитке, и никто из этих двоих не знает, из-за чего именно шуичи покраснел до самых кончиков ушей. то ли кокичи слишком сильно укусил, то ли слишком смутил бедный «колокольчик». ома ехидно улыбается, не слыша никаких звуков в коридоре кроме сбившегося дыхания совсем рядом. чем быстрее он заставит шуичи отвлечься от произошедшего ранее, тем лучше. сам сайхара нервно закусывает губу, уже понимая, что зонт в доме остался один. — у мен-ня только один зонтик. — всё же выдаёт (почти) на одном дыхании шуичи, закрывая шкаф и сваливая с себя навалившегося кокичи. — у-у-у, сайхара-чан такой стеснительный! у нас всего один зонт, ах, как романтично! — «одуванчик» складывает ладошки вместе и подносит тыльной стороной к правой щеке, хихикая. через несколько секунд он кладёт два пальца в рот — меня сейчас вырвет. ома облокачивается о стену, ожидая временного хозяина дома. шуичи же молча открывает дверь и выпускает лохматого чертёнка, уже бегущего на улицу. самому сайхаре приходится задержаться, чтобы закрыть дверь на замок и снять сдерживающую зонт ленточку, позволяя ему «распушиться». ома послушно ждёт под навесом всё это время, но как только зонт раскрывается, образуя тёмно-зелёное пятно, он берёт «такого стеснительного сайхару-чана» под руку, поспешно ведя вперёд. — т-ты куда?! — только успевает спросить шуичи, пытаясь поспевать за кокичи. и кто ему только сказал, что проводить ому до дома окажется хорошей идеей? — домой! начался ведь сезон дождей! — а затем чертёнок меняет интонацию, говоря в несколько раз выше — вдруг начнётся ливень, я ведь так не доверяю июню! — пародирует кокичи, всё же сбавляя ход. — но он однажды действительно пошёл, причём с кучей молний и грозой! — хмурится шуичи — почему ты мне не веришь? — сайхаре хочется сжать чужой локоть до невыносимой боли от этого, но в итоге он отправляет это желание в желудок. — с чего бы такому лжецу, как я, верить другим? — но ведь это же я. или перед тобой не сайхара шуичи? — скорее, сзади. — что? ома лишь резво вылетает из-под зонта и бежит вперёд, наступая прямо на образовавшиеся недавно лужи. в груди сайхары разливается уже родное фиолетовое тепло от звенящего и отскакивающего от стен домов «ни-ши-ши», лечащего даже резкую острую боль.

wise men say only fools rush in but I can't help falling in love with you

— кокичи! подожди меня! — прикрикивает шуичи, пытаясь догнать парня. ома вновь останавливается и поворачивается к бегущему к нему сайхару со сбитым дыханием, а после рассекает воздух звенящим смехом, но не тем «ни-ши-ши», в которое шуичи до беспамятства влюблён почти год, а обычным смехом от чего-то смешного. в который шуичи тоже до беспамятства влюблён. — ты что, и-используешь зонт-жаб-бу? — сквозь смех спрашивает кокичи, пытаясь отдышаться. перед ним стоит сайхара, который тоже пытается привести дыхание в порядок после спонтанной пробежки, держащий над собой тёмно-зелёный зонт, на котором красуется два огромных глаза, а сзади и спереди свисает по паре лапок из того же материала. — это лягушка! — недовольно отвечает шуичи, отчего по улице проносится ещё большая волна смеха, но та утопает во внезапном раскате грома. — я же говорил, что сезону дождей нельзя доверять! — сайхаре приходится почти волочить за собой резко замолчавшего и прижавшегося к нему ому оставшуюся дорогу, пока они наконец не звонят в дверь и им не открывает женщина с рыжими, но такими же лохматыми, как и у самого кокичи, локонами. только войдя и закрыв дверь на замок, чертёнок наконец приобретает тот же вид, что и ранее. что-то отвечает матери и та уходит. кажется, она идёт на кухню. сайхару не особо заботит, что они там говорят — сайхаре интересно следить за маршрутом капель, начинающих свой путь от затылка и скрываясь за футболкой, проходя по ключицам. ключицы. шуичи мог бы возвести отдельную религию ключицам кокичи, если бы не его голос, вырывающий из мыслей прямо сейчас на пару с каплями дождя, попадающих на самого сайхару из-за резкого поворота омы. — жди меня здесь. конечно шуичи подождёт. шуичи готов ждать кокичи годами. сам «одуванчик» приносит ему полотенце, накидывая на голову, а потом убегает на кухню к маме, что-то спрашивая. та лишь улыбается и кивает в ответ.

«сегодня ты ночуешь здесь».

слова отдаются эхом по черепной коробке, и с каждым стуком паника внутри усиливается. здесь? почему? это что, ночёвка? где тогда будет спать сайхара? а что насчёт вещей? он ведь ничего не брал с собой! будут ли против остальные члены семьи кокичи? с чего вдруг вообще эта ночёвка состоялась? а это вообще ночёвка? со стороны в глазах шуичи можно увидеть экран смерти. — мне страшно оставлять тебя одного на ночь, а учитывая, что твои родители ещё недели две с тобой точно под одной крышей не будут по твоим же словам, ты остаёшься у меня, мама разрешила. отец давно спит, так что считай, что никто здесь не против. — ома уже изучил часть сайхары и точно знает, что в первую очередь на таких посиделках его будет волновать мнение других о нём. правда вот, на этот раз шуичи больше волновал другой вопрос. оставаться в мыслях ему не суждено, да и он сам не хочет. — где я буду спать? — быстро же ты согласился. — улыбка расползается по бледному лицу.

shall I stay, would it be a sin? if I can't help falling in love with you

— ещё нет, вообще-то. — если в доме только две большие кровати, а на одной спят мои родители, как думаешь? лучше бы сайхару ударило молнией на улице, тогда его лицо не превратилось бы в подобие шарика одного злобного клоуна сейчас. — правильно миу говорила, что все извращенцы носят кепки. я ничего такого не говорил, просто уточнил, что у меня нет раскладушки или типа того, а оставлять тебя в комнате прямо напротив прихожей я не собираюсь. не хватало ещё, чтобы ты заболел в начале лета. разувайся уже и пойдём сушиться. шуичи может лишь сдавленно угукнуть и выполнить всё так, как сказал ома. этот придурок за каких-то 7 месяцев сумел заставить сайхару не то что подумать о стальных рёбрах, а написать такое заманчивое предложение: «может, пора научиться не задыхаться, когда ты смущаешься?» прямо в воздухе.

***

уже сидя на табуретке в ванной шуичи теребит футболку, отдающую кедровым одеколоном и ждёт кокичи. в голову приходят банальные сюжеты с одного сайта, где парни подглядывают за девушками, стараясь не шуметь. сайхаре не то что бы не хочется увидеть ому в подобном виде, а скорее сам факт сделанного исподтишка заставляет прилипнуть к табуретке и стыдливо опустить голову за одну только мысль о таком. шуичи хотелось бы увидеть своего соулмейта таким по обоюдному согласию, а не как в тупых фильмах про романтику со скрытым неуважением партнёров друг к другу. — твой владыка вернулся-я! — пропевает кокичи, громко открывая дверь и так же громко закрывая, заставляя сайхару вздрогнуть от шума. — владыка? — ага. — договаривать ома не будет. — почему это ты владыка? — ты тоже владыка. — кокичи не будет договаривать. не сейчас. ома кладёт мокрую и грязную одежду в стиральную машину, перед этим всучив шуичи его же телефон. — почему я владыка? — потому что ты дурак. — хлопает крышкой ома, тыкая в какие-то кнопки и поворачивая колёсико к нужной функции. — а ещё неуклюжий, раз запачкал все свои штаны грязью. — но ведь ты тоже! — а я и не отрицал, что такой же неуклюжий. выбирай уже песню. — а? кокичи лишь кидает взгляд на чужой телефон. — я подключил тебя к домашней сети, давай уже. или ты предпочтёшь сидеть в одном только шуме от… гроза вкупе с молнией рассекает небо с таким грохотом, что лампочка пару раз мигает и с кухни до ребят доносится женский голос: — ребятки, у вас там свет горит? — мать просила ому ранее быть осторожнее с электричеством из-за проблем с пробками, которые часто выбивало. — нет, всё хорошо. — отвечает сайхара за друга. в голове селится беспокойство за кокичи, вздрогнувшего в тот момент. окон в комнате нет, но вот слышно гром слишком хорошо. шуичи не думает, что есть смысл стучаться к правде. шуичи вообще не думает из-за побледневшего ещё больше с новым грохотом омы. — кокичи, всё хорошо. — холодная рука возвращает в реальный мир, заставляя быстро моргать. ома всё равно не поспевает за приглушённым звуком капель снаружи.

like a river flows surely to the sea darling so it goes some things were meant to be

— как ты себя чувствуешь? — оливковые глаза всматриваются в кокичи, и ему кажется, словно его вытолкнули зимой на улицу, но возвращаться домой почему-то совсем не хочется. ощущения похожи на прогулку в конце декабря в волшебном ожидании нового года. — замурчательно. включай уже песню. — ага, очень «замурчательно». — шуичи отворачивается к телефону и включает одну из первых песен в своём плейлисте. экран потухает так же быстро, как кокичи сжимает руку сайхары. последний уже жалеет о том, что не записал фразу соулмейта на диктофон. звучит до ужаса мило. слова льются из динамика под аккомпанемент гитары, и обладателю сего устройства остаётся только дотронуться до щеки напротив и повторить: — всё хорошо. я здесь. ома увереннее сжимает холодную руку и трётся щекой, стараясь её потушить.

take my hand, take my whole life too 'cause I can't help falling in love with you

от последней строчки оба краснеют ещё больше и сайхара проглатывает своё признание. с окончанием песни приходит и конец терпению омы. он вытаскивает из ванной шуичи и ведёт на кухню, где заваривает обоим зелёный чай. холодные капли тарабанят по стеклу, увлекая своими маршрутами сайхару и наталкивая на мысли в прихожей.

***

кружки тихо стукаются о стол, но «колокольчик» этого почти не замечает, когда тёмное небо пронзает парочка молний, освещая всё вокруг. кокичи смотрит на соулмейта и ему кажется, словно перед ним зеркало недавнего прошлого. всего за секунду с чужих щёк ушёл румянец и на смену тому пришла нездоровая бледность, что была у омы в ванной. гроза уже не такая громкая, но ему всё равно не очень уютно находится здесь. кокичи умный мальчик и отличный лжец. кокичи хорошо знает, когда людям действительно страшно, а когда они лишь подделывают эмоции, как и он сам долгое время. поэтому кокичи считает, что должен сгореть в аду в ужасных муках, если прямо сейчас не положит свою руку на чужую и не сожмёт её, отзеркаливая действия такого же пугливого дурака, как и он сам. или имеющего богатую фантазию дурака, без разницы. — шуичи, ты в безопасности. ты не один.

like a river flows surely to the sea darling so it goes some things were meant to be, oh

на него смотрят так невинно, что у кокичи зачесались бы руки, умей он рисовать в воздухе кроличьи уши. но вернувшегося румянца и слегка нервной улыбки ему предостаточно. кому нужны все эти шикарные подарки и тусовки, когда есть родной человек напротив, сжимающий твою руку в ответ? когда вы оба чувствуете, что нуждаетесь друг в друге и никто даже не может солгать? когда родной человек напротив — шуичи?

***

уже лёжа в постели сайхара не может спастись от полного превращения в мякоть арбуза, но деться он никуда не может: вылезет из одеяла ещё на пару сантиметров и через несколько часов замёрзнет во сне. кокичи лишь смотрит на его лицо и снова улыбается. так по-доброму, что и сам шуичи нарисовал бы возле его головы кроличьи ушки и добавил пушок сзади. хотя не факт, что он смог бы удержать маркер на такое долгое время, ибо его сердце уже начинает давать сбои, стоит только смотреть в ответ на ому 5 секунд беспрерывно. и это только на эту улыбку… страшно представить, что произойдёт с сайхарой, если он вообще столкнётся с сиреневыми глазами сейчас. ах да, точно. шуичи снова начнёт задыхаться от смущения, потому что ома мастерски разбивает зеркала души и заглядывает не то что в душу, а в то неизвестное, что хранится за ней. а потом и вовсе перестанет дышать от сверкнувшей группы молний в окне. ома тоже неосознанно затаил дыхание, почти физически ощутив, как гром прокатился по нему от шеи до крестца. во всём доме слышится лишь топот двух пар ног, идущих, по всей видимости, к выбившимся пробкам. их руки так же неосознанно сплетаются, как и сами обладатели конечностей с разными температурами начинают вдыхать воздух, когда шаги становятся совсем тихими. взгляды сталкиваются, пытаясь найти поддержку и тихий уголок друг в друге. и находят. всегда будут находить, что бы ни случилось.

take my hand, take my whole life too 'cause I can't help falling in love with you 'cause I can't help falling in love with you

холодок пробегается по телам обоих, толкая со спины, чтобы эти двое наконец поставили рекорд по времени своих объятий. без каких-либо вопросов они подвигаются ближе друг к другу, когда слышат ещё один раскат грома и комната на секунду освещается голубой вспышкой. руки чертёнка охватывают шуичи со спины, грея ещё больше, пока руки такого большого дурака, как сайхара, обвиваются вокруг тёплой шеи и лохматой головы. глаза наконец-то начинают слипаться. страх — лучшая сваха. — сладких снов, шу. — самых сладких.

but I can't help falling in love with you