Волк Моей Общаги

       — Что ты хочешь мне сказать, зайчонок? — пальцы Антона скользят по влажным волосам Димки.        — Тебе это покажется нелепым, — Шашлык облизывает искусанные губы, невольно возбуждая Звездочкина. — Но, пожалуйста, поверь мне.       Антон обнимает своего Димку так крепко, что у того хрустят кости. Эти мягкие объятия позволяют обоим парням чувствовать биение сердец друг друга. Шашлык боится сказать, медлит и пытается оттянуть нужный момент, но сказать все-таки придется. Понимая, что паренька нужно поддержать, Звездочкин шепчет ему на ушко:        — Не переживай. Я обязательно поверю тебе. Я клянусь, что всегда буду верить тебе, что бы ты не сказал…        — Мои шрамы будут красноречивее меня, — шепотом же отвечает Димка. — Олежа — оборотень.       По двери раздевалки бьет мяч, и оба парня вздрагивают то ли от неожиданности, то ли от страха быть обнаруженными в объятиях друг друга, то ли в тревоге от слов Побрацкого. Впрочем, чего им бояться? Если будет необходимо, Антон всему миру объявит о том, что любит своего Димку.        — Он кусает тебя, когда… — начинает Звездочкин, отойдя от легкого оцепенения, сковавшего напряженные мускулы его сильного, хорошо развитого тела.        — Когда превращается в волка, — кивает Шашлык, впервые осмелившись тоже погладить Антошку по спине. Антошка теплый и влажный, от него пахнет мягким мускусом, отдаленно напоминающим запах Олежи. Под теплой кожей бьются горячие вены пульсируют мелкие капилляры.        — О-ох… — этот тревожный вздох заставляет Димку нервничать, но ничего страшного не происходит — Антон лишь запечатлевает на израненных губах поцелуй. Они вдыхают воздух и стонут одновременно, прижимаясь друг к другу. Язык Звездочкина такой ловкий и нежный — он не грубо врывается в ротик Димы, а мягко скользит по кровоточащим деснам, будто бы наслаждаясь металлическим вкусом и скромно и боязливо знакомится с язычком самого Шашлыка.       Антон ненадолго разрывает поцелуй и мягко предлагает:        — Поехали в общагу. У Олежика курсы сегодня допоздна, вот и будем ждать его там. Там ему все и расскажем. И все у нас будет хорошо, — не дожидаясь ответа, он снова целует своего Димку, лаская длинными пальцами мокрый загривок паренька.

***

      Всю дорогу до общаги их сопровождали заинтересованные взгляды.        — Все нормально? — тихо спрашивает Антон у Димы. — Ты напряжен?        — Немного, — признается Шашлык, не сводя глаз с прохожих. — Прости, они меня смущают.        — Ничего, — улыбается Звездочкин, и его ладонь опускается прямо на пах Димки.       Тот мгновенно вспыхивает — проходящие мимо девчонки это замечают, и ему становится еще стыднее. Сердце гулко стучит в груди, умоляя хозяина броситься прочь как можно скорее, пока свидетелями его позора не стало еще больше народу.        — Не волнуйся, — Антон нажимает на область между яичками Шашлыка и его же колечком, и в трусах паренька становится влажно, — никто не посмеет нас обидеть. Тебя — уж тем более!       В общаге давно никто не прибирался, и от этого Димке стыдно, но Антоше словно бы плевать.        — Зачетная хата, — смеется тот, нахлобучивая свою кепку на Побрацкого. — Конечно, не семейное гнездышко, но все же лучше, чем ничего…        — Тут только две кровати, если ты не заметил, — сообщает Димка, даже не пытаясь снять кепку и аккуратно присаживаясь на свою кровать.        — Я и на полу поспать могу, — ухмыляется Антон, и до Димки доносится треск расстегиваемой ширинки. — Давай не будем ждать нашего Олежу… У меня есть занятие повеселей.       С этими словами он подходит к сжавшемуся парню, бесцеремонно раздвигает его ноги, стягивает спортивные шорты и прикасается кончиком языка прямо к вмиг напрягшемуся члену…