IV
9 октября 2020 г., 09:58
——
Квартира встретила Сокджина привычной тишиной. Устало выдохнув, он кинул на тумбу в прихожей ключи от машины. Все годы своей взрослой жизни он прожил в одиночестве и отбрасывал любую мысль завести хоть какое-нибудь домашнее животное. Всё из-за страха очередного переезда, ведь питомцам лишний стресс был ни к чему. Он не знал и не брался предположить, на какое время он сможет задержаться и в этой квартире. Жизнь могла перевернуться с ног на голову в любой момент, хотел Сокджин того или нет. Дерьмо иногда случалось, и не всегда с этим можно было что-то сделать. Остаться на теперешнем месте работы хотя бы на несколько лет было бы лучшим вариантом для него. Сокджин уже привык и к своему новому набору задач, и к коллегам, даже если те не проявляли к нему достаточной доброжелательности, и, в конце концов, к этой квартире, которую он снял ещё полгода назад. Он выучил в ней все углы, поверхности и расстояния и мог передвигаться в темноте на ощупь, не боясь наткнуться на что-то или зайти не туда. Из высоких окон гостиной ему открывался отличнейший вид на город, и он любил по утрам пить кофе и смотреть вдаль, размышляя над тем, что где-то там, в такой же холодной бетонной коробке кто-то другой собирался на работу, неспешно завтракал и терзался такими же мыслями о маленьком личном счастье, мечты о котором всё никак не сбывались. Сокджин догадывался, почему удача обходила его стороной: его счастье было неправильным и, по мнению общества, не имело права на существование. Он не был одинок в своём выборе, но голос его терялся среди уничижающих криков толпы. График был загруженным донельзя, и у Сокджина не было возможности увидеться с Намджуном в течение нескольких дней. Он уже скучал, но успокаивало то, что у него появилось время обдумать сложившиеся между ними взаимодействия, которые отношениями можно было назвать с большой натяжкой. Сокджин подозревал, что Намджун тоже мог удариться в размышления, и оставалось только гадать, куда они могли его завести. Впрочем, сил думать после длинного рабочего дня не было ни капли. Усталость валила с ног, и Сокджин направился прямо в ванную комнату, на ходу стягивая с себя пиджак, тугой галстук, рубашку и брюки. Встав перед зеркалом, он всмотрелся в своё отражение. Признаков вымотанности на лице не было, но глаза его выдавали. Они были тусклыми, а веки стремились опуститься, чтобы отвоевать у заканчивающегося дня спасительный сон. Однако это в планы Сокджина пока что не входило, поэтому он встряхнул головой, смахивая мутное наваждение, собрал одежду с пола и кинул её в корзину для белья. Приятные струи горячей воды приняли его напряжённое тело, даря надежду на то, что жизнь была не такой утомительной, какой казалась. Очищение дарило исцеление телу, а чтение помогало лечить дух. После лёгкого ужина Сокджин погрузился в своё новое мягкое кресло (подарок себе в честь новой должности), щёлкнул выключателем торшера и взял в руки одну из книг, которую давно хотел начать читать с приходом осени. Часы тикали на стене по мере того, как он погружался в сюжет, а страницы перелистывались с тихим шелестом. У героев романа в жизни была настоящая драма. Они оба любили друг друга, но боялись признаться, думая, что их чувства по определению не могли быть взаимными. Поэтому эти двое несчастных портили друг другу жизнь, сокращая собственные шансы на хэппи-энд практически до нулевой отметки. Как иронично. Сокджин горько усмехнулся и захлопнул книгу. Он больше не мог такое читать. Чем они с Намджуном были лучше героев этой драмы? Они тоже могли в любой момент дойти до того, чтобы отравить друг другу жизнь. Способ зависел лишь от конкретных обстоятельств, о которых Сокджину не хотелось бы узнать. В их истории не было никакого волшебства. Сокджин не задыхался без Намджуна, не мёрз по ночам в своей постели и не желал отчаянно близости и тепла. Он был самодостаточен, но ему было не чуждо желание разделить с кем-то жизнь. И для этого приходилось идти на риски. На данный момент он практически не имел никакого представления о том, каким человеком являлся Намджун. Сокджин знал о нём очень мало, но своим природным звериным нутром чувствовал, что они могли бы попробовать построить что-то вместе. Начать знакомство сначала, дать своим внутренним альфам больше времени, чтобы притереться и понять, что оба они не представляют друг для друга опасности и что их противостояние беспочвенно. Они могли бы сходить куда-нибудь, где не подают алкоголь, поговорить о своих мечтах и увлечениях, выяснить, кто и где вырос, какие фильмы любит и какой породы в детстве была собака. Сокджин мог бы узнать всё это, но кто бы дал ему больше смелости? Они оба погрузились в рабочую рутину, пустив отношения на самотёк. Что на самом деле значил тот поцелуй? Это было началом чего-то значительного или означало лишь прощание с упущенной возможностью? Сколько времени требовалось Намджуну на то, чтобы обдумать их положение? Сокджину было сложно думать о них с Намджуном, потому что он мог судить о ситуации только со своей стороны, и ему не с кем было поговорить об этом. Все его близкие друзья разъехались по миру, выбрав работу в зарубежных компаниях. И только Сокджин ещё на что-то надеялся в родной стране, упорно отказываясь от мыслей откликнуться на одну из вакансий, скажем, где-нибудь в Штатах. А что касалось серьёзных отношений, то обычно он оставался со своими проблемами один на один, не желая вмешивать друзей в свои переживания. Безусловно, свою ориентацию он не выбирал, но однажды раз и навсегда решил, что не будет стыдиться себя, и уже не раз поплатился за это собственным благополучием. У Сокджина за всю его жизнь собралось немало ярлыков, которые пригорели к нему покрепче клейма калёным железом. "Позор семьи" на встречах с родственниками и "Посмешище" в университете были самыми приличными из них. Почти всегда и везде: "Неправильный", "Отвратительный", "Извращённый". Сокджин вздохнул и прикрыл глаза. Ему не стоило забывать быть готовым к любому исходу. Но это было легче сказать, чем сделать, и он каждый раз расстраивался, как в первый, когда получал очередной отказ. Он страдал и плакал в подушку в полном одиночестве, пожираемый своими израненными чувствами, с мыслями о том, что он снова сделал не так. Часы тикали, и Сокджин считал секунды одну за одной, пытаясь отвлечься от болезненных воспоминаний. "...Десять..." Он глубоко дышал, вдыхая через нос и выдыхая через рот. "...Тридцать одна..." "Спокойно, Сокджини, ты справишься. Как справлялся несчётное количество раз". "...Одна минута..." Сокджин потихоньку начинал засыпать, расслабляясь и растекаясь по мягкой спинке кресла. "...Полторы..." Он вздрогнул и открыл глаза от внезапной громкой вибрации, извещающей о пришедшем сообщении. Ким Намджун, 22:48 Я хотел бы с тобой поговорить Вот и настал тот самый тёмный час для них двоих? Сокджин тихонько застонал, с сожалением теряя крупицы едва зародившегося сна, и отложил смартфон в сторону. Да, вот и всё. Намджун сделал свой выбор, и Сокджин боялся, что уже знал, о чём будет их разговор. Он проходил через это не единожды, и кто бы знал, как ему надоело выслушивать одно и то же раз за разом. Ким Намджун, 22:59 Ким Сокджин! Я жду ответа Сокджин с печалью посмотрел на экран. Он всё ещё не спешил отвечать на сообщения. Может, ему действительно стоило подумать о том, чтобы написать заявление об увольнении и просто уйти? Тихо. Без скандалов. И без всякого объяснения причин. Хоть он и пообещал себе не отступать так легко на этот раз, но, оглядываясь в прошлое, он слишком сильно устал выяснять отношения, оправдывать свою позицию и открывать свои уязвимые чувства людям, которые, выслушав, выносили ему один единственный приговор, всегда гласивший, что он неправильный. Они не имели никакого права судить его, но всё равно это делали. Все его предыдущие избранники среди прочих причин говорили, что с ним было бы стыдно появиться на людях, что им пришлось бы как-то объяснять ситуацию семье и что Сокджин не смог бы создать в доме истинные тепло и уют. В вину Сокджину вменялось то, что он не был омегой, рождённым только для одной единственной цели — вить гнездо и плодиться. Несчастные омеги всё ещё бились за свои права и страдали от унижений, от "стеклянного потолка" и несправедливых законов. Большинство альф, с которыми Сокджину пришлось иметь дело, отрицали в нём себе подобного. Но если он испытывал влечение только к альфам, он не мог стать для них омегой и не хотел этого. Проблема состояла в том, что большинство боялись принять себя и старались играть по правилам общества. Это выглядело очень грустно. Ким Намджун, 23:07 Сокджин, пожалуйста, ответь мне Вместе с новым сообщением желания отвечать стало ещё меньше, чем было до этого. Сокджину нужно было потерпеть. Рано или поздно Намджуну надоест изводить его, и он оставит его в покое. Хотя бы на сегодняшнюю ночь. А завтра Сокджин явится сам, молча положит ему на стол заявление и сбежит. Ему будет больно, но он постарается с этим жить. Он устал. Слишком устал слушать одно и то же. Ким Намджун, 23:16 Я вижу, что ты читаешь мои сообщения — Пожалуйста, оставь меня, — прошептал Сокджин скорее сам для себя, ведь Намджун не мог его услышать. Звук вибрации снова нарушил драгоценную тишину. Ким Намджун, 23:17 Можешь открыть дверь? Сокджин замер, в недоумении уставившись в экран. Открыть что?! Да он сошёл с ума! Осознав смысл сообщения, он подорвался с места и на цыпочках подбежал к входной двери, намереваясь тихонько посмотреть в камеру, но поскользнулся на гладком полу и с грохотом впечатался прямо в эту самую дверь. — Я знаю, что ты внутри! — услышал он приглушённый голос Намджуна с лестничной площадки. — Сокджин, это очень важно! Сегодня Намджун уже не обращался к нему в официальном тоне. Но этот прогресс совсем не радовал. Сокджин перевёл дух. Встреча посреди ночи не входила в его планы. Однако теперь, когда он собрался уйти, смотреть в будущее казалось куда легче. Если у Намджуна действительно что-то важное, он выслушает, а если нет, то просто пошлёт его подальше отсюда. Сокджин смело открыл дверь, выглянул наружу и наткнулся на блестящие глаза Намджуна. Тот сразу же окинул его взглядом с ног до головы, приподнял бровь и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Сокджину почему-то захотелось нагрубить ему первым. — Скажи-ка мне, что такого интересного ты увидел? Сокджину уже не нравилась эта их встреча. Почему Намджун так осмотрел его? Неужели удивился, что Сокджин не ходит дома в классическом костюме, в котором его привыкли видеть на работе? — Ничего, прости, если тебе так показалось, — Намджун принял виноватый вид. — Зачем ты пришёл? Не было смысла медлить, считал Сокджин. Бинты с подсохшей раны лучше было срывать быстро. — Поговорить. Как я писал тебе это в сообщении. — Хорошо. Говори. — Не мог бы ты для начала впустить меня внутрь? Не хотелось бы говорить прямо здесь, — Намджун опасливо оглянулся, словно боялся появления случайных свидетелей, которые могли бы им помешать. — Мне нечего скрывать. Говори здесь, — Сокджин старался не выдавать своего напряжённого волнения, хотя каждая холодная фраза понемногу начинала причинять ему ответную боль, будто он ранил себя сам, отвергая желание Намджуна обсудить с ним что-то наедине. Но он уже не хотел никому верить. С чем мог Намджун прийти к нему после нескольких дней молчания, если не с вердиктом, который разобьёт ему сердце? Наверняка Намджун, как и все остальные до него, помнётся еще пару секунд, а потом выдавит из себя эту омерзительную фразу о том, что им следует держаться подальше друг от друга и вообще забыть о том немногом, что их до этого связывало. Возможно, Намджун дополнит свой монолог оправданиями, мол, ему жаль, ведь Сокджин на самом деле прекрасней всех, но общение с ним слишком опасно для карьеры и положения в обществе. В самом деле, а что же подумают люди? Сокджину от этого хотелось блевать. — Сокджин? — Что? — Мне так сложно понять, что со мной происходит, — голос Намджуна спокойный и тихий, нисколько не похожий на тот, каким Сокджину обычно сообщали лживые вещи. На мгновение он в недоумении округлил глаза. Неужели он ошибся в подозрениях? И Намджун даже не скажет, что он позорит его и его компанию одним своим существованием на этой планете? Намджун что, действительно пытался разобраться? Это, возможно, многое могло бы изменить, но Сокджин ведь уже всё решил, и сложно было поворачивать назад. — Сокджин, я... — Нет нужды разбираться, происходит что-то с тобой или нет, — перебил Сокджин. — Завтра я принесу тебе на подпись заявление об увольнении, и, поверь, ты быстро забудешь меня, и всё встанет на свои места. — Я не подпишу его! Сопротивляться становилось всё сложнее. И оправдывать своё упёртое поведение тоже. Намджун выглядел таким умоляющим. — Значит, подпишет директор Мин. Что стало последней каплей в выдержке Намджуна, Сокджин в итоге так никогда и не смог понять. Упоминание Мин Юнги, его намерение уволиться одним днём или то, что Намджун видел в нём. Мог ли Намджун уже тогда разглядеть в его глазах ту самую хрупкую неуверенность в себе, что подточила желание Сокджина бороться за своё счастье? Сокджин предпочёл никогда об этом не спрашивать и оставил всё так, как оно сложилось. Намджун коротко рыкнул и резко дёрнул дверь на себя. Опешивший от этого Сокджин мог только попятиться назад и наблюдать, как Намджун прошёл внутрь. Это было нарушением территории. Взгляд Намджуна на секунду приобрёл властный блеск, его запах вспыхнул силой и погустел от феромонов. Он что, совсем не понимал, что творит? Сокджин предупреждающе оскалился, готовясь защищаться, но Намджун уже опомнился и поднял ладони в сдающемся жесте. — Я не должен был этого делать, — извинился он. — Тебе стоить помнить, кто перед тобой, — Сокджин заметно волновался. — И не действовать опрометчиво. Единственное, о чём Сокджин мог думать в это мгновение, так это то, что всё может полететь к чертям, если их звери увидят друг в друге врагов. Намджун действовал слишком напористо, слишком резко, и это не смягчалось его виноватым видом и спокойным тембром голоса. Сдержанная сухая агрессия распаляла альфу Сокджина буквально с одной единственной искры. Стоить ему начать, и они оба попадут в этот замкнутый круг, пока кто-то из них не попросит пощады. Нарушать установленные территориальные границы было попросту опасно. Лучшим решением было бы прекратить разговор и разойтись, но Намджун не останавливался. — Я делаю столько ошибок в общении с тобой, — Намджун подошёл ближе, заставив Сокджина коснуться спиной стены и оказаться в ловушке. — Я совершенно не понимаю, как себя вести. Это так расстраивает, но моё желание попробовать перевешивает все риски. — Что именно? Сокджин был уверен, что Намджун знал о его волнении. — Ты был абсолютно прав. Тем вечером у бара. Только тогда я этого ещё не осознавал, но сейчас я не могу думать ни о чём другом. Я действительно хочу тебя. Так он это имел в виду под словом "попробовать"? Не отношения, не общение, а только секс? Впрочем, возможно, Сокджин сам был частично виноват в этом, с самого начала начав их игру таким образом. — Ты уверен в том, чего желаешь? — Нет, — честно признался Намджун. — Но я очень хотел бы попробовать. Намджун был слишком близко и Сокджину казалось, что он вот-вот поцелует его. — Я не помню, чтобы представлялся игрушкой для экспериментов, — рявкнул он и толкнул Намджуна в грудь. Да, он подозревал, к чему это могло привести. Он так не хотел открытого конфликта, но всё хуже справлялся с собственными чувствами. Сокджину хотелось просто взять и выставить Намджуна за дверь, но что-то останавливало его. Зрачки Намджуна опасно сверкали, и он не сводил с Сокджина своего взгляда. Его было не так-то просто отправить восвояси. Намджун был сильнее его. По крайней мере, Сокджину так казалось, а проверять это своё предположение он не очень то и хотел. — Тебе лучше пойти и потренироваться на ком угодно другом, если тебя вдруг потянуло на альф. — Меня не интересуют альфы. Я заинтересован только в тебе. Сокджин оценивающе глянул на Намджуна. Верить ему не было никаких особенных оснований. И этот его опасный взгляд, который принуждал застыть на месте, превратившись в соляной столп... Мог ли Намджун в одночасье изменить свои вкусы и взгляды на мир? Нет, конечно же, не мог. И это пугало Сокджина обманом. Он хотел бы настоящих чувств, а не чьей-то потребности исследовать себя. Всё изменилось бы, подразумевай Намджун под своими словами именно то, что они значили. Сложный и опасный выбор. Пройти по шаткому мосту через пропасть или повернуть назад, отказавшись от возможностей, что могли ждать на другой стороне? Сокджин решил, что может попробовать ещё один раз. Если у него не получится, тогда он больше никогда не выберет этот путь. — Спальня там, — указал он себе за спину и решительно направился в ванную. Ему стоило подготовиться. Насколько бы естественной он ни считал свою ориентацию, его организм всё же не был приспособлен к таким вещам, как проникновение. Всего лишь однажды, во времена очарований юности, ему выпал шанс побыть с омегой наедине. Тогда он ещё находился на перепутье и хотел испытать себя. Тот омега знал его проблему и не отказался попробовать. Всё прошло хорошо, и Сокджин вспоминал о той ночи с теплотой. Омега отнёсся к нему чуть ли не лучше, чем кто-либо до этого, был нежен, добр и многому его научил. Только вот организмы их были разными, и Сокджин не мог похвастаться естественной смазкой там, где она была ему нужнее всего. Закрывшись в ванной, он снял с себя домашние штаны из мягкого хлопка, аккуратно сложил их и погладил ещё тёплую ткань пальцами. Он осознавал, что просто напросто тянул время. Было немного боязно сталкиваться с настоящим. Он мог мечтать сколько угодно и с каким угодно блаженным выражением лица, но реальные страхи искажали всё это до неузнаваемости. И теперь обнажённой коже было слишком холодно, свет казался слишком ярким и не так ложился, а смазка была слишком липкой и источала какой-то пошлый аромат ванили. Привычные два пальца Сокджин выдержал легко, но этого было абсолютно недостаточно. Пришлось добавить ещё щедрую порцию смазки и поработать уже тремя, чтобы привыкнуть и чтобы внутри стало достаточно скользко. Во время этого он старался не смотреть в зеркало, думая, что выглядел слишком глупо. Ну кто будет делать это в здравом уме, склонившись над раковиной и оттопырив зад? А что если он вообще делал всё это зря, и Намджуна в его квартире уже не было? Впрочем, Сокджин ведь ничего и не ждал. Если у него никогда ещё ничего ни с кем не получалось, то почему сейчас должно было? Прикосновения к себе сделали его слабым и жалующимся. Едва зарождающееся возбуждение подпитывалось тревожностью и скорее приносило страдание, чем удовольствие. Ещё немного поигравшись пальцами, Сокджин решил, что нет смысла тянуть дольше. Пора было двигаться настречу будущему, каким бы оно ни было. Он не ожидал от Намджуна наличия опыта, но и у него самого его тоже не было. Сколько бы раз он ни оказывался в чьих-то объятиях, до проникновения с ним никто так и не доходил. Всем его избранникам нравилось обнимать и целовать его, гладить его крепкие бёдра, но они лишь дразнили его таким поведением, не давая дойти до логического финала. Собственная компания не могла заменить Сокджину чужого присутствия. Он много раз пробовал что-то, что могло бы доставить ему удовольствие, но всегда чего-то недоставало. Ему хотелось, чтобы ему не просто вставили, а чтобы он мог обнять кого-то в процессе, почувствовать, что партнёру тоже нравилось быть с ним. Он вышел из ванной, одетый только в свою любимую свободную футболку, и медленными шагами двинулся в сторону своей спальни, уже ожидая увидеть там пустоту. Однако он явно недооценил решительность и смелость Ким Намджуна, который сидел на краешке его кровати и терпеливо ждал его. Намджун проводил его взглядом, когда Сокджин прошёл мимо, намеренно сделав это, чтобы покрасоваться. А что ему было терять? Он очень хотел верить в то, что Намджун не упустит ни единой детали, что обязательно заметит поблёскивающие следы от смазки на его бёдрах и будет желать увидеть ещё больше. Сокджин лёг на спину, устроившись головой на мягкой подушке, и медленно раздвинул ноги как раз в тот момент, когда Намджун развернулся к нему. На секунду ему захотелось дать заднюю, просто поманить альфу и сразу же отказать, выгнать его и больше никогда не иметь с ним дел, но Намджун был таким красивым и его зрачки так стремительно расширялись и наполнялись желанием, что сил отказать у Сокджина уже не нашлось бы. Намджун снял с себя всю одежду, небрежно скинув её на пол, и Сокджин получил возможность тоже поразглядывать его. Без сомнений вкус на мужчин у него был отменным, и когда Намджун оказался в его объятиях, он уверился в этом ещё больше. Так приятно было ощущать его вес на себе, прикасаться к его коже и думать, что это может длиться вечность. Намджун водил носом по его шее, шумно втягивая запах, и Сокджин жалел лишь о том, что в этот момент не мог видеть выражения его лица. Наверняка сейчас его аромат содержал такие нотки, которые буквально кричали о его возбуждении и которые должны были бы отталкивать других альф, но Намджун не останавливался, продолжая обнюхивать. Он удивил Сокджина ещё сильнее, когда лизнул его вдоль сонной артерии и нежно прикусил за ушко, как если бы Сокджин был омегой. Это было неожиданно, и нет, Сокджин ни в коем случае не оскорбился, подумав, что так даже лучше, если Намджун будет поступать так, как привык. Да и кто сказал, что такие нежности существовали только для омег? Кто сказал, что альфе нельзя получать от этого удовольствие? Намджун перешёл на поцелуи, и Сокджин откинул голову, чтобы дать ему больше пространства для любви. Он улыбался, чувствуя нежные губы на своей коже, и приговаривал себе мысленно, что достоин этого, что имеет право испытывать все эти чувства, что в его теле сейчас нет места страхам и сомнениям и что он сможет сделать их обоих счастливыми. Намджун, словно чувствуя прилив его уверенности в себе, провёл ему ладонью по животу и груди, подцепил край его футболки и, на секунду оторвавшись от поцелуев, стянул её с Сокджина, отбросив в сторону. Сокджин заурчал от удовольствия, дрожа от ощущения, что стал ещё беззащитнее перед своим альфой. Именно своим, потому что отступать он уже ни за что бы не стал. Теперь они могли касаться друг друга всей поверхностью кожи, сплетаться руками и ногами и делиться пламенем собственных тел. Сокджин задрожал ещё сильнее, когда понял, что Намджун начал спускаться ниже, он дрожащими пальцами вцепился ему в волосы и прижимал сильнее к коже, чтобы альфа не смел прекращать целовать его, чтобы продолжал оставлять на нём невидимые следы своих губ. Он рычал от наслаждения, пока Намджун покрывал поцелуями его бёдра, и осознавал, что медлить дальше — подлинное преступление. Он приподнялся, обхватил Намджуна руками за шею и утянул его обратно на себя, чтобы крепко прижать к себе и прихватить клыками кожу на его шее. Это был своеобразный приглашающий жест к тому, чтобы начать. И если Намджун примет это предложение, то вряд ли сможет остановиться. Оба их зверя были готовы вступить во взаимодействие, но Намджун медлил. Его замешательство длилось всего пару секунд, но Сокджин за это время успел предположить, что тот так и не сможет переступить через себя. Всё шло так хорошо, они так подходили друг другу и оба были возбуждены достаточно, чтобы не думать больше ни о чём, но эти жалкие секунды так портили всё, что Сокджин рыкнул от досады. Был ли его голос тем, что сподвигнуло Намджуна очнуться, или повлияли его собственные мысли, но Сокджин тут же получил то, что хотел. Намджун входил медленно и тихо шипел, и Сокджин понимал, почему. В нём было тесно, даже несмотря на то, что он тщательно подготовил себя. — Охренеть, — с явным восхищением прошептал Намджун ему на ухо. Сокджин громко сглотнул от нетерпения, обхватил бёдра Намджуна ногами и резко прижал к себе, отчего ощущение наполненности стало таким острым, что тяжело было сосредоточиться на чём-либо другом. — Блять, — прохрипел он, целуя Намджуна в плечо и шею. Он боялся даже попросить о том, чтобы прикоснуться к его губам. Кто знает, вдруг это станет тем, что разрушит всё? Но ему было тяжело и так хотелось ещё больше нежности, чтобы заглушить тянущую боль, что желание поцеловать становилось только сильнее. — Ты замечательный, — нежно похвалил его Намджун. — Я не испытывал ничего подобного. — Я тоже, — тихо отозвался Сокджин. Намджун замер. Казалось даже, будто остановилось не только его дыхание, но и биение его сердца. — Ты разве никогда не..? — Конечно нет! — ответил Сокджин и тут же на мгновение пожалел об этом. Но был ли смысл врать? Намджун ведь имел право на его откровенность. — Тогда, может быть, нам стоит прекратить? Я не должен был настаивать и... Было даже немного забавно слышать в голосе Намджуна искреннее раскаяние. Только вот решение принимал не он. Если бы Сокджин действительно не хотел, он бы нашёл в себе силы отказать. И даже риск физической расправы не испугал бы его. Всё-таки он был альфой и никогда не забывал об этом. Но немного не к месту было то, что Намджун тоже вдруг вспомнил это. Волшебство не должно было рассеиваться, и лишние примеси эмоций им были не нужны, так что Сокджин перебил его, не дав закончить: — Не смей останавливаться! Я хочу этого, поэтому двигайся. — Ты уверен? — Уверен! — рявкнул Сокджин, и Намджун больше ни о чём его не спросил. Когда альфа подчинился, Сокджину наконец открылось то, о чём он имел лишь самое смутное представление. Его собственные пальцы или игрушки не шли ни в какое сравнение с отдельным живым человеком. Впечатления были намного ярче, и каждое движение ощущалось по-особенному остро, рассыпась по телу россыпью приятно жалящих искр. Сокджин бессовестно стонал, с силой прижимая Намджуна к себе, понукал его продолжать и продолжать, чтобы взять от этого мгновения всё, что было возможно. Намджун хрипло дышал у его уха и был на удивление осторожным и внимательным, двигаясь именно так, как подходило им обоим. Сильно, что особенно отлично ощущалось глубоко внутри, но плавно, чтобы никто из них не почувствовал боли. О чём ещё Сокджин мог мечтать, если не о том, чтобы все его ночи были такими? Минуты страсти в объятиях любимого мужчины, текучие разговоры в мягкой постели при ламповом свете и совместный сон под одним одеялом. И даже когда Намджун сбился с ритма, Сокджин всё ещё продолжал мечтать об эфемерном будущем, почти не обращая внимания на то, что сам уже задыхался от подступающего оргазма, заставляющего его дышать часто и поверхностно. Они сводили друг друга с ума, и каждый из них хотел переиграть другого, стать главнее, сильнее и забрать то призрачное первенство, которое требовали их внутренние звери. В момент наивысшего напряжения Сокджин сдался, позволив телу содрогнуться в оргазме, запрокинул голову назад и прикрыл глаза. Всего его поглотили волны наслаждения, что сметали напрочь все его мысли о борьбе. Намджун тут же воспользовался этой его слабиной и прокусил кожу на его плече. Он вгрызался в его плоть, и струйки крови вытекали из-под клыков тонкими гранатовыми нитями. Сокджин приоткрыл глаза, когда почувствовал, что его отпустили. Намджун жадно облизнулся и укусил снова. Сокджин застонал от боли. Возбуждение уже отступало, и его болевой порог снижался. Внутри разливалось чужое тепло, а его собственная жизнь стекала на белоснежные простыни. Но не было в мире ничего прекраснее и нужнее, чем быть помеченным сейчас. Когда Намджун отстранился и выпрямился, Сокджин заметил затухающее безумие у него в глазах. Единственная струйка крови стекла с его подбородка по шее и собралась капелькой в яремной впадинке. Намджун был лучшим альфой на свете, но образ его размывался из-за подступающих слёз. Сокджин трепетно ждал, но с каждой долей секунды его надежды на светлое будущее рассыпались под остывающим взглядом Намджуна. — Я не достоин даже поцелуя? — очень тихо прошептал Сокджин. Ему казалось, что слёз становилось всё больше и больше. Боже, неужели всё это абсолютно ничего не значило? — Прости, — Намджун молча привёл себя в порядок, оделся и ушёл, даже не взглянув на Сокджина напоследок. Услышав хлопок входной двери, Сокджин повернулся на бок и обнял себя руками, подтянув колени к груди. Всё, на что он надеялся, исчезло вместе с Намджуном. Остались только боль и холод, от которых невозможно было скрыться.
