за рукавами

сентябрь догорает, оставляя корону из пожелтевших листьев октябрю, отчего те загораются с новой силой, переходя в оранжевый в течение всего месяца. в это же время сайхара горит изнутри, сжимая маленькую и такую тёплую руку в ответ, идя по школьному коридору. сайхара понятия не имеет, как именно ещё одна причина для ненависти от коллектива может помочь ему стать решительнее, но всё же слушает ому. тот лишь ухмыляется, когда на них с омерзением смотрит всё больше и больше учеников, повторяя шуичи, что чем больше люди тебя ненавидят, тем больше тебе завидуют. у шуичи появляется всё больше вопросов. действительно, чему в его жизни можно завидовать с самого начала? тому, что он вырос практически в одиночестве? или тому, что у него не было постоянных друзей, кроме кокичи? хотя, точно ли кокичи теперь друг? в конце концов, прошло всего пару недель с осеннего равноденствия. да и, они ведь не только в отношениях, ещё и родственные души. возможно, именно поэтому в него стреляют завистливыми взглядами девочки-мечтательницы, то и дело рассказывавшие о счастливом будущем с их соулмейтами в младших классах? вполне. сайхара всё равно не понимает, чему можно завидовать, если даже он, помощник детектива, бьётся о стену более года, пытаясь понять разницу между партнёром и другом. обоим можно доверять, верно? тогда почему он не смог довериться кайто тогда? было ли это чем-то, что действительно должно было произойти? что сказал бы кокичи на этот счёт? ревновал бы он? все эти вопросы отметаются сами собой, когда шуичи вспоминает их прогулки по улице горящего солнца и слышит вопрос о том, что же такого смешного в голове у сайхары, заставляя того тихо извиниться и продолжить записывать конспект. всё же, у него не так уж и много времени, чтобы переписывать его с диктофона дома. на самом деле, сайхара даже рад такому раскладу. чем дольше он задерживался за школой и приходил домой в лучшем случае в помятой форме, тем меньше нападок было. со временем «дружелюбным» одноклассникам надоело видеть почти одну и ту же реакцию на боль, так что теперь ничего нет. не было, точнее. ноябрь горит ещё ярче октября, выкладывая алую дорожку в школу, где в сайхару начнут кидать совсем другие взгляды, нежели ранее, смотря как-то двусмысленно на кокичи и что-то шёпотом обсуждая, словно грядёт нечто грандиозное, о чём ни один из них не знает. понять, о чём именно все говорят за их спинами сложно по одним только скомканным листочкам с очередными оскорблениями. всяко лучше, чем ноющие синяки на ней. чем ближе зима и чем громче завывают ветра, тем тише шёпот за «одуванчиком» и «колокольчиком», когда они снова идут по коридору и что-то обсуждают, держась за руки. из-за пешей прогулки к школе руки шуичи становятся ещё холоднее, но ома всё равно крепко держится за них, обещая что-то особенное. что-то, чего никогда не будет ни у кого в этой школе. что-то, чего не будет ни у кого в этом мире. и шуичи клянётся самому себе, что примет любую вещь от омы, позже отдав всю свою верность и любовь взамен.

***

выполняется собственная клятва с кровоточащим сердцем, когда от танпопо нет ответа, а приходя домой к ревнивым он узнаёт, что кокичи нет дома. как можно беспокоиться, зная, что уже полгода он гуляет с шуичи после школы? вот и рыжики не знают, сглатывая едкую неизвестность. паника подступает к горлу и сжимает его, заставляя руки дрожать всё больше, когда сайхара наконец находит ому. шок пробегает электрическим током от пяток до макушки, заставляя неосознанно задержать дыхание на несколько секунд. кто? почему? за что? шуичи со страхом нащупывает пульс, а затем набирает номер мужчины, от которого всегда пахнет кедром. с каждой минутой после нервного: «ох, боже, сейчас буду», сайхаре становится хуже от этого вида. пока он бежал к автобусу, чтобы попасть в участок, где уже обсуждали новое дело, самое важное преступление совершалось прямо под его носом. как он мог не заметить, что ома слишком долго задерживается? почему он не решился подождать его ещё немного? почему не решился проводить, использовав маленький обман в пользу фиолетового солнышка, которое теперь блекнет на морозе? сайхара очерчивает бледные скулы большими пальцами, боясь сломать чужие крылышки, что уже бесполезно. они и без того разбиты в пух и прах. смотря на мокрую от снега одежду и расцветшие синяки на теле кокичи, шуичи с ещё большей виной дотрагивается до собственных гвоздик, почти сливающихся с гематомами омы. осторожно стирая застывшую струйку крови из носа, сайхара шипит на самого себя всё громче и прислоняется лбом к фиолетовой макушке, заполняя собственный разум извинениями. извинениями и клятвой, что он всё исправит.

***

чужая нога прилетает в живот и ома почти на 100 процентов уверен, что слышал, как она рассекает воздух. — признайся честно, он ведь ебёт тебя каждые выходные, поэтому ты такой счастливый ходишь. — это не было вопросом. только утверждение и новый удар от парня рядом с грязной обувью. он точно сможет потом согнуть колено? — а ты что, тоже хочешь лечь под него? — с вызовом спрашивает кокичи, получая в ответ ещё один удар и теперь точно-точно слышит, как чужая стопа разрезает воздух и разбивает одним ударом нос. — неудивительно, что такую крысу как ты выбрал этот неудачник. — от последнего слова оме становится куда больнее, чем от кровоточащего носа. неизвестные ему чувства опаляют лёгкие. — вы отлично друг другу подходите, только вот мусору место на свалке. — пидорский дуэт. по телу проходится ещё пара ног. чувство, будто его давит разъярённая толпа с каждой минутой всё больше. от смеха чуть выше хочется блевать. отвратительно. когда они с шуичи смотрели очередной ужастик с расчленёнкой, он смеялся совсем по-другому. в такие моменты хотелось прижаться к нему и ощутить себя тем самым сокровищем, о котором мечтают пираты и которое так ловко украл у них сайхара. да, это выглядело со стороны немного жутко, но это всё равно было что-то родное. — по крайней мере, он не такая подстилка, как ты. — слышится довольный гул. — ходил на свиданки с нами почти год, не оставляя нам времени на тебя. — в отличие от тебя он не такой пиздабол, да и на шлюху не похож почти. — и снова эти омерзительные рожи смотрят на него свысока. прямо как пару лет назад, когда шуичи ещё не перешёл в их школу. — хотя я бы его выебал, будь у меня такая возможность. — на одного парня из их компании смотрят с каким-то непониманием, пока он тут же не объясняет — на лицо совсем как баба, да и мямлит на уроках не хуже потёкшей омежки. не знаешь случайно, какой тушью он пользуется? небось красите друг друга на праздники, а на ночёвках перед еблёй ноготочки делаете, хм? — в лицо кокичи снова летит чужой сапог. злость разливается по телу быстрее, чем он успевает схватить стопу и потянуть на себя, заставляя парня напротив упасть. — ублюдок! — почти в унисон говорят они друг другу. первый пытается подняться, пока второй лезет под штанину, чтобы впиться этими же ноготочками в кожу. ома сжимает чужую икру с такой силой, что в конце концов оставляет кучу мелких ранок на ноге, получая от резкой боли своего палача в солнечное сплетение. — сдохни. — корчится от боли кокичи, получая в лицо и не только пару-тройку ударов за их «брата». скалится и пытается отмахнуться, пока ярость внутри бурлит с каждым новым замечанием, в котором так или иначе затрагивается шуичи. всё же, не только у него проблема с наплевательским отношением к себе. всё это продолжается и синяки расползаются по телу так же, как и вода по сухой тряпке в луже. избиение останавливается с рукой их лидера в воздухе. — эй, чмо, ты там жив? — пихают ому, спрашивая. в ответ он смотрит прямо в глаза напротив, пару раз моргая. — как насчёт сделки? мы будем пускать тебя по кругу каждые выходные вместо твоего омежеподобного мальчика, а взамен не будем больше трогать ни тебя, ни его. кокичи смотрит на парня снизу вверх, пока его зрачки в ярости сужаются. именно об этом все шептались за его спиной? из-за его репутации?.. — иди нахуй. — ома плюётся ядом не хуже себя прошлого с таким же остервенением, что и раньше, только ещё хуже. слюна вперемешку с кровью портит весь образ крутого парня и кокичи насмешливо смеётся своим «ни-ши-ши», пока по чужому паху стекает эта мерзость. — вы всё равно не доставите мне того же удовольствия, что и шуичи своими размерами. даже войдя в меня все вместе, мудилы. — ома говорит с такой уверенностью и показывает белые зубы в кривой улыбке, словно действительно знает размер сайхары. гнев внутри каждого из компании закипает с бушующей силой, заставляя стиснуть зубы и пинать маленькое тело перед ними от всей души, выбивая насмешливый смех. так или иначе, усмирить эмоции приходится и кокичи сворачивается в клубочек, стараясь прикрыть важные органы. сквозь оскорбления он расплывчато слышит: — это ведь ты использовал его, а не мы. не выёбывайся опять и тогда всё будет хорошо, как же ты не поймёшь, даун. — и едкая вина вновь растекается по венам, заставляя зажмуриться и мотать головой из стороны в сторону, тщетно пытаясь доказать что-то самому себе, проваливаясь в пустоту.

***

ома просыпается в холодном поту, резко поднимаясь с кровати, отчего голова начинает болеть ещё сильнее, а шуичи смотрит с ещё большим беспокойством.

«это полностью моя вина».

— как ты? — спрашивает сайхара, сглатывая и нервно сжимая край рубашки. глаза прикованы к кокичи и шуичи почти полностью забывает о существовании фотографии всего класса, сделанной в начале учебного года. ома только вздыхает и переводит взгляд на кучу лекарств, лежащих на тумбочке неподалёку. мало того, что его тело вынуждено восстанавливаться от побоев, так ещё и делить эту энергию с иммунитетом против болезни. — прости, глупый вопрос. — неловко чешет затылок сайхара, неосознанно съёжившись от внезапных воспоминаний о том дне. ома разглядывает надписи на упаковках, пытаясь понять, что здесь есть и для чего. отвлечься от постоянных мыслей всё равно не получается. с того дня, как он снова встретился со своими «дружелюбными» одноклассниками прошло всего несколько дней, а перестать думать про изначальную цель общения с шуичи не получается и кокичи уже и не знает, почему ему трудно дышать: из-за воспалённых дыхательных путей или стискивающего лёгкие чувства вины? — всё в порядке. — сухо отвечает ома, стараясь не смотреть в оливковые глаза напротив и побороть желание встретиться взглядами одновременно. это дурацкое чувство вины пробирает до дрожи и «одуванчик» думает, что не достоин такой чрезмерной заботы со стороны шуичи. не то чтобы это мешало, наоборот — было очень приятно отвечать на все вопросы о самочувствии и принимать ухаживания, иногда касаясь холодных пальцев. вместе с этим было стыдно. и перед сайхарой, и перед самим собой в зеркале. — зачем ты принёс фотографии? — кокичи смотрит на цветные картинки с кучей людей. их лица становятся всё серее, когда цифра на обороте увеличивается. с каждым годом безжизненные лица изменяются так сильно, что перестаёшь узнавать в этих людях своих бывших друзей и знакомых. — если ты не против поговорить о произошедшем, я бы хотел выяснить, кто именно это сделал. — шуичи впервые так серьёзно смотрит на ому. если именно так выглядит сайхара во время расследования, кокичи не против работать в полиции. соглашаясь с собственным утверждением о том, что шуичи слишком горяч с таким лицом, ома кивает и сайхара протягивает несколько фотографий, прося ткнуть в нужные лица. ещё несколько минут они выясняют из беседы класса, как и кого зовут по фамилии и имени и шуичи записывает всё в чёрный блокнот. ома внезапно чихает, прикрывая рот ладошками и кидает быстрый взгляд на сайхару, который даже не шелохнулся. с тем же серьёзным видом он записывает последнее имя, попутно ища на тумбочке салфетку, чтобы подать оме. найти её получается только оторвавшись от дела, но за эти несколько минут кокичи успел впасть в несвойственный ему транс. так заглядываться на жертву большого обмана? какое разочарование. — ты мерил температуру? — сайхара сам вытирает остатки зеленоватой жижи с лица, укладывая ому на кровать. кокичи хочется верить, что у него жар, а не покрасневшее от очередного заботливого жеста лицо. — нет, но — по комнате разносятся несколько волн надрывного кашля. продолжать приходится шёпотом — я чувствую себя нормально. — не сомневаюсь. — отвечает шуичи, с тем же безжизненным лицом, что и их одноклассники на фотографиях и достаёт градусник, включая одним нажатием. молча суёт конец устройства в подмышку и прижимает горячую руку к груди, а затем наклоняется и пытается узнать температуру губами раньше градусника. кокичи только хуже, а от осознания, что это не проделки болезни, так вообще ужасно на душе. кокичи — лжец. самый липовый и искусственный, умеющий вписаться в картину и стать одним из деревьев на фоне, которое никто не заподозрит. но почему-то впервые за свою жизнь он не понимает, почему пару недель назад так замешкался во время признания. это ведь не было спланировано, так почему? почему так хочется отказаться от изначальной лжи и кричать извинения перед сайхарой ещё как минимум 5 лет через действия? неважно, неважно, неважно, неважно. это неважно. это ещё одна игра, в которой кокичи всегда победитель. — 36.9, поднимается. — их взгляды сталкиваются — если понадоблюсь, я буду у вас в зале, хорошо? — угу. почему тебе так интересны те, кто это сделал? — ома хмурится и хрипит, стараясь не выдать своей ревности. снова не получается. даже в такой глупой и абсурдной ситуации. — потому что я обещал позаботиться о тебе и не сделал этого. — сайхара хватает блокнот с вложенными фотографиями и направляется к двери, провожаемый молчанием кокичи. — ты уже позаботился. — неосознанно вылетает и ома зажимает руками рот, проклиная самого себя за весь этот бред. — недостаточно хорошо. — оборачивается шуичи и смотрит в пол, стараясь не выдать своего смущения. — будет лучше, если ты поспишь. ома только тихо угукает, прикрывая глаза. скрип двери смешивается с пожеланием сладких снов и кокичи снова проклинает себя и всё то, что происходит вокруг него. все эти слухи, все эти проблемы с учёбой, все сложные темы, все случаи длительного одиночества дома, все эти кошмарные ночи в беспокойстве о том, когда вернётся отец, все эти короткие разговоры с матерью, пытающиеся заполнить пустоту прошлых лет, когда ому предоставили самому себе. особенно кокичи проклинает сайхару. тупого сайхару, который слишком похож на ому и слишком отличается от него самого. который слишком честный, чтобы скрывать даже тот факт, что самые отвратительные фильмы вызывают у него смех вплоть до истерики и то, что когда-то давно он хотел стать хирургом или патологоанатомом, чтобы возиться с телами. слишком честный, чтобы признаться ему в огромном обмане длиною в год. слишком честного, тупого и невинного сайхару, которого почему-то искренне хочется прижать к себе и защитить от всей лжи в этом мире, но в ум приходит только самоубийство ради его же спасения и кокичи морщится. он что, зря прожил все эти годы, когда решил, что не повторит судьбу своего отца? нет-нет-нет, это люди вокруг него будут умирать и станут дорожкой из трупов к успеху, а не он сам. хочется оттолкнуть сайхару от всего этого. хочется столько всего нового и приходится только жмуриться, ненавидя это тупое имя, означающее конец. точно, конец. конец всему, что так кропотливо строил ома все эти годы, изучая людей и проводя в библиотеке всё свободное время, чтобы стать ложью воплоти. тупой, тупой, тупой шуичи со своим серьёзным лицом во время работы, милым писком от смущения и тёплыми губами во время их первого поцелуя. тупой шуичи, которому хочется откусить нижнюю губу в его первый раз на старой кровати в доме родных родителей. — уйди из моей головы. — шепчет в пустоту ома, ворочаясь ещё долгое время в постели от едкого чувства вины перед сайхарой и невыносимой злостью на него же. сам сайхара просматривает беседу класса в попытках что-то найти, но затем забрасывает это дело и всматривается в лица, обведённые в кружок. запоминает каждую черту, чтобы больше никогда не смотреть на подобных отбросов как на равных. хочется посмотреть беседу класса снова, что шуичи и делает, замечая, как быстро сыпятся сообщения. о чём они вообще? полчаса назад было тихо. сайхара бегает глазами по строчкам, всё больше не понимая происходящее. 15:33, охаяши озэму:* когда они уже доебутся? рюу-куну уже надоело ждать, когда эта шлюшка приедет к нам. 15:33, аоки наоми:* он серьёзно согласился? 15:34, накаяма рюу:* будто бы ему есть дело под кого ложиться. 15:34, аоки наоми: действительно. помните, как это было с рантаро-куном? 15:34, охаяши озэму: именно. он просто получает то, что заслужил, не более. ома кокичи набирает сообщение… шуичи сглатывает. разве ома не должен спать сейчас? он ведь собирался подремать, когда сайхара выходил из комнаты. нервно вдыхая, шуичи включает режим невидимки и продолжает читать беседу. 15:35, ома кокичи: не думаю, что я заслужил 7 см. или ты поэтому позвал своих друзей и драгоценного рюу-чана? 15:35, накаяма рюу: ты заебал уже, заткнись ради будды. 15:35, охаяши озэму: рюу-кун дело говорит, перестань рыгать мусором. 15:35, ома кокичи: словно это я сосусь который год с «лучшим другом». 15:35, аоки наоми: стоп чё. 15:36, ома кокичи: а ты не знала? твой возлюбленный на два фронта работает, ни-ши-ши.~ 15:36, аоки наоми: чё за бред ты несёшь? 15:36, охаяши озэму: не бред, а хуйню полную. словно никто из вас не пробовал со своим полом. 15:36, накаяма рюу: интересный опыт пятилетней давности, вообще-то. 15:37, ома кокичи: интересный опыт длиною в пять лет*, понял принял. 15:37, накаяма рюу: ты реально даун или притворяешься? 15:37, аоки наоми: озэму, о чём он? 15:37, накаяма рюу: о том, что он долбоёб, пускающий слухи. 15:38, аоки наоми: я не тебя, блять, спрашиваю. какого хрена этот клоун решил, что у вас что-то было? 15:38, ома кокичи: возможно потому что они несколько дней назад целовались взасос за школой, мм? 15:38, аоки наоми: озэму, если он впервые говорит правду, я лично тебя задушу. и рюу тоже. 15:38, охаяши озэму: ты реально веришь ему? наоми, пока не доказано — не ебёт, что сказано, помнишь? 15:38, аоки наоми: да, потому что ты часто пиздишь и сам. я почему-то уверена, что ома-кун тебе отказал на такое заманчивое предложение, как пускать его по кругу. 15:39, ома кокичи: наоми-чан, если я окажу тебе услугу и кину пруфы, поможешь мне очиститься от грехов? я ведь главная шлюха класса v//w//o 15:39, ома кокичи: вот стану монашкой и заживу по-новому. 15:39, аоки наоми: возможно. 15:39, охаяши озэму: наоми, ты же понимаешь, что он может пользоваться фотошопом? 15:39, аоки наоми: но не за несколько минут. 15:39, накаяма рюу: почему ты его так подозреваешь, наоми? 15:39, аоки наоми: не лезь не в своё дело. с каждым сообщением шуичи путается всё больше. кокичи предлагали лечь под компанию озэму? у него что-то с рюу? почему наоми на него так злится и без доказательств? 15:40, ома кокичи: voilà.~* посмотреть вложения. на фотографиях действительно стоят озэму с рюу в обнимку. 15:40, аоки наоми: ну ты и мудак, охаяши. 15:40, накаяма рюу: да это подделка, тут же видно всё. 15:40, ома кокичи: вот это я программист, правда? сделал такую чёткую подделку за пару минут. аоки наоми вышла из беседы. 15:40, охаяши озэму: нахуя ты это заснял вообще? такой же извращенец, как твой омежка? 15:40, ома кокичи: с чего ты взял, что сайхара-чан извращенец? может я его противоположность, не думал? 15:40, накаяма рюу: удали это. 15:40, ома кокичи: неа. :) 15:40, охаяши озэму: нахер ты это сделал? даун блятьььь. 15:41, ома кокичи: чтобы вы смогли свободно выражать свою любовь, разве не очевидно? скажите мне спасибо, теперь вы тоже можете ходить по коридору за ручку, как мы с сайхарой-чаном! ♡ 15:41, накаяма рюу: чтоб ты сдох с осложнением лёгких. 15:41, ома кокичи: аа… теперь понятно, почему вы избиваете других. вы выбиваете из них новые аргументы, чтобы окончательно не опозориться, да? жаль, что на этот раз не получилось. :"( 15:41, ома кокичи: к слову, после такого вы вполне можете пуститься вдвоём по кругу и помочь своим братишкам. особенно ты, охаяши-чан. добро пожаловать в клуб шлюшек. :) шуичи решил дальше не читать. он отложил всё на стол и направился в комнату больного. не стучась он открыл дверь и сел на стул, ранее стоявший возле кровати омы. — о чём ты говорил с ними? — ты о чём, сайхара-чан? — кокичи действительно не понимает, что нужно шуичи. в конце концов, он ведь не был в сети в этот момент. — беседа класса. тебя хотели... ну, ты понял. — не хотелось задевать ому, но узнать правду было необходимо. — не беспокойся об этом. — ты можешь мне доверять. нет, не может, сайхара. не может. если ома доверится хоть кому-то, это уже будет огромным ударом по его толстой маске из лжи. ему вполне хватает новых и непривычных чувств вперемешку с испорченным признанием. «одуванчик» поджимает губу и смотрит в потолок, избегая взгляда оливковых глаз. — кокичи. — ома чувствует прохладную руку на своём плече. он слышит те банальные голоса, один из которых исходит от разума, а другой от сердца. хочется пойти за вторым и взяться за вторую руку сайхары. нельзя. — пожалуйста, кокичи. — шуичи наклоняется к нему, заставляя встретиться взглядами. смотрит и не отрывается, даже на миллисекунду. прямо в душу, вырывая все сорняки из личного сада омы, который давным давно завял. — предлагали сделку. будут пускать меня по кругу, а взамен не тронут ни тебя, ни меня больше в подобном ключе. — кокичи пальцем очерчивает своё тело в воздухе. — они что? почему-то по спине пробегают мурашки от этого взгляда. — не волнуйся, я уже и сам успел подпортить им жизнь. шуичи только молча дотрагивается губами горячего лба, не сомневаясь в поднявшейся температуре омы, предварительно поднимая чёлку и задерживаясь рукой на мягких волосах, всё ещё пахнущих сиренью. — давай померим температуру снова. кокичи молча кивает и ругает себя за красные щёки вновь, когда его касается сайхара, помещая градусник в нужном месте. — 37.5… попробуй поспать. только на этот раз по-настоящему. — укоризненно смотрит шуичи на ому, кладя руку на лохматую макушку — я посижу с тобой, пока не приедут родители. если поднимется до 38, выпьешь жаропонижающее, понял? — и начинает гладить по голове кокичи. самому больному не хватает сил даже сморщиться от призрачного вкуса лекарства на языке, не то что спрятать эмоции на лице. шуичи снова удостоился чести увидеть искреннюю, пусть и слабую, улыбку омы и услышать тихий треск его лжи, когда перед уходом он поцеловал кокичи в лоб.

***

сидя в зале и разбирая информацию, полученную совсем недавно, сайхара всматривается в лица на фотографии. единственной фотографии, где присутствует вся компания. он целый год терпел их нападки и молчал, никак не затрагивал. но тронуть этот божий «одуванчик», так низко затащить ому за школу, когда почти никого нет, таким нечестным способом избить этого чертёнка ни за что, заставить фиолетовое солнышко страдать и после этого свидания, а затем предложить такое и начать пускать слух даже после отказа, добавляя очередную ложь прошлых лет… — как они посмели..? — рычит шуичи, сжимая фотографию и блокнот трясущимися руками — как они посмели тронуть моего кокичи? — сайхара испепеляет взглядом пустоту не хуже дяди, стискивая зубы от злобы. если бы ома увидел его сейчас, точно бы испугался такого обилия гнева, пропитывающего сайхару насквозь. в голове гудит всего одна мысль, заглушая здравый смысл и разрывая в клочья отчаянные попытки спасти всех вокруг от себя самого. больше не будет никаких ран на его запястьях. не будет никаких синяков по всему телу. кокичи никогда больше не почувствует ту боль, что они принесли ему. ни один из них больше не тронет кокичи. шуичи клянётся, что исправит всё, даже если это придётся скрыть от его солнышка.

шуичи убьёт их всех.

***

— открывай рот. — просит сайхара, протягивая ложку с жёлтой жидкостью, отдающей лимоном. ома вертит головой и хмурится в ответ. нет уж, глотать эту кислющую дрянь он не будет. — кокичи, у тебя температура 38.4, глотай. — и так полежу. — как можно меньше открывая рот отвечает ома. — тебе будет ещё хуже потом. — мне всё равно. — ну же, кокичи. — шуичи ещё несколько минут держит ложку возле лица омы, а потом убирает на крышку от лекарства. — ты ведь обещал выпить жаропонижающее, если температура будет 38 и выше. — ничего я не обещал. — отводит взгляд кокичи, рассматривая обои за сайхарой. — и как мне тебе верить после этого? наверное, слухи были правдивы. — шуичи встаёт со стула и направляется к двери. за спиной слышится шорох и недовольное бурчание. — ладно-ладно, давай сюда эту мерзость. сайхара садится обратно и протягивает ложку с лекарством, слыша тихий стук алюминия о зубы. после характерного глотка протягивает стакан с водой, кивая в сторону больному. пока кокичи запивает всё это, шуичи спрашивает: — ты серьёзно поверил, что я перестану доверять тебе, не сдержи ты обещание? — ома давится водой к концу предложения. сайхара только бьёт по спине и звонко смеётся. — т-ты п-правда?.. — и снова прерывается на смех, пока ома трёт ушибленную спину и ворчит. — нет, не п-п-п-правда! — качает лохматой головой из стороны в сторону, пародируя шуичи. тот смеётся ещё больше, не соответствуя ожиданиям кокичи. — а ведь раньше обижался на такое. — с ухмылкой замечает ома. — если не замолчишь, я ударю тебя по спине ещё раз. — как-то двусмысленно смотрит на него сайхара и кокичи не знает, жутко это или мило. — всё ещё обижаешься. у тебя плохо получается пугать людей, ты в курсе? — не уверен. никто не озвучит, но они оба ценят эти моменты как что-то особенное, и ома снова проклинает шуичи. за его заботу, за его притягательные глаза, за его мягкие руки, за звонкий смех и вообще за всё-всё-всё, что принадлежит сайхаре, в который раз краснея. кокичи всей душой ненавидит шуичи и со страхом осознаёт, что не сможет оттолкнуть, когда от него не будет пользы. с ещё большим страхом он осознаёт, что не против и переписать свою личность ради него, и быть пущенным по кругу, и даже умереть. табун мурашек проходит по телу, когда из-за загруженности на работе родители почти не появляются дома и через несколько дней не остаётся даже еды, потому что её банально некому купить. в тот же день шуичи сам приносит кучу вкусных бенто,* тихо отвечая, что приготовил их сам. через несколько дней в холодильнике появляется куриный бульон, а ещё позже любимый чай с виноградом и ома понимает, что ни разу не солгал в осеннее равноденствие.

кокичи ненавидит сайхару шуичи от торчащего локона на голове и до холодных пальцев ног. кокичи всей душой ненавидит сайхару. кокичи чертовски, чертовски сильно ненавидит шуичи.