за рукавами

август неизменный, потому что август не человек. август — палящий силуэт, от которого одни только глаза начинают болеть, что уж говорить о коже и едких ожогах, словно кислотный дождь с венеры. возможно, эти двое смогли бы образовать интересный союз. месяц и планета. звучит слишком нереально, слишком глупо. прямо как виноградная сирень и ежевичная мята, но кому какое дело? пока за венерой и августом следуют шлейфы из призрачных ягод, никому из нереальной и глупой пары нет дела до этого. палящее солнце светит отовсюду: с неба, из окон и даже с асфальта, красными языками опаляя пыльную подошву. разъедает яблоки за стеклом и поджигает небо, танцуя с закатом возле дирижёра-луны. — вы похожи. — сайхара обводит носком кед контур красных лучей на асфальте, не успевая озвучить все свои мысли. — с кем? — ома не гадалка и не мастер духов из компьютерных игр, умеющий вызывать тех в трудную минуту и спрашивающий, что да как. ома может лишь отметить, что сайхара слишком долго пялится на рисунок под ногами и никому не признается, что скоро начнёт ревновать своего друга к какому-то неживому рисунку. оно и понятно — подходят отлично. кокичи-то живой. — с солнцем. — наконец-то оливковые глаза переводят взгляд с красного солнца на… противника посильнее. на настоящее солнце, не умеющее вызывать то фиолетовое тепло, необходимое шуичи больше воздуха. — верно, сайхара-чан, я — главная звезда этого «небосвода»! — ещё чуть-чуть и возле самодовольной мордочки появятся искры. с актёрской игрой омы он мог бы выступать в театре, но в итоге тратит своё время на прогулки с шуичи по улице горящего солнца. опять. — вот и нет, вас обоих слишком много, вот и всё. — кокичи уже знает смущающий и правдивый ответ на это, но хочет услышать продолжение ещё сильнее, чем такое же красное, как и рисунки под ногами, лицо — но да, ты буквально светишься от тепла. ома ещё больше похож на солнце, заливаясь краской и замолкая. перед глазами чужая смущённая улыбка, из-за которой кокичи слышит только своё сердцебиение несколько секунд длиною в световую дорогу от солнца до земли. сидя спиной к алому кругу на небе, ома напоминает икону и сайхара впервые жалеет, что не умеет рисовать или фотографировать глазами. впрочем, последнее всё равно не сработало бы: шуичи не может не щуриться и не улыбаться одновременно от этой картины.

***

кнопки автомата ждут не дождутся, когда на них наконец нажмут и они смогут издать писк, чем-то похожий на звуки сайхары на зелёном ковре. сам сайхара нажимать на стальные панельки не спешит, боязливо кидая взгляды на огромного паука, вальяжно раскинувшего свои лапки на паутине, заметить которую сложновато, но всё ещё можно на нескольких кнопках. кажется, шуичи сегодня останется без лимонной панты. кокичи в этот момент смотрит в пол, стараясь скрыть лицо с расползающейся по лицу улыбкой, пока не взрывается тихим смехом, метая взгляд то на шуичи, то на паука рядом, не находя особых различий. вроде выглядят устрашающе, а на деле безобидные дураки. ещё и боятся друг друга, какая ирония. оливковая пара глаз смотрит на него с недоумением и оме кажется, что три пары красных глазеют с неким осуждением. то ли за свою честь, то ли за своего близнеца напротив. — если ты так боишься своего отражения, мог бы помолиться на милость твоего бога, а не смотреть на него в бездействии. — всё ещё смеясь себе под нос, ома без проблем нажимает на нужные кнопки и вставляет пару купюр, не обращая внимания на обрывчатые фразы сзади о том, что шуичи вполне мог купить себе напиток и сам, почти физически ощущая, как рисуется его икона в фиолетовом солнечном свете в груди сайхары. паук с обидой залезает куда-то на крышу автомата, скрываясь в потёмках под приглушённое жужжание машины. — я не боюсь, мне просто противно. — низ автомата грохочет, прося забрать две банки. — ну, лично мне пауки не противны. вы достаточно полезные и милые. — металлическое колечко щёлкает, выпуская газ в воздух — так что в следующий раз тебе стоит внимательнее смотреть в зеркало. может, найдёшь даже больше важного, чем я. — ома оставляет шуичи в своих мыслях с помощью сложноватой на первый взгляд реплики, ехидно улыбаясь и глотая газировку до тех пор, пока горло не начнёт пылать. — можешь не пытаться сейчас, всё равно не найдёшь миллион. — тихое «ни-ши-ши» заставляет сайхару окончательно залиться краской и потупить взгляд, останавливаясь на лимонной дольке на банке и не замечая, как пальцы начинают медленно неметь от холода. «ты тоже важен для меня» застревает где-то по пути на свободу от адского смущения и сайхара уверен, что его солнце светит для демонов под землёй, являясь главной причиной горения в аду. если бы существовал вид спорта, в котором нужно мастерски заткнуть оппонента с помощью странного флирта, кокичи был бы чемпионом. шуичи ловит себя на мысли, что хотел бы быть единственной жертвой в таком случае, но тут же обрывается, видя рыжие усики на чужой обуви. — не шевелись. — что? — ома непонимающе смотрит на сайхару, медленно опускающегося на корточки и протягивающего руку к чужой стопе. — если тебе так хочется почистить мне обувь, мог бы- резкий вскрик освещает улицу горящего солнца не хуже молнии в июне. рыжее недоумение так же испугано, как и сам кокичи. первый со всех ножек бежит в закуток, а второй с глазами по 1000 йен смотрит на шуичи, смеющегося в холодный кулак. — не знал, что ты боишься тараканов. — я-я не боюсь их, дурак! это просто было слишком резко и ты не предупредил меня. да и вообще, я мог бы и сам стряхнуть его! — сайхара только больше смеётся, чувствуя, как в области сердца разливается фиолетовое тепло от ответного удара в чужое напротив, заставляя его солнце кровоточить красными лучами. ома в этот момент ощущает себя в одной пижаме на улице в зиму, снова получая морозным ветром по лицу и тоже начинает улыбаться. кокичи и сам не знает, кому адресовывает эту улыбку: шуичи или умирающему страху искренности перед ним другими людьми. — нам всё равно придётся купить антисептик тебе, шаман рыжего племени.* — уж кто бы говорил! традиция покупать друг другу панту возвращается с давно забытой искренностью «одуванчика».

***

чайки изредка кричат над морем, позволяя цикадам взять основное исполнение. морской прибой ожидает своей партии и ёрзает, разбиваясь пеной у берега. — серьёзно? — распахнутые от удивления глаза смотрят на кокичи с каким-то своим осознанием, до которого как до марианской впадины. всё бы ничего, но кокичи — профессиональный водолаз. — ага, у меня такая же реакция была, когда я узнал об этом. если бы мы все находили своих соулмейтов по значению имени, ты бы ушёл туда? — боже мой, нет.* — и почему же? — потому что солнце бесконечно. — личная звезда шуичи освещает всё вокруг красным, заставляя кровь в жилах окраситься в фиолетовый. возможно, шуичи стал бы непростым соперником для кокичи в поединке по странному флирту. до этого момента от имени рыжей женщины в доме, где жил ома, исходила неопределённость и запах вопросительных знаков, а теперь только соль и звуки разбивающихся на тысячи капель волн. призрачные материнские руки ускользают из головы где-то на полпути к разуму, но и этого достаточно, чтобы запомнить имя «мюренн». в какой-то параллельной вселенной её матерью в действительности было бы море, но пока — лишь на бумагах и в зелёных глазах, отдающих синим от самовнушения. — да и, ты разве видел работу про конец? я вот нет. это борису повезло работать капитаном, а не нам. — волны неодобрительно бьются о скалы где-то далеко отсюда — это борис справился со всем и отправляется в море снова. — ну, это имеет смысл. в отличие от твоего имени, к слову. — слегка пугающая ухмылка становится ещё страшнее от света фонаря рядом, но не для шуичи. — а ещё ты совсем не маленький, так что в том мире нам не место.* — если бы нити судьбы существовали в этой вселенной, оба физически ощутили бы их прямо сейчас. историю о двух рыжих родственных душах с каждым разговором хочется узнать всё больше. сайхара немного завидует столь интересной сказке о любви, ставшей реальностью и ненавидит себя за взгляды на родственное древо, уничтожающее шансы на подобное из-за вопросов о чужом мнении. за спиной шуичи тёмный лес из ненавидящих друг друга в большинстве случаев людей, стоящих под венцом ради «благородного и выгодного брака». по спине пробегают мурашки каждый раз, когда он ощущает когтистые ветви засохших деревьев на своих плечах и шёпот о воспитанной по всем традициям японии девушке, с которой ему нужно разрушить свою свободу, нацепив на ту белые цепи. только стоящий перед ним кокичи и малая вероятность успеха удерживают шуичи на плаву почти год, отталкивая от спонтанных рыданий перед сном. история про рыжего путешественника из россии, ищущего своё место под солнцем. его блики на водной глади отразились на квадратном лице и нашли свой дом в зелёных глазах в ирландии. сжатая до нескольких предложений, она должна быть рассказана за столом с кружками чего-нибудь тёплого и снегом за окном, а пока обладатели пурпурных гвоздик могут только удивляться отражению имён ревнивых.* когда шуичи узнаёт перевод фамилии, в его глазах рыжеволосая пара становится всё больше похожей на родных родителей кокичи.

***

пусть когда-то давно они бегали по песку и смеялись от лижущих ноги волн, а сейчас очередь солнца и паука. обувь крепко-накрепко привязана к деревянным перилам, чтобы потом с ней ещё полчаса провозились гении 21 века по защите от краж, которых и без того почти не было в стране восходящего солнца. холодный песок летит в разные стороны и танцует с каплями, пародируя «одуванчик» и «колокольчик». чувство спонтанной свободы бьёт в самое сердце с каждым шагом вперёд и сменой пейзажа за омой, когда они снова хватаются за руки и крутятся. звенящий смех после удара о воду приводит все мысли в порядок и шуичи уже не так волнует мокрая одежда и холод от порывов ветра. шуичи только и может, что безуспешно пытаться потушить огонь на щеках и заметить, что не только он горит — фиолетовое солнце вновь освещает дорогу домой красными лучами. у каменной лестницы сайхара отмечает, что даже вода ночью, что сравнима температурой с парным молоком не такая приятная, как чужие объятия на прощание. 21:27, кикё: я дома. 21:28, танпопо: замурчательно, я тоже.

***

ома напряжённо смотрит на забитую деньгами банку, на которую он же прилепил бумажку с надписью: «для шуичи». та с характерным грохотом разбивается от удара молотком, пока до кокичи внезапно не доходит мысль, что её можно было просто открыть. несколько минут сиреневые глаза размером по 1000 йен смотрят на осколки, пока их обладатель не плюёт на подобную мелочь, начиная считать купюры, осторожно поднимая их с пола. зато он узнал, каковы ощущения от разбитой копилки с кучей монеток. ома уберёт стекло чуть позже, а пока можно просто порадоваться, что накопленных денег действительно хватит на лучший шарф для шуичи. ещё одно число в календаре зачёркивается фиолетовым маркером и кокичи понимает, что больше без морозного ветра не протянет и дня. почта трудится которые сутки, чтобы доставить к празднику подарок, стоящий тщательной подготовки слов перед разговором с родственниками из тёмного леса и внезапной панической атаки, к которым сайхара успел привыкнуть уже давным давно. он снова проверяет, где сейчас посылка и понимает, что нервничает с каждым днём всё больше. вдруг всё пройдёт не так гладко? вдруг он лишится фиолетового солнца из-за такой огромной глупости, как признание в своих чувствах? шуичи не может даже предположить, что он будет делать в случае отказа, но точно знает, что держать всё это в клетке вечно не сможет. не сможет, потому что чем дольше он смотрит в сиреневые глаза и чем дольше ощущает тепло чужих рук, тем страшнее думать про приближающийся праздник. в итоге сайхара отвлекается на маленькие ладошки, изучить которые успел от и до за этот год. шуичи снова смотрит на себя в зеркало и с уверенным видом заявляет, что по одному касанию сможет найти кисти кокичи из тысячи других маленьких и тёплых рук, потому что только ома умудряется хлестать панту почти каждую неделю и жаловаться на мозоль под безымянным. если шуичи всё же обрекут на сломанную свободу, то с кольцом только на пальце маленького солнца.

***

растения одобрительно шелестят, испуская ещё больше аромата, от которого на душе становится теплее. умей шуши и кико говорить, пожелали бы своим хозяевам доброй ночи в ответ. впрочем, они и без этого хорошо стараются, ничего не делая, потому что все растения хорошие слушатели. особенно когда это касается очередных переживаний после летней прогулки с возгласами о том, что они держались за руки, стоя у каменного забора и думая о параллельном мире с именами о работе родственных душ. умей шуши и кико разговаривать, сказали бы своим хозяевам, что те переживают так, словно держатся за руки впервые.